Истлевшее

Наруто некоторое время смотрит в одну точку. Мысли возвращаются, прилипают к внутренностям, как гадость на подошве, не дают дышать, душат. Одна единственная мысль выползает из глубин его сознания — эта мысль слишком отравленная. Её не то что осознавать, даже думать о ней запрещено. Он мотает головой, в надежде скинуть это наваждение. Уже несколько дней он не ходил в колледж. Преподаватель что-то монотонно вещал, но Наруто пребывал где-то в своём мире, куда-то утекал и конечно, уважаемому человеку пришлось не по душе, что его просто игнорируют. Начались нравоучения, а их Наруто всем своим существом ненавидел. Слова проливались на него, с шлепками падали на плечи, вдавливались в уши. Он не слушал. Потом просто встал и покинул аудиторию. Препод пытался его остановить, призвать к разуму. Дурное дело. Это взбесило. Тогда Наруто обернулся, прищурился и бросил: — Можете пожаловаться родителям, но им ещё больше похуй, чем мне. И ушёл, закрывая за собой дверь чуть громче, чем следовало бы. Несколько дней он не слышал голос Гаары, не видел его, не читал сообщения. Он звонил много раз после вечера пятницы, но Наруто просто не хотел открывать дверь в этот чудный солнечный мир. Он чертовски устал. Обижаться на Гаару за то, что всё пошло не по сценарию, было бы глупо. Он не ощущал обиды, злости, разочарования. Совсем нет. Просто что-то щёлкнуло в его голове. И теперь он хотел побыть один. С самим собой. А это самое сложное в его жизни. Презирать самого себя — штука надоедливая. Пытаться справиться — ещё хуже. Он делает глоток виски. Горечь обжигает горло и он морщится. Любимая никотиновая палочка ложится в пальцы. Щелчок зажигалки, вспышка огня, первый глоток дыма. И всё по кругу. Река неподвижна. Тёмная, гладкая и холодная. Наруто сидит на краю берега, локти на коленях, сигарета в пальцах. Ночь пахнет сыростью, мокрой землёй. Шаги по гравию. Лёгкие, бесшумные. Незнакомец садится рядом. Как будто так и было задумано. Как будто это место принадлежит им обоим. — Знаешь, я часто думаю о том, как было бы круто просто утонуть, — говорит он, глядя на воду. Наруто чуть прищуривается, мельком скользя взглядом по его профилю. Темноволосый. Спокойные, слишком понимающие глаза. Тонкие пальцы, разминающие камень. — Утонуть? — Наруто выдыхает дым, наблюдая, как он смешивается с воздухом. — Лечь на спину, дать воде залезть в рот, в лёгкие? Ощутить, как внутри всё сначала обжигает, потом немеет? Незнакомец кивает, бросая камень в реку. Круги расходятся, стирая отражения фонарей. — И самое страшное не вода, — его голос ровный, почти без эмоций. — А тот момент, когда понимаешь, что назад дороги нет. Наруто смотрит на реку, но видит не её. — Секунда прозрения перед концом, — он морщится, стряхивая пепел. — И ты уже не решаешь, тонуть или жить. Решает что-то другое. — Да, — незнакомец усмехается. — Этот мир так устроен. Всё решается за тебя. Наруто снова бросает взгляд на него. Что-то в его облике цепляет. Это не обычный пьяный, не потерянный человек, которому просто не с кем поговорить. — Ты часто сюда приходишь? Незнакомец улыбается краем губ. — А ты? Наруто хмыкает, отводя взгляд. Чувствует, как внутри что-то царапает. — А ты думал когда-нибудь о том, чтобы исчезнуть? — голос этого парня звучит слишком спокойно, слишком буднично. Наруто затягивается в последний раз. Исчезнуть. Не умереть, не уйти. А именно исчезнуть. Раствориться, стать незаметным. Чтобы тебя никто не искал. Чтобы даже самые близкие перестали думать, что ты когда-то был. Он раздавливает окурок о камень. — Думаю, что исчезать — это медленный процесс. Ты просто постепенно растворяешься. В людях. В разговорах. В алкоголе. В сигаретах. В этой сраной воде. Незнакомец качает головой, словно оценивает его ответ. — Ты прав. Некоторые не тонут мгновенно. Они тянутся вниз всю свою жизнь. Река течёт. — Кто ты такой? — уточнил