Истлевшее

Картина, которую видел перед собой Наруто, не могла быть придумана даже самыми отбитыми режиссёрами под запрещёнными веществами. Всё выглядело слишком неправдоподобно, но при этом было чертовски реальным. Он стоял у входа в колледж, застыв. Занятия благополучно закончились, прошлое естественным образом стерлось. Наруто будто видел два пути перед собой и оба были неверными. Слева — Гаара. Всё такой же тёплый, светлый, даже в сумерках. Его волосы, как мягкое пламя, освещали вечер. Он улыбался и махал рукой, приглашая. В его движении не было ни тени сомнения. Он был уверен в Наруто. Всегда. Приближаясь, он дарил ощущение дома, пусть даже этот дом был старым, потрёпанным, с треснувшими стенами. А справа… Чёртов Шисуи. Он был как пятно на идеально выстиранной белой рубашке. Несмываемый, въедливый. Он стоял, облокотившись на байк, с выражением лица, которое Наруто не мог распознать — полу смех, полупрезрение, чуть приподнятая бровь. Кожа, металл, ночь в глазах. Байк дышал маслом и свободой, которую невозможно было приручить. Что он вообще здесь делает? Мысли рвались, кромсали друг друга, отскакивали от стенок черепа, как рикошет пули. Но в конце концов… Наруто выбрал. А Шисуи не собирался оставаться в стороне. — О, так это и есть тот самый Гаара? — Шисуи подходит ближе, засовывает руки в карманы кожаной куртки. Манеры расслабленные, движения хищные. Он скользит взглядом по Гааре, изучает, оценивает. Ведет себя так, будто он давний друг Наруто и хочет познакомиться с его бойфрендом. Что-то явно наебнулось, но Наруто не спешит в этом разбираться. — Да, это я, — голос Гаары спокоен, но в глазах что-то дрожит. Шисуи усмехается. — Рад познакомиться. Интересно было бы узнать тебя поближе. Наруто молчит. Только наблюдает. Как два совершенно разных мира сталкиваются, задевая друг друга, но не смешиваясь. — Взаимно, — Гаара говорит это серьёзно, но будто пытается понять, что не так. Напряжение густеет. Шисуи смотрит на Наруто, но тот продолжает молчать. А потом Гаара переводит тему: — У нас сегодня завершился проект. Думаю, стоит это отметить. Бар? Он смотрит на Наруто, потом на Шисуи. Шисуи лениво пожимает плечами. — Почему бы и нет? А Наруто, внутри него все играет против логики. Гаара — привычная безопасность. Шисуи — незнакомая, острая опасность. Наруто находится между ними, ощущая, как мир медленно сходит с ума. Гаара вызывает такси, Шисуи садится за свой байк. Гаара смотрит ему вслед, чуть прищурив глаза, словно пытаясь прочесть что-то невидимое в его движениях. Потом задумчиво произносит: — Он же не знает куда ехать. — Я напишу ему адрес, — быстро отвечает Наруто. Гаара кивает, его взгляд застывает на лице Наруто, пока тот быстро печатает сообщение. Только вот вместо адреса он пишет одно короткое слово: «Съеби». Большими буквами. Отправить. Готово. — Познакомились на вечеринке Кибы, — говорит Наруто, не поднимая глаз от экрана. — Не помню его, — Гаара лениво откидывается на спинку сиденья, складывая руки на груди. — Ты был пьян. — Точно. Едут. Разговаривают о чём-то банальном: как учёба, как работа, как ты. Наруто сдерживает себя, чтобы не заорать: «Я, блять, я никак!» Внутри него, в самой глубине, что-то скребётся, как крыса в тесной клетке. Телефон разрывается от входящих сообщений. Вибрация то и дело дрожит в его ладони. Наруто знает, кто это. Знает, даже не глядя на экран. Шисуи. Конечно, это он. Наверняка. Слишком настойчивый, слишком уверенный. Наруто не отвечает. Он просто надеется, что тот не приедет.

***

Бар был одним из тех мест, где свет приглушён настолько, что реальность становится менее резкой, менее болезненной. Воздух пропитан алкогольным маревом, перемешанным с табачным дымом и остатками прошлых разговоров, которые здесь никто не помнит. За стойкой играет музыка, приглушённая ровно настолько, чтобы ты мог не услышать самого себя. Наруто и Гаара занимают столик у окна. Наруто ведёт себя, как обычно, легко, расслабленно, может, даже слишком. Он улыбается, что-то рассказывает, поддевает Гаару в шутку, ставит перед ним стакан с напитком и чуть наклоняется вперёд, его глаза блестят от приглушённого света. Он заботится, смотрит на Гаару внимательно, искренне. Он делает вид, что не замечает, как вибрирует телефон в кармане. Он не собирается отвечать. Но надежда, конечно же, тщетна. Когда Шисуи появляется в поле зрения, Наруто чувствует, как его желудок сжимается в узел. Тот входит легко, уверенно, будто этот бар создан для него. Чёрная кожаная куртка плотно обтягивает плечи, волосы взъерошены после дороги, а в глазах — что-то, что заставляет Наруто сжать кулаки. Он не хочет, чтобы Шисуи был здесь. Он не хочет, чтобы этот человек входил в его жизнь ещё глубже. Бар и без того кажется душным, хоть кондиционеры гудят, выгоняя тяжёлый воздух. Но хуже всего ощущение, будто кислород сожрали до него, будто с появлением Шисуи воздуха становится ещё меньше. Шисуи подходит, ставит шлем на край стола, смотрит сначала на Наруто, затем на Гаару. Медленно, спокойно. Гаара — ровный, статичный, расслабленный, как камень на морском дне. Наруто — сжатая пружина. — Долго ты что-то ехал, — Гаара поднимает на него взгляд. — Да, пробки, — отвечает Шисуи и косится на Наруто, который замирает в своём кресле. Тишина повисает между ними на секунду и только звук льда в стакане нарушает её. Наруто слышит, как кто-то смеётся за соседним столиком. Как кто-то заказывает ещё виски. Как кто-то за барной стойкой наигрывает пальцами по столешнице, выбивая ритм. Всё это звучит так отчётливо, так чётко, будто его уши специально подстраиваются, чтобы не слышать голос Шисуи. — Вы давно знакомы? — спрашивает Гаара, делая глоток. — Недавно, но ты знаешь, бывает такое… когда сразу чувствуешь, что встретил кого-то… особенного, — Шисуи усмехается, наклоняясь вперёд и его локоть касается плеча Наруто. Гаара не реагирует, а вот Наруто сжимает челюсти. — Правда? — Гаара кивает заинтересованно. — И чем же он тебя так зацепил? Шисуи делает вид, что задумался. Взял стакан, повертел в пальцах, посмотрел на отражение света в янтарной жидкости. А потом медленно, с усмешкой, перевёл взгляд на Наруто. — О, он… замечательный, — протягивает он, чуть щурясь, будто изучая каждую его реакцию. Наруто чувствует, как напрягаются плечи. — Такой… милый, — Шисуи делает паузу, смакуя слово, будто оно сладкое. Или ядовитое. Наруто хочет перебить его, сказать что-то, но язык будто прилипает к нёбу. — Немного потерянный, — продолжает Шисуи. — Но в этом же вся прелесть, верно? Пауза. Наруто почти слышит, как в его голове взрывается что-то маленькое, но разрушительное. — Не думал, что кто-то может его так описать, — медленно говорит Гаара. Шисуи улыбается, кидает взгляд на Наруто, как будто проверяя, как далеко можно зайти. — А почему нет? Он ведь именно такой. Может, ты просто не смотришь на него с правильного угла? Наруто сжимает стакан крепче, чем надо. Он чувствует, как стекло чуть скользит в его ладони, холодное, липкое от конденсата. Алкоголь течёт по горлу горячей волной, но не даёт облегчения. Гаара смеётся, чуть наклоняя голову, рассматривая Шисуи так, будто тот только что произнёс что-то особо интересное. Наруто знает этот взгляд. Гаара размышляет, анализирует, пытается разложить всё по полочкам. — Любопытный взгляд на вещи, — говорит он, делая