Спорим?

       До начала пар оставалось целых двадцать минут. Натаниэль Андервуд оттягивал неизбежное всеми силами: он нарочно пропустил перед собой пару несчастных посетителей в цветочном, долго копался по карманам в поисках бумажника и принципиально остановился купить себе омерзительно-горький эспрессо, невзирая на нетерпеливый тычок Китти.        — Чего так долго, Андервуд? Не мог выбрать достойные цветы для своего возлюбленного? — гоготнул Якоб.        Натаниэль так зыркнул на одноклассника, что тот поперхнулся.        — Да ладно, че ты… шутка.        — Просто помни, что когда-нибудь настанет мой черед шутить, — холодно ответил Натаниэль. — Будьте уверены, вы все за это поплатитесь.        С этими словами парень перехватил букет словно тушку какого-то выпотрошенного зверька и направился в сторону университета.        — Якоб, ты точно умрешь не своей смертью, — услышал он за спиной ленивый голос Стенли.        — Да че я-то сразу?! Это вообще идея Китти была!        — Ну идея-то была моя, конечно, но имя назвал ты…        — Ага, и вы все дружно поддержали, между прочим!        Китти насмешливо фыркнула.        — Можно подумать, вы раздумывали над другими вариантами.        — А как же Уайтвелл?        — За такое можно вылететь из универа, Стен. Эта коряга и юмор — несочетаемое.        — Ага, зато эти двое — прямо созданы друг для друга! — снова заржал Гирнек.        Компания ребят прыснула.        «Идиоты», — подумал Натаниэль раздраженно. Сделав вид, что не слышал, он залпом опрокинул в себя эспрессо, жалея о том, что это не что покрепче, и выбросил стаканчик в мусорку перед главным входом на территорию университета. Не то, чтобы это было для храбрости — он не боялся, конечно же нет — просто неужели из сотни учеников и учителей придется унижаться именно перед ним? Даже выговор от Уайтвелл казался не таким наказанием. Да что там Уайтвелл! Натаниэль согласился бы даже на угрюмого физрука Веррока. Тот отработку влепит, максимум. Чего ждать от Бартимеуса — одним демонам известно…        Большая аудитория исторического факультета уже полнилась народом: студенты неспешно занимали свободные места перед широкой кафедрой. Натаниэль защипнул переносицу, пытаясь смириться с последующим худшим днем в его жизни. Днем, когда он потерпит крупное поражение своей репутации.        Китти издевательски-ободряюще похлопала по плечу. Натаниэль уничтожающе посмотрел на девушку. Потом на уже начавших вытаскивать телефоны Якоба, Фреда и Стенли. «Вперед, Ромео!» — улюлюкали они шепотом.        — У тебя сейчас розы скиснут прямо в руках. Или испугался? — ехидно прошептала Китти.        — Еще чего, — сцепив зубы, выдавил Натаниэль. И, не дожидаясь более потрясающих комментариев, перехватил несчастный букет и зашел в аудиторию.        Он просто разделается с этим и всё. И в следующий раз будет десять раз внимательнее в компании этих «юмористов». А сбегать не в его стиле.        Натаниэль зашарил глазами по помещению. Найти искомое труда не составило — эти двое всегда привлекали внимание. Смуглая кожа, идентичный рост, одинаковые лица и абсолютно прямо противоположные характеры. Если бы объектом идиотского спора был младший близнец — Андервуд бы особо не переживал. Птолемей бы тихо посмеялся и тут же всё простил и забыл. Что касается старшего…        «Господи, чем я вообще занимаюсь?», — страдальчески подумал Натаниэль.        Андервуд тяжело посмотрел на затылок растрепанных волос и золотую серьгу в ухе. У него мгновенно свело зубы от того, что ему нужно сделать. На довольную рожу Гирнека и остальной компании Натаниэль старался не оглядываться — он спиной чувствовал, как те замерли в предвкушении представления. Мысленно разделавшись с каждым из них особо жестоким методом, Натаниэль прошел на ватных ногах к парте, за которой расположились братья Александрийские. Один из них, в простых светлых брюках и кофте да с очками на носу, что-то оживленно рассказывал второму, что внаглую сидел прямо на парте, свесив ноги в огромных белых кроссовках. От одного только вида старшего близнеца внутри нехорошо съежилось.        Не то, чтобы они были врагами — это слишком значимый статус, по мнению Андервуда. Просто их отношения с острым на язык одногруппником как-то... не сложились. Мягко говоря.        Натаниэль собрал всё свое самообладание и подошел к ним.        — Бартимеус.        Братья Александрийские обернулись.        Больше всего на свете Натаниэлю сейчас хотелось вышвырнуть чертовы цветы и оказаться как можно дальше отсюда. Будь его воля — ни его, ни этого дурацкого букета здесь бы не было. Но нет. Он ведь личность принципиальная. Принимающая поражения достойно, мать их.        — Привет, Натаниэль! — дружелюбно улыбнулся Птолемей.        Натаниэль выдал слабый кивок младшему близнецу.        