Соль и Уксус (Salt and Vinegar)

      Он не делал это, только для того, чтобы увидеть выражение лица Соупа Мактавиша, потому что это было бы смешно.       Абсурдно.       Совершенно незрело.       Недостойно его, можно сказать.       Да, все это правда. За исключением того, что Грейвз не может отрицать, насколько приятно было видеть, как выражение чистого шока на лице Соупа быстро сменилось яростью. Конечно, это неудивительно, и он далеко не единственный, кто бросает на Грейвза гневные взгляды, но Мактавиш, в частности, выглядит так, будто хочет дотянуться до него по связи и задушить американца до смерти.       Грейвз пообещал вести себя профессионально, поэтому он сдерживает свою самодовольную ухмылку и, что еще более удивительно, молчит.       Пока что.       “Что тебе, блять, нужно?” резко спрашивает Прайс, его голос звучит еще более похожим на рык, чем обычно. Его голубые глаза яркие и холодные, как все те фотографии айсбергов в Антарктиде, и его доминирование настолько сильно, что Грейвз чувствует его даже через металлические динамики ноутбука. “Может этот чёртов предатель рядом с тобой и поддерживает террористов, но я – нет. И мои люди тоже.”       Может он и говорит о Грейвзе, но обращается к Макарову – на самом деле, с момента начала разговора он почти не смотрел ни на кого другого.       Грейвз не может его винить. Макаров одет в один из своих темных костюмов, он откинулся на спинку кресла, как супер-злодей, и ни в выражении его лица, ни в языке тела, нет и намека на теплоту. Грейвз считает, что он выглядит невероятно привлекательно, но, возможно, это не причина, по которой Прайс так пристально на него смотрит.       Лучше бы это было не так.       Кроме как бросить быстрый взгляд на Соупа, Макаров тоже не смотрел ни на кого, кроме Прайса. Враждебность почти осязаема. Если бы взгляды могли убивать, Грейвз и Андрей, стоящие по обе стороны от кресла Макарова, и гончие щенки Прайса были бы мертвы, просто от дружественного огня взаимной ненависти их двух командиров.       Он действительно хочет напомнить Прайсу, сколько приказов он выполнил – или сколько почти катастроф, которые они предотвратили, были, прямо или косвенно, вызваны Шепардом – но Грейвз помнит свое обещание не говорить гадостей сразу и держит эту маленькую деталь при себе.       Но прежде чем Макаров успевает что-либо ответить, голубые и ледяные глаза Прайса на мгновение перемещаются на Грейвза, а затем снова сосредотачиваются на Макарове, как прицелившаяся ракета. “Я не могу сказать, что удивлен присутствием Грейвза, учитывая, что – или как – он готов сделать, чтобы спасти свою шкуру, но ты? Не думал, что ты из тех, кто соглашается на объедки, Командир.”       Грейвз технически ничего не говорит, но кладет руку на сердце и театрально морщится. Что касается оскорблений, то это довольно слабое. Честно говоря, Грейвз этого и ожидал. Он не удивлен, что Прайс сразу переходит к тому, что они трахаются, Грейвз готов поставить на кон одну из вечно исчезающих ядерных бомб Шепарда, что Прайс уже думал об этом.       Макаров даже ресницей не шевельнул, что также неудивительно, если вы знакомы с этим человеком больше двух минут. “Командир Грейвз доказал, что он весьма ценный сотрудник. Если вы или ваши союзники недостаточно умны, чтобы использовать его должным образом, это не моя проблема.”       Ухмылка не считается за разговоры, поэтому Грейвз не пытается ее скрывать.       “За это тебя повесят,” говорит Соуп Грейвзу, и в отличие от Прайса, его голубые глаза грозные, а рот скривился в угрожающей гримасе.       Рядом с ним Райли вытаскивает нож и проводит им по пальцам своей перчатки. “После того, как я с ним разберусь, Джонни. Тогда они смогут повесить то, что от него останется".       