глоток. — Просто объективный, — легко отвечает Шисуи, откидываясь на спинку стула. Он двигается лениво, непринуждённо, но в каждом движении — контроль. — Много знаешь о нем? — вдруг спрашивает Гаара, косясь на Наруто. — Не совсем, — отвечает Шисуи быстрее, чем надо. — Но иногда, знаешь, не нужно много времени, чтобы понять человека. Гаара кивает, принимая слова за чистую монету. Он понятия не имеет, что Шисуи тянет за ниточки. Наруто хочет что-то сказать, хочет разрядить атмосферу, но его голос застревает в горле. Он чувствует, как что-то медленно, но неумолимо закипает внутри него. Он ненавидит этот голос Шисуи — плавный, бархатистый, с лёгкой насмешкой. Ненавидит этот взгляд — цепкий, выжидающий. Ненавидит то, как Гаара не видит ничего из этого. Вместо этого он делает ещё один глоток, надеясь, что алкоголь хоть немного утопит его раздражение. — Так ты программист? — спрашивает Шисуи, склонившись чуть ближе к Гааре. — Это, наверное, чертовски скучно. Гаара фыркает, закатывая глаза: — Люди всегда так говорят, но на самом деле всё зависит от проекта. Иногда это даже… захватывающе. — Захватывающе, значит, — повторяет Шисуи и в его голосе скользит что-то трудноуловимое. — Наверное, тебе просто нравятся сложные вещи. — Мне нравится, когда есть смысл, — отвечает Гаара, не замечая, как Наруто стискивает зубы, едва сдерживаясь, чтобы не разнести нахрен этот стол. Шисуи кивает, делает вид, что размышляет над словами Гаары. Он играет, как опытный манипулятор, затягивая разговор в ту сторону, которая ему удобна. Он будто наполняет пространство своей энергией и Гаара, не понимая этого, просто подхватывает волну. Наруто чувствует, как внутри него что-то рвётся, как что-то горячее подступает к горлу, словно из него вот-вот вырвется пламя. Он не выдерживает. Он резко поворачивается к Шисуи, сжимая бокал так, что стекло чуть не трескается. — Так приятно слышать, каким ты меня видишь, Шисуи, — он улыбается, но в этой улыбке столько яда, что даже сам чувствует, как она жжёт его изнутри. — Особенно от человека, с которым я толком и не знаком. Гаара чуть приподнимает брови, но ничего не говорит, принимая это за лёгкую пикировку. А Шисуи улыбается в ответ — невозмутимо. — Бывает, что ты видишь человека насквозь, даже не зная его, — он делает глоток, наклоняясь ближе, так, что его голос слышен только Наруто. — Как будто он весь напоказ, даже если пытается скрываться. Как будто он сам того хочет. Наруто чувствует, как пульс отдаётся в висках. Он делает короткий вдох, выравнивая голос: — Забавно, но мне казалось, что ты больше любишь наблюдать издалека. Без контакта. Как в Инстаграме, например. Шисуи на секунду прищуривается, но тут же делает вид, что его задело не более, чем лёгкий сквозняк. Гаара между тем, кажется, вообще не улавливает подтекста — он улыбается, пьёт свой напиток, что-то говорит о проекте, но слова сливаются для Наруто в шум. Всё, что он слышит, — это внутренний ритм злости, гул, который нарастает. Шисуи наклоняется ближе. — Ты такой злой, Наруто, — шепчет он, так, чтобы никто, кроме него, не услышал. — Может, тебе стоит расслабиться? Я знаю несколько способов. Наруто резко отпивает алкоголь, чтобы не сорваться. Чёрт возьми. Он не даст ему победить. Гаара вдруг прерывает их напряжённый обмен: — Наруто, ты в порядке? Ты вдруг так притих. Он моргает, возвращаясь в реальность. Усмехается, хотя губы дрожат: — Да, просто… слушаю. Шисуи не морщится, не теряет самообладания. Его взгляд остается холодным, словно он ничего не замечает, будто Наруто — это просто раздражение на экране, которое можно закрыть в любой момент. Но его глаза всё равно искрятся — как змеи. Он поворачивается к Наруто, почти без всякой реакции, но его лицо превращается в маску лёгкого любопытства. Гаара наклоняется немного вперёд, его