Сладкий яд

Тэхён стоял перед зеркалом, глядя на себя с отвращением. Голубая шёлковая рубашка — его любимая, когда-то символ свободы — теперь была как кандалы. Мать настояла, бросив утром холодное: «Надень это. Минхо должен видеть тебя в лучшем виде». Её голос резал, как нож, и Тэхён подчинился, стиснув зубы. В лучшем виде. Блять, я не кукла для него. Шёлк лип к коже, и от этого тошнило. Он спустился вниз, мать ждала в холле, её взгляд оценил его без тени тепла.  — Хорошо. Не подведи. — Постараюсь, — Тэхён выдавил с сарказмом, но она не заметила. Чонгук стоял у двери, в чёрном костюме, и их глаза встретились — коротко, но Тэхён почувствовал его поддержку. Мать остановила Чонгука у машины.  — Ты останешься. Это встреча для двоих. — Я его телохранитель, — Чонгук напрягся, челюсть сжалась. — Сегодня он в безопасности, с ним будет его жених, — её тон был ледяным. — А ты… Жди здесь. Тэхён бросил на Чонгука взгляд, полный тревоги. Не спорь. Чонгук кивнул, отступая, но его кулаки сжались. Тэхён сел в машину, сердце колотилось. Утром он написал Чимину: «Чим, сегодня встречаюсь с Минхо в ВИП-зоне “Luxe”. Мать заставляет. Будь рядом, если всё пойдёт к чертям. Пожалуйста». Чимин ответил: «Буду там. Держись». Это было его единственной надеждой. “Luxe” был для элиты — ВИП-зона с чёрными кожаными диванами, стеклянными столиками и тусклым светом воняла богатством. Минхо ждал, развалившись на диване, в сером костюме, с виски в руке. Его улыбка была острой, глаза пробежали по Тэхёну, задержавшись на рубашке. Мать ушла, бросив: «Не разочаруй», и дверь закрылась, оставив их вдвоём. — Тэхён, — Минхо встал, протягивая руку. — Выглядишь… охрененно. Тэхён пожал руку холодно, коротко.  — Спасибо. Минхо кивнул на диван рядом.  — Садись. Выпьем. Тэхён сел на край, держа дистанцию. Минхо налил вино, сунул бокал ему в руки, и Тэхён взял, просто чтобы не сидеть без дела. Минхо заговорил — о бизнесе, о Кимах, о «будущем», но Тэхён не слушал. Его мысли были с Чонгуком, с их ночью, с его словами: «Я не отдам тебя». — Ты напряжён, — Минхо наклонился ближе, голос стал ниже, липким. — Что не так? — Ничего, — Тэхён пожал плечами, глядя в сторону. — Просто не в настроении. Минхо усмехнулся, придвигаясь ещё. Его рука легла на спинку дивана, пальцы задели плечо Тэхёна.  — Расслабься. Мы же скоро будем ближе, чем ты думаешь. Тэхён напрягся, но Минхо не остановился. Его рука соскользнула с дивана, сжала запястье Тэхёна, задрала шёлковый рукав и вцепилась в кожу.  — Хватит, — Тэхён дёрнулся, но хватка стала жёстче. — Не дёргайся, — Минхо придвинулся, его колено вдавилось в бедро Тэхёна, прижимая его к дивану. — Ты же знаешь, что это твоя судьба. Тэхён оттолкнул его, но Минхо был быстрее. Его другая рука легла на талию, сжала так, что ткань смялась, и скользнула под рубашку, к голой коже. Тэхён задохнулся, вырываясь.  — Убери руки, сука! Минхо только рыкнул, его пальцы впились в бедро Тэхёна, сжимая до боли, а другая рука рванула воротник рубашки, пуговицы посыпались.  — Хватит ломаться. Ты мой, и я возьму, что хочу. Тэхён ударил его по руке, но Минхо схватил его за шею, притягивая к себе. Его губы почти коснулись его уха, дыхание было горячим, липким.  — Твоя мать сказала, чтобы ты был послушным. Так что не беси меня. Тэхён чувствовал, как паника сдавливает горло. Чимин, где ты, блять? Он вырывался, но Минхо прижал его к дивану, его колено раздвинуло ноги Тэхёна, а рука скользнула к ремню.  — Будет легче, если не станешь сопротивляться. И тут стекло разбилось. Бокал виски, стоявший на столе, полетел вниз, разлетевшись на осколки. Минхо отшатнулся, выругавшись:  — Какого хрена?! — а Тэхён обернулся, сердце заколотилось. Чимин стоял в дверях, в кожаной куртке, с виноватой улыбкой.  — Ой, простите, споткнулся. Эти ботинки неудобные пиздец. Минхо вскочил, его лицо перекосило от ярости.  — Ты кто такой, мать твою? — Чимин, — он шагнул вперёд, наклоняясь к осколкам и шепнув Тэхёну: — Уходим. Сейчас. — А потом громче: — Друг Тэхёна. Увидел его через стекло, решил зайти. Не знал, что тут такой… момент. Тэхён рванулся с дивана, чувствуя, как ноги дрожат.  — Чим, пойдём. — Мы не закончили, — Минхо схватил его за руку, но Чимин уже тянул Тэхёна к выходу. — Ой, да ладно, дайте парню передохнуть, — Чимин бросил через плечо, улыбаясь нагло. — У вас ещё куча времени, да? Они выскочили из ВИП-зоны, оставив Минхо в окружении осколков и его злости. Тэхён шёл, почти бежал, шёлковая рубашка висела лохмотьями, открывая грудь. Чимин вытащил телефон, быстро набирая смс Чонгуку: «Гук, Минхо лапал Тэ в ВИП-зоне “Luxe”. Я вытащил его. Едем ко мне». Отправил и посмотрел на Тэхёна.  — Ты как? — Хреново, — Тэхён дрожал, роясь в карманах. Вытащил пачку сигарет, руки тряслись так, что зажигалка выпала. — Блять. Чимин поднял зажигалку, поднёс к сигарете. Тэхён затянулся, глубоко, выдыхая дым с дрожью.  — Спасибо, Чим. Я… я не знаю, что бы он сделал. — Да не за что, Тэхён-и, — Чимин сжал его плечо, глаза серьёзные. — Этот урод — проблема. Он не отвалит. Тэхён кивнул, затягиваясь снова. Дым щипал горло, но нервы немного отпускали. Они дошли до машины Чимина, припаркованной в переулке. Тэхён сел вперёд, тут же закуривая вторую сигарету подряд.  — К тебе. Не могу домой. Чимин завёл двигатель, бросив взгляд на него.  — Ты много куришь. — Потому что хочу сдохнуть, — Тэхён выдохнул дым в окно, его голос дрожал. — Он… он чуть не… блять, Чим, я не могу так. — Успокойся, — Чимин стиснул руль. — Мы что-нибудь придумаем. Держись. Машина тронулась, Тэхён курил одну за другой, пепел падал на колени, но ему было плевать. Он чувствовал себя грязным, разбитым, но живым. Благодаря Чимину. Машина Чимина мчалась по тёмным улицам Сеула, огни города мелькали за окном, но Тэхён их не видел. Он сидел, вжавшись в сиденье, третья сигарета дымилась в дрожащих пальцах. Пепел сыпался на джинсы, шёлковая рубашка висела лохмотьями, открывая грудь, и он чувствовал себя голым, грязным, будто Минхо всё ещё лапает его. Сука. Блять, какая же он сука. Он затянулся глубже, дым резал горло, но это было лучше, чем думать о том, что могло случиться, если бы Чимин не пришёл. Чимин бросал на него быстрые взгляды, держа руль крепче, чем нужно.  — Тэ, тебе легче? — Хреново, — Тэхён выдохнул дым в окно, голос дрожал. — Этот ублюдок… он чуть не… я не знаю, как это остановить. — Остановим, — Чимин стиснул зубы, его тон был твёрдым. — Ты не один, понял? Тэхён кивнул, затягиваясь снова. Его нервы были как оголённые провода, и сигареты — единственное, что хоть немного гасило этот ток. Он достал четвёртую, прикурил от окурка третьей, и Чимин покачал головой.  — Ты сейчас всю пачку выкуришь. — Пусть, — Тэхён пожал плечами, глядя в пустоту. — Может, тогда сдохну быстрее, чем он меня достанет. Чимин не ответил, но его взгляд стал мрачнее. Они подъехали к его квартире — небольшому дому в тихом районе, подальше от блеска элитных кварталов. Чимин заглушил двигатель, и Тэхён вышел, швырнув окурок на асфальт. Он всё ещё дрожал, шёлк холодил кожу, и он ненавидел эту рубашку больше, чем когда-либо. Тем временем в “Luxe” Минхо стоял в ВИП-зоне, глядя на осколки стекла на полу. Его костюм был испачкан виски, лицо перекошено от злости. Он вытащил телефон, набрал номер матери Тэхёна, не давая себе остыть. Она ответила после второго гудка. — Госпожа Ким, — его голос был холодным, но с ноткой раздражения. — Ваш сын снова меня разочаровал. — Что случилось? — её тон был резким, деловым. — Он был… неподатлив, — Минхо сжал челюсть, вспоминая. — Я пытался сблизиться, как мы договаривались, но он вырывался, толкал меня. Даже обозвал «сукой». А потом какой-то его дружок влез и утащил его, разбив мой бокал. Молчание на том конце было тяжёлым. Потом она заговорила, голос стал ледяным:  — Обозвал вас «сукой»? — Да, — Минхо почти выплюнул это слово. — И сбежал с этим… Чимином, кажется. Это неприемлемо. Я ожидал послушания, а не этого. — Я разберусь, — мать Тэхёна говорила тихо, но в её тоне была угроза. — Он будет наказан. И следующая встреча пройдёт иначе. Мы ускорим процесс. — Хорошо, — Минхо кивнул, хотя она не могла его видеть. — Я не терплю такого поведения. Исправьте это, или я пересмотрю наш союз. — Не нужно, — её голос стал жёстче. — Всё будет, как надо. Она отключилась, а Минхо швырнул телефон на диван, выругавшись. Его руки всё ещё помнили тепло тела Тэхёна, его сопротивление, и это только разжигало его злость. Ты пожалеешь, щенок. Чимин открыл дверь своей квартиры, пропуская Тэхёна внутрь. Это было маленькое, уютное место — диван, заваленный подушками, кухня с кофемашиной и запахом свежесваренного кофе. Тэхён рухнул на диван, тут же вытаскивая пятую сигарету. Чимин нахмурился, но молча поднёс ему зажигалку. — Ты серьёзно сейчас всю пачку скуришь, — сказал он, садясь рядом. — А ты серьёзно думаешь, что я могу сейчас не курить? — Тэхён затянулся, выдыхая дым в потолок. Его руки дрожали, голос срывался. — Этот ублюдок… он чуть не… блять, Чим, я чуть не сдох там. Чимин сжал его плечо, глаза потемнели.  — Он тебя не тронет больше. Мы что-то придумаем. Тэхён кивнул, затягиваясь снова. Его телефон завибрировал — Чонгук. Он открыл смс, которое Чимин отправил раньше: «Гук, Минхо лапал Тэ в ВИП-зоне “Luxe”. Я вытащил его. Едем ко мне».Следом пришло новое: «Ты в порядке? Я еду к Чимину. Жди». Тэхён выдохнул, пальцы сжали телефон.  — Гук едет сюда. — Хорошо, — Чимин кивнул, вставая. — Я заварю кофе. Тебе нужно хоть что-то, кроме сигарет. Тэхён хмыкнул, но не возразил. Он курил, одну за другой, пока дым не заполнил комнату, а нервы не начали отпускать. Через двадцать минут раздался стук в дверь. Чимин открыл, и Чонгук влетел внутрь, его лицо было как грозовая туча. Он увидел Тэхёна — растрёпанного, в рваной рубашке, с сигаретой в руке — и замер. — Блять, Тэхён, — Чонгук шагнул к нему, падая на колени перед диваном. Его руки легли на плечи Тэхёна, сжали крепко, но осторожно. — Что он с тобой сделал? Тэхён затянулся, выдыхая дым в сторону.  — Лапал. Хотел большего, но Чим вытащил меня. Чонгук стиснул зубы, его пальцы впились в плечи Тэхёна.  — Я убью его. Клянусь, я… — Не надо, — Тэхён перебил, глядя ему в глаза. Его голос дрожал, но в нём была твёрдость. — Не сейчас. Нам нужно думать. Чонгук кивнул, но его взгляд был полон ярости. Он сел рядом, притягивая Тэхёна к себе, и тот не сопротивлялся, уткнувшись в его плечо. Чимин принёс кофе, поставил чашки на стол и сел напротив.  — Минхо — проблема. И твои родители тоже. Они не остановятся. — Знаю, — Тэхён докурил сигарету, швырнул окурок в пепельницу и тут же вытащил следующую. — Мать хочет, чтобы я забеременел от него. Это их план. Чонгук рыкнул, низко, почти зверино, и его рука сжала талию Тэхёна.  — Они не посмеют. — Посмеют, — Тэхён прикурил, затянулся глубоко. — Минхо уже наверняка пожаловался ей. Я обозвал его «сукой», и он, полюбому, побежал плакаться. Чимин хмыкнул, но без веселья.  — Ну, хоть это ты успел. Молодец. Тэхён слабо улыбнулся, выдыхая дым.  — Надо бежать. Пока они не загнали меня в угол. Чонгук кивнул, его рука скользнула к шее Тэхёна, поглаживая.  — Мы сбежим. Я найду способ. — Я помогу, — Чимин откинулся на спинку стула, глядя на них. — Но нужно быстро. Минхо и твоя мать — это бомба замедленного действия. Тэхён затянулся ещё раз, чувствуя, как тепло Чонгука рядом даёт ему силы.  — Тогда начинаем сейчас. Тэхён сидел на диване Чимина, сжимая очередную сигарету. Дым клубился вокруг, но он уже не считал, сколько выкурил — пачка почти опустела. Чонгук был рядом, его рука лежала на талии Тэхёна, тёплая и тяжёлая, как обещание. Чимин сидел напротив, задумчиво крутя чашку кофе в руках. Тишина была густой, напряжённой, но все знали: пора решать. — Побег — это не просто взять и уйти, — Чимин заговорил первым, его голос был спокойным, но серьёзным. — У твоих родителей везде глаза. Камеры, охрана, связи. Нам нужен план, который они не просекут. Тэхён затянулся, выдыхая дым в потолок.  — У меня есть немного денег. Не много, но хватит на первое время. Если смогу снять их незаметно. Чонгук кивнул, его пальцы сжали талию Тэхёна чуть сильнее.  — У меня тоже есть сбережения. Я работал не ради шмоток. Можем уехать за город, где потише. У меня есть знакомый в Чхонджу, он сдаёт дом. Никто не будет искать там. — Чхонджу? — Чимин приподнял бровь. — Далеко, но сойдёт. А как вы туда доберётесь? Машина Кимов под контролем. — Моя, — Чонгук ответил твёрдо. — Я купил старую тачку пару лет назад, на свои. Она не зарегистрирована на меня официально. Подойдёт. Тэхён бросил на него взгляд, слабо улыбнувшись.  — Ты полон сюрпризов. — Приходится, — Чонгук хмыкнул, но его глаза были серьёзными. — Главное — вытащить тебя оттуда. Ночью, когда они не ждут. — Я могу отвлечь, — Чимин отставил чашку, наклоняясь вперёд. — Приду к тебе домой, скажу, что мне нужна помощь с каким-нибудь дерьмом. Твоя мать меня терпит, не заподозрит сразу. Пока я их держу, вы с Гуком сваливаете. Тэхён кивнул, затягиваясь снова.  — Сработает. Но надо быстро. Минхо уже  наверное позвонил ей, и она… она не простит мне этого. Чонгук стиснул зубы, его рука напряглась.  — Если она тронет тебя… — Это точно произойдет, — Тэхён перебил, глядя в пустоту. — Не первый раз я ослушался её. Просто… в этот раз наказание будет хуже, чем обычно. Чимин нахмурился, но промолчал. Они продолжали обсуждать детали — время, маршрут, что взять с собой. Тэхён курил, одну за другой, пока пальцы не начали пахнуть табаком, а голова не закружилась. План рождался медленно, но он был их единственным шансом. Тем временем в особняке Кимов мать Тэхёна стояла у окна, сжимая телефон. Звонок Минхо всё ещё звучал в ушах — его злость, его слова: «Обозвал меня “сукой”. Сбежал с каким-то дружком». Её губы сжались в тонкую линию, глаза сузились. Она повернулась к мужу, сидевшему в кресле с газетой. — Этот мальчишка перешёл все границы, — её голос был холодным, как сталь. — Минхо в ярости. Он хочет послушания, а Тэхён… он позорит нас. Отец отложил газету, глядя на неё поверх очков.  — Что ты предлагаешь? — Наказать, — она шагнула ближе, её каблуки стучали по мрамору. — Жёстко. Чтобы понял, что его выходки кончились. И ускорить свадьбу. Минхо прав — пора заканчивать с этим бунтом. Отец кивнул, возвращаясь к газете.  — Делай, как знаешь. Она набрала номер водителя, её голос стал резче:  — Забери Тэхёна. Сейчас. Он у своего дружка, Чимина. Адрес знаешь. И скажи Чонгуку, что он свободен на сегодня — дома есть охрана, пусть отдыхает. Водитель ответил коротким «да», и она отключилась, глядя в окно. Ты пожалеешь, Тэхён. Чимин только начал заваривать вторую порцию кофе, когда раздался стук в дверь. Тэхён напрягся, сигарета замерла в руке. Чимин открыл, и в проёме показался водитель отца Тэ — высокий, молчаливый мужик в чёрном костюме, с лицом, как бетонная плита. — Тэхён, — его голос был низким, без эмоций. — Домой. Мать ждёт. Тэхён затянулся, выдыхая дым медленно.  — Я останусь тут. — Это не просьба, — водитель шагнул внутрь, его взгляд был тяжёлым. — Едем. Сейчас. Чонгук встал, встав между ними.  — Он сказал, что остаётся. — И ты здесь… Ну и ладно, для тебя тоже есть послание, — водитель бросил на него холодный взгляд. — Тебе выходной дали, отдыхай. Приказ госпожи Ким. Чонгук стиснул кулаки, но Тэхён положил руку ему на плечо.  — Не надо, Гук. Я… я поеду. Иначе будет хуже. — Тэхён… — Чонгук повернулся к нему, его голос дрогнул. — Всё нормально, — Тэхён заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось. — Мы справимся. Завтра. Чимин смотрел на него, глаза полные тревоги, но кивнул. Тэхён докурил сигарету, бросил окурок в пепельницу и пошёл за водителем. Чонгук стоял, глядя ему вслед, и его руки дрожали от бессилия. Дома было тихо, но эта тишина была зловещей. Тэхён вошёл в холл, и дверь за ним захлопнулась с глухим звуком. Мать ждала у лестницы, её лицо было как маска — холодная, непроницаемая. Отец стоял рядом, но молчал, как всегда. — Ты думаешь, это игра? — её голос резанул, как хлыст. Она шагнула ближе, и Тэхён заметил, как её руки сжаты в кулаки. — Обозвал Минхо «сукой»? Сбежал с Чимином? Ты позоришь нас! — Я не… — Тэхён начал, но она ударила его — резко, ладонью по лицу. Щека вспыхнула болью, и он отступил, но не успел увернуться от следующего удара. Её каблук врезался ему в голень, и он упал, хватаясь за перила. — Ты ничтожество, — она нависла над ним, её голос стал громче, ядовитым. — Всё, что от тебя требуется, — лечь под нужного альфу и родить нам наследника! Но ты даже этого не можешь! Тэхён сжал зубы, пытаясь встать, но отец кивнул охране — двум громилам, что стояли у двери. Они схватили его, один ударил кулаком в живот, второй — в рёбра. Тэхён задохнулся, падая на колени, но удары продолжались — в спину, в плечи, пока он не рухнул на пол, кашляя кровью. Мать смотрела, её глаза были пустыми. — Это тебе урок, — она говорила тихо, но каждое слово било, как удар. — Завтра ты встретишься с Минхо снова. И будешь послушным. Или будет хуже. Она развернулась и ушла, каблуки стучали по мрамору. Охрана отпустила Тэхёна, и он остался лежать, тяжело дыша. Боль пульсировала в теле, шёлковая рубашка пропиталась кровью. Он сжал кулаки, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Я не сломаюсь. Не перед ними. Тэхён лежал на полу в холле, каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Кровь из разбитой