Хороший парень. Приятный. Какой-то всё понимающий. Он очень даже импонировал Натаниэлю. Чего не скажешь о его брате.        — Чего тебе, Андервуд? — сощурился Бартимеус, окинув подошедшего парня подозрительным взглядом. Он уже развернулся, заметив цветы.       «Да к черту!»        Натаниэль не приложил никаких усилий, чтобы сделать интонации менее загробными. Пусть он должен сказать, что сейчас скажет, но в условиях не было пункта, что его лицо не должно отражать всё, что он хотел бы выплюнуть на самом деле.        И пока никто не успел среагировать, он быстро набрал в грудь воздуха:        — Ты мне нравишься, давай встречаться!.. — выдавил Натаниэль, силой заставляя себя поднять букет идиотских роз, купленных не глядя накануне этого всепоглощающего позора.        Стало очень тихо.        Бартимеус уставился на него, как на сумасшедшего.        Натаниэль стоически выдержал это, а заодно изумление и всех остальных в аудитории, стараясь игнорировать дикий хохот из коридора. Цветы зависли в вытянутой руке. Даже не пытаясь скрасить под улыбку свой очаровательный оскал, Андервуд понадеялся, что ему не прилетит по лицу со всего размаху. Чтоб он еще раз проспорил Джонс и ее компании…        Какое-то время Бартимеус молча сверлил его нечитаемым взглядом. Натаниэль не шевелился. Его уши пылали, улавливая откровенное гиенье ржание из коридора, а расплывающиеся от отвратительного чувства стыда зрение и слух старались не замечать шепотки, понесшиеся по углам аудитории. Разумеется, только полному кретину не стало ясно, что происходит. Скорее Вселенная бы схлопнулась, а Натаниэль Андервуд откусил свой язык, чем взаправду сказал бы такое да еще в людном месте. И тем не менее происходящее чертовски унизительно.        «Давай уже, пошли меня нахуй, и я смогу уйти!», — практически взвыл внутрь Натаниэль, у которого уже локоть свело от напряжения.        Смуглолицый египтянин как будто назло не спешил реагировать. Он посмотрел на цветы. Посмотрел на торчащие из-за дверей камеры телефонов. Потом на Натаниэля. Неприятно как-то так посмотрел. Жутко. А потом спрыгнул с парты. И тут Натаниэль с неприятным холодком внутри понял, что вариант с дракой на самом деле имеет место быть. Судя по подскочившему Птолемею, тот тоже подумал об этом, собираясь ловить разгневанного брата.        Но тут произошло что-то из ряда вон.        Вместо того, чтобы послать жертву спора, Бартимеус расплылся в улыбке. Настолько мерзкой, что Натаниэль отвлёкся и не успел отпрянуть, когда цепкая рука стремительно вскинулась вперед, перехватывая руку с букетом.        «Какого черта?!» — пронеслось в голове. Что он задумал? Натаниэль предупреждающе уставился на парня, машинально перенося вес на одну ногу, чтобы успеть пригнуться. Тот ответил пробирающим взглядом. В момент, когда Бартимеус резко вскинул руку, Натаниэль приготовился к атаке, но вместо этого одноклассник выдернул розы из его пальцев и принюхался к бутонам.        — Миленько, — произнес он. — Давай.        — Чего?.. — охренел Натаниэль.        — Встречаться.        А вот тут затихло даже ржание. Да и как-то вся аудитория заметно замолкла. Даже Птолемей осел на место, округлив глаза и вытаращившись на брата.        — Э-э… Ты что, серьезно? — это всё, на что хватило красноречия Натаниэля в этот момент. По-хорошему, стоило самому послать нахуй, но он так сломался от неожиданности, что забыл все матерные слова.        — Ну да, а чего нет? — пожал плечами Бартимеус. И невозмутимо добавил: — Тогда пообедаем вместе, что ли.        Это был даже не вопрос. Это было утверждение.        — Да?.. М, ладно, — всё, что смог выдать Натаниэль, уже совсем ничего не соображая.        И, словно решив добить на последок тонкое душевное равновесие одноклассника, загорелая рука вдруг вытянулась вперед и потрепала по темным волосам. Андервуд так охуел, что даже не отшатнулся.        — Чудненько! — ласково оскалился Бартимеус. — Тогда жду тебя, Натаниэль.        От интонации, с которой египтянин произнес его имя, Натаниэлю стало очень нехорошо. Больше на автомате, чем осознанно, Андервуд медленно развернулся и вышел из аудитории, не говоря больше ни слова. Десятки пар глаз наблюдали за ними, но от сюрреализма происходящего никто больше не хихикнул.        Зато стоило Натаниэлю выйти в коридор и дрожащей рукой прикрыть дверь — Стенли рухнул на пол в истерике. Рядом колошматили себя по коленям Якоб и Фрэд. Китти усиленно прижимала кулак к губам, пытаясь сдержаться, но выходило у нее отвратительно.        — Натаниэль… — сквозь то ли смех, то ли слезы, начала девушка, но Натаниэль убийственно процедил одно слово:        — Телефон.        Решив не провоцировать доведенного до крайности юношу, Китти молча вытащила из кармана джинс айфон последней модели и протянула его хозяину. Натаниэль выхватил свою вещь.        Он больше никогда в жизни не будет играть с ними во что-то на спор! Никогда!