Наруто, уже более заинтересованный, чем до этого. — Шисуи, — пришел ответ. Он был спокоен, как тот человек, которому не нужно искать одобрение. Наруто снова окинул его взглядом. — Наруто, — сказал он, чуть ли не автоматически. Шисуи молчит, по-прежнему склонив голову к воде, как будто это место, эта река — единственное, что понимает его. Весь этот момент — обманчиво спокойный, скрывающий что-то острое под поверхностью. — Ты правда не из тех, кто просто отстреливает фразы, чтобы заполнить пустоту, — говорит Наруто, оборачиваясь. Его глаза привычно насторожены, но в их взгляде появляется любопытство. Шисуи откликается с лёгким наклоном головы, его тень становится глубже. — Я бы мог. Но… зачем? Все это не имеет значения. Просто слова. Просто звуки. Ты же понимаешь? Наруто делает паузу, задерживая дыхание. Он не отвечает сразу. Не знает, что сказать. Слова не могут заполнить пустоту, но он всё равно пытается их найти. Что-то отчаянно хочет выйти, а что-то держит его в пределах этой тени, в пределах этого жестокого молчания, которое не даёт ему покоя. — Я… не уверен, что понимаю, — говорит он тихо. — Но пытаюсь. Шисуи слегка поворачивается к нему, глаза всё так же спокойные. — Ты бы не пытался, если бы не был как все. Наруто немного поджимает губы. Всё это странное болтание о пустоте и жизни — не для него. Он не умеет долго думать о таких вещах. — Ты постоянно сидишь в своих мыслях? — спрашивает Шисуи. — Не получается не думать? Наруто вздыхает, облокачиваясь на камень, вытягивая ноги. Он чувствует этот знакомый холод, который лезет в суставы, но не обращает внимания. — Я думаю, что я всегда думаю. И когда не думаю, это хуже. Все эти мысли они как… чертовы джунгли в голове, — он мрачно усмехается, едва заметно. — Не можешь выбрать, в какую сторону идти и всё равно в итоге наткнёшься на что-то острое. Он оглядывается, ожидая ответа. Но Шисуи молчит. Вместо слов в его руках появляется зажжённая сигарета, дым быстро поднимается в воздух, завивая клубки вокруг их туманных мыслей. Затягивается, не спеша, не торопясь, как будто наслаждается каждым мгновением этого тягучего молчания. Наруто тоже не говорит. Он знает, что никто не будет ломать эту тишину, никто не будет искать в пустых фразах смысла. Все давно уже поняли, что слова не смогут вытащить их из этого болота. Шисуи сидит рядом, его фигура растворяется в ночной темноте. Кажется, что он сам — часть этой бездны, тоже потихоньку поглощаемый временем и воздухом. Наруто чувствует, как его собственные мысли, как мутные облака, снова замкнулись в круге — что, черт возьми, он делает? В чем смысл всего этого существования? Что-то в груди сжалось, но ответа не было. Мысли роились, как всегда, беспорядочно, без огня, без точки опоры. Они терялись в этих тупых перекрёстках, под их тяжестью хотелось утонуть. Он бы хотел задать этот вопрос кому-то, кому-то, кто бы мог взять его и сжать, растерзать, выжать эту пустоту, но Шисуи… Он молчит. Мгновение позже Наруто чувствует лёгкое прикосновение к своему плечу. Шисуи поворачивает его к себе, взгляд теперь слишком холодным, даже не похожим на тот, что был раньше. Это не тот взгляд, с которым он впервые сел рядом. Это взгляд почти потерянного человека. Он смотрит на Наруто, не видя его, но словно видя сквозь. — Нет никакого смысла, — говорит Шисуи и его улыбка кажется фальшивой. Наруто чувствует, как его собственная душа сжимается. Он не может понять, что происходит. Почему Шисуи вообще сказал это? Он, по идее, просто незнакомец, чужой, странный человек. А теперь — вот такие слова. Непонятные. Как обрывки чего-то, что должно быть важным. Шисуи встает. Ещё одна улыбка и он уходит, растворяется в темноте, оставляя только запах сигарет и тот же вопрос, висевший в воздухе. Наруто остаётся один. Он остаётся один со всеми своими мыслями, с этим болезненным ощущением, что всё вокруг утратило смысл.