пальцы скользят по краю стакана, отражая ту странную спокойную уверенность, которой он всегда пользовался. Он ищет, пытаясь найти хоть какое-то объяснение этому странному разговору. Чувствует, как под ногтями уже образуется трещина — невидимая, но отчётливо ощутимая. Он пытается вернуть себе контроль, чтобы не терять лицо. — Так, а чем ты занимаешься? Шисуи на мгновение молчит, как будто раздумывая, что ответить, но потом его губы расползаются в едкую, насмешливую улыбку. Его глаза становятся темнее, он говорит это так спокойно, что Гаара даже не сразу понимает, что это не шутка. — Головорез. Откручиваю головы, граблю, — его слова становятся лёгким ядом, который медленно просачивается в атмосферу, отравляя всё вокруг. — Всё на байке, с ветерком. И ты знаешь, это так красиво, Гаара. Ты когда-нибудь чувствовал, каково это — снимать чужую жизнь на скорости? Все эти маленькие детали… когда всё заканчивается так быстро, что ты даже не успеваешь подумать. Гаара не отводит взгляда. Он теряет свои ориентиры, пытаясь понять, почему его мир, в котором всё всегда было столь упорядочено, внезапно начинает рушиться. Шисуи не просто говорит о насилии — он говорит об этом так, будто для него это единственная реальность. Наруто наблюдает, как всё это происходит. Его взгляд всё более тяжёлый. Он смотрит на Шисуи, пытаясь понять, зачем тот вообще играет в эту игру. Он чувствует, как его грудь сдавливает гнев. Нельзя же так спокойно воспринимать то, что Шисуи говорит. Это невозможно. Шисуи видит это. Он видит, как Гаара теряется. Его глаза становятся чуть более тёплыми, улыбка шире, а голос — мягким, почти небрежным. — Ладно, ладно, шучу. У нас семейный бизнес, знаешь, — его голос вновь становится лёгким, игривым, будто весь этот разговор был просто весёлым розыгрышем. Шисуи наблюдает за Гаарой с лёгким интересом, как тот расслабляется, замечая, что Шисуи просто шутит. Тон его меняется — словно волна откатывается, а мир, который на секунду треснул, снова восстанавливается. Гаара смеётся, расслабленно откидывается на спинку стула. — Ну, да, не каждый день встречаешь таких людей, — говорит он с облегчением. Шисуи улыбается, он знает, что его слова привели к тому, чтобы Гаара снова почувствовал себя в своей тарелке. Это было именно то, чего Шисуи хотел — вывести его из равновесия, а затем вернуть обратно в комфорт, как фокусник, меняющий карты. В конце концов, это всё игра, не так ли? Наруто всё это видит. Он понимает, что Шисуи играет свою роль, что он не то чтобы на самом деле опасен, а скорее опасен своей манипулятивной натурой, которая влияет. Но Наруто не хочет, чтобы Гаара продолжал смеяться и расслабляться. Он вдруг осознаёт, что должен сказать это вслух. — Хорошо, что мне с тобой повезло, Гаара, ты честный, добрый, настоящий. Ты не говоришь на змеином языке, не умеешь обворачивать всё вокруг в яд, чтобы задушить. Ты просто… ты просто тёплый. Он смотрит на Гаару, его глаза яркие, полные надежды и чего-то ещё, скрытого, как желание, как потребность чувствовать. Шисуи хмыкает, не сдерживая улыбки. Он подносит стакан к губам, а его взгляд становится проницательным. — О, ты, наверное, думаешь, что говоришь что-то важное, правда? — его голос мягкий, как лёгкий ветер. — Ты говоришь о честности, о доброте… Но ведь это всё так поверхностно, Наруто. Ты говоришь, что он не «змеиной крови», но ты же сам знаешь — все мы что-то скрываем. Просто у кого-то это выходит легче. Ты же сам это понимаешь, правда? — Шисуи тихо, но чётко произносит. — Притворство оно есть у всех. Его слова прокладывают себе путь, как тонкие, но цепкие нити, впиваясь в Наруто. Что-то внутри скручивается, выгорает, оставляя за собой только сухую, ломкую оболочку. Он молчит. Весь мир на мгновение замирает, выцветает, остается только этот стол, этот