Грейвз наклоняется вперед, потому что не может сдержаться “Призрак, я всегда хотел спросить. Ты заказываешь эти перчатки со скелетными костями оптом или как? Не похоже, что они выдаются по регламенту, солдат.”       Глаза Призрака за маской холодны и бесстрастны. “Их делают на заказ. У них хорошая хватка. Ты сам в этом убедишься, когда они окажутся на твоей шее.”       Грейвз хотел бы медленно зааплодировать, чтобы выразить свое восхищение – это было неплохо – но он и так уже переборщил, подзадоривая их на детские оскорбления, поэтому он сдержался. Грейвз почти ожидает, что Мактавиш упомянет о том не-смертельном огнестрельном ранении в Лондоне, может быть, пошутит, как Грейвз с его маленьким “Скучал по мне? Похоже, скучал, да?” комментарием, но он этого не делает.       В любом случае, это не совсем то же самое – выстрел Макарова не прошел мимо, Соуп просто преодолел все препятствия и выздоровел. Это более сложная шутка, и Грейвз не думает, что он может придумать что-то лучше, чем та шутка с рюмкой, которую он купил Макарову в сувенирной лавке в Лондоне.       “Если вы закончили,” говорит Макаров своим обычным спокойным голосом. "Похоже, у нас есть общий враг, капитан Прайс.”       “О, у меня их более, чем достаточно, Макаров,” говорит Прайс, практически рыча при произношении чужого имени. Он буквально дрожит от ярости и желания доминировать, хотя и почти не двигается, руки расставлены на столе, а взгляд по-прежнему прикован к Макарову. “И ты в самом верху списка. Так что, если ты не собираешься сдаться – и сдать этого жалкого солдата рядом с тобой – то мы закончили.”       “В самом верху? Как лестно.” Макаров выглядит совершенно спокойным и собранным, но он излучает угрозу и доминирование, как открытая рана, и Грейвз сомневается, что он единственный, кто это замечает. Он не единственный сабмиссив в этом разговоре, и даже если он единственный, кто считает тихую угрозу Макарова сексуальной, это не делает вышеупомянутую угрозу менее очевидной. “Ты где-то посередине моего списка.”       Прайс скалит зубы, как хищник, охраняющий свежую добычу. "Пришли мне свое местоположение, и я уверен, что смогу подняться на вершину твоего списка".       "М-м. Несмотря на твою неуместную уверенность, суть дела проста. Я готов поделиться информацией, которая у нас есть о Шепарде, в обмен на твою помощь в избавлении от него.”       "А потом что?" спрашивает Соуп, наклоняясь к раме. "Ты отдашь нам Грейвза? Потому что я могу согласиться на эту сделку, капитан, если это позволит навсегда избавиться от этих двух пятен дерьма на этой планете.”       "Боюсь, что это не то, о чем идет речь,” говорит Грейвз. Он пожимает плечами. "Хотя это было неплохое предложение, Мактавиш. Может, пуля в голову сделала тебя умнее.”       Почти приятно видеть, как легко заставить красивые голубые глаза Соупа загореться яростью. "Иди на хер, ты..."       "Хватит, Соуп," Прайс его прерывает, обращаясь к сержанту. "Ты звучишь ужасно уверенно, Грейвз. Прямо как с Шепардом, да? Похоже, после того как тебя достаточно долго бросали на растерзание, ты перестал думать, что ты настолько важен, чтобы с кем-то, кому на тебя не плевать."       Эта маленькая шутка едва не вызвала у него гнев, но вместо этого он заставил себя улыбнуться так сладко и беззаботно, как только мог. Это не соответствовало его обычным стандартам, но в крайнем случае, пойдёт. "Большое спасибо за заботу, я не знал, что вам не все равно. Но не беспокойтесь обо мне, капитан. Оказалось, что я гораздо больше предпочитаю компанию волков, чем орлов.”       Прайс указывает на него пальцем. "Ты чертовски невменяемый псих, ты это знаешь, Грейвз?"       "Слова не ранят, капитан.” Как будто Джон Прайс сам не невменяемый. "Слова не ранят.”       "Кстати о невменяемых личностях,” говорит Макаров, сразу же привлекая внимание Прайса к себе. "Вы должны знать, что Шепард собирается заняться вашей знакомой из ЦРУ.”       Прайс скрещивает руки, щурясь. Он выглядит так, будто пытается изобразить слово «скептический» во время игры в шарады. "Ты думаешь, я поверю в это? От тебя?"       "Нет,” резко отвечает Макаров. "Не поверишь. Но эта информация не от моих источников, как ни странно.”       "Тогда от чьих?" спрашивает Соуп. "От его?" Он бросает на Грейвза еще один убийственный взгляд. "Не знаю, поверим ли мы в это.”       "Если не хотите верить, не верьте,” говорит Грейвз. “Мне все равно, Джонни.” Он улыбается. "Можете услышать об этом в новостях вместе со всеми, давайте. Но это хорошая информация".       "Мы это уже слышали, не так ли?” Бормочет Газ. “Тогда от кого ты это узнал?"       Газ, пожалуй, единственный из людей Прайса, обладающий здравым смыслом. Макаров слегка кивает, и Грейвз отвечает ему. "Рейнджер по имени Джозеф Аллен. Шепард, видимо, решил, что нанимать частную военную компанию – пустая трата денег, когда можно создать свою собственную. Послал его сюда под прикрытием, но он провалил задание. Информация была подтверждена Озом – Осмондом Райаном, нынешним генеральным директором Shadow Company."       "Вот оно." Газ разводит руками, в его голосе слышится легкое отвращение.       Грейвз достает из кармана нашивку RAPTOR и машет ею перед камерой. "Вот. Сделайте скриншот, пусть ваши люди проверят, если хотите. Но у нас не так много времени.”       "План Шепарда состоит в том, чтобы устранить Кейт Ласвелл с помощью своего суперсекретного клуба мальчиков, обвинить Конни, а потом он рассчитывает, что ты отправишься на какую-нибудь полудурную операцию мести, чтобы устранить Макарова. Ты, вероятно, попадешь в засаду, как и я. Он не так уж оригинален.” Грейвз не знает, сработает ли это – это был рискованный шаг, пытаться убедить Прайса поддержать этот план.       "Или,” говорит Райли голосом, грубым, как разбитое стекло, ”ты планируешь устранить ее, тем же методом, только ты хочешь, чтобы мы пошли за Шепардом и попали в засаду.”       "Конечно, если бы наши планы были такими же глупыми, как его,” говорит Грейвз, фыркая. "Мне плевать на Кейт Ласвелл, ребята. Я охочусь за Шепардом, вот и все.”       "Но разве ты не попался на его глупый план?" Улыбка Соупа – чистый вызов.       "Однажды, да.” Грейвз пожимает плечами. "Ты знаешь, как говорят. Обманули один раз – позорно. Обманули дважды? Ты идиот, который должен слушать, когда кто-то преподносит тебе чертову информацию на блюдечке, как тебе такое?"       "Слишком много слов, чтобы уловить суть." Газ смотрит не на Грейвза или Макарова, а на Андрея. "И в той комнате есть кое-кто, питающий ненависть к Ласвелл.”       "Я не говорил, что нет,” отвечает Грейвз, потому что Андрей с совершенным русским стоицизмом смотрит в камеру и даже не моргает, не то что говорит. "Но это называется приоритеты, ребята. Черт, Ласвелл даже не в моем списке, если честно. Я уверен, что она тоже не питает к нему никаких теплых чувств, но, на мой взгляд, она просто еще одна бюрократка.”       Если бы Прайс был еще более разгневан, Грейвз не удивился бы, если бы увидел дым валящий из его ушей, как у персонажа из мультфильма. "Почему бы не сказать об этом самой Кейт? Кажется, это было бы правильным поступком, но я не ожидаю, что ты знаешь значение этого чертового словосочетания."       "Ну, тогда не задавай вопросов, если уже знаешь ответ.” Честно говоря, это занимает гораздо больше времени, чем должно. "Я могу дать тебе информацию, ты можешь связаться с Озом и все красиво проверить. Если не хочешь, так и скажи. Но ты знаешь, почему я не говорю ей об этом.”       Это вызывает лишь несколько пустых взглядов, поэтому Грейвз вздыхает и объясняет. "Ладно, я объясню просто и понятно. Она работает в ЦРУ и верит в систему. Она попытается арестовать его, а я, по собственному опыту, знаю, как легко ему уйти от обвинений, которые ему не нравятся. У меня был подписанный контракт, разрешающий мои действия в Мексике, и, хотя вы, возможно, не поверите, в то время я был уважаемой личностью в Капитолии. Черт, вероятно, это единственная причина, по которой меня приговорили к слушанию. Информация от российского олигарха, разыскиваемого террориста и опального командира ЧВК? Это никого не заинтересует, кроме нескольких высокопоставленных лиц, и вы это знаете.”       Они по-прежнему молчат, но по их взглядам Грейвз понимает, что они знают, что он прав.       "У меня есть другие контакты, которые могут быть заинтересованы, если вам это не нужно,” добавляет Макаров своим бархатным голосом. Грейвз не знает, правда ли это или он просто пытается подтолкнуть их к действию. Вероятно, и то, и другое, если он знает Макарова хотя бы наполовину так хорошо, как ему кажется.       "А что вы с этого поимеете?" спрашивает Газ, сощурившись. Грейвз считает, что он объективно самый красивый из всех солдатов Прайса, но он также сабмиссив, и, кроме того, в последний раз, когда они встречались, он даже не пожал Грейвзу руку. Грейвз пытался оставить Лас-Альмас в прошлом, и не-ет... И он, и Прайс довольно быстро отвергли попытки американца зарыть топор войны.       И вдруг Грейвз понимает, что, вероятно, это потому, что они спят друг с другом. В том, как Газ стоит рядом с Прайсом, есть что-то очень похожее на то, как Грейвз стоит рядом с Макаровым. Возможно, это проекция, но Грейвз всегда обладал своего рода шестым чувством в таких вещах. Он заметил влечение Мактавиша к Райли менее чем за шесть секунд, но, с другой стороны, это было несложно. Любой, у кого есть глаза, заметил бы это.       "Я хочу, чтобы мое имя было очищено.” отвечает он на вопрос Газа.       "Ты союзник Владимира Макарова и думаешь, что американское правительство оправдает тебя?" Акцент Мактавиша настолько сильный, что Грейвз с трудом верит, что они говорят на одном языке. "Даже если ты не дезертировал, даже если они проигнорируют то, что ты сделал в Лас-Альмас..."       "Ты имеешь в виду то, что Шепард написал, чтобы я сделал? В юридическом контракте? В документе с его подписью?"       "Да, именно.” Соуп, такой симпатичный и легкомысленный парень, чертовски хорошо умеет быть злопамятным. Может, это шотландская черта. "Ты такой ушлый, избежал тюрьмы, но думаешь, что они отпустят тебя, когда ты добровольно вступил в союз с террористом, чтобы убить американского генерала?"       “Поскольку вы все этого не поняли я не мог загреметь в тюрьмы за выполнение своего контракта. Шепард, однако…”       “Кто еще?” прерывает его Прайс тихим, но звучным голосом, который, как удар молотка по столу, эффективно прерывает их разговор. Он снова смотрит на Макарова. “Кто еще хочет эту информацию и почему?”       Макаров наклоняет голову и долго молчит. Грейвз гадает, что он думает обо всем этом – сказать невозможно, он закрыт, как никогда раньше. Вообще-то, очень похож на того, кем он был, когда они впервые встретились.       “А это имеет значение?” наконец спрашивает он. Когда Прайс сжимает челюсть так сильно, что она, вместо ответа, хрустит. Макаров улыбается. Это не приятная улыбка. “Мы оба знаем, что ты не будешь игнорировать потенциальную угрозу ценному союзнику и другу.”       "Удивлен, что ты знаешь значение этого слова,” бормочет Прайс, проводя рукой по волосам.       "Ты, похоже, думаешь, что я одинокий, тиранический лидер, который правит с помощью страха,” говорит Макаров, и на этот раз он действительно звучит весело. "Несмотря на все, что я тебе рассказывал, и все, что ты видел сам.”       "Разве ты не застрелил кого-то за невыполнение приказа, чтобы доказать свою точку зрения?" резко спрашивает Соуп, скрестив руки на груди.       «Почему кто-то настолько привлекательный может быть настолько глуп», думает Грейвз, с удивлением осознавая, что он все еще симпатизирует Соупу, несмотря на явное презрение того к нему. Может быть, именно поэтому и симпатизирует. Соуп наверняка еще больше разозлится, услышав это, не так ли?       "Нет, сержант Мактавиш,” отвечает Андрей голосом, который звучит бесстрастно как никогда. "Это сделал я.”       "Иван поставил под угрозу миссию, и причина, по которой он это сделал, свидетельствовала либо о его некомпетентности, либо о его уловках,” спокойно говорит Макаров. "Поэтому он был наказан. Тем же наказанием, которое вы сами вынесли Грейвзу в Мексике, верно? Я должен понять, что, по вашим словам, вам разрешено без суда и следствия казнить агентов, которые ставят вашу жизнь под угрозу, а мне – нет?"       "Я не собираюсь в ближайшее время слушать вашу лекцию по моральному релятивизму,” говорит Газ, но Грейвз замечает, как Прайс краем глаза смотрит в его сторону, и задается вопросом, не задело ли это его за живое.       На этот раз он даже не пытается скрыть свою ухмылку.       "Откуда мне знать, что вы не убьете Кейт, обвинив Шепарда, и не заставите нас совершить измену только из мести?" Прайс указывает на Грейвза. "Это то, что сделал бы ваш лакей".       "Простите,” начинает Грейвз, но Макаров эффективно перебивает его.       "Разумное предположение и реальный вопрос, касающийся разведданных, поэтому я отвечу вам. Моя бывшая финансистка, Милена Романова – вы знакомы, вы запугали ее, чтобы она раскрыла информацию о моем местонахождении, да?" Он цыкает. "Гражданское лицо, Прайс. Интересно, как вы спите по ночам.”       "Крепко,” говорит Прайс, снова пристально глядя на Макарова.       Макаров продолжает, как будто Прайс ничего не сказал. "Она была очень щепетильна, когда дело касалось ведения документации. В одной из ее многочисленных таблиц был ежемесячный дебет за почтовый ящик возле Пентагона. Поскольку она была очень скрупулезна, она сопоставила почтовый ящик, почтовые сборы и стоимость того, что она отправляла. Шесть униформ Конни, если быть точным, доставленных..." Он смотрит на часы, что делает только для вида, потому что он не может не знать наизусть каждую деталь, которую он раскрывает. "Как две недели.”       Прежде чем кто-нибудь успевает потребовать доказательства, он добавляет: "Я отправил файл партнеру Грейвза из Shadow Company. Вы можете попросить у него эту информацию, запись допроса Аллена и все остальное, что касается этой операции.”       "Ты можешь врать.” говорит Прайс.       "Могу,” соглашается Макаров. "Но я не лгу. Зачем мне это? Какой смысл, Прайс, предупреждать вас заранее, если я собираюсь совершить какое-то убийство на американской земле? Кроме того, если вы просто подумаете об этом логически, а не с избытком эмоций, которые, по-видимому, не можете контролировать, то поймете, что Кейт Ласвелл не представляет для меня и целей моей организации никакого интереса. Шепард – гораздо более ценная цель."       Соуп ударяет обеими руками по столу, заставляя ноутбук слегка подпрыгнуть. "Вот, почему ты, блядь, лжешь, чтобы заставить нас делать твою грязную работу, ублюдок, у тебя какой-то фетиш на эту херню с ложными данными!"       "Мактавиш, уверяю тебя, я бы предпочел, чтобы мое имя ассоциировалось с уничтожением Шепарда, а не с кем-то, кто является прославленным менеджером среднего звена."       Грейвз улыбается ему, потому что, хотя он уверен, что это только снова разозлит Соупа – и Прайса – это также очень забавно. "Давайте не будем забывать, что это он всех нас предал,” добавляет Грейвз, какую бы пользу это ни принесло. "Я не прошу завязывать дружеские отношения, когда все будет сделано – черт, в лучшем случае мы больше никогда не увидимся."       "Есть очень простой способ убедиться, что этого не произойдет,” говорит Призрак, снова играя со своим ножом. "И для этого не нужно ничего сверять."       "У вас есть время – очень мало, но все же есть – чтобы самостоятельно проверить нашу информацию. Партнер Грейвза, Оз, знает, как с вами связаться. Если мы не получим от вас известий, мы будем действовать соответственно.”       "И что, по-твоему, я буду делать в этом бредовом плане, который ты придумал?" спрашивает Прайс. "Предупрежу Кейт? Это только поставит Шепарда в известие, что за ним кто-то следит."       "Я должен все делать за вас?" Макаров снова издает звук "цк". "Возможно, предупреждение заранее позволит ей ожидать нападения и принять соответствующие меры для защиты себя и удаления любых записей о нападавших. Шепард подумает, что его план провалился, что в любой операции есть риск, какой бы хорошо продуманной она ни была."       Впервые Прайс улыбается. Но улыбка не отражается в его глазах. "Ты-то знаешь об этом, да?"       Макаров, вероятно, не рад этому высказыванию, но по его лицу этого не скажешь. Он наклоняет голову. "Да, но у меня были запасные планы на случай моего ареста, ты же понимаешь. Невозможно организовать побег из Зордаи без предварительной подготовки.”       "На это у тебя ушло четыре года,” замечает Соуп.       Голос Макарова острый, как нож, и доминирование столь же резкое. "Да, ушло. Хочешь посмотреть, сколько времени уйдет у тебя? Я бы не советовал, особенно после того, как ты пережил пулю в голову. Можно подумать, что после этого твоя удача иссякла, а?"       Соуп улыбается, и в отличие от Прайса и Макарова, его глаза загораются, как вспышка гранаты. "О, я не знаю. Думаю, может быть, ты просто плохо стреляешь.”       "Я не промахнулся.” Макаров откидывается на спинку кресла, и Грейвзу – и, вероятно, Андрею – становится ясно, что он раздражен, даже если американец не уверен, что может объяснить, как он это понял. "И все же ты здесь. Вот о чем я. Как там говорится? Молния не ударяет дважды в одно и то же место? Я бы не рассчитывал, что это повторится.”       "То же самое относится и к твоему парню, Грейвзу,” говорит Соуп, из-за его акцента он практически мурлыкает “Я тоже не промахнулся, и все же..."       Это не моя вина, что вы все не поняли, что PID – это требование, а не рекомендация. "Теперь, когда мы мимоходом проштудировали все серии сериала «Спецназ», можем продолжить? На месте Ласвелла я бы дважды подумал, прежде чем оставлять кого-то из вас, ублюдки, в списке получателей рождественских открыток.” Грейвз чувствует, как его телефон вибрирует в кармане, и готов поспорить, что Прайс уже связался с Озом.       Хорошо. Может, это действительно сработает. Он, конечно, более оптимистично настроен по поводу этого плана, чем по поводу того, который отправил его в Россию, ловить Макарова, но ему легче признать – пусть даже только самому себе – что тогда им двигали скорее отчаяние и стыд, чем его обычное ясное, тактическое мышление.       "Я поговорю с Озом, но Кейт Ласвелл оставь мне,” говорит Прайс, и его доминирование настолько сильно, что Грейвз не может смотреть ему в глаза. Однако он краем глаза видит, как Макаров смотрит тому в глаза, слегка прищурившись, когда замечает взгляд Грейвза. Конечно же, он его замечает. "Если я узнаю, что хоть один слог из этой херни – ложь? Я пойду к Шеперду и позабочусь о том, чтобы Оз – и остальные из Shadow Company – оказались за решеткой. Ты сможешь объяснить почему, если доживешь до момента присоединения к ним."       "Я почти уверен, что он не доживёт,” говорит Соуп, звуча невероятно самодовольно. "Ты же не думаешь, что он позволит тебе уйти после всего этого, правда?"       "Шеперд?" спрашивает Грейвз, на мгновение растерявшись. "Дело в том, что он будет слишком мертв, чтобы кого-то остановить. Ты вообще следишь за разговором, Соуп? Тебе нужна краткая версия описания этой операции или что?"       "Я имел в виду Макарова, тупица. Похоже, это тебе нужна краткая версия, а не мне.”       "Ты снова опасно недооцениваешь мой Внутренний круг и связи, которые нас связывают. Глупо, Прайс, позволять своим солдатам делать такие неверные предположения о враге.” Доминирование Макарова столь же сильное, как и у Прайса, и Грейвз немного успокаивается, видя, что Газ и Соуп отводят взгляд, как и он сам, в случае с Прайсом.       "Я не знал, что Грейвз входит в твой ближний круг,” бормочет Прайс. "Интересно. И тем сложнее очистить свое имя, Грейвз, независимо от той информации, которую ты передаешь, ты понимаешь.”       Грейвз внезапно осознает, что, несмотря на то, что он говорил во время этого разговора, на самом деле, ему уже не так важно очистить свое имя. А кому это нужно? Правительство в хаосе, разведывательное сообщество в руинах, а человек, отвечающий за вооруженные силы, пытается убить агента ЦРУ, чтобы свалить все на союзника из SAS. Учитывая все это, заботиться о том, что они о нем говорят, кажется довольно глупым.       Однако он молчит, и вместо этого наблюдает, как Прайс и Макаров заканчивают, пожалуй, самый неловкий и напряженный видеозвонок в истории. На экране остается только Прайс, в руке у него сигара, кончик которой весело светится злобным багровым цветом. Он снова полностью игнорирует Грейвза, направляя сигару на Макарова.       "Послушай меня, Владимир,” говорит он с тяжелым доминированием, заставляя Грейвза вспомнить мутную, неподвижную, солоноватую воду болота, удушающий, густой влажный воздух, который так же душит. "Мы не союзники. Я не Филипп Грейвз, и это не Вторая мировая война. Враг моего врага – не мой друг. Враг моего врага – это гребаный террорист, который для меня никогда не будет ничем иным, как целью. Ты сделал это слишком личным, чтобы это было чем-то другим."       Макаров так неподвижен, что, кажется, едва дышит. Грейвз видит, как он напряжен, но его голос по-прежнему ровный и спокойный. "Это не моя вина, что ты не понимаешь правил, знаешь, но ничего страшного. Мое предложение настолько ясно и четко, насколько это вообще возможно. Ни больше, ни меньше."       "Хорошо. Потому что если – и я имею в виду если, Макаров – я узнаю, что это правда, то, что ты мне сказал? Я позабочусь о безопасности Кейт и не пролью ни слезинки, если этот ублюдок Шепард получит по заслугам. Если его проучишь ты, или один из твоих подхалимов с пистолетом в руке, ладно. Если это будет кто-то другой, тоже ладно. Какое бы участие в этом ни имел ты – или твой новый теневой друг? Для меня это ни черта не значит. Ты понял?       “Принято к сведению,” говорит Макаров. “И, похоже, на этом мы можем закончить наш разговор, а? Ад ждет тебя, капитан Прайс.”       Прайс издает звук, похожий на фырканье, которое нельзя назвать смехом. “Да, похоже, что так. Ну, я в него не верю, а если ты веришь, то я съем свою шляпу. Но ладно, Владимир. Ад ждет тебя тоже. Передавай привет Баркову, если дойдешь до него первым. Или, еще лучше, передавай ему привет от Фары Карим.”       Макаров больше ничего не говорит, он просто закончил разговор и уставился на пустой экран, на свое отражение в слегка загрязненном стекле.       "Что это было?" спрашивает Грейвз через несколько секунд, когда вспоминает, что он единственный нерусский в комнате и, как единственный американец, по контракту обязан заговорить первым. "Фраза, которую ты сказал по-русски. Прайс ее понял? Было бы смешнее, если бы он сделал вид, что понял, и сказал бы какую-нибудь чепуху.       “Это было: «ад ждёт тебя»,” переводит Андрей, и его суровое выражение лица сменяется едва заметной улыбкой. “Очень драматично, Володя.”       Грейвз смеется, и часть его напряжения спадает, когда он понимает, что на этот раз его смех вызван искренним, честным весельем. "Правда? Может, начнешь использовать это в качестве подписи в электронных письмах?"       "Они тебя не очень любят, да?" говорит Андрей Грейвзу. "И все же. Тот, кого ты назвал Гарриком, привязал меня, когда я был без сознания, к тросу и велел вертолету поднять меня. Без надлежащих мер безопасности, а потом меня взяли под стражу и избили без суда и следствия. Почему они считают себя хорошими парнями?"       "Начинаю думать, что это естественное развитие событий,” говорит Грейвз, потягиваясь и гадая, будет ли Макаров два дня смотреть на пустой экран ноутбука, как он делал с таблицами. “Сначала мы уверены, что мы хорошие парни, потом мы задаемся вопросом, а не плохие ли мы парни, поэтому мы обосновываем, почему мы не плохие, а затем мы понимаем, что мы все одинаковые «парни», и перестаем об этом беспокоиться.”       "Да,” говорит Макаров голосом, который, за неимением лучшего слова, находится между довольным и мечтательным. "Это очень верно, Грейвз". Он смотрит на Андрея, говорит что-то по-русски, и Андрей кивает в ответ, отдаёт честь, а затем покидает комнату, быстро похлопав Грейвза по плечу.       Макаров встает, снова напоминая Грейвзу пантеру, просыпающуюся от дневного сна в лучах солнца. Он поворачивается к Грейвзу, который ощущает эффект этого взгляда как физическое прикосновение. Его глаза больше не холодные и не кажутся такими темными, позднее послеполуденное солнце заставляет их почти светиться, как зажженный янтарь.       "Ты пытаешься мне сказать, что я слишком много болтал?" спрашивает Грейвз, пытаясь понять, что именно означает этот взгляд. Доминирующее положение Макарова явно усилилось, что он и предполагал после разговора с Прайсом, но он обладает той же энергией, что и после вечеринки в Москве. Когда он практически затащил Грейвза на самую безвкусную кровать в мире и трахнул его до потери сознания.       Эта странная энергия была одобрением. Верно. Улыбка Грейвза превращается в широкую ухмылку. Ему приходится приложить все усилия, чтобы не потереть руки и не захихикать.       "Ты, конечно, болтал без умолку, но я бы не сказал, что это было слишком, нет". Макаров улыбается в ответ, и его глаза сияют, а улыбка обнажает зубы, и Грейвз с трудом сдерживается, чтобы не упасть на колени, признаться, что он без ума от него, или и то, и другое. Что хорошо, потому что Макаров внезапно движется к нему, его доминирование острое, как меч. "Я никогда раньше не ценил способность американцев, как это называется? Брызгать слюной? Так сильно, как сегодня.”       Грейвз кладет руку на сердце, хлопает ресницами, но его голос звучит совершенно искренне, когда он говорит, "Это самое милое, что ты мне когда-либо говорил, Вовочка. А теперь покажи мне, какой я классный, трахнув меня на этом столе".       Макаров притягивает его к себе и целует, сильно и грубо, лаская его руками и срывая с него рубашку. Грейвз, не глядя, протягивает руку и захлопывает ноутбук. Он почти уверен, что тот выключен, но не хочет рисковать.       Ему все равно, если 141 узнает о его отношениях с Макаровым, он не стыдится и ничего подобного, но черт возьми, они не получат бесплатное шоу. Это SpecOps, а не Onlyfans.       Хотя, смутно думает он, когда его резко наклоняют над столом, они, наверное, могли бы заработать немного денег, если бы им это было нужно. Кажется, найдется несколько человек, которые хотели бы посмотреть, даже если бы они никогда в этом не признались.       «Я пошлю Мактавишу бесплатную пробную версию», думает Грейвз, но тут Макаров протягивает руку, чтобы расстегнуть ему брюки, и это последняя связная мысль, которая придет ему в голову, на некоторое время.