***

Наруто идёт по темному тротуару, ноги чуть не касаются асфальта, тело отягощено тяжёлым холодом. Он замерз, но ощущение холода не мешает. Наоборот — оно как-то успокаивает. Когда виски и сигареты закончились, Наруто встал и пошел домой. Он идет, покачиваясь, его мысли увязли в какой-то вязкой жидкости, тянут его в разные стороны. И всё это «нормально», как говорил бы его внутренний голос, если бы он мог взять паузу и сказать хоть что-то. Наруто не знает, что будет завтра, но он точно знает, что должен будет встать и попробовать. Завтра он снова включит телефон, позвонит Гааре, извинится перед преподавателем, вернется в колледж. Вся эта стабильность, весь этот круг, в котором ему проще быть, — это всё лучше, чем ничего. Наруто толкает дверь и сразу чувствует: что-то не так. Это «что-то не так», он видит когда заходит в квартиру. Лёгкое освещение лампы бросало тени на его лицо и что-то в его взгляде было жестким, почти осуждающим. Он читал блокнот Наруто, листая страницы. Прочитал и перевернул их снова, в поисках чего-то. Наруто почувствовал, как что-то внутри начинает сдавливать грудь. Страница за страницей, но там ничего нет. Все те блокноты, которые когда-то дарил ему Гаара — пустые. Наруто раздевается молча, двигается в сторону стола и садится напротив. Он сидит будто нашкодивший щенок, лишь бы не тыкали носом в дерьмо, не делает ни одного лишнего движения. Его взгляд был низким, он избегал встречаться с глазами Гаары. Ничего хорошего сейчас не скажешь. Нет смысла оправдываться. — Ты выключил телефон. Не отвечал мне. Ничего не хочешь сказать? — интересуется Гаара. — Это было намеренно. — Зачем? Хочешь поругаться? Довести меня?! Наруто смеётся, потому что это всё выглядит как комедия. Гаара, который был настолько предсказуем, что Наруто даже не мог поверить, что кто-то может разглядеть в нём злость. Он слишком хороший, слишком правильный для этого. — А ты умеешь ругаться? Гаара замирает. Его лицо становится мрачнее. Это смешно. Взгляд Гаары, его лицо, все эти попытки вгрызться в Наруто… Это нелепо. Всё это раздражает. — Тебе смешно? Серьезно? — Гаара почти не дышит. — Это выглядит нелепо. Прекращай выдавливать злость. Тебе не идёт. Гаара делает глубокий, нервный вздох. Воздух становится плотным, с тяжёлым, глухим стоном. Он делает шаг вперёд, берёт Наруто за шею и прижимает к стене. Всё меняется. Наруто чувствует, как его дыхание становится сбивчивым, как его грудь сдавливает какая-то неудержимая агрессия, исходящая от Гаары. Но внутри Наруто, в самом глубоком уголке, что-то ликует. Всё это, все эти слова, эти действия — они вызывают у него какое-то странное облегчение. Возможно, это просто то, что он всегда ждал. — Узумаки! Я переживал за тебя! Спрашивал у всех, где ты! Искал! А ты… ты смеёшься?! Пальцы Гаары давят на его горло сильнее. Наруто молчит, спокойно, только ожидает. Пусть выговорится. — Я столько для тебя делаю! Но ты всё равно умудряешься всё испортить! Зачем, зачем ты говорил с Ли? Зачем ты грубил преподавателю? Это неправильно! Наруто понимает, что Гаара прав, а он нет. Ощущение брака, неуклюжести, словно всё это было сшито из неправильно подобранных кусочков. Он мягко кладёт свою руку на запястье Гаары. Его пальцы холодные, чуть дрожащие. — Ты прав. Прости. — Всё это он произносит мягко, почти невинно. Гаара замолкает, его пальцы медленно отпускают шею Наруто, но взгляд, тяжёлый и неподвижный, не отрывается от него. Все слова, что могли бы быть сказаны, остаются в воздухе, мёртвыми, не произнесёнными. Наруто не двигается, не может. Он просто стоит там, ощущая этот странный, почти тяжёлый контакт, который пробивает его насквозь. Это не злобное прикосновение, но оно оставляет после себя какой-то глухой след, почти тянущий его в самую тёмную бездну, но в то же время — в спасение. Гаара обнимает его, почти силой, с такой отчаянной нежностью. Наруто замирает. Руки Гаары сжимаются так крепко, что Наруто чувствует, как рёбра трещат. Наруто не сопротивляется. Он чувствует жар, исходящий от Гаары — обжигающий, невыносимый, но не отпускающий. Как пламя, в котором нельзя погибнуть. Только гореть. Вечно.

***

Они смотрят фильм. Кадры растворяются, оставляя только искривлённые силуэты, которые кажутся странными и неправдоподобными. Это не просто кино. Это проекционный экран их жизни. Сцены не выглядят живыми. Они не заставляют сердце биться быстрее. Это сцены из чьего-то прошлого, из чьей-то боли, может быть, из боли, которую они сами вырастили в своих душах. Экраны — они всегда были такими лицемерными. Но сейчас что-то изменилось. Теперь они выглядят правдой и это пугает. Короткие разговоры. Без напряжения, без напряжённости. Всё звучит неискренне, но и в то же время так откровенно. Слова, которые раньше преграждали их пространство, теперь не имеют той силы. Это не то, что они оба чувствовали в начале. Это что-то другое. Это другое понимание того, что они друг для друга. Возможно, это прощение, но оно не приносит облегчения. Это не страсть, не желание. Это попытка найти хоть какую-то связь. Взаимные прикосновения — будто плевок в пустую вселенную. Несчастный примирительный секс, не приносит тепла. Он не утешает. Это, скорее, какое-то беспомощное слияние двух существ, которое не даёт никакого освобождения. Никакого успокоения. Всё так же остаются эти трещины в теле и в душе. Что-то, что никогда не заживёт. Когда дверь за Гаарой захлопнулась, Наруто остаётся один. В какой-то момент он ощущает, что всё вокруг становится чуждым. Он посчитал до трёх. Ему не нужно было больше, чтобы понять, что всё снова вошло в привычное русло. Всё оставляет за собой какую-то удушающую тяжесть, как от той самой стены, которую они разрушили, но с её обломками. Он не помнит, как оказался на полу. Он просто падает и всё становится зыбким. Сильно, сильно его колотит. Всё уходит в никуда. Его дыхание сбивается, он ощущает, как оно не может найти нужный ритм. Он чувствует, как его грудь разрывает что-то. Он поднимает руку к лицу и пальцы касаются чего-то влажного. Влага. Это странное чувство. Он ощущает на пальцах несколько капель, словно он сам стал частью этого дождя, который не прекращается, который, оказывается, сливается с его собственной душой. Он плачет. И это настолько странно, что его основу будто сжимает что-то больное. И вопрос, почему, роится в его голове. Его тело дергается, а глаза, будто бы не его, наполняются слезами. Всё так неестественно. Он не плакал давно. И даже сейчас, когда слёзы соскальзывают с его лица, он не может в это поверить. Он не верит, что это он, что эти слёзы принадлежат ему. Почему? Что это? Наруто чувствует, как что-то разрывается. Это не боль. Это не физическая боль, нет. Это как… если бы внутри его души была гигантская трещина, как если бы весь его мир, его самовосприятие просто исчезали. Чужой. Чуждое ощущение. Наруто чувствует, как он распадается, как все его частицы разлетаются, не находя друг друга. Что-то, что он когда-то считал собой, теперь ускользает от него, как песок сквозь пальцы. Невидимка, который всё равно остаётся на виду. На чьём-то фоне. В этом мире, где всё крутится вокруг других, но его никто не