свет, отраженный в пустых бокалах, да ледяной взгляд напротив, прожигающий его насквозь. Наруто резко встаёт, кресло скрипит по полу, руки рефлекторно ударяют по столу. Гаара поднимает голову, на лице лёгкое удивление. Глаза его спокойны, тёплые, как лес перед грозой. Наруто натягивает улыбку, такую фальшивую, что во рту остаётся привкус металла, а голос вымученно хриплый, будто он только что откашливался кровью. — Мне надо покурить. Гаара не задаёт вопросов. Он кивает, легко, непринуждённо, но Наруто слышит за его плечом голос, который делает ночь чуть холоднее. — Не против, если я схожу с ним? — Нет, конечно. Выстрел в голову. Они выходят. Шисуи закуривает первым, щелчок зажигалки. Наруто тоже достаёт сигарету, прикуривает, вдыхает дым, но он не помогает, не смазывает углы, не делает легче. Они молчат. Долго. Наруто следит за оранжевым огоньком на конце сигареты Шисуи, тот медленно затягивается, выдыхает дым кольцами. Всё в нём такое: движение, взгляд, даже этот насмешливый наклон головы. Безупречно отрепетировано, идеально выстроено, словно заранее спланированный кадр в фильме, где он — главный антагонист. Кто он, чёрт возьми? Кажется, что Шисуи всегда был рядом, где-то в темноте, прячась в периферии сознания. Как блики света на воде — их вроде бы нет, но стоит повернуть голову и вот они, скользят, переливаются, смеются тебе в лицо. Он вынырнул в его жизнь без предупреждения, без объяснений. Он — воплощение дороги без конца, сигаретного дыма, запоздалого раскаяния. Если Гаара — это дом, то Шисуи — это пожар. Он опаляет. Он сжигает изнутри, медленно, намеренно. И самое страшное — Наруто это видит. Видит и не отводит глаз. — Ну давай же, спроси. Голос Шисуи — бархатный, гладкий, но под ним — осколки стекла, рвущие кожу. — Зачем? — А что? Нравится жить не своей жизнью? Сигарета почти догорела, горячий фильтр обжигает пальцы, но Наруто не замечает. Только когда боль пронзает кожу, он резким движением сбрасывает окурок на землю, давит его подошвой и в тот же миг его пальцы уже цепляются за воротник кожаной куртки Шисуи. Сжимают. Крепко, так, что ещё чуть-чуть и он сможет выбить этот выверенный, безразличный взгляд из его глаз. — Что ты, блять, понимаешь? Шисуи наклоняет голову, как будто ему действительно интересно. — Всё. И смеётся. Сука. Смеётся. Смех этот скользкий, липкий, как будто он изнутри уже знает всё, что разъедает Наруто. В какой-то момент пелена падает на глаза Наруто. Гнев, грязный, огненный, заполняет каждую клетку. Разливается по венам, забирается в лёгкие, вспыхивает в груди. Он чувствует его отравленный вкус. Наруто слышит, как в ушах пульсирует кровь. Как натужно стучит сердце, словно хочет вырваться наружу. Он чувствует, как скулы сводит от напряжения, как под ногтями зудит желание двинуть, раскроить эту самодовольную ухмылку. Шисуи стоит напротив, безмятежный, расслабленный, всё идёт именно так, как он планировал. Этот взгляд. Как будто он видит Наруто насквозь. Как будто знает, что он не ударит. Как будто в этом вся его суть. И это раздражает ещё сильнее. Наруто хочет врезать. Так, чтобы лицо Шисуи исказилось. Чтобы хрустнули костяшки. Чтобы всё это дерьмо наконец оборвалось. Возможно, даже прибить на месте. Рёв мотора оглушает Наруто. И что-то цепляется за его запястье, что-то холодное, железное. Сдавливает мышцы с нечеловеческой силой. Наруто резко поворачивает голову. И это был второй выстрел за сегодня. Голос. Как из глубин ада. Чёткий, резкий, бархатный. Ледяной. — Что тут происходит? Черные глаза. Без дна. Без выхода. В них не отражается ни свет, ни улица, ни сам Наруто. Эта бездна медленно убивает. Она разъедает кожу, прожигает лёгкие. Она оставляет после себя только небытие. Чёрные омуты напротив разбудили в Наруто что-то живое. И это было невозможно. — Саске?