Сладкий яд

Ночь в Чхонджу легла тяжёлым покрывалом, глуша звуки полей за стенами старого дома. Свет луны пробивался через щели в занавесках, рисуя бледные полосы на полу. Чонгук стоял у двери, его пальцы сжимали рукоять ножа, поза напряжённая, как у зверя перед прыжком. Тэхён сидел на диване, закутанный в одеяло, его глаза, полные тревоги, следили за каждым движением Чонгука. Стук в дверь — три резких удара — ещё эхом звенел в комнате, и воздух стал густым от ожидания. Чонгук приоткрыл дверь, не убирая ножа, и тень вошла в полосу света. Пак Джихён стоял на пороге, высокий, в потёртой куртке, его лицо было холодным, но глаза выдавали бурю.  — Я не враг, — сказал он хрипло, поднимая руки. — Открой шире. Надо говорить. — Назовись, — голос Чонгука резал, как сталь, его взгляд не дрогнул. — Пак Джихён. — Он шагнул ближе, не опуская рук. — Я брат Тэхёна. Сын Соён. Тэхён ахнул, одеяло соскользнуло с плеч, и он подался вперёд, морщась от боли.  — Гук… что?.. кто??? брат?.. — Его голос дрожал, слабый, но полный смятения. Чонгук не двинулся, блокируя проход.  — Докажи, — бросил он, нож блеснул в свете луны. Джихён кивнул на карман.  — Фото. Её. Достаю. — Он медленно вытащил снимок — старый, с потёртым краем, и протянул его. — Это она. Соён. Моя мать. Наша мать. Чонгук взял фото, его пальцы дрогнули, когда он увидел женщину — тёмные волосы, мягкая улыбка, знакомые черты. Он передал его Тэхёну, не отводя глаз от Джихёна. Тэхён сжал снимок, его дыхание сбилось.  — Мама Соён… — прошептал он, слёзы набухли в уголках глаз. — Это… она… я помню… её… — Он поднял взгляд на Джихёна, его голос сорвался: — Ты… правда… мой брат? Джихён кивнул, его горло сжалось.  — Да. На десять лет старше. Она родила меня, потом тебя. Я узнал о тебе недавно — из новостей. Тебя избили… Кимы… я увидел её в тебе. — Его голос стал тише, но твёрже. — Я здесь не за их деньгами. Я за тобой. Чонгук сузил глаза, нож всё ещё в руке.  — Кимы наняли тебя. Десять миллиардов вон. Убить нас. Наш друг выследил. Джихён стиснул зубы, его взгляд потемнел.  — Они наняли. Но я не их пёс. — Он шагнул вперёд, игнорируя нож. — Они убили её, Тэхён. Нашу маму. Она пыталась сбежать с тобой, когда тебе было пять. Я стал наёмником после — чтобы отомстить. А потом увидел тебя… на экране… избитого… — Его голос дрогнул, но он выпрямился. — Я не трону тебя. Я пришёл спасти тебя от них. Тэхён задрожал, его пальцы смяли фото.  — Она… хотела… меня спасти… — Он посмотрел на Чонгука, слёзы текли по щекам. — Гук… я… помню её… кровь… он… он не врёт… Чонгук опустил нож, но не убрал его, его рука легла на плечо Тэхёна.  — Тэ, ты уверен? — спросил он тихо, глядя в его глаза. Тэхён кивнул, его голос был слабым, но ясным.  — Да… Гук… я… чувствую… он… её сын… Джихён вытащил телефон, открыл запись — старое видео, снятое дрожащей рукой. Соён, молодая, пела колыбельную, её голос дрожал, а в углу кадра мелькнул мальчик лет десяти, с её глазами.  — Это я, — сказал Джихён. — А это… — он показал второе фото, где Соён держала младенца. — Ты. Я нашел это на флешке от её телефона, Кимы выбросили телефон, но флешка осталась внутри. Она хотела спрятать тебя от них, но не смогла... Чонгук смотрел на него, напряжение не спадало.  — Если ты брат, почему Кимы выбрали тебя? — спросил он, голос стал холоднее. Джихён усмехнулся, горько, без тепла.  — Они не знают, кто я. Для них я просто убийца. Лучший в деле. Но я копал их грязь годами. — Он посмотрел на Тэхёна. — Когда увидел новости… твой крик… ты её копия, очень похож на маму… я понял: ты жив. И я не дам им тебя добить. Тэхён сжал руку Чонгука, его взгляд стал твёрже.  — Джихён… ты… знал её… она… любила меня?.. Джихён кивнул, его голос смягчился.  — Она любила нас обоих. Мне пела, тебе тоже. Рассказывала о тебе, когда я приходил к ней… говорил, что заберу её. Не успел. — Он сжал кулаки. — Но тебя я заберу. Они заплатят. Чонгук встал, помогая Тэхёну подняться.  — Тогда говори, — сказал он, его голос стал деловым, но в нём сквозила решимость. — Они знают, где мы. Что делаем? Джихён шагнул внутрь, закрыв дверь.  — Они ждут моего сигнала — что вы мертвы. Я дам им ложную информацию. Уведу вас сегодня. У меня есть место — в горах, далеко. Но это не конец. — Его взгляд стал ледяным. — Я хочу их головы. За неё. Тэхён посмотрел на него, его рука дрожала в руке Чонгука.  — За… маму Соён?.. — спросил он тихо. — За неё, — подтвердил Джихён. — И за тебя. Они сломали её. Сломали тебя. Я закончу это. Чонгук кивнул, его рука сжала плечо Тэхёна.  — Мы идём с тобой. Но если предашь… — он поднял нож, не заканчивая. Джихён встретил его взгляд.  — Не предам. Он мой брат. Тэхён выдохнул, его слёзы высохли, но в глазах загорелся слабый огонь.  — Гук… Джихён… я… хочу… чтобы они… ответили… Чонгук наклонился, поцеловав его в лоб.  — Они ответят, Тэ. Мы сделаем это. Вместе. Джихён отвернулся к окну, его голос стал глухим.  — Собирайтесь. Машина ждёт. Кимы не дураки — скоро поймут, что я их кинул. Ночь в Чхонджу сгустилась до черноты, только слабый свет луны пробивался сквозь облака, освещая чёрный внедорожник, что стоял у дома. Джихён двигался быстро, но тихо — открыл багажник, бросил туда сумку с вещами, что Чонгук собрал за пять минут: одеяло, немного еды, аптечку. Чонгук помогал Тэхёну встать, поддерживая его под локоть, пока тот морщился от боли в рёбрах. Его лицо было бледным, но в глазах горела решимость — слабая, но живая. — Гук… я… смогу… — Тэхён шепнул, его голос дрожал, но он шагнул к двери, цепляясь за руку Чонгука. — Не торопись, Тэ, — Чонгук ответил мягко, но твёрдо, его рука обняла его за талию, прижимая ближе. — Я держу тебя.  — Он посмотрел на Джихёна, кивнув. — Готово. Едем. Джихён закрыл багажник, его взгляд скользнул по дому.  — Садитесь. Быстрее.  Он открыл заднюю дверь, помог Чонгуку усадить Тэхёна, а сам сел за руль.  Двигатель заурчал, и машина рванула по грунтовой дороге, оставляя Чхонджу позади. Тьма сомкнулась вокруг, только фары резали ночь, освещая извилистый путь к горам. Внутри было тихо, только шорох шин и слабое дыхание Тэхёна нарушали молчание. Он сидел, прижавшись к Чонгуку, его голова лежала на его плече, а здоровая рука сжимала его ладонь. Джихён бросил взгляд в зеркало заднего вида, и его глаза смягчились, увидев их.  — Вы… давно вместе? — спросил он, голос был хриплым, но любопытным. Тэхён поднял голову, его взгляд встретился с Чонгуком, и слабая улыбка тронула губы.  — Не так… давно… но… он… спас меня… — Он сжал его руку сильнее. — Я… был сломан… Кимы… Минхо… они… били меня… а Гук… он был моим телохранителем… и он вытащил меня оттуда… — Его голос дрогнул, но в нём была нежность. — Он… мой дом… Чонгук наклонился, коснувшись лба Тэхёна своим, его голос стал тише, но глубже:  — А ты мой, Тэ. Я увидел тебя… там, в том аду… и не смог уйти. Ты… моё сердце… — Он замолчал, его пальцы переплелись с пальцами Тэхёна, и он посмотрел на Джихёна через зеркало. — Я не отдам его никому. Никогда. Джихён кивнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке.  — Вижу… — Он отвернулся к дороге, но голос стал теплее. — Ты, Чонгук… настоящий альфа. Не каждый так печётся о своём омеге. Она… мама… была бы очень рада, что у Тэхёна есть ты. — Он сжал руль, его взгляд стал задумчивым. — Я видел много… дерьма… но ты… ты держишь его, как будто он — всё. Это… редкость. Чонгук посмотрел на Тэхёна, его глаза блестели в полумраке.  — Он и есть всё, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я люблю его… — Он наклонился, поцеловав Тэхёна в висок, и тот прижался ближе, его дыхание стало ровнее. — Гук… я тоже… люблю тебя… — Тэхён шепнул, его голос был слабым, но полным чувства. — Ты… дал мне… жизнь… снова… Джихён смотрел на них в зеркало, и что-то в его груди сжалось — не боль, а тепло, которого он не знал годами.  — Вы… как она хотела бы, — сказал он глухо. — Вместе. Живые. — Он замолчал, но в его глазах загорелся огонь. — Я не дал ей спасти тебя, Тэхён… но ты… с ним… у тебя есть шанс. И я сделаю так, чтобы Кимы больше не дотянулись. Тэхён посмотрел на него, его слёзы высохли, но голос дрожал:  — Джихён… ты… ты… хочешь… отомстить за неё?.. — Да, — Джихён ответил резко, но мягко. — За неё. За тебя. Они забрали её у нас. Я не прощу. — Он бросил взгляд на Чонгука. — Ты со мной? Против них? Чонгук кивнул, его рука сжала плечо Тэхёна.  — До конца. Они заплатят. За Тэ. За Соён. Машина свернула на горную тропу, фары осветили крутой склон. Джихён прибавил скорость, его голос стал деловым:  — До места час. Там спрячемся. А потом… я дам Кимам сигнал — что вас нет. Они поверят. Пока. Тэхён прижался к Чонгуку, его рука дрожала, но он шепнул:  — Гук… Джихён… я… верю вам… Чонгук обнял его крепче, его губы коснулись его волос.  — Мы справимся, Тэ. Ты не один. — Он посмотрел на Джихёна через зеркало, и их взгляды встретились — твёрдые, решительные. Союз был заключён. Особняк Кимов в Сеуле утопал в полумраке, только свет люстры в кабинете отражался в полированном столе. Мать сидела в кресле, её пальцы теребили бокал с вином, а отец стоял у окна, глядя на протестующих за воротами — их крики стали фоном, который он уже не замечал. Телефон на столе мигнул, и сообщение от Джихёна высветилось на экране: «Сделано. Оба мертвы. Фото позже». Мать выдохнула, её губы растянулись в довольной, почти хищной улыбке.  — Наконец-то, — прошептала она, её голос дрожал от облегчения. — Этот ублюдок сдох. Как я и хотела. — Она сделала глоток вина, её глаза блестели в свете лампы. — Теперь всё кончено. Отец повернулся, его лицо смягчилось, и он кивнул, садясь напротив.  — Джихён — мастер. Я знал, что он справится. — Он взял телефон, перечитав сообщение, и уголок его губ дрогнул. — Десять миллиардов вон — лучшая сделка. Этот выродок больше не будет позорить нас. Мать рассмеялась — коротко, резко, её ногти царапнули стекло бокала.  — Позорить? Он был твоей ошибкой с самого начала. Её грязный плод… — Она откинулась в кресле, её взгляд стал мечтательным. — Теперь мы свободны. Скандал утихнет. Скажем, что он сбежал… подох где-то в подворотне… никто не докажет. Отец кивнул, его рука легла на стол.  — Полиция отстанет. Протесты затихнут. Мы вернём всё. — Он улыбнулся, впервые за недели, и поднял свой бокал. — За чистоту семьи. Мать чокнулась с ним, её улыбка стала шире.  — За конец её тени, — добавила она, и они выпили, не замечая, как их радость строилась на лжи. В это время горная тропа вела чёрный внедорожник всё выше, сосны смыкались над дорогой, скрывая его от мира. Джихён остановил машину у старой хижины, выключил фары, и ночь поглотила их, оставив только шорох ветра. Он вышел, открыв заднюю дверь, и кивнул Чонгуку.  — Помоги ему. Мы на месте. Тэхён дрожал, прижимаясь к Чонгуку, его дыхание было слабым, но горячим — слишком горячим. Омега в нём отзывался на стресс, на боль, и его запах — сладкий, с ноткой страха — ударил Чонгуку в ноздри.  — Гук… мне… холодно… — Тэхён шепнул, его голос дрожал, и он вцепился в его рубашку, ища тепла. Чонгук сжал его, его глаза потемнели, зрачки расширились — альфа в нём проснулся. Гон накатил резко, как удар: сердце заколотилось, кровь зашумела в ушах, а инстинкт кричал — защитить, укрыть, держать.  — Тэ… я тут… — Его голос стал низким, почти рыком, он подхватил Тэхёна на руки, не слушая его слабый протест, и шагнул к хижине. Джихён открыл дверь, и Чонгук внёс его внутрь, усаживая на старый диван у стены. Тэхён смотрел на него, его глаза блестели, и он потянулся к нему, касаясь его лица.  — Гук… ты… дрожишь… — Его голос был слабым, но полным нежности. Чонгук опустился перед ним, его руки легли на его бёдра, сжимая сильнее, чем нужно.  — Всё хорошо, солнышко. Ты мой, Тэ… — прорычал он, его дыхание стало тяжёлым, горячим. — Я чувствую тебя… твою боль… я не дам им… никому… — Он наклонился, его лоб коснулся лба Тэхёна, и запах омеги — сладкий, зовущий — затопил его. Гон рвал его изнутри, но он держался, цепляясь за разум. — Я люблю тебя… больше жизни… ты знаешь?.. Тэхён кивнул, его пальцы дрожали, гладя его щёку.  — Знаю… Гук… я тоже… люблю тебя… ты… моё всё… — Он прижался к нему, его тепло смешалось с жаром Чонгука, и альфа выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Джихён стоял у двери, глядя на них, и его холодное лицо смягчилось.  — Чёрт… — пробормотал он, его голос был хриплым, но в нём сквозило восхищение. — Ты, Чонгук… настоящий альфа. — Он шагнул ближе, скрестив руки. — Я видел, как омег бросают… ломают… а ты… ты держишь его, как будто он — твой мир. — Он кивнул на Тэхёна. — Она бы… однозначно одобрила бы, благословила бы ваш союз. Чонгук поднял взгляд, его глаза всё ещё горели, но он кивнул.  — Он мой мир, — сказал он твёрдо, его рука сжала руку Тэхёна. — Я убью за него. Кимы… они не дотянутся. Джихён усмехнулся, но в его глазах был свет.  — Вижу. Ты в гоне, а всё равно держишь себя… ради него. — Он отвернулся, проверяя телефон. Джихён кивнул глядя в него, его взгляд стал холодным. — Тогда отдыхаем. Завтра — план. Мы их достанем. Хижина в горах укрылась в ночной тишине, только треск дров в печке и шорох ветра за стенами нарушали покой. Свет лампы падал мягко, освещая грубые деревянные стены и старый диван, где Тэхён сидел, закутанный в одеяло. Его щёки порозовели от тепла, но глаза блестели тревогой и чем-то ещё — теплом, что росло, когда он смотрел на Чонгука. Джихён уехал полчаса назад — бросил короткое: «За продуктами. Вернусь к утру», — и его внедорожник скрылся в темноте горной тропы. Он оставил их одних, доверяя Чонгуку держать всё под контролем. Но контроль ускользал: Чонгук стоял у окна, его кулаки сжимались, дыхание было тяжёлым, горячим. Гон мучил его уже второй день — альфа в нём рвался наружу, чуя Тэхёна, его запах, сладкий и манящий, что усиливался от слабости омеги. Он знал, что Тэхён девственник — тот признался однажды, шепотом, краснея, и Чонгук держал себя, не хотел давить. Но теперь это было пыткой. Тэхён смотрел на него, его сердце сжималось. Чонгук дрожал, его плечи напряглись, а глаза то и дело темнели, когда он бросал взгляды на него.  — Гук… — Тэхён шепнул, его голос был слабым, но полным чувства. — Ты… мучаешься… я вижу… Чонгук обернулся, его зрачки расширились, голос стал низким, почти рыком:  — Тэ… я… не хочу тебя пугать… — Он шагнул ближе, но остановился, сжимая кулаки. — Этот гон… ты пахнешь… так сильно… я… схожу с ума… Тэхён скинул одеяло, его ноги дрожали, но он встал, подходя к нему. Его футболка висела свободно, синяки на коже проступали тёмными пятнами, но он смотрел на Чонгука с нежностью.  — Гук… я… не хочу, чтобы ты страдал… — Он коснулся его груди, пальцы дрожали, но были тёплыми. — Я… люблю тебя… позволь мне… помочь… Чонгук задохнулся, его руки легли на талию Тэхёна, сжимая сильнее, чем нужно.  — Тэ… ты… не обязан… ты… — он сдерживал себя как мог, но запах омеги рвал контроль. — Хочу… — Тэхён перебил, его глаза блестели решимостью. — С тобой… Гук… я твой… — Он потянулся к нему, его губы нашли его, и поцелуй был горячим, глубоким, полным их любви. Чонгук ответил, его язык скользнул внутрь, и Тэхён застонал, прижимаясь ближе. — Ты мой… Тэ… — Чонгук шепнул, отстраняясь, его руки стянули футболку Тэхёна, обнажая его худое тело. Он дрожал, но не от страха, а от жара, что рос внутри. Чонгук наклонился, целуя его шею, ключицы, обходя синяки, его губы оставляли влажные следы. — Ты… такой… мой самый лучший… самый любимый… Тэхён застонал, его руки потянулись к штанам Чонгука, расстёгивая их неумело, но решительно.  — Гук… я… хочу попробовать… — Он опустился на колени, и Чонгук зарычал, его член — твёрдый, горячий — вырвался из боксёров, когда Тэхён стянул их. — Тэ… ты… не надо… если… — Чонгук начал, но Тэхён покачал головой, его дыхание коснулось головки. — Хочу сделать всё… для тебя… — Он наклонился, его губы дрожали, но он лизнул, пробуя, и Чонгук стонал, его рука легла на его волосы. Первый минет Тэхёна был неуверенным — он обхватил член губами, сосал медленно, язык скользил по венам, и слюна стекала по подбородку. — Я… нормально?.. — спросил он, отстраняясь, его лицо горело. — Чёрт… Тэ… ты… идеально… — Чонгук выдохнул, его бедра дрожали, и он мягко направил его обратно. Тэхён взял глубже, его горло сжалось, но он старался, и Чонгук задыхался от удовольствия. — Так… хорошо… мой… Тэхён отстранился, его губы блестели, и Чонгук толкнул его на диван, стягивая его штаны. Его член был меньше, уже влажный от своей же смазки, и Чонгук наклонился, целуя его бёдра.  — Ляг… Тэ… я хочу тебя… — Он раздвинул его ноги, его язык скользнул к входу, и Тэхён вскрикнул, вцепившись в диван. — Гук… это… — Его голос сорвался, когда Чонгук начал вылизывать его, проникал внутрь языком, раскрывая его мягко, но жадно. Смазка текла сильнее, и Тэхён выгибался, его стоны заполнили хижину. — Ты… такой сладкий… — Чонгук шепнул, его палец скользнул внутрь, медленно, растягивая его. Тэхён задрожал, его тело сжалось, и Чонгук добавил второй, двигая их, находя точку, что заставила его кричать. — Вот так… Тэ… почувствуй меня… — Гук… я… — Тэхён кончил, его член пульсировал, сперма брызнула на живот, и Чонгук слизал её, его пальцы всё ещё работали внутри. Он поднялся, его член тёрся о вход Тэхёна, и он посмотрел в его глаза, голос хриплый от гона: — Хочешь… больше?.. Мой Тэ… я хочу тебя… так сильно… Тэхён кивнул, его руки обняли его шею, глаза блестели любовью.  — Да… Гук… я твой… хочу… тебя… — Его голос дрожал, но был полон доверия, и Чонгук наклонился, целуя его губы — медленно, глубоко, пробуя его вкус. Он вошёл осторожно, головка его члена раздвинула вход Тэхёна, и тот ахнул, его тело напряглось от нового ощущения.  — Гук… он… большой… — прошептал, его пальцы впились в плечи Чонгука, но он не отстранился, а притянул его ближе. Чонгук двигался медленно, чувствуя, как Тэхён сжимает его — горячий, влажный, тесный, его смазка облегчала путь. Он вошёл глубже, до конца, и замер, давая Тэхёну привыкнуть, его дыхание было тяжёлым, но глаза полны нежности. — Тэ… ты… в порядке?.. — спросил он, его голос дрожал от сдерживаемой страсти, и он поцеловал его в висок, гладя его волосы. Тэхён кивнул, его щёки горели, но он улыбнулся слабо.  — Да… Гук… я… чувствую тебя… — Он выгнулся, его ноги обвились вокруг бёдер Чонгука, и тот застонал, чувствуя, как Тэхён принимает его полностью. — Ты… мой… — Чонгук начал двигаться, медленно, каждый толчок был мягким, но глубоким, его член скользил внутри, касаясь стенок, и Тэхён стонал, его голос был слабым, но полным удовольствия. — Так… хорошо… Тэ… ты… такой горячий… — Он наклонился, целуя его шею, его губы оставляли влажные следы, а руки гладили его бока, избегая синяков. Тэхён дрожал под ним, его член снова напрягся, терся о живот Чонгука, и он шептал:  — Гук… я… люблю… тебя… — Его глаза закрылись, слёзы удовольствия скатились по щекам, и Чонгук ускорил ритм, но оставался нежным, его движения были точными, чувственными, пока Тэхён не задрожал сильнее. — Кончи… Тэ… для меня… — Чонгук шепнул, его рука скользнула между их телами, обхватывая член Тэхёна, и начал двигать — медленно, в ритм с толчками.  Тэхён вскрикнул, его тело сжалось вокруг члена Чонгука, и он кончил снова, сперма брызнула на их животы, горячая и липкая. Чонгук зарычал, чувствуя, как Тэхён сжимает его, и его собственный оргазм накрыл его — он кончил внутрь, наполняя Тэхёна, его член пульсировал, пока жар гона не стих, сменившись теплом их близости. Он рухнул рядом, притянув Тэхёна к себе, их тела слиплись от пота и спермы, но это было их общее счастье. Они лежали, Тэхён уткнулся в грудь Чонгука, его дыхание выровнялось, и он шепнул, касаясь его кожи пальцами:  — Гук… я… счастлив… с тобой… я люблю тебя… так сильно… — Его голос был мягким, полным покоя, и он прижался ближе, чувствуя тепло его рук. Чонгук поцеловал его в макушку, его голос был хриплым, но нежным:  — И я тебя, Тэ… ты мой… навсегда… мой омега… — Он обнял его крепче, его пальцы гладили его спину, и они заснули, укрытые их любовью, пока ночь стерегла их снаружи. Утро в горах пришло тихо, серый свет пробивался сквозь щели в стенах хижины, ложась бледными полосами на пол. Печка остыла, но её тепло ещё держалось, смешиваясь с запахом их ночи — пота, любви, их сплетённых тел. Тэхён лежал на диване, прижавшись к Чонгуку, его голова покоилась на его груди, а одеяло укрывало их, цепляясь за кожу. Его дыхание было мягким, но он проснулся первым, открыв глаза и глядя на спящего Чонгука — его лицо, расслабленное во сне, было таким красивым, что Тэхён невольно улыбнулся. Но улыбка угасла, сменившись тенью тревоги. Чонгук шевельнулся, чувствуя его взгляд, и его рука — тёплая, тяжёлая — скользнула по спине Тэхёна, гладя его.  — Тэ… ты… чего так рано проснулся? — пробормотал он, голос хриплый от сна, и притянул его ближе, целуя в макушку. Его глаза открылись, поймав свет, и он улыбнулся слабо, но тут же нахмурился, заметив его лицо. — Что… не так? Тэхён сглотнул, его пальцы нервно теребили край футболки Чонгука, что тот натянул ночью.  — Гук… я… просто… думаю… — Его голос был тихим, почти виноватым, и он опустил взгляд, прячась в его шее. — После… вчера… всё… изменилось… да? Чонгук приподнялся на локте, его рука замерла, и он посмотрел на него, глаза стали серьёзнее.  — Тэ… ты… о чём? — спросил он мягко, но в голосе сквозила тревога. — Ты… жалеешь? Если я… слишком… — Нет! — Тэхён перебил быстро, его глаза расширились, и он сжал его руку, качая головой. — Нет… Гук… я… не жалею… — Он покраснел, его щёки вспыхнули, и он прижался ближе, вдыхая его запах. — Ты… был… нежный… я… люблю тебя… это… было… как мечта… — Он замолчал, собираясь с мыслями, и добавил тише: — Просто… я… боюсь… что  будет дальше… Чонгук выдохнул, его рука снова начала гладить его спину, успокаивая.  — Дальше?.. Тэ… расскажи… что тебя пугает? — Он наклонился, коснувшись лба Тэхёна своим, его дыхание было тёплым, и он ждал, не давя. Тэхён сжал губы, его пальцы дрожали, но он заговорил, голос дрожал:  — Я… омега… теперь… не просто… омега… я… твой… — Он посмотрел на него, его глаза блестели. — После… этого… всё… по-другому… течки… будут… сильнее… я слышал… от других… что это… меняет… тело… чувства… — Он замолчал, его голос стал совсем тихим. — Я… боюсь… что не справлюсь… что буду… слабым… что ты… устанешь… от меня… Чонгук замер, его сердце сжалось, и он притянул Тэхёна к себе, обнимая так крепко, что тот ахнул.  — Тэ… мой Тэ… — шепнул он, его губы коснулись его виска, тёплые, мягкие. — Послушай меня… — Он отстранился, взяв его лицо в ладони, и посмотрел в глаза, его взгляд был твёрдым, но полным любви. — Ты не слабый… ты… сильнее всех, кого я знаю… ты прошёл через ад… и ты здесь… со мной… Тэхён моргнул, слёзы набухли, но он слушал, цепляясь за его слова.  — Но… Гук… я… не хочу… быть… обузой… — Его голос дрогнул, и он опустил взгляд. — Ты… такой… сильный… а я… сломанный… что, если… течка… или… что-то ещё… сделает меня… хуже?.. — Нет, — Чонгук перебил, его голос стал глубже, почти рыком, но мягким. — Ты не сломанный… ты мой… мой омега… мой свет… — Он наклонился, целуя его медленно, нежно, пробуя его губы, и Тэхён ответил, расслабляясь в его руках. — Я люблю тебя… таким, какой ты есть… и каким будешь… — Он отстранился, гладя его щёку. — Течки… да, они изменятся… но я буду с тобой… всегда… я позабочусь о тебе… облегчу их… буду помогать тебе… любить тебя… как вчера… как всегда… Тэхён выдохнул, его слёзы скатились, но он улыбнулся слабо, прижимаясь к его ладони.  — Гук… ты… правда… не устанешь?.. — спросил он тихо, его голос дрожал, но в нём росла надежда. — Никогда, — Чонгук ответил твёрдо, его глаза блестели. — Ты… моё всё, Тэ… я живу для тебя… — Он притянул его к груди, обнимая, его пальцы запутались в его волосах. — Что бы ни было… течки… боль… слабость… я буду рядом… я твой альфа… я защищу тебя… буду любить тебя… в любой день… в будущем… — Он поцеловал его снова, глубже, но нежно, его язык скользнул внутрь, и Тэхён застонал тихо, растворяясь в нём. — Гук… я… верю тебе… — Тэхён шепнул, его руки обняли его шею, и он уткнулся в его грудь, чувствуя стук его сердца. — Я… люблю тебя… так сильно… ты… мой дом… Чонгук сжал его, его дыхание стало горячим, но мягким.  — И ты мой, Тэ… мой омега… мой навсегда… — Он гладил его спину, его голос был полон обещания. — Мы пройдём всё вместе… я не отпущу тебя… никогда… ты только скажи… и я сделаю всё для тебя… Тэхён кивнул, его глаза закрылись, и он улыбнулся, впервые за утро без тени страха.  — Я… хочу… быть с тобой… всегда… Гук… — Его голос был слабым, но тёплым, и он прижался ближе, доверяясь ему полностью. За окном послышался шум двигателя — Джихён вернулся, но они не двинулись, оставаясь в своём мире, где их любовь была сильнее любых страхов. Шум двигателя за окном стал громче, и свет фар чёрного внедорожника мелькнул через щели в занавесках. Тэхён отстранился от Чонгука, его глаза всё ещё блестели от их разговора, но он улыбнулся слабо, слыша шаги Джихёна на крыльце. Чонгук сжал его руку, шепнув:  — Всё будет хорошо, Тэ, — и встал, открывая дверь, пока Тэхён поправлял одеяло на плечах. Джихён вошёл, неся две сумки с продуктами — консервы, хлеб, немного фруктов. Его лицо было холодным, но глаза оживились, увидев их.  — Выспались? — спросил он хрипло, ставя сумки на стол. — Ночь тихая была. Никто не следил. Чонгук кивнул, его рука осталась на плече Тэхёна.  — Да… спасибо, что съездил. — Он посмотрел на него, оценивая. — Новости есть? Джихён вытащил телефон, проверяя экран.  — Пока нет. Они купились на сигнал. Думают, вас нет. — Он усмехнулся, но без тепла. — Скоро поймут, что я их кинул, но у нас есть время. В этот момент телефон Чонгука завибрировал на столе, и он нахмурился, беря его. Экран светился именем Юнги.  — Это наши, — сказал он, включая громкую связь, и голос Юнги — резкий, но полный тревоги — заполнил хижину. — Гук! Чёрт, вы где? Мы с Чимином с ума сходим! — Юнги говорил быстро, в фоне слышался шорох, будто он ходил кругами. — Последнее, что ты писал — что кто-то идёт за вами. Вы живы? Чонгук выдохнул, его голос стал спокойнее:  — Живы, хён. Мы в горах. В безопасности. — Он посмотрел на Тэхёна, сжав его руку. — Тэ со мной. Всё… нормально. Чимин вмешался, его голос дрожал:  — Тэхён-а! Ты как? Мы видели новости… Кимы молчат, но люди говорят… что вас… — Он замолчал, и Юнги продолжил за него: — Говорят, вас нашли мёртвыми. Ложь пошла от их людей. Что происходит? Джихён шагнул ближе, его взгляд стал острым.  — Это я, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым. — Я дал им ложный след. Они думают, что Тэхён и Чонгук мертвы. Тишина повисла на линии, а потом Юнги спросил:  — Кто ты, чёрт возьми? — Пак Джихён, — ответил он, скрестив руки. — Брат Тэхёна. Сын Соён. Кимы наняли меня убить их, но я здесь, чтобы их вытащить. Чимин ахнул, его голос стал выше:  — Брат?! Тэхён-а, это правда? Тэхён кивнул, хотя его не видели, и заговорил тихо:  — Да… Чимин… он… мой брат… я… помню маму… он её сын… — Его голос дрогнул, и Чонгук сжал его плечо, успокаивая. Юнги хмыкнул, его тон стал деловым:  — Хорошо… Джихён, значит. Ты на нашей стороне? — Да, — Джихён ответил резко. — Кимы убили нашу мать. Я хочу их крови. И я не дам им добить Тэхёна. Чимин выдохнул, его голос смягчился:  — Тэхён-а… мы с тобой… ты знаешь… Юнги-хён уже роет под Кимов… мы найдём способ… Юнги перебил:  — Я нашёл их слабое место. Деньги. Они теряют спонсоров из-за скандала. Если ударить сейчас — их империя треснет. — Он замолчал, потом добавил: — Но вам надо сидеть тихо. Где вы точно? Чонгук посмотрел на Джихёна, тот кивнул.  — Горы, час от Чхонджу, — сказал Чонгук. — Схрон Джихёна. Пока безопасно. — Хорошо, — Юнги ответил. — Мы приедем. Надо встретиться. План нужен. Джихён кивнул, его взгляд стал холоднее.  — Я знаю людей. Подполье. Они ненавидят Кимов. Можем собрать тех, кто ударит по их складам. Деньги — их сила, но склады — их кровь. Чимин вмешался:  — А я… могу через сеть… раздуть скандал ещё больше… у меня есть записи… старые… от Тэхёна… — Он замолчал, и Тэхён вздрогнул, но кивнул. — Да… Чимин… используй… пусть… знают… — Его голос был слабым, но твёрдым. Чонгук сжал его руку, его голос стал резче:  — Мы их сломаем. Вместе. — Он посмотрел на Джихёна. — Ты с нами до конца? Джихён встретил его взгляд, его лицо было каменным, но глаза горели.  — До конца. За неё. За него. — Он кивнул на Тэхёна. Юнги хмыкнул:  — Тогда ждите. Мы выезжаем. Будем к вечеру. Связь оборвалась, и тишина вернулась в хижину. Тэхён посмотрел на Чонгука, его глаза блестели.  — Гук… они… с нами… — шепнул он, и Чонгук наклонился, целуя его в лоб. — Да, Тэ… мы не одни… — Он улыбнулся слабо, его рука гладила его волосы.