замечает. Всё, что он делает, всё, что он говорит, кажется неважным. Он — пустота среди живых людей. Никаких эмоций, никаких слов, никакой связи. Просто существует, как абстракция, не больше. Этот мир, в котором он давно не может найти ни смысла, ни места — это тот мир, где он, вроде бы, всегда был и не был одновременно. Он может быть частью чего-то, но этот «что-то» его всегда не принимало. Никак. Совсем. Телефон в руках и Наруто не замечает, как он возвращает его в реальность. Он не помнит, как он включает экран — просто делает это, как что-то, что не требует размышлений. Звонок. Это она. — Сыночек! Его пальцы сжимаются на экране. Тонкая линия светящегося контакта — как вонзившийся нож. Он бы предпочел, чтобы её голос просто не раздался в его ушах. Он бы предпочел не слышать её, не видеть её сообщений. Он бы предпочел, чтобы она вообще не существовала, но жизнь не даёт таких привилегий. Наруто не двигается, как будто его дыхание застряло, а каждый звук — это груз, который не выбросить. — Чего тебе? — его голос срывается, будто этот вопрос уже оброс тысячей ненужных смыслов, но он не может не задать его. Он хочет, чтобы она ушла, исчезла, но она всё равно продолжает быть здесь. Здесь и сейчас. — Я… хотела услышать тебя. Он хохочет. Смеется, потому что это — какая-то сатирическая версия его жизни. Смеется истерически, потому что он не знает, что ещё делать с этим. Что ещё делать с этой женщиной, которая называется «мать» и звонит только в моменты, когда ей нужно «что-то». Смеется, потому что она говорит это всерьез. Это не её слова. Это шутка. Она хотела услышать его? Она? — Я переведу тебе деньги, только отъебись от меня! Её слова начинают разлагаться в его голове, как звук старой плёнки, как что-то из прошлого, от чего невозможно избавиться. Она гордится им, она скучает, она любит его. Эти слова, эти её «чувства», которые он слышит каждую неделю — они не для него. Они не для человека, который был когда-то ребёнком, который искал её любовь, который знал, что мама — это единственное, что было в его жизни настоящим. Но ей нужно перевести немного денег, на то, что она называет пустяком. На те волшебные бутылочки, что приносят какие то очень странные уродливые краски, в её и без того уродливую жизнь. Наруто не чувствует боли. Ненависть. Она поднимается в нём, густая, тягучая. И она не страшит его. Она как волна, которая заполняет все пространство, Наруто ощущает, как её сладкая тяжесть захватывает его, как она накрывает его с головой, не оставляя места для чего-то ещё. Это ненависть настолько плотная, что он не чувствует сожалений. Он сбрасывает звонок. Ничего нового. Уведомления продолжают сыпаться, один за другим, теряясь в бесконечном потоке. Гаара звонил снова и снова, сообщение за сообщением. Он даже не пытается сосчитать, сколько их, пропущенных. Вместо этого его взгляд бессознательно скользит по экрану телефона и он уходит в инстаграм. Легкий способ отвлечься от всего, что происходит, от всего, что он не может контролировать. Его страница похожа на что-то выброшенное и давно забытое — никаких подписчиков, никаких подписок. Это была его маленькая тень, созданная когда-то для того, чтобы наблюдать за Гаарой. Небольшая иллюзия, за которой скрывалась потребность видеть его, ощущать его тепло, пусть даже через экран. Он просматривал фотографии, видео, записки, где Гаара смеется, делится своими мыслями и Наруто почти мог почувствовать его рядом, почти мог дотронуться до него через эти изображения. Это как кислород, которого не хватает. Который ты вдыхаешь, но он слишком разрежен, чтобы насытить. Наруто замечает что-то. Что-то странное. Он не был готов, когда увидел это. Сообщение. Он замирает, останавливая пальцы на экране. Шисуи. Это была его страница. Неизвестный и странный человек, с которым он обменял пару фраз. Чужой, но в то же время каким-то образом знакомый. Он прокручивает дальше и внезапно на экране появляется фото. Последняя вечеринка Кибы. Снимок, на котором все выглядят как на фоне какого-то фантомного веселья, а Шисуи — тот, кто не вписывается в эту картину. Его лицо за стеклом бутылки, из которого он пьёт, слишком холодное, слишком отстранённое. Его глаза не блестят радостью. Как будто для него это не праздник, а просто пустое место, которое он занимает, потому что его присутствие — это нечто нужное. Значит, он тоже был там. На этой вечеринке. Этот факт заставляет его ощутить какой-то странный холодок, который начинает ползти по коже, от шеи до самых пальцев. Шисуи был на той вечеринке. Он был там и вероятно, наблюдал. Вопросы снова роятся в голове. И все они ползут, как неостановимая тень, заставляя его чувствовать себя пойманным. Сообщение от него короткое. Шисуи: Было не просто найти такую невидимку, как ты. Наруто замедленно прокручивает текст, как будто его глаза не могут поверить тому, что видят. Что за черт? Как он нашел его? Его пальцы печатают ответ, не задумываясь. Наруто: Зачем вообще искать то, что нельзя увидеть? Он не понимает. Какого черта такому человеку, как Шисуи, вообще нужно общение с ним? Он не вписывается в картину, не укладывается в правила. Он ничего не понимает об этом парне и всё, что окружает его — загадка. За холодным взглядом, за этим отстраненным лицом скрывается что-то большее, что-то темное, что с каждым его шагом всё больше настораживает. Но как-то, почти невольно, он нажимает кнопку «отправить». Ответ приходит моментально, почти мгновенно, как если бы Шисуи действительно ждал, когда он откроет его сообщение. Шисуи: Скажу прямо. Я бы хотел с тобой общаться. Что ему нужно от него? Что он хочет от него? Почему это сообщение так пугает? Слова не слипаются, не чувствуется привычной уверенности, как раньше. Он чувствует, как в голове взрывается ещё одна мысль — что-то он скрывает. И это не может быть случайностью. Наруто: О чем? Ответ приходит почти сразу: Шисуи: О том, о чем ты не можешь поговорить со своим слепым парнем. Наруто замирает, взгляд прилипает к экрану. Это почти нечестно. Как Шисуи знает? Что он имеет в виду? Как он может так точно попасть в самую больную точку? Наруто: Не понимаю о чем ты. Он протёр глаза, скользя пальцем по экрану, нервно взглянув на сообщение от Шисуи. Шисуи: Ахах. Ты всё понимаешь. Ну так что, будем друзьями? Вот оно — сомнение. Это ощущение, когда ты стоишь на краю и под ногами не земля, а что-то непонятное. Оно обвивает горло холодными пальцами, сжимая, заставляя задуматься, что ты, возможно, не туда шагаешь, что что-то страшное уже начинает происходить, но ты всё равно не можешь остановиться. Всё вокруг теряло чёткость. В голове сплошной хаос. Он не знал, где реальность, а где его собственные параноидальные догадки. Почему Шисуи вообще написал? Ответа нет. Он видел что-то. Точно видел. Что-то такое, что ни один человек не должен был заметить. Наруто опускает голову, теребя экран телефона пальцами, словно это поможет остановить бешеный поток мыслей, который снова и снова прокручивает одно и то же. Зачем ему, Наруто? Почему этот человек цепляет, человек, который был загадочным незнакомцем шепчущим из темноты? Страшно, но одновременно заманчиво. Будем. Так просто. Так болезненно.