губы стекала на мрамор, некогда любимая голубая шёлковая рубашка — теперь рваная и грязная — липла к телу. Он пытался встать, но левая рука не слушалась, а правая нога прострелила такой болью, что он рухнул обратно, задыхаясь. Сломали. Блять, они меня сломали. Слёзы жгли глаза, но он сжал зубы, не давая им вырваться. Мать ушла, охрана растворилась в тенях дома, и он остался один — разбитый, как те осколки стекла в “Luxe”. Его пальцы дрожали, когда он полез в карман за телефоном. Экран треснул, но работал. Он открыл чат с Чонгуком, каждый символ давался с трудом — руки тряслись, боль пульсировала в груди, в голове, везде. «Гук, мне плохо. Больно. Трудно дышать. Нужно бежать сейчас. Забери меня. Я не могу сам идти». Он нажал «отправить», и телефон выпал из рук, стукнувшись о пол. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как слёзы всё-таки текут, смешиваясь с кровью. Я не хочу умирать тут. Гук, пожалуйста, поспеши. Чонгук стоял у окна своей квартиры, глядя в темноту. Он видел, как водитель утащил Тэхёна в машину, видел его взгляд — полный страха и отчаяния, — и это жгло его изнутри. Его руки дрожали, кулаки сжимались, но он был бессилен — тогда, там. Телефон завибрировал, и он схватил его, открывая смс от Тэхёна: «Гук, мне плохо. Больно. Трудно дышать. Нужно бежать сейчас. Забери меня. Я не могу сам идти». Чонгук замер, сердце ухнуло вниз, а потом рванул к двери, хватая ключи от своей старой тачки. Они его сломали. Но я, блять, его вытащу. Он выскочил на улицу, набирая Чимина на ходу. Тот ответил после первого гудка, голос сонный, но встревоженный:  — Гук? Что случилось? — Тэхён, — Чонгук почти рычал, садясь в машину. — Они его избили. И похоже очень сильно. Он написал, что не может идти. Я еду за ним. — Блять, — Чимин выругался, и послышался шорох — он явно вскочил с кровати. — Где ты? — Уже еду к Кимам, — Чонгук завёл двигатель, машина взревела. — Чим, мне нужна помощь. Сим-карты, что угодно. Они не должны нас найти. — Жди меня у перекрёстка на Чонно, — Чимин говорил быстро, чётко. — У меня есть новые симки, чистые. И немного налички. Но, Гук, осторожно. Если охрана дома… — Плевать, — Чонгук перебил, сжимая руль. — Я его заберу. Даже если придётся их всех разнести. — Не лезь на рожон, — Чимин повысил голос. — Они не просто Кимы, у них связи. Если тебя поймают, Тэхёну конец. Думай головой. Чонгук стиснул зубы, но кивнул, хотя Чимин не видел.  — Хорошо. Жду на Чонно. Он отключился, вдавливая газ. Машина летела по ночным улицам, и его мысли были только о Тэхёне. Больно. Трудно дышать. Блять, что они с ним сделали? Тэхён лежал, считая секунды. Каждый вдох был как нож в рёбрах, левая рука висела бесполезно — он подозревал перелом, а нога пульсировала так, что он боялся шевельнуться. Гук, где ты? Он слышал шаги наверху — мать, отец, кто-то из охраны, — но никто не спускался. Они оставили его тут, как мусор. Его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Я не сдамся. Не им. Сквозь боль он услышал тихий шум мотора за окном. Сердце подпрыгнуло, но он не мог встать, не мог даже ползти. Он ждал, молясь, чтобы это был Чонгук. Чонгук остановился у перекрёстка на Чонно, как сказал Чимин. Через пять минут подлетела машина друга, и Чимин выскочил, бросая ему пакет. — Две симки, новые. Пятьдесят тысяч вон наличкой. Больше не успел. — Спасибо, — Чонгук схватил пакет, его голос был хриплым. — Чим, если что… — Я прикрою, — Чимин перебил, глядя ему в глаза. — Но береги его. И себя. Удачи. Чонгук кивнул, рванув к особняку Кимов. Он припарковался в тени, в ста метрах от дома, выключил фары и вышел, держась низко. Окна первого этажа были тёмными, но он заметил движение в холле — Тэхён лежал на полу, скорчившись, и Чонгук почувствовал, как ярость заливает его. Он подбежал к боковой двери, которую знал — она вела в кухню и редко запиралась. Замок поддался под его напором, и он вошёл, тихо, как тень. Когда он увидел Тэхёна ближе, его чуть не вывернуло. Лицо в крови, губа разбита, рука неестественно вывернута, нога поджата — переломы, синяки, рваная рубашка в пятнах. Блять, как можно так поступать с омегой? С родным сыном? Чонгук упал на колени рядом, его руки дрожали, когда он коснулся плеча Тэхёна. — Тэ, — голос сорвался, он сглотнул. — Я тут. Идём. Тэхён открыл глаза, мутные от боли, но в них вспыхнула надежда.  — Гук… я… не могу… — Можешь, — Чонгук подхватил его под спину и колени, поднимая осторожно, но твёрдо. Тэхён застонал, его голова упала на плечо Чонгука, и тот почувствовал, как слёзы жгут глаза. — Держись за меня. Мы уходим. Он вынес его через кухню, каждый шаг был как борьба — Тэхён был лёгким, но его стоны резали Чонгука глубже, чем нож. Они заплатят. Клянусь, они заплатят. Он донес его до машины, уложил на заднее сиденье, прикрыв своей курткой. Тэхён дрожал, дыхание было рваным, но он сжал руку Чонгука слабо, но отчаянно. — Спасибо, — прошептал он, и Чонгук кивнул, садясь за руль. — Мы едем в Чхонджу. Чимин дал симки. Они нас не найдут, — он завёл двигатель, бросив взгляд в зеркало. — Держись, Тэ. Я с тобой. Машина рванула в ночь, оставляя особняк позади. Чонгук гнал, сжимая руль, а в голове крутилось одно: Я его спас. Но это только начало. Машина мчалась по ночной трассе, фары выхватывали куски асфальта из темноты. Чонгук гнал, сжимая руль так, что костяшки побелели, бросая взгляды в зеркало заднего вида. Тэхён лежал на заднем сиденье, завёрнутый в куртку Чонгука, его лицо было бледным, в пятнах крови и синяков. Он дышал тяжело, рвано, каждый вдох сопровождался тихим стоном. Чонгук чувствовал, как ярость и страх борются внутри него, но он держался — ради Тэхёна. — Тэ, — Чонгук позвал тихо, не отрывая глаз от дороги. — Ты слышишь меня? Держись, мы почти вырвались. Тэхён шевельнулся, его голова качнулась на сиденье. Глаза были полузакрыты, мутные от боли и шока.  — Гук… — голос был слабым, хриплым, почти неузнаваемым. — Мне… холодно… больно… — Я знаю, — Чонгук сглотнул ком в горле, его голос дрогнул. — Потерпи, я найду, чем тебя согреть. Мы едем в Чхонджу. Там будет безопасно. Тэхён кашлянул, и этот звук был влажным, болезненным. Он сжал кулак, но пальцы дрожали, не слушались.  — Я… не хочу… так жить… — слова вырывались с трудом, перемежаясь с хрипами. — Лучше… умереть… чем так… Чонгук резко выдохнул, его сердце сжалось, как будто его ударили.  — Не говори так, Тэ. Слышишь? Ты не умрёшь. Я не позволю. Тэхён покачал головой, слабо, но упрямо. Его глаза блестели — от слёз или лихорадки, Чонгук не мог разобрать.  — Они… сломали меня… я… бесполезен… хочу… чтобы всё кончилось… — Ты не бесполезен, — Чонгук почти крикнул, его голос сорвался. Он ударил по рулю, машина вильнула, но он выровнял её. — Ты всё для меня, понял? Мы уехали, они тебя не достанут. Просто держись за меня. Тэхён замолчал, его дыхание стало ещё тяжелее, прерывистым. Он бредил, слова путались, срывались в шёпот: — Больно… темно… Гук… я не хочу… видеть их… больше… пусть… всё… закончится… Чонгук стиснул зубы, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но он моргнул их прочь. Он сдаётся. Блять, он сдаётся. Тэхён был в ужасном состоянии — переломы, синяки, кровь, и теперь этот бред. Чонгук понял: ему нужен врач. Срочно. Он вдавил газ сильнее, глядя на дорожные знаки. До Чхонджу было ещё далеко, но он вспомнил старую заправку с мотелем в часе езды — там мог быть кто-то, кто поможет. — Тэ, — он позвал снова, мягче. — Я найду врача. Ты будешь жить. Со мной. Обещаю. Тэхён не ответил, его голова упала набок, глаза закрылись. Чонгук запаниковал, но заметил, что грудь всё ещё поднимается — слабо, но поднимается. Жив. Пока жив. Он гнал, пока не увидел огни заправки впереди. Мотель был обшарпанным, с неоновой вывеской, мигающей через раз, но рядом стояла машина скорой — кто-то из персонала, может, врач. Чонгук затормозил, выскочил из машины и рванул к заднему сиденью. Тэхён был без сознания, его кожа холодная, липкая от пота и крови. Чонгук подхватил его, неся к мотелю, и ввалился внутрь, крича:  — Помогите! Ему нужен врач! Сейчас! Девушка за стойкой подпрыгнула, но тут же выбежал мужчина в белом халате — врач скорой, что отдыхал в комнате отдыха. Он бросил взгляд на Тэхёна и кивнул:  — Несите сюда, быстро. Чонгук положил Тэхёна на диван в углу, его руки дрожали, когда он отступил. Врач начал осмотр, проверяя пульс, дыхание, ощупывая рёбра и руку.  — Переломы. Минимум два — рука и, похоже, голень. Рёбра тоже, возможно, трещины. Сильное кровотечение внутри не исключено. Ему нужна больница. — Нет, — Чонгук шагнул вперёд, голос твёрдый. — Никаких больниц. Это с ним сделали родители этого омеги. Они найдут нас. Умоляю вас, сделайте, что можете, здесь. Врач нахмурился, но кивнул, видя отчаяние в глазах Чонгука.  — Ладно. У меня есть аптечка и шины. Могу стабилизировать, но это не лечение. Ему нужен покой и время. — Делайте, — Чонгук сжал кулаки, глядя, как врач накладывает шину на руку Тэхёна, затем на ногу. Тэхён застонал, приходя в себя, и Чонгук упал на колени рядом, беря его за здоровую руку. — Тэ, я тут. Всё будет хорошо. Тэхён открыл глаза, мутные, полные боли.  — Гук… я… не хочу… умирать… — Ты не умрёшь, — Чонгук сжал его руку, его голос дрожал, но был твёрдым. — Мы сбежали. Ты со мной. Мы справимся. Врач вколол обезболивающее, и Тэхён расслабился, его дыхание стало ровнее. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как ярость кипит внутри. Они чуть не убили его. Родные родители. С омегой так не поступают. Он ненавидел их — Кимов, Минхо, весь этот мир, что сломал Тэхёна. Но он поклялся себе: больше никто его не тронет. Врач закончил, бросив на Чонгука взгляд.  — Ему нужен отдых. И еда, когда очнётся. Если станет хуже — температура, кровь изо рта, — везите в больницу, иначе он не выживет. — Спасибо, — Чонгук кивнул, вытаскивая из пакета Чимина немного налички и сунув врачу. Тот взял, не споря, и ушёл. Чонгук перенёс Тэхёна в номер мотеля, уложил на кровать, прикрыв одеялом. Он сел рядом, держа его руку, и смотрел, как тот дышит — слабо, но стабильно. Мы сбежали. Но это не конец.Он достал новые сим-карты от Чимина, вставил одну в свой телефон и написал ему: «Чим, мы в мотеле у трассы. Тэ жив, но ему плохо. Переломы. Держи нас в курсе, если что». Чимин ответил быстро: «Держитесь. Я слежу за Кимами. Удачи». Чонгук отложил телефон, глядя на Тэхёна. Его лицо было в синяках, но он был жив. И это было всё, что сейчас имело значение.