Не буду

      Глухой стук капель, что отбивались от окон, слышился даже сквозь галдеж школьного коридора. Он привлекал внимание, овладевая им полностью, помогая расслабить скованные плечи, ощутить, как по телу теплой волной разливалось спокойствие и умиротворение. Помогал освободить разум от лишних мыслей либо же на время заглушить их.        Этим же обычно и занимался Руслан. Не удивительно, что каждый раз, когда он оказывается наедине с собой, необходимость в наушниках возрастает в миллион раз. Вставляя их в уши, выкручивает громкость на максимум, полностью наплевав на какие-либо предостережения о будущих проблемах со слухом. Только чтобы не слышать свой внутренний голос, что так настойчиво появляется в голове, мешая нормально жить, диктует свои правила и установки, противоречить которым, сколько бы не пытался, никогда не получается.       Каждый раз говорит о ничтожности, если тот совершил такую оплошность, как споткнуться. О тупости, если вдруг ответ, который он дал на какой-то вопрос, оказался неверным. О наивности, когда, в моменты прилива оптимизма, решал, что может изменить хоть что-то.        И вера во все это потихоньку, по маленькому зёрнышку, закладывалась в голове Руслана, заставляя ощущать себя никому не нужным и полностью отчаявшимся человеком. Поэтому теперь он даже не пытался делать хоть что-то. Ведь любви к себе, на самом-то деле, что бы он не показывал, не имел никакой.        И принадлежал этот голос не ему. Может какому-то пацану, которому он перешёл дорогу ещё давным-давно, а тот никак не может справиться со своей травмой, отчего затаил обиду. Может девушке, которой он отказал, когда та признавалась ему в наисветлейших чувствах, говоря о желании связать их судьбы. А может матери, что так надеялась на светлое будущее сына, но с треском упала с небес на землю...       Неизвестно кому, но не ему. Потому что никто не может с такой язвительностью и пренебрежением отзываться о самом себе. Озлобленный на все, до ужаса гадкий, тот полностью захватил власть над Русланом. А в те моменты, когда голос звучал наиболее громко, жизнь становилась настолько ужасна, что мысли о ее прекращении назревали сами собой, подсказывая наилегчайшие способы решения проблемы. Но, возможно, к счастью, до подобного никогда не доходило.        И поэтому сейчас, когда он наконец смог отвлечься хотя бы на дождь, что шел на улице, совершенно не замечал ничего и никого вокруг.       Это его четвертый школьный день в качестве новенького. И, на удивление, абсолютно ничего за это маленькое время не произошло. Его не стала обсуждать вся школа, никто не стал задирать. Все просто не обращали никакого внимания, максимум кидая скучающий взгляд, видя новое лицо в стенах школы.       Возможно, кто-то мог расстроиться из-за того, что всё ещё не нашел себе никого из друзей, с которыми учеба была бы намного веселее, но точно не Руслан. Ему настолько все равно на это, что он даже сам надеялся, что никто не будет приставать к нему. В общем-то, так и произошло. А может просто-напросто успокаивал себя, ведь понимал, что своим появлением ни у кого не вызовет интерес.       Но, все же, радость какая-никакая была. Просто от того, что хотел обыкновенного спокойствия, отдыха от жизни в напряжении.        А оно было регулярное. Да такое, что при любом действии, которое совершал, казалось, будто прямо перед его лицом циркулирующая пила, что не останавливалась ни на секунду. Не давала передышки и была готова в любой момент разрезать напополам, если вздохнешь слишком сильно. И продолжалось практически все то время, что проводил в старом городе. Ведь никогда не знаешь, откуда появится опасность. И приходилось держать уши торчком. Словно псина, сидящая на цепи и смиренно охраняющая собственный двор. Только не двор, конечно, а сохранность тела, и не псина... хотя, смотря, как посудить. И вот, после переезда сюда, настороженность точно не исчезла. Но совсем немного отпустила, позволяя не бояться совершаемых действий.       Но, что важнее всего, тиков, появляющихся из-за его болезни. Именно это было тем, что всегда скрывал и будет скрывать до того времени, пока учится в школе, как минимум. Просто знал, что подростки злые, как никто другой, ведь контактировал с ними, да и сам был такой же. Поэтому тщательно маскировал импульсы, заставляющие мышцы лица либо тела непроизвольно сокращаться. Выпивал каждый день по несколько таблеток, которые, пускай и немного, но помогали. Иногда переходил нормы, рекомендуемые врачом.        И неважно, что из-за этого не мог спокойно спать по ночам. Глаза отказывались закрываться, а все те тики, что были подавлены в течении дня, после окончания действия пилюль, накатывали с ещё большей силой. А если все же удавалось заснуть, то неминуемо приводили к сонным параличам и кошмарам, что уже стали привычными.       Неважно, что из-за них чувствовал постоянное опустошение, без какого-либо шанса ощутить интерес к чему-то или кому-то. Таблетки действовали на всю нервную систему, не давая ей сильно перенапрягаться, за счёт чего на лице постоянно была безэмоциональная маска. Но ничего из этого не волновало. Может, из-за тех же таблеток. Неважно, он просто оставил все на самотёк.       Руслан шёл по вполне просторному коридору, который почти не освещался, из-за пасмурной погоды за окнами. Свет включить, видимо, никто не догадался. Одновременно смотрел на номера кабинетов, что висели на дверях. «Единственный минус в отсутствии здесь знакомых — некому подсказать, куда идти.» — подумал, поправляя лямку рюкзака, накинутого на одно плечо. Но ради такой мелочи не стал пытаться заговорить хоть с кем-то, поэтому уныло бродил по этажам.       И вот, наконец, заметил дверь, на табличке которой было число «23». А значит нужный ему кабинет «25» совсем рядом, отчего с ещё большей скоростью направился вперёд, при этом не отрывая взгляда от чисел.       И не успел среагировать. Обойти не вышло из-за неожиданности. Резко столкнулся с кем-то, при этом чуть ли не падая от внезапной преграды.        Что-что, но сейчас максимально не хотелось с кем-либо пересекаться, особенно при таких обстоятельствах. И, быстренько оклемавшись, решил проигнорировать эту секунду позора и сбежать. Да и тот, с кем столкнулся, даже лица его сто процентов не запомнил, так что самое время.        Кинув последний взгляд на парня, что стоял перед ним в полнейшем шоке, обходит его и... не может сделать то, чего так отчаянно желал в этот момент. Пойти дальше будто что-то мешает.       А потом понял, что на его плечо опустилась чужая рука, разворачивая к себе.        Руслан встретился взглядом с глазами, которые сначала не заметил, но сейчас, вблизи, он конкретно залип на них. Голубые, практически небесные из-за мелькнувших в них бликах. Взгляд из-под ресниц, что слегка подрагивали. Одновременно и внимательные, и расслабленные, словно не было толчка. И волосы. Рыжие такие. И вправду, какое-то море на фоне заката, как бы приторно это не звучало даже в собственной голове.       Но этот контраст внешности так заворожил Руслана, что он даже не услышал, что сказал этот парень, пока тот не встряхнул его плечо своей рукой. — Але, ты чего застыл? — он сказал это с усмешкой, оголяя зубы. Брови слегка сошлись к переносице, в небольшом замешательстве, что не могло не читаться в лице.       Тогда Руслан отмер, понимая, что, видимо, слишком устал сегодня, раз так в открытую пялился на человека. Ну красивый, но что, он красивых людей раньше не встречал? Поэтому отводит взгляд куда-то в сторону, за спину парня, а рукой убирает чужую со своего плеча, что даже не держала, а лишь лежала на нем.       Пускай тот и не выглядел так, будто настроен агрессивно по отношению к нему, но уже давно пришлось понять, что картинке доверять нельзя — никогда не знаешь, что у другого на уме. Поэтому включил свой обыкновенный, уже приевшийся, способ защиты. Откровенное безразличие, смешанное с небольшой брезгливостью. — Ну и, что хотел?       Парень напротив слегка напрягся, что не скрылось от глаз Руслана. Видимо, тот расценил эти слова, как некий вызов. И поза его из открытой и, возможно, дружелюбно-настроенной, превратилась в скрещенные на груди руки, а глаза теперь готовы в любой момент начать пускать молнии, показывая пренебрежение к нему. — Спросить, не собираешься ли ты извиниться?       Теперь уже Руслан вскинул брови. Не думал, что этот парень будет настолько обидчивым. Непонимание, для чего ему извиняться, сразу же забралось в голову, хоть, возможно, и стоило бы. Но он никогда не станет просить у кого-то прощения, а у случайного сверстника — тем более. Тело само отразило позу своего собеседника, показывая, что тоже не особо рад общаться. — А на кой хрен мне извиняться надо? — Ты врезался в меня. — А нечего посреди коридора стоять. — отрезал Руслан грубым тоном. Всё-таки по-другому не умел никогда, да и учиться не хотел. А после стал рассматривать реакцию на чужом лице. То выражало уже неподдельную ярость, которую даже не пытались скрыть.       А потом, быстро, скорее всего, не обдумывая свое действие, тот схватил его за ворот худи так, что костяшки побелели и слышался тихий треск ткани. Притянул ближе к себе, рассматривая чертей в глазах Руслана, и сквозь зубы процедил. — Я так понимаю, ты тот новенький. — потом он разжал челюсть, но свою хватку, от которой сейчас нельзя было избавиться, держал также крепко. — Понятия не имею, из какой залупы ты приехал, но уясни один момент: веди себя адекватно. Или ты самый борзый?       Руслан шумно дышал, пока другой парень проговаривал эти слова на очень близком расстоянии. Глаза смотрели друг на друга, сливаясь в какой-то необъяснимой схватке, из-за чего казалось, что воздух между лицами сначала накалился до предельной температуры, а потом и вовсе исчез, не выдержав такого напряжения.        Руки Руслана опустились поверх других, стараясь отцепиться, но попытки были тщетны. Казалось, что другой вцепился в него, словно металлические тиски.        И в этот момент где-то внутри него начало что-то зарождаться.        Почти незаметное. То, что легко можно спутать с обычным раздражением. Но нет, оно и так было знакомо вдоль и поперек. Поэтому его, если что, смог бы сразу отличить. А это было нечто более сильное, моментом казалось, что убивающее. Но обратить внимание на это прямо сейчас не мог, за счёт своего положения, поэтому решил разобраться позже, как это часто бывает, на пустую голову. Именно пустую, а не чистую, ведь чистой его голова не была столько, сколько он себя помнит. Она постоянно занята либо самокопанием, либо копанием в других людях. — Тебя ебет? — с небольшим хрипом выдал Руслан, смотря на лицо парня напротив, видя чужое недовольство.        Больше всего ему нравилось выводить людей на эмоции, осознавать, что именно ты послужил тому, что кто-то разозлился.       А сейчас пришлось подавить резкое желание плюнуть прямо в него. — Меня-то? Меня ничего не ебет. — другой парень также рассматривал Руслана, и, видимо нашел за что зацепиться, ведь на лице появилась ухмылка. — А тебя, судя по твоему ебасосу и кольцу в носу, чей-то хуй прямо в жопу.       Руслан вскинул брови. Небольшое удивление отразилось на его лице. Кольцо в носу — акт протеста, ведь сделан пирсинг как раз тогда, когда переехал в этот город. Ведь, будь он у него раньше, лучшим вариантом было бы то, что его просто заставили бы снять парни со двора. Но, учитывая их личные тёрки и отношения с Русланом, то сначала, как минимум, вырвали бы живьём, разрывая крыло носа, а потом бы и толпой загасили: «За пидорство».       Но того, что и здесь также могут предъявить за это, не ожидал, посчитав этот город более цивилизованным, чем прошлый. Хотя, не стоит судить о всех, вдруг это просто один этот парень такой стереотипный.       Неожиданно прозвенел звонок, объявляя о начале урока. Руслана всё-таки отпустили, поэтому тот наконец смог нормально дышать, не давясь воздухом. — Уж не на того ты нарвался, дружок. — А потом, кинув последний взгляд, зашёл в свой кабинет.       Руслан остался стоять в коридоре. Но, что удивительно, ни о чем не думая. Просто... пустота. Такая звенящая и желанная после бесконечного потока мыслей, что даже удивительно, ведь, похоже его спокойные школьные дни закончились. Сейчас ни капли не интересовал прозвеневший звонок. Опоздает, так ничего страшного. Только что произошло что-то гораздо более интересное.        Видимо, ему судьбой предначертано иметь постоянные конфликты в школе, что вызвало тихий смешок.       И именно с этого момента у Руслана стала, будто с маленькой искры, которая, в конце-концов, вызвала лесной пожар, расти она — ничем не прикрытая, разрывающая изнутри ненависть. Теперь, после ее появления, ни один день не мог пройти нормально, ведь практически все его мысли стали посвящены тому парню из коридора, которого, как выяснилось позже, зовут Даня.       Уж слишком хорошо он успел выучить его имя, постоянно перекатывая его на своем языке.        И может, эта злость не выросла бы во что-то большее, если бы после того случая они просто забыли друг о друге. Но, похоже, двое парней прописались жить в чужой голове, не позволяя такой роскоши, как съехать оттуда. Каждый раз, как они видели один одного, разум отбивал мысль о том, что нужно задеть, да по-сильнее, вывести на эмоции, обратить на себя внимание. Но не ради того, чтобы запомниться, получить или подарить другому положительные эмоции, а чтобы распотрошить душу, выворачивая ее на изнанку, достать то самое темное, что хранится внутри.        Руслан не сопротивлялся подобным толчкам своего подсознания. Лишь исполнял все те прихоти, что подкидывала собственная голова. Поэтому, при любом удобном случае отпускал язвительные фразы, сжимал кулаки, борясь с позывами ударить, и смотрел. Смотрел всегда. Так едко, как только мог, внушая ощущение ничтожности. Получилось слишком хорошо. И именно взгляд показывал все его отношение к тому.       А после видел результат своих стараний. Что Даня тоже испытывает все те же чувства к нему. Это было понятно по тому, как тот всегда пытался задеть плечом, если проходил рядом, как громко смеялся над парнем, в компании знакомых. И это сводило с ума: осознание того, какие эмоции ты вызываешь. А самым сильным показателем стало то, как, в конце концов, не выдержав, впервые ударил Руслана.       Произошло это спустя неделю после случая в коридоре. В школьном туалете на первом этаже, который Руслан стал использовать в качестве курилки, ведь это было единственное место, которое успел найти, где открывалось окно.       Тогда он стоял, втягивая дешевый дым, что убивает медленно, упорно, но в моменте дарит шаткое ощущение, что все под контролем. Что можешь сам решать, что делать со своей жизнью. Как сейчас. Вместо того, чтобы выбрать здоровье, остаться около бомбы замедленного действия, что разлагает легкие и переносит тяжёлый никотин в кровь, заглушая различные чувства.       И даже не обратил внимание на открывающуюся дверь, что было довольно безрассудно, ведь будь это кто-то из учителей, ему бы точно не поздоровилось. Но даже это не заставило бы его сейчас выбросить сигарету, от которой успел сделать только несколько затяжек. — И чё это мы тут делаем? — грубый голос, который Руслан уже наизусть успел выучить, прозвенел и, казалось, отскакивая от стен, попал прямо внутрь его головы, эхом отзываясь там.       Из-за того, что его вырвали из раздумий, он слегка резко повернул голову в сторону, и так понимая, кого он там увидит. Перед глазами помутнело, но на фигуре они сфокусировались четко.        Кто бы сомневался, что перед ним будет стоять Даня, ведь его тон и тембр голоса Руслан может узнать из тысячи. Ведь мало того, что на протяжении этой недели в школе слышал его шуточки, подкрепленные гнилой усмешкой, каждый раз, то ещё и дома, все время, одна за другой, прокручивал чужие фразы, раздумывая, правильно ли он ответил или стоило по-другому.       Пальцы непроизвольно сильнее вцепились в тлеющую сигарету, чтобы не уходить слишком глубоко в себя, а ответить хоть что-то. — И давно ты, Кашин, слепым успел стать? — сказал он с нажимом, расставляя акценты на словах, показывая то, что нормально разговаривать они точно не будут. Да и этого никто из них не хотел, что оба осознавали. Кто бы что не говорил, но это их противостояние доставляло непомерное удовольствие, да такое, что избавляться от него не хотелось никому.       Руслан своими внимательными глазами смотрел прямо, выискивая малейшие изменения чужого лица. С вызовом, как всегда, точно спрашивая, что тот может сделать, нуждаясь, как наркоман в дозе, в реакции какой, желательно по-ярче.       А Даня подошел к нему ближе. Так, что до другого остаётся один шаг, но даже это расстояние казалось слишком маленьким. Будто чужое лицо прямо перед ним, будто дыхание его, что заставляло волосы на затылке шевелиться, ощущал, настолько громко прозвучали слова в голове. — Тебе не кажется, что пора всё-таки выяснить наши отношения, раз мы тут одни находимся? — сказал он, сверкая голубыми глазами.       Напряжение невольно начало сверлить в ушах, подкидывая варианты развития событий. Собственная чуйка, которая обычно не подводила, сейчас била молотком, говоря, что не все так просто и стоит быть на чеку. Но даже она почему-то в этот момент не могла быть услышана, как-будто что-то мешало ей как следует достучаться.       А у Руслана стали подрагивать кончики пальцев, непроизвольно сжимаясь, вертя сигарету между ними, чтобы немного сбросить тот мандраж, что так часто настигал его рядом с Даней. — С хуем моим отношения выясни. — сказал он на выдохе. Кому-то могло бы показаться спокойно, но нет, ведь даже сам с легкостью смог считать дрожь в своем голосе.       А что уж там до Дани. Тот все понял. Увидел напряжение, полностью прочитал то, что так старательно было скрыто под маской безразличия. И смотрел сначала секунду, обдумывая, что ему делать, а потом решил идти по проверенному способу. И, как несколько дней назад, схватил Руслана, припечатывая его к стенке, находящейся у того за спиной. Та выложена холодной плиткой, из-за чего руки покрылись мурашками. Выбил воздух из лёгких, где находился недавно втянутый дым. А сама недокуреная сигарета упала вниз, вырвавшись из ослабевших пальцев, что теперь вообще слушаться отказывались, разбрасывая пепел вокруг себя. — Что-то я, блять, не понял. — начал Даня. А у Руслана чувство дежавю появилось. Видел он уже этот ненавистный взгляд, который только ещё больше распалял его, как если бы огонь пытались потушить бензином. — Ну-ка повтори ещё раз, педрила. — у него желваки на лице заиграли, а другому захотелось увидеть ещё больше агрессии от того. Видимо, слишком скучно жить в последнее время. — Я педрила? — наигранно поднял брови Руслан, а после натянул улыбку в притворном удивлении. — Знаешь, это же не я уже во второй раз другого парня к себе так близко притягиваю. — он смотрел из-под бровей, ловя изменения чужого лица, сначала замешательство, а потом в несколько раз возросшую ярость. — Если не можешь держать себя в руках, так и скажи...       Может, Руслан и хотел сказать что-то ещё, но не смог. Тяжёлый кулак прилетел куда-то в сторону печени. Заставил согнуться и прохрипеть, со свистом втягивая воздух через зубы.        Он понимал, что Даня, стоявший напротив, импульсивный и это действие сделал так же необдуманно. Уже успел выучить его за это короткое время. Вот о чем его собственное сознание предупреждало, то, что так старательно игнорировал. Но и сам среагировать не успел. Забыл следить за чужими руками, пока в его глазах, что так и манят заглянуть во внутрь, распутывая этот клубок из разных мыслей, залитых сейчас темной пеленой, тонул. И возможности оторваться не имел, хоть и понимал, что корить себя за это будет. — Меньше фантазии свои рассказывай. — сказал он, сплюнув в сторону, больше не смотря на Руслана, который старался выровнять дыхание.        Удар для него, видимо, был предупреждением, а может, чем-то ещё, но больше ничего не говоря, Даня быстро ушел.       Руслан, держась за бок, проводил его взглядом, жалея, что сам сказать вслед ничего не успел. Даже если бы потом началась драка, хотелось ещё чуток поругаться.        А когда дверь закрылась, то с выдохом опустился на корточки, сползая вниз по стене, к которой его недавно прижимали, полностью опираясь на нее. Смотрел сначала перед собой, опять не имея вобще никаких мыслей, прямо как тогда, неделю назад. И вот, что ему сейчас нравилось больше всего. Холод стены пробирал лопатки, будто к ожогу приложили лед, а внутри шипел белый шум, в котором тонули все переживания. Опустив взгляд вниз, увидел сигарету, что лежала уже потухшая, и взял ее в руки, не понимая зачем, ведь смысла от нее теперь нет.       Почему тот ушел так резко, он понятия не имел, но боль всё ещё ощущалась. И не только она, ещё и полная пустота души. Будто он стал каким-то сосудом, который ещё не заполнили абсолютно ничем, а значит это точно не галлюцинация. На губах появилась нервная усмешка, а в мыслях осознание, что теперь уж точно по-мирному они не закончат.       В конце-концов, все произошло так, как Руслан и ожидал. Их стычки стали обыденностью, а дни, когда они не перекидывались язвительными упреками — исключением из правил, которые они сами и придумали. Если размышлять, то именно это и стало их отправной точкой, которая привела к последней драке прямо в коридоре.        Удар от Дани тогда был тем, что полностью перевернуло с ног на голову, вывернуло наизнанку мышление, меняя привычное поведение на то, при котором он даже не старался сдерживаться хоть как-то. Но, даже так, после этого никто не решался на что-то большее, чем слова. Можно подумать, что им хватало и их, но нет. Просто вдвоем долго копили все внутри себя, не сговариваясь, приняли решение не переступать через черту, хоть она и была почти прозрачной.        Они воспринимали друг друга как врагов, но, при этом, им казалось, что если начнут драку, то это испортит все эти натянутые отношения, что имелись. И как Руслан, так и Даня видели интерес к себе от другого. Оба не были тупыми и могли понять. Ведь взгляды, что постоянно задерживались чуть по-дольше, неоднозначные слова, произносимые, при этом, с унижением, да и стремление дотронуться — все это было ничем не скрыть, как они не старались. Но тщательно игнорировалось, как-будто это обыденное дело, всего лишь вызывающее слишком странные ощущения, по типу лёгкого мандража или же мурашек, табуном проходящими по коже.        Никто не собирался заканчивать это, не важно, что они там испытывали. И не из-за гордости. Это было бы слишком просто. А их взаимоотношения были намного сложнее. Такими, будто холст, на котором написано сразу несколько картин, одна под одной, и рассмотреть их все невозможно, как не старайся, лишь по кусочка отцепляяя шелушащуюся краску, но, при этом, полностью уничтожая верх, чтобы заглянуть вовнутрь.       Казалось, что они чувствовали друг друга на подсознательном уровне, полностью считывая даже малейшее подрагивание кончиков губ, но использовали это во вред другому.        И тогда, видимо, Даня, как всегда, разглядел, что у Руслана настроение находится ниже плинтуса, впрочем как и у самого. Поэтому сказал что-то, чего другой даже не запомнил. Зато запомнил, насколько сильные эмоции вызвала эта фраза, брошенная будто бы случайно, но старательно подобранная так, чтобы точно задеть по-больнее. И он знал. Знал на все сто процентов, что произойдет дальше. Как и сам Руслан. Ведь после этих слов энергия прилила к конечностям, заставляя руки потяжелеть. Тело словно само призывало срочно ее выплеснуть.       И он первый подлетел к Дане, ударяя в нос. С силой, агрессией, яростью, может, лёгкой обидой, что копил на протяжении всего этого месяца. А тот и не против был начала драки. Ожидал ее, поэтому даже не отпрянул. Лишь слегка покачнулся, также желая выплеснуть эмоции. Руслану даже показалось, что губы пытаются подавить ухмылку, что, впрочем, вышло не особо хорошо. А после сразу же ответил, впечатав свой кулак в районе брови, отчего впоследствии там появилась ссадина, напоминающая о этом дне, когда они, наконец-таки, перестали сдерживаться.       А спустя пару мгновений все стало размытым, будто красный туман начал настигать его со всех сторон, полностью затягивая не только тело, но и сознание. Он сжал грудь, забил уши, заставив каждый удар отдаваться не просто на теле, но и где-то в глубине. Боль перестала ощущаться вообще, на месте ударов оставалась лишь незаметная пульсация. И всё, чего он хотел — продолжать, не останавливаться.       Они оказались на плитке, Руслан снизу, а руки Дани сцепились, как мертвая петля, на шее, ограничивая доступ к кислороду. Зрения поплыло, кровь перестала приливать к голове. Сам не понимая как, на чистом адреналине, сбросил того с себя и оказался сверху. Замахнулся, целясь в лицо, дрожащим от напряжения и перевозбуждения кулаком, что так и не долетает до своей цели, ведь другой успел отвернуть голову.        И продолжалось это неизвестно сколько времени, ведь оно будто перестало существовать, в какие-то моменты пролетая со скоростью света, а в другие растягивая мгновения в минуты, пока их не начали разнимать. А они и не собирались сопротивляться. Лишь молча смотрели друг на друга. Тяжело дышали, насыщая лёгкие таким желанным кислородом.       А после вдвоем оказались у директрисы в кабинете, ожидая наказания.