Звезда смерти главного героя

      Всю дорогу до дома Нин Юньци Ци Юнь размышлял, как избавиться от недавно приобретённого «хвоста», но в голову так ничего и не пришло. В итоге, решения нет, а проблема есть. В какой-то момент он решил незаметно воспользоваться духовной силой для мгновенного перемещения, но потом заметил, что мальчишка просто успел ухватиться за его рукав. Когда он это сделал, было неизвестно, но стало понятно, что паренёк ловок и сообразителен.       «Он ещё ребёнок, — напомнил ему Юньци. — Ты думал, что он просто отстанет от тебя и пойдёт своей дорогой?» — Ребёнок? — удивился Ци Юнь. — Да ему на вид лет двадцать. В моём мире в таком возрасте люди уже работают, а если очень стараются, то и заводят детей. «Ты что разучился шутить?» — А я и не шутил. Смириться с тем, что этот мальчишка будет рядом – не проблема. Главное – не подпускать его близко к Юньци. А потом он в очередной раз вспомнил, что Юньци теперь не имеет прежних полномочий над собственным телом, а значит решение принимать ему. — Послушай, ты ведь Мо Шен, верно? Сколько тебе лет? — прикинулся дурачком Ци Юнь. — Семнадцать, — сухо прилетело в ответ. — Я понял, — кивнул Ци Юнь. Он остановился на небольшой каменной дорожке, задумчиво посмотрел на декоративный пруд, усаженный лотосами, среди стеблей которых медленно плыли карпы, и спросил: — У тебя есть мечта, Мо Шен? — Нет. «Какой сухой парень, всё нет и нет» — подумал Ци Юнь. — Может, семья? — Ци Юнь не знал этого, поэтому и спросил. Он искоса поглядывал на Мо Шена, надеясь, что можно будет вернуть его назад к семье. — Собака, на худой конец, кошка? Черепашка? — Нет. — А желание у тебя есть? — Нет. — Ты знаешь только слово «нет»? — ответа не последовало. Ци Юнь решил оставить его в покое. Не хочет отвечать – не надо. Оказавшись в павильоне Первозданной Пустоты, Ци Юнь в первую очередь вызвал к себе Ао Линя. Тот сильно удивