Сладкий яд

Закат в горах окрасил сосны багровым, тени растянулись вокруг хижины, укрывая её в полумраке. Внутри было тепло, слабый треск остывающей печки смешивался с дыханием Тэхёна, который сидел на диване, прижавшись к Чонгуку. Его голова лежала на его плече, пальцы теребили край одеяла, а взгляд был мягким, но задумчивым. Чонгук гладил его волосы, его рука была тёплой, успокаивающей, но глаза следили за окном — альфа в нём чуял движение. Шум двигателя седана разрезал тишину, фары мелькнули между деревьями, и Джихён у окна напрягся, сжимая нож. Чонгук улыбнулся слабо:  — Это наши, хён, не дёргайся. — Он встал, мягко отстраняя Тэхёна, и открыл дверь, когда машина остановилась. Юнги вышел первым, его мужественная фигура выделялась в полумраке — широкие плечи, твёрдый взгляд, запах альфы, резкий и глубокий, как дым и кожа, ударил в воздух. Он хлопнул Чонгука по плечу, его голос был низким, тёплым:  — Гук, живой, чёрт возьми. — Его глаза тут же нашли Тэхёна, и он шагнул внутрь, улыбаясь дружелюбно. — А ты Тэхён, да? Я Юнги. Лучший друг этого придурка. — Он кивнул на Чонгука, и тот фыркнул, но в его взгляде была благодарность. Тэхён покраснел, его губы дрогнули в робкой улыбке.  — Я… слышал о вас… от Гука… — Он протянул дрожащую руку, и Юнги пожал её мягко, но крепко, его запах окутал Тэхёна, но не давил — в нём была сила, а не угроза. — О тебе... Давай на ты, всё же не чужие люди теперь. Он трепался про тебя без конца, — Юнги усмехнулся, садясь рядом. — Говорил, ты — его сердце. Вижу, не врал. — Он смотрел на него с теплом, без настороженности. — Рад, что ты с нами, Тэхён-а. Ты крепкий, раз выстоял. Чимин влетел следом, его пухлые губы дрожали, а сладкий запах омеги — как цветы и мёд — разлился по комнате, мягкий, но яркий. Его волосы были растрепаны, глаза блестели от слёз.  — Тэхён-а! — Он упал на колени перед диваном, обнимая его осторожно, но крепко. — Ты… жив… я… чуть не умер от страха… — Его голос дрожал, и Тэхён обнял его в ответ, улыбаясь шире. — Чимин… я… в порядке… Гук… спас меня… — Он посмотрел на Чонгука, глаза блестели, и Чимин кивнул, вытирая лицо рукавом. Юнги бросил взгляд на Чимина, его улыбка смягчилась, и он придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись.  — Эй, птенчик, не задуши его, — сказал он с лёгкой насмешкой, но в голосе было тепло, а в его взгляде мелькнуло что-то глубже — не просто дружба, а тень притяжения. Чимин фыркнул, но не отодвинулся, его сладкий запах смешался с мужественным ароматом Юнги, и между ними повисло тонкое напряжение, почти незаметное, но живое. Джихён кашлянул, ставя сумки на стол.  — Вы закончили? — спросил он хрипло, без злости, и Юнги поднял бровь, оценивая его. — Ты брат, да? Пак Джихён? — Юнги встал, его тон был деловым, но дружелюбным. Джихён кивнул, скрестив руки.  — Да. Сын Соён. Как и Тэхён. Кимы наняли меня убить их, но я здесь, чтобы их вытащить. — Он посмотрел на Юнги, потом на Чимина. — Вы его друзья? — Семья, — Чимин ответил твёрдо, его взгляд стал острым. — Я с Тэхёном с детства. А Юнги-а… он с Чонгуком… и со мной… — Он улыбнулся Юнги, и тот кивнул, его рука на миг задержалась на его плече, лёгкое касание, но полное смысла. — Я давно слежу за ними, — Юнги добавил, садясь за стол. — Копал под Кимов ещё до скандала. Они гниль. — Он посмотрел на Чимина. — Записи? Чимин вытащил телефон, его пальцы дрожали.  — Тэхён… ты их снимал… тайком… — Он посмотрел на него, и Тэхён вздрогнул, сжимая руку Чонгука. — Да… я… прятал их… — Его голос стал тише, почти сорвался. — Там… Кимы… их голоса… угрозы… мне… Юнги наклонился ближе, его взгляд стал серьёзным.  — Какие угрозы, Тэхён-а? Расскажи. — Его голос был мягким, но твёрдым, и Тэхён сглотнул, опустив глаза. — Они… хотели… выдать меня… замуж… за деньги… — Его голос дрожал, и он прижался к Чонгуку. — Говорили… старик… богатый… заплатит… чтобы… взять меня… сломать… — Слёзы набухли, но он продолжил: — А если… не выйдет… то продать… в бордель… сказали… я омега… никто… меня не хватится… что я… вещь… — Его пальцы впились в руку Чонгука, и он задрожал. Чонгук зарычал, его глаза вспыхнули, альфа рвался наружу.  — Сволочи… — прорычал он, обнимая Тэхёна крепче. — Они… заплатят… Тэ… я не дам… Юнги сжал кулаки, его лицо стало холодным, но он придвинулся к Чимину, — и он сжал его руку, успокаивая.  — Это их могила, — сказал он глухо. — Такие записи… в сети… их раздавят. — Он посмотрел на Чимина. — Сколько их? — Три… — Чимин ответил, его голос был твёрдым, но глаза блестели, когда он встретил взгляд Юнги. — Голоса чёткие… даты… всё… Тэхён… ты… сможешь?.. Если пустим… Тэхён кивнул, его слёзы высохли.  — Да… Чимин… пусть… знают… я… хочу… чтобы они… опустились на самое дно… — Он посмотрел на Юнги, потом на Джихёна. — За… маму… за меня… Джихён шагнул ближе, его взгляд был ледяным.  — Хорошо… — сказал он, садясь за стол. — Мои люди ударят по складам завтра ночью. Контрабанда, деньги — всё сгорит. Юнги кивнул, его голос стал деловым:  — Тогда мы пускаем записи одновременно. Скандал их добьёт. Спонсоры уйдут. Полиция вцепится. — Он посмотрел на Чонгука. — Вы куда дальше? — Уходим глубже в горы, — Джихён ответил за него. — Когда Кимы поймут, что я их кинул, сюда придут. — Он посмотрел на Юнги. — Вы с нами? — До конца, — Юнги сказал, его губы дрогнули в улыбке, и он бросил взгляд на Чимина, полный тепла. — Чимин? — Да, — Чимин ответил, придвинувшись к Юнги, их руки соприкоснулись. — Мы… сломаем их… за Тэхёна… Тэхён посмотрел на них, его глаза блестели.  — Спасибо… вы… мои… самые родные! — Он замолчал, и Чонгук наклонился, целуя его в висок. — Мы вместе, Тэ, — шепнул он, его голос был мягким, но сильным. Ночь в горах опустилась тяжёлым покрывалом, звёзды пробивались сквозь ветви сосен, а хижина стояла в тишине, укрытая тенями. Внутри было тепло, свет лампы падал на грубые стены, освещая сплочённую компанию. Тэхён сидел на диване, прижавшись к Чонгуку, его голова лежала на его груди, а пальцы переплелись с его — их любовь была тихой, но глубокой, как дыхание, что они делили. Чонгук обнимал его одной рукой, другой гладил его волосы, его взгляд был мягким, но полным силы — альфа в нём охранял своего омегу, и каждый его жест кричал: Ты мой. Джихён стоял у стола, раскладывая карту гор — его пальцы двигались точно, отмечая тропы, где они уйдут глубже после атаки. Юнги сидел напротив, его взгляд был острым, сосредоточенным. Чимин устроился рядом, его пухлые губы подрагивали, когда он смотрел на телефон, проверяя записи, а сладкий запах омеги мягко вился вокруг, цепляя Юнги, хоть тот и не подавал виду. — Мои люди ударят по складам в полночь, — Джихён сказал глухо, его голос резал тишину. — Огонь их добьёт. — Он посмотрел на Чимина. — Ты готов с записями? Чимин кивнул, его глаза блестели решимостью.  — Да… я… настроил всё… как только склады загорятся… пущу их в сеть… — Он сжал телефон, и Юнги, не глядя, протянул руку, мягко забрав его, чтобы экран не треснул от напряжения. — Не сломай, птенчик, — Юнги пробормотал, его голос был низким, с лёгкой насмешкой, но он положил телефон перед Чимином осторожно, почти нежно. Чимин фыркнул, но его щёки порозовели, и он придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись. Чонгук заметил это, его бровь дрогнула. Он знал Юнги годами — этот альфа был холодным, резким, никогда не заботился ни о ком, кроме себя и, может, Чонгука в лучшие дни. Но с Чимином… что-то было иначе. Юнги, сам того не осознавая, двигался к нему — то поправил его рукав, когда тот задрался, то подвинул бутылку воды ближе, когда Чимин кашлянул. Чонгук сжал губы, скрывая улыбку — это было не в его стиле, и всё же так естественно. Тэхён шевельнулся, его голос был тихим, но тёплым:  — Гук… ты… чего улыбаешься?.. — Он посмотрел на него, его глаза блестели, и Чонгук наклонился, целуя его в лоб. — Просто… люблю тебя, Тэ, — шепнул он, его рука сжала его талию. — Ты… моё всё… — Он говорил только для него, и Тэхён прижался ближе, его дыхание стало горячим. — И ты… мой… Гук… — Тэхён ответил, его пальцы сжали его руку, и он уткнулся в его шею, вдыхая его запах — альфы, сильный, родной. — Я… живу… ради тебя… Чонгук выдохнул, его сердце сжалось, и он поцеловал его — медленно, глубоко, не стесняясь других. Их любовь была их щитом, их силой, и он не скрывал её.  Юнги кашлянул, но в его глазах мелькнуло уважение, а Чимин улыбнулся, его пухлые губы растянулись. — Вы… такие… — Чимин начал, но Юнги перебил, подвинув ему хлеб из сумки. — Ешь, птенчик, а то мне будет больно смотреть, как ты таешь на глазах, — сказал он, его тон был деловым, но пальцы задержались на краю стола рядом с рукой Чимина чуть дольше, чем нужно. Чимин взял хлеб, его сладкий запах стал ярче, и Юнги сглотнул, отводя взгляд. Чонгук поймал это, его глаза сузились, но он промолчал, только сжал Тэхёна сильнее.  — Юнги-хён… ты… в порядке? — спросил он с лёгкой насмешкой, и Юнги бросил на него взгляд. — Заткнись, Гук, — буркнул он, но уголок его губ дрогнул, и Чимин хихикнул, придвинувшись к нему ещё ближе. Джихён закатил глаза, но его голос остался холодным:  — Если закончили… план такой: склады горят, записи в сети, мы уходим. — Он посмотрел на Юнги. — Твои люди в Сеуле готовы? Юнги кивнул, его рука невзначай легла на спинку стула Чимина.  — Да. Я дал сигнал. Они подогреют шум в сети, как только записи пойдут. — Он посмотрел на Чонгука. — Вы с Тэхёном держитесь? — Всегда, — Чонгук ответил твёрдо, его рука обняла Тэхёна за плечи. — Мы вместе. — Он посмотрел на Тэхёна, и тот кивнул, его глаза блестели любовью. — Вместе… Гук… — Тэхён шепнул, прижимаясь к нему, и Чонгук поцеловал его в висок, не отводя взгляда. Чимин улыбнулся, глядя на них, и Юнги, заметив его взгляд, подвинул ему воду, его пальцы коснулись его руки. — Пей, птенчик, — сказал он тихо, и Чимин взял бутылку, его губы дрогнули в улыбке. Джихён встал, его взгляд стал ледяным.  — Завтра ночью. Готовьтесь. Кимы падут.