Сладкий яд

Утро в мотеле пришло с серым светом, пробивающимся через пыльные занавески. Чонгук не спал всю ночь, сидя у кровати Тэхёна, держа его здоровую руку. Тэхён дышал ровнее, благодаря обезболивающему, но его лицо всё ещё было бледным, синяки проступали тёмными пятнами на коже. Переломанная рука лежала в шине, нога тоже, и каждый его слабый стон резал Чонгука, как нож. Они чуть не убили его. Своего сына. Омегу. Он сжимал кулаки, пока ногти не впились в ладони, но не отпускал руку Тэхёна — это было единственное, что держало его в здравом уме. Солнце поднялось выше, и Тэхён шевельнулся, его веки дрогнули. Чонгук напрягся, наклоняясь ближе.  — Тэ? Ты слышишь меня? Тэхён открыл глаза, мутные, полные боли, но живые. Он моргнул, глядя на Чонгука, и его губы слабо шевельнулись.  — Гук… мы… где? — В мотеле, — Чонгук говорил тихо, поглаживая его руку. — Я забрал тебя. Мы сбежали. Ты в безопасности. Тэхён кашлянул, поморщившись от боли в рёбрах.  — Больно… всё ещё… но… я жив? — Да, — Чонгук сжал его руку, его голос дрогнул. — Ты жив. И я не дам тебе умереть. Никогда. Тэхён слабо кивнул, его взгляд скользнул по комнате — обшарпанные стены, старый телевизор, запах сырости.  — Они… найдут нас? — Не найдут, — Чонгук покачал головой, его тон стал твёрже. — У нас новые симки, Чимин помог. Мы едем в Чхонджу, там есть дом. Просто держись, Тэ. Я всё сделаю. Тэхён закрыл глаза, его дыхание было слабым, но ровным.  — Спасибо… Гук… я… не хотел… умирать… правда… Чонгук сглотнул ком в горле, наклоняясь и касаясь лба Тэхёна своим.  — Я знаю. Мы справимся. Вместе. Тэхён слабо улыбнулся, и это было первое, что дало Чонгуку надежду за эту ночь. Он принёс воды из ванной, помог Тэхёну сделать пару глотков, и тот снова провалился в сон — болезненный, но спокойный. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как усталость наваливается, но спать не мог. Он жив. Это главное. Тем временем в Сеуле Чимин сидел в своей комнате, сжимая телефон. Он не спал с тех пор, как Чонгук позвонил ночью, и смс от него — «Чим, мы в мотеле у трассы. Тэ жив, но плохо. Переломы. Держи нас в курсе, если что» — всё ещё горело на экране. Чимин дружил с Тэхёном с детства, с тех пор, как они бегали по дворам и прятались от нянек. Он видел, как Кимы били Тэхёна раньше — за непослушание, за сигареты, за дерзость. Тогда это были шлепки, синяки, крики, и Чимин привык, хоть и ненавидел это. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Переломы, кровь, смс с просьбой о помощи — это было серьёзнее, чем когда-либо. Они могли его убить. Блять, они реально могли. Он переживал за Тэхёна — за друга, который был ему как брат. Но теперь к этому прибавился страх за Чонгука. Этот альфа влез в самую гущу дерьма ради Тэхёна, и Чимин знал: если их поймают, Чонгука не пощадят. Он сильный, но не железный. А Кимы… они звери. Чимин стиснул зубы, глядя в окно. Он должен был держать всё под контролем здесь, пока те двое прячутся. Утром он услышал голоса родителей в гостиной — приглушённые, но напряжённые. Чимин тихо спустился по лестнице, остановившись у двери, чтобы подслушать. Его мать говорила, теребя жемчужное ожерелье:  — Кимы в панике. Тэхён пропал ночью. Охрана ничего не видела, осталась лишь кровь на полу. Отец хмыкнул, листая газету.  — Сбежал, значит. С этим его дружком, Чонгуком, небось. Они давно шептались за спинами. — Госпожа Ким звонила, — мать понизила голос. — Она в ярости. Говорит, если его найдут, он пожалеет, что родился. Минхо тоже бесится — требует своего омегу обратно. Чимин сжал кулаки, сердце заколотилось. Кровь на полу. Блять, Тэ, как же тебя так… Он знал, что Кимы не остановятся, и это пугало. Но он не мог выдать себя — не сейчас. Он вошёл в гостиную, делая вид, что только проснулся, потирая глаза.  — О чём шепчетесь? Мать обернулась, её взгляд был острым.  — Тэхён пропал. Ты ничего не знаешь? Чимин пожал плечами, садясь на диван.  — Нет. Он вчера был у меня, но его забрал водитель. Сказал, мать зовёт. Больше не видел. Отец бросил на него взгляд поверх газеты.  — Странно, что он сбежал после этого. Ты точно ничего не скрываешь? — Да что я могу скрывать? — Чимин выдавил улыбку, но его голос дрогнул — не от лжи, а от настоящего страха. — Я волнуюсь за него. Он… он же мой друг. Вдруг с ним что-то случилось? Мать смягчилась, подойдя и положив руку ему на плечо.  — Мы тоже волнуемся. Если услышишь что-то, скажи. — Конечно, — Чимин кивнул, глядя в пол. Его переживания были настоящими — за Тэхёна, избитого и сломленного, и за Чонгука, который теперь был их единственной защитой. Он не играл страх — он жил им. Но он знал: нельзя дать Кимам ни намёка. Держитесь, ребята. Я тут справлюсь. В мотеле Чонгук встал, чтобы купить еды в автомате у заправки. Он принёс пару булочек и бутылку воды, положив рядом с кроватью. Тэхён снова очнулся, его взгляд был чуть яснее, но боль всё ещё читалась в каждом движении. — Ешь, — Чонгук поднёс булочку к его губам, помогая. — Тебе нужны силы. Тэхён откусил маленький кусок, морщась от боли в челюсти.  — Гук… они… будут искать? — Пусть ищут, — Чонгук говорил твёрдо, хотя внутри всё сжималось. — Мы уедем дальше. В Чхонджу. Там нас не найдут. Тэхён кивнул, глотая с трудом.  — Я… верю тебе… Чонгук улыбнулся, слабо, но искренне.  — Тогда отдыхай. Мы скоро поедем. Утро тянулось медленно. Чонгук сидел у кровати Тэхёна, глядя, как тот спит, его грудь слабо поднимается под одеялом. Булочка, которую он заставил его съесть, лежала почти нетронутой — Тэхён смог проглотить лишь пару кусочков, прежде чем снова провалиться в забытье. Чонгук сжимал его руку, чувствуя, как усталость и страх грызут его изнутри. Он выживет. Должен.Телефон лежал рядом, экран мигал смс от Чимина: «Кимы в бешенстве. Тэ “пропал”. Ищут вас. Держитесь подальше». Чонгук стиснул зубы, но ответил коротко: «Спасибо. Мы справимся». Тэхён шевельнулся, застонав во сне, и Чонгук наклонился ближе, шепча:  — Я тут, Тэ. Всё будет хорошо. — Но он знал: Кимы не остановятся. И Минхо тоже. Тем временем в особняке Кимов царил хаос. Мать Тэхёна стояла в кабинете, её лицо было искажено яростью, руки сжимали край стола так, что побелели костяшки. Отец сидел в кресле, молча глядя на экран ноутбука, где прокручивались записи с камер наблюдения. Минхо был тут же, в своём сером костюме, с бокалом виски в руке, его глаза горели злостью и чем-то тёмным, почти звериным. — Этот ублюдок, — мать выплюнула слово, её голос дрожал от ненависти. — Мой собственный сын — шлюха, сбежавшая с каким-то псом. Я его ненавижу. Всегда ненавидела. Отец кивнул на экран, где Чонгук выносил Тэхёна из дома — осторожно, но быстро, его лицо было напряжённым, полным решимости.  — Вот. Посмотри. Этот телохранитель утащил его прямо из-под носа. Даже не оглянулся. Минхо шагнул ближе, его губы скривились в усмешке, но глаза оставались холодными.  — Я говорил вам. Его нужно было сломать раньше. Насиловать этого омегу, пока он не понял бы своё место. Тогда бы он не посмел сбежать. Мать повернулась к нему, её взгляд был острым, как лезвие.  — Ты прав. Мы слишком мягко с ним. Этот маленький ублюдок думает, что может унижать нас, называть тебя «сукой», бегать за тем альфой. Он шлюха, которая продалась за дешёвые обещания. — Он мой, — Минхо стиснул бокал, его голос стал ниже, угрожающим. — Я должен был взять его в той ВИП-зоне. Раздеть, прижать к дивану, чтобы он кричал. Тогда бы он знал, кто хозяин. — И возьмёшь, — мать выпрямилась, её тон стал ядовитым. — Как только мы его найдём, он твой. Делай с ним что хочешь. Хоть насилуй, хоть бей — мне плевать. Главное, чтобы он родил тебе наследника и заткнулся. Отец наконец поднял глаза, его голос был ровным, но ледяным:  — Камеры показывают, что они ушли через кухню. Машина Чонгука — старая, без номеров. Мы уже связались с людьми в полиции. Они найдут их. Минхо допил виски одним глотком, швырнув бокал на стол. Стекло треснуло, но он не заметил.  — Я хочу его обратно. Хочу видеть, как он ползает, просит прощения. А этого Чонгука… я сам сломаю ему шею. Мать кивнула, её губы растянулись в тонкой, злобной улыбке.  — Они не спрячутся. Этот ублюдок думает, что может сбежать от семьи? От своего долга? Я заставлю его пожалеть, что он вообще родился. Она повернулась к отцу, бросив:  — Увеличь награду за их поимку. Пусть все знают, что он — шлюха, предавшая нас. А Чонгук — должен сдохнуть. Отец кивнул, набирая номер своего человека в полиции. Минхо смотрел на экран, где замер кадр — Чонгук несёт Тэхёна, а тот цепляется за него слабо, но отчаянно. Его лицо исказилось от ярости. Ты мой, Тэхён. И я заберу тебя обратно. В мотеле Тэхён очнулся снова, когда солнце поднялось выше. Его глаза были мутными, но он повернул голову к Чонгуку, шепча:  — Гук… мне… холодно… Чонгук тут же подтянул одеяло выше, садясь ближе.  — Я тут. Согрею тебя. — Он взял его руку, осторожно, чтобы не задеть шину, и прижал к своей груди. — Ты ел немного. Попробуй ещё? Тэхён покачал головой, морщась от боли.  — Не могу… болит… всё… — Тогда пей, — Чонгук поднёс бутылку воды к его губам, помогая сделать глоток. Тэхён проглотил, кашлянув, и Чонгук вытер капли с его подбородка.  — Мы скоро поедем дальше. В Чхонджу. Там будет лучше. Тэхён кивнул слабо, его голос был еле слышен:  — Они… найдут… меня… — Не найдут, — Чонгук сжал его руку, его тон стал твёрже. — Мы исчезнем. Чимин следит за ними. У нас новые симки, новая жизнь. Просто держись за меня. Тэхён закрыл глаза, его дыхание было слабым, но он прошептал:  — Я… держусь… за тебя… Чонгук смотрел на него, чувствуя, как сердце сжимается. Они хотели его сломать. Но я не дам.Он встал, собирая их скудные вещи — пакет от Чимина, куртку, бутылку воды. Пора было ехать дальше. Чимин сидел в своей комнате, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Он не спал вторую ночь, глаза горели от усталости, но он не мог позволить себе расслабиться. Тэхён и Чонгук были где-то там, на грани, и он знал: если Кимы их найдут, всё кончено. Чимин был омегой, но не слабым — он всегда побеждал в драках, научился хитрить и держать удар ещё в детстве, когда защищал Тэхёна от старших ребят. Сейчас его сила была в другом — в уме, в связях, в отчаянной решимости спасти друзей. Я не дам им пропасть. Не Тэхёну. Не Гуку. Телефон завибрировал, и Чимин вздрогнул. Неизвестный номер. Он ответил, голос был напряжённым:  — Кто это? — Юнги, — голос на том конце был низким, спокойным, но с ноткой тревоги. — Друг Чонгука. Он сказал, что ты в деле. Нам нужно поговорить. Чимин выдохнул, чувствуя, как сердце немного отпускает.  — Где ты? — У твоего дома. Открывай, — Юнги отключился, и Чимин рванул к двери, впуская его. Юнги был невысоким, но крепким, с тёмными волосами и острым взглядом. На нём была чёрная куртка, в руках — рюкзак. Он вошёл, бросив взгляд по сторонам, и сразу перешёл к делу:  — Чонгук написал. Они в мотеле, но Тэхён в дерьмовом состоянии. Переломы, слабость. Кимы ищут их, и Минхо с ними. Нам нужно замылить глаза. Чимин кивнул, сжимая кулаки.  — Я знаю. Они уже спрашивали меня, где он. Я соврал, но они не дураки. Скоро поймут. Юнги сел на диван, вытаскивая из рюкзака ноутбук.  — У меня есть кое-что. Достал через знакомого в охране Кимов. Запись с их камер — не только побег, но и разговор после. Ты должен это услышать. Чимин нахмурился, садясь рядом.  — Какой разговор? Юнги включил файл, и голос матери Тэхёна заполнил комнату — холодный, ядовитый: «Этот ублюдок. Мой собственный сын — шлюха, сбежавшая с каким-то псом. Я его ненавижу. Всегда ненавидела». Затем отец: «Камеры показывают, что они ушли через кухню». И Минхо, его голос был как рычание: «Его нужно было насиловать, пока он не понял бы своё место». Мать в ответ: «Как только мы его найдём, он твой. Делай с ним что хочешь». Чимин слушал, и с каждым словом его лицо бледнело, а глаза наполнялись слезами. Когда запись закончилась, он сжал голову руками, и слёзы прорвались — громкие, отчаянные рыдания, которых он не мог сдержать.  — Блять… Тэ… он не заслуживает этого… — его голос срывался, тело дрожало. — Они… они его ненавидят… хотят сломать… как можно так с ним?! Юнги смотрел на него, его лицо было каменным, но в глазах мелькнула боль. Он положил руку на плечо Чимина, сжав крепко.  — Я знаю. Это всё дерьмово. Но мы не дадим им его забрать. Чимин вытер слёзы рукавом, но они всё текли.  — Он… он мне как брат… я видел, как его били раньше… но это… это слишком… Минхо… эта сука хочет его изнасиловать… а мать… она его мать, Юнги! Как она может?! — Они не люди, — Юнги говорил тихо, но жёстко. — Они звери. И мы их остановим. Эта запись — наш козырь. Чимин поднял глаза, всё ещё дрожа.  — Как? — Разошлём её, — Юнги открыл ноутбук шире, его пальцы забегали по клавишам. — У меня есть связи в подпольных кругах. Если это попадёт в сеть — анонимно, через тёмный веб, — Кимы и Минхо окажутся под ударом. Скандал, расследования. Им будет не до поисков. Чимин кивнул, вытирая лицо.  — А если они поймут, что это мы? — Не поймут, — Юнги усмехнулся, холодно. — Я знаю, как заметать следы. Но нам нужно ещё отвлечь их тут. Дать Тэхёну и Чонгуку время. — Я могу, — Чимин выпрямился, его голос стал твёрже, несмотря на слёзы. — Скажу, что видел Тэхёна в другой части города. Подкину им ложный след — вокзал, может. Они поверят, я умею врать. Юнги кивнул, закрывая ноутбук.  — Хорошо. Я займусь записью. Ты — отвлечением. Держи меня в курсе. Чимин сжал кулаки, глядя в пустоту.  — Я боюсь за них, Юнги. Тэ… он сломан… а Гук… он один против всего этого дерьма. — Они не одни, — Юнги встал, закидывая рюкзак на плечо. — У них есть мы. И мы их вытащим. Чимин кивнул, чувствуя, как страх и решимость борются внутри. Он рыдал за Тэхёна, за его боль, за то, что тот не заслужил такого. Но он переживал и за Чонгука — альфу, который рисковал всем. Держитесь, ребята. Я сделаю всё, что смогу. В мотеле Чонгук помог Тэхёну сесть, подложив под спину подушку. Тот был слаб, но глаза уже не такие мутные.  — Гук… мы… доедем? — Доедем, — Чонгук говорил твёрдо, подавая ему воду. — Чхонджу недалеко. Там отдохнём. Чимин прикроет нас. Тэхён кивнул, глотая с трудом.  — Я… верю… Чонгук сжал его руку, глядя на него с нежностью и яростью. Они хотели его уничтожить. Но он мой. И я его спасу. Чимин сидел напротив Юнги, его пальцы впились в рукава куртки, ногти оставляли красные следы на коже. Слёзы от разговора Кимов и Минхо ещё жгли глаза, но он заставил себя посмотреть на Юнги, голос дрожал от отчаяния:  — Юнги… покажи мне, как они его били. Я хочу… я должен это видеть. Юнги нахмурился, его рука замерла над ноутбуком, взгляд стал тяжёлым.  — Чим, это сломает тебя. Не надо. — Надо, — Чимин перебил, его голос сорвался, но в нём была сталь. — Он мой брат… я видел синяки раньше, но… я должен знать, что они сделали на этот раз. Пожалуйста, Юнги. Юнги выдохнул, его лицо напряглось. Он не хотел этого — знал, что запись раздавит Чимина, но уступил, видя его решимость.  — Хорошо. Но… держись. Он открыл файл, и экран ожил. Камера в холле Кимов показала Тэхёна — он вошёл, шатаясь, в рваной голубой шёлковой рубашке, лицо уже бледное, глаза полные страха. Голос матери резанул, как хлыст: «Ты думаешь, это игра? Обозвал Минхо “сукой”? Сбежал с Чимином? Ты позоришь нас!» Чимин вздрогнул, слёзы потекли снова, но он не мог отвести взгляд. Тэхён открыл рот: «Я не…» — но она ударила его, резко, ладонью по лицу. Звук шлепка эхом отозвался в комнате, и Чимин сжал кулаки, чувствуя, как его собственная щека горит фантомной болью.  Тэхён отступил, но не успел — её каблук врезался ему в голень, с хрустом, и он рухнул, хватаясь за перила. Чимин задохнулся, его тело дёрнулось, как будто он сам упал. Тэ… блять, Тэ… Мать нависла над ним, её голос стал громче, ядовитым: «Ты ничтожество! Всё, что от тебя требуется, — лечь под нужного альфу и дать нам наследника! Но ты даже это не можешь!»  Чимин зажмурился на секунду, но открыл глаза — он должен был видеть. Слёзы текли ручьём, дыхание сбивалось, он шептал:  — Тэ… ты не ничтожество… ты не… Тэхён сжал зубы, пытаясь встать, но отец кивнул охране — двум громилам у двери. Они шагнули вперёд, и первый удар — кулаком в живот — заставил Тэхёна согнуться, задохнуться.  Чимин всхлипнул, его руки затряслись, он чувствовал этот удар в своём теле, как будто бил его.  Второй громила ударил в рёбра, хруст костей был слышен даже через запись, и Тэхён упал на колени, кашляя.  Чимин закрыл рот рукой, но рыдания прорвались — громкие, надрывные.  — Нет… нет… Тэ… Удары продолжались — в спину, в плечи, один за другим, глухие, тяжёлые. Тэхён рухнул на пол, его кашель стал влажным, кровавым, шёлковая рубашка пропиталась красным.  Чимин закричал, тихо, сдавленно:  — Хватит… пожалуйста… хватит… — но запись не останавливалась.  Мать смотрела, её глаза были пустыми, холодными, и она бросила: «Это тебе урок. Завтра ты встретишься с Минхо снова. И будешь послушным. Или будет хуже». Каблуки застучали по мрамору, охрана отступила, а Тэхён остался лежать, тяжело дыша, кровь капала на пол. Юнги выключил запись, его рука дрожала. Чимин рухнул на колени, сжимая голову руками, слёзы текли без остановки, смешиваясь с соплями, голос срывался:  — Блять… Тэ… они… они его чуть не убили… как… как можно так… он же их сын… — Он бил кулаками по полу, не чувствуя боли в руках. — Он не заслужил… он… он просто хотел жить… а они… они звери… Юнги опустился рядом, сжимая его плечо.  — Чим, хватит. Ты всё увидел. Теперь знаешь. Чимин поднял голову, его лицо было мокрым, глаза красными.  — Я… я не могу… это в голове… каждый удар… его кашель… он… он звал меня… в душе… я знаю… а я не был там… — Он задыхался, слёзы душили его. — Они сломали его… за что… за что… — За их гребаную власть, — Юнги говорил жёстко, но тихо. — Но мы их остановим. Эта запись — оружие. Мы пустим её в ход. Чимин кивнул, вытирая лицо рукавом, но слёзы всё текли.  — Да… пусть… пусть все увидят… какие они мрази… за Тэ… я… я сделаю всё… Юнги помог ему встать, его взгляд был мрачным, но решительным.  — Тогда работаем. Ты отвлечёшь, я запущу это в сеть. Они заплатят. Чимин сжал кулаки, чувствуя, как боль за Тэхёна превращается в ярость. Тэ, я не дам им победить. Клянусь. Машина Чонгука подъехала к Чхонджу к полудню. Дом был небольшим, деревянным, на окраине, окружённым полями. Старый, с покосившейся верандой и скрипучей дверью. Чонгук заглушил двигатель, бросив взгляд на Тэхёна. Тот лежал на заднем сиденье, бледный, но в сознании, глаза приоткрыты. — Мы приехали, — Чонгук говорил тихо, открывая заднюю дверь. Он подхватил Тэхёна, осторожно поднимая. Тот застонал, но сжал его плечо слабой рукой. — Гук… это… дом? — голос Тэхёна был хриплым, слабым. — Да, — Чонгук кивнул, неся его внутрь. — Наш. Пока. Внутри было пыльно, но уютно — старый диван, стол, кровать с продавленным матрасом. Чонгук уложил Тэхёна на кровать, подложив подушки под спину.  — Отдыхай. Я принесу воды и еды. Тэхён кивнул, его взгляд скользнул по комнате.  — Спасибо… Гук… я… живу… ради тебя… Чонгук замер, его сердце сжалось. Он улыбнулся — слабо, но искренне.  — Ты живёшь ради нас. Я не один, мы вместе. Он вышел на кухню, найдя чайник и рис в шкафу. Пока вода грелась, он проверил телефон — смс от Юнги: «Мы с Чимином работаем. Скоро будет шум. Держитесь». Чонгук выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Они с нами. Тэхён лежал, глядя в потолок. Боль всё ещё была в теле, но здесь, с Чонгуком, она казалась меньше. Он закрыл глаза, шепча:  — Я… не сдамся… больше… Чонгук вернулся с рисом и водой, помогая Тэхёну поесть. Тот глотал медленно, морщась, но ел. Чонгук смотрел на него, чувствуя нежность и ярость. Он восстанавливается. Медленно, но восстанавливается. Чимин сидел рядом с Юнги, его глаза всё ещё были красными от слёз, но теперь в них горела решимость. Юнги закончил настройку — запись с избиением Тэхёна и разговор Кимов с Минхо были загружены на анонимный сервер в тёмном вебе. Его пальцы замерли над клавишей «Enter», и он бросил взгляд на Чимина.  — Готов? Чимин кивнул, сжимая кулаки.  — Давай. Пусть все увидят, какие они мрази. Юнги нажал кнопку, и файлы ушли в сеть — сначала в подпольные чаты, затем к хакерам, которые разнесут их дальше. Чимин смотрел на экран, чувствуя, как сердце колотится.  — Сколько времени, нужно чтобы это разошлось? — Час, может, два, — Юнги закрыл ноутбук, его голос был спокойным, но твёрдым. — У меня есть люди, которые подкинут это в соцсети через подставные аккаунты. К утру Кимы и Минхо будут в дерьме. Чимин выдохнул, его руки дрожали.  — Хорошо… за Тэ… пусть платят. К утру следующего дня записи разлетелись по сети, как пожар. Сначала они всплыли в анонимных группах, затем — на крупных платформах: X, форумы, даже новостные порталы подхватили куски. Видео с избиением Тэхёна — его стоны, удары, холодный голос матери — стало вирусным, под заголовками вроде «Элита Сеула издевается над омегой». Разговор Кимов и Минхо — с их угрозами, словами о насилии — только подлил масла в огонь. Общество взорвалось. На X пользователи писали: «Это Кимы? Они бьют собственного сына?», «Минхо — насильник, и мать Тэхёна его поддерживает? Это конец», «Тэхён не заслужил такого. Где он? Спасите его!»Хэштеги #JusticeForTaehyung и #KimFamilyExposed набирали миллионы просмотров. Журналисты начали копать, правозащитники требовали расследования, а полиция, под давлением общественности, не могла игнорировать. В особняке Кимов царила паника. Мать Тэхёна стояла у окна, её лицо было белым от ярости, телефон в руке дрожал. Отец сидел за столом, листая новости на планшете, его пальцы сжимали стилус до хруста. Минхо ворвался в комнату, его костюм был мятым, глаза горели злостью. — Вы видели это?! — Минхо швырнул свой телефон на стол, экран показывал запись его слов: «Его нужно было насиловать». — Это по всему интернету! Моя репутация в дерьме! Мать повернулась, её голос был ледяным, но дрожал:  — Это тот ублюдок. Он или его дружки слили записи. Я говорила, что надо было убить его сразу! — Убить? — Минхо шагнул ближе, его лицо перекосило. — Вы не смогли удержать своего щенка, а теперь я плачу за это! Меня называют насильником! Акции моей компании падают! Отец поднял глаза, его тон был холодным:  — Мы всё решим. Звонили из полиции. Они начинают проверку. Это запись с наших камер — кто-то взломал систему. — Тогда найдите его! — мать ударила кулаком по подоконнику. — Эту шлюху и его пса Чонгука! Я хочу видеть, как он ползает, как его ломают! Минхо кивнул, его губы скривились в злобной усмешке.  — Я найду. И сделаю то, что должен был с самого начала. Он будет мой, и я заставлю его пожалеть. Но за окном уже собирались журналисты, их камеры сверкали, голоса требовали ответов. Кимы и Минхо были в ловушке — их слова, их жестокость теперь видели все. В доме родителей Чимина утро было другим. Мать Чимина, мягкая женщина с добрыми глазами, сидела на кухне, глядя на экран телефона. Отец, крепкий мужчина с седыми висками, стоял рядом, его рука лежала на её плече. Они только что посмотрели записи — сначала избиение, потом разговор. Мать закрыла лицо руками, её голос дрожал:  — ТэТэ… мой бедный ТэТэ… как они могли… Отец стиснул зубы, его взгляд был тяжёлым.  — Кимы всегда были мразями. Но это… это за гранью. Бить своего сына, называть его так… а Минхо — просто зверь. Чимин вошёл на кухню, делая вид, что только проснулся. Его глаза были красными, но он держался.  — Вы… видели? Мать встала, подбежав к нему и обняв.  — Чимин, ты знал? Это правда? Что с ТэТэ? — Я… — Чимин сглотнул, позволяя слезам снова выступить — это не было игрой, боль была настоящей. — Он пропал… я не знаю, где он… но… я боюсь за него… Отец подошёл, кладя руку ему на голову.  — Мы с тобой, сын. И с ТэТэ. Он как наш второй ребёнок. Если он сбежал, мы поможем ему. Мать кивнула, вытирая слёзы.  — ТэТэ не заслужил этого. Мы не дадим Кимам сломать его. Чимин, если ты что-то знаешь… скажи нам. Мы защитим его. Чимин кивнул, обнимая её в ответ.  — Я… я попробую узнать… спасибо… — Он не мог сказать правду, но их поддержка грела его. Они всегда любили Тэхёна, называли его ТэТэ с тех пор, как он малышом бегал к ним за печеньем. Теперь они были на его стороне, и это давало Чимину силы держать ложь. В Чхонджу Чонгук помог Тэхёну сесть на кровати, подложив подушки. Тот был слаб, но ел больше, чем утром — ложку за ложкой рис, который Чонгук приготовил. Телефон Чонгука завибрировал, и он открыл смс от Юнги: «Записи в сети. Кимы и Минхо тонут. Общество против них. Вы в безопасности пока». — Тэ, — Чонгук повернулся к нему, его голос был мягким. — Чимин и Юнги сделали это. Записи везде. Они больше не тронут тебя. Тэхён моргнул, его глаза были мутными, но в них мелькнула надежда.  — Правда? — Правда, — Чонгук сжал его руку. — Мы свободны. Почти. Тэхён слабо улыбнулся, глотая рис.  — Спасибо… Гук… Чонгук кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится легче. Они заплатили. И мы выстояли. В полицейском участке Сеула было неспокойно. Начальник отдела, пожилой мужчина с усталыми глазами, стоял перед экраном, где крутили запись избиения Тэхёна. Его помощник, молодой офицер, нервно теребил папку с бумагами. За окном слышались крики протестующих — десятки людей собрались с плакатами: «Справедливость для Тэхёна!», «Кимы — убийцы!» — Это не утихнет, — начальник вздохнул, потирая виски. — Общество требует крови. Записи подлинные, камеры Кимов взломаны. Мы не можем игнорировать. Офицер кивнул, открывая папку. — У нас уже есть запрос от правозащитников. Они хотят расследования — избиение, угрозы насилия от Минхо. Плюс анонимный источник слил данные о машине Чонгука, но она нигде не засветилась после побега. — Кимы давят сверху, — начальник нахмурился. — Хотят, чтобы мы нашли их сына и замяли это. Но с таким шумом… мы вынуждены действовать. Вызови их на допрос. И Минхо тоже. Пусть объясняют. Офицер кивнул, записывая.  — А Тэхён? Если найдём его… — Если найдём, — начальник перебил, его голос стал жёстче, — обеспечим защиту. Он жертва, а не преступник. Но пока… ищите тихо. Никаких утечек. Протестующие за окном закричали громче, и начальник отвернулся к экрану, где Тэхён кашлял кровью на полу. Мрази. Так издеваться, так бить омегу… Чимин и Юнги сидели в комнате Чимина, ноутбук всё ещё был открыт. Юнги проверял чаты в тёмном вебе, где записи уже обсуждали сотни людей. Чимин пил воду, его руки всё ещё дрожали, но он заставлял себя держаться. — Это работает, — Юнги говорил тихо, глядя на экран. — Хакеры разнесли видео по всем платформам. Кимы тонут в дерьме, Минхо тоже. Акции его компании упали на двадцать процентов за час. Чимин кивнул, его голос был хриплым:  — Хорошо… но они будут искать Тэ ещё сильнее. Месть — их стиль. — Пусть ищут, — Юнги усмехнулся, холодно. — Я подкинул ложный след — данные о машине Чонгука всплыли в Инчхоне, на другом конце страны. Полиция побежит туда. А Чимин, ты должен сыграть ещё раз. Чимин поднял глаза, вытирая рот.  — Как? — Иди к Кимам, — Юнги закрыл ноутбук, его взгляд стал острым. — Скажи, что слышал от кого-то, что Тэхён уехал на вокзал. Подкинь им ту же байку про Инчхон. Они поверят — ты его друг, ты в панике. Чимин сжал губы, но кивнул.  — Ладно. Я сделаю. Они не должны найти его. Юнги хлопнул его по плечу.  — Ты молодец, Чим. Тэ и Гук держатся благодаря тебе. Чимин слабо улыбнулся, но в груди всё ещё болело.  — Я просто… хочу, чтобы он был жив… чтобы они оба были… — Будут, — Юнги встал, забирая рюкзак.  — Я слежу за сетью. Ты играешь свою роль. Мы их спасём. Чимин кивнул, чувствуя, как страх за друзей смешивается с надеждой. Он встал, готовясь идти к Кимам, и шепнул себе: ТэТэ, держись… я с тобой. В Чхонджу день шёл медленно. Чонгук сидел у кровати Тэхёна, помогая ему доесть рис. Тот был слаб, но уже мог держать ложку здоровой рукой, хоть и с трудом. Его лицо всё ещё покрывали синяки, но глаза стали яснее, и он смотрел на Чонгука с тихой благодарностью. — Гук… — Тэхён говорил медленно, глотая воду, которую Чонгук поднёс к его губам. — Ты… не спишь… из-за меня… Чонгук покачал головой, его рука сжала плечо Тэхёна осторожно.  — Я сплю достаточно. Главное — ты. Ешь, набирайся сил. Тэхён кивнул, откусывая ещё кусочек риса.  — Я… чувствую… себя лучше… немного… — Хорошо, — Чонгук улыбнулся, впервые за эти дни искренне. — Мы тут надолго, Тэ. Никто нас не найдёт. Тэхён посмотрел на него, его голос был слабым, но тёплым:  — Ты… мой дом… Гук… Чонгук замер, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он наклонился, касаясь лба Тэхёна своим.  — А ты мой. Всегда. Тэхён закрыл глаза, его дыхание было ровнее, чем до этого. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как усталость отступает перед надеждой. Он жив. И я с ним. Телефон завибрировал снова — Юнги: «Полиция ищет вас, но в Инчхоне. Кимы на допросе. Вы в тени». Чонгук выдохнул, шепнув:  — Спасибо, ребята… В доме семьи Чхве, родителей Минхо, царила тяжёлая тишина. Отец Минхо, высокий мужчина с жёсткими чертами лица, сидел в своём кабинете, глядя на экран телевизора, где крутили запись его сына: «Его нужно было насиловать, пока он не понял бы своё место». Мать Минхо, хрупкая женщина с седыми волосами, стояла у окна, её руки дрожали, сжимая платок. Дверь распахнулась, и вошёл Минхо, его лицо было красным от злости, костюм мятым. — Вы видели?! — он бросил телефон на стол, голос дрожал от ярости. — Это Кимы всё подстроили! Они подставили меня! Отец медленно поднял глаза, его взгляд был ледяным.  — Подставили? Это твой голос, Минхо. Твои слова. Ты угрожал омеге. Насиловать его хотел. Минхо стиснул зубы, шагнув ближе.  — Это бизнес! Кимы обещали мне его, он мой по праву! Я… — Замолчи, — мать повернулась, её голос был тихим, но резким. Она смахнула слёзы, глядя на сына с отвращением. — Ты позоришь нас. Омега — не вещь, не трофей. А ты… ты говорил такое… как зверь. — Зверь? — Минхо усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. — Это нормально для альф! Вы сами учили меня брать, что хочу! Отец встал, его фигура нависла над сыном.  — Мы учили тебя силе, а не жестокости. Ты перешёл грань. Мы не поддержим это. Уходи. Минхо замер, его лицо побледнело.  — Что? Вы… вы выгоняете меня? — Да, — мать кивнула, её голос дрогнул, но она держалась. — Ты больше не наш сын, пока не осознаешь, что натворил. Мы не будем частью этого позора. Минхо сжал кулаки, но не нашёл слов. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. На улице его ждали друзья — трое альф, с которыми он часто пил и обсуждал сделки. Но их лица были мрачными, когда он подошёл. — Минхо, — начал один из них, Чанбин, скрестив руки. — Ты видел сеть? Ты реально это сказал про Тэхёна? — И что? — Минхо огрызнулся, но его голос был неуверенным. — Он омега, он должен знать своё место. — Нет, — другой, Феликс, покачал головой, его взгляд был холодным. — Ты зашёл слишком далеко. Бить омегу, угрожать изнасилованием? Мы не такие. Дальше ты один, мы это не поддерживаем. — Вы серьёзно? — Минхо шагнул к ним, но третий, Хёнджин, остановил его жестом. — Да. Ты токсичен, чувак. Мы не хотим, чтобы нас ассоциировали с этим дерьмом. Вали, — Хёнджин развернулся, и остальные последовали за ним, оставив Минхо одного под взглядами прохожих, которые уже шептались, узнавая его. Минхо стоял, сжимая кулаки, его мир рушился. Они все против меня. Но я найду его. И заставлю заплатить. В небольшом доме семьи Чон в пригороде Сеула было тепло и тихо. Мать Чонгука, невысокая женщина с доброй улыбкой, готовила суп на кухне, а отец, крепкий мужчина с мозолистыми руками, читал газету за столом. Они только что посмотрели новости — записи из дома Кимов, побег их сына с Тэхёном. Телефон отца завибрировал, и он открыл смс от знакомого: «Твой парень — герой. Спас омегу от этих мразей». Мать поставила кастрюлю на стол, её глаза блестели от слёз, но это были слёзы гордости.  — Наш Гук… он всегда был таким… сильным, добрым… Отец кивнул, отложив газету. Его голос был низким, но тёплым:  — Мы воспитали настоящего альфу. Не того, кто ломает, а того, кто защищает. Я знал, что он не бросит того мальчика. — Тэхён… бедный ребёнок, — мать покачала головой, вытирая руки о фартук. — Как можно так с омегой? Со своим сыном? А наш мальчик… он рискнул всем ради него. — И правильно сделал, — отец улыбнулся, редкая мягкость мелькнула в его глазах. — Альфа должен стоять за тех, кто слабее. Я горжусь им. Даже если он теперь в бегах. Мать села рядом, сжимая его руку.  — Я только надеюсь, что они в безопасности… Гук и Тэхён… они заслуживают счастья. — Заслуживают, — отец кивнул, глядя в окно. — И я верю, что он справится. Мы не зря его растили таким. Они замолчали, но в их глазах светилась гордость. Чонгук был их сыном, их альфой, и они знали: он сделал то, что должен был. В Чхонджу день шёл своим чередом. Чонгук сидел у кровати, наблюдая, как Тэхён ест рис. Тот уже держал ложку сам, хоть и медленно, его рука дрожала, но он улыбался — слабо, но искренне. Чонгук поднёс ему воду, и Тэхён глотнул, глядя на него. — Гук… ты… думаешь… о родителях? — Тэхён спросил тихо, его голос был хриплым. Чонгук кивнул, его взгляд смягчился.  — Да. Они бы гордились мной… за то, что я с тобой. Тэхён слабо сжал его руку.  — Они… хорошие? — Лучшие, — Чонгук улыбнулся, наклоняясь ближе. — Как и ты для меня. Тэхён закрыл глаза, его дыхание стало ровнее. Чонгук проверил телефон — смс от Юнги: «Кимы и Минхо в дерьме. Полиция их тянет. Минхо один, друзья и семья отвернулись. Вы в безопасности». Чонгук выдохнул, шепнув:  — Мы сделали это, Тэ… В Чхонджу день клонился к вечеру. Чонгук убирал миску с остатками риса, когда телефон Тэхёна завибрировал на столе. Тэхён, всё ещё слабый, лежал на кровати, но протянул здоровую руку. Чонгук подал ему телефон, помогая сесть чуть выше, и Тэхён ответил, его голос был хриплым:  — Да? — Тэ, — голос Чимина на том конце был мягким, но дрожал от эмоций. — Это я. Ты как, родной? Тэхён моргнул, его глаза заблестели.  — Чим… я… жив… благодаря тебе… и Гуку… — Блять, Тэ, не пугай меня так больше, — Чимин выдохнул, и было слышно, как он шмыгнул носом. — Я всё сделал… записи в сети, Кимы и Минхо тонут. Ты в безопасности теперь. — Спасибо… — Тэхён сжал телефон, его голос дрогнул. — Ты… лучший… — Это ты лучший, — Чимин говорил тихо, но тепло. — Люблю тебя, родной. Всегда любил. Отдыхай, набирайся сил, ладно? Тэхён слабо улыбнулся, слеза скатилась по щеке.  — И я… люблю тебя… Чим… Чимин хмыкнул, скрывая слёзы.  — Тогда живи, ТэТэ. Ради меня. Ради Гука. Я позвоню ещё. — Хорошо… — Тэхён кивнул, хотя Чимин не видел, и звонок оборвался. Чонгук сел рядом, сжимая его руку.  — Он прав. Ты нам нужен. Тэхён посмотрел на него, его взгляд был уставшим, но живым.  — Я… попробую… Чонгук кивнул, убирая телефон. В комнате стало тихо, но эта тишина была тёплой — впервые за долгое время. В Чхонджу вечер опустился мягко, свет заката пробивался через старые занавески, окрашивая комнату в тёплые тона. Чонгук убрал телефон Тэхёна после звонка Чимина, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Тэхёна. Тот лежал на кровати, всё ещё бледный, с синяками на лице, но его глаза были живыми, тёплыми, несмотря на боль. Он слабо сжал руку Чонгука, глядя на него с тихой благодарностью. — Гук… — Тэхён шепнул, его голос был слабым, но мягким. — Ты… всегда… со мной… Чонгук сел ближе, его пальцы осторожно скользнули по здоровой руке Тэхёна, вверх, к плечу.  — Всегда буду, Тэ. — Он наклонился, его лицо оказалось так близко, что Тэхён почувствовал тепло его дыхания. Чонгук замер на секунду, глядя в его глаза, словно спрашивая разрешения, и Тэхён слабо кивнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Чонгук медленно коснулся его губ своими — нежно, почти невесомо, боясь причинить боль. Это был не страстный поцелуй, а тихое обещание, полное заботы. Тэхён ответил, насколько мог, его дыхание смешивалось с дыханием Чонгука, и на мгновение боль в теле отступила, сменившись теплом, которого он так долго не знал. Чонгук отстранился, но остался близко, его лоб прижался ко лбу Тэхёна.  — Я никогда не брошу своего омегу, — шепнул он, его голос был низким, но твёрдым, как клятва. — И не позволю больше никому причинить тебе боль. Никогда, Тэ. Ты мой. Тэхён закрыл глаза, слеза скатилась по его щеке, но это была не боль, а облегчение.  — Я… верю… тебе… Гук… Чонгук улыбнулся, мягко вытирая слезу большим пальцем. Он лёг рядом, осторожно обнимая Тэхёна так, чтобы не задеть переломы, и притянул его ближе. Тэхён уткнулся лицом в его грудь, чувствуя, как тепло Чонгука обволакивает его, как защита. Тишина комнаты стала их убежищем, а нежность этого момента — их первым шагом к новой жизни. За окном солнце село, и тени рассвета сменились звёздами. Впервые за долгое время они оба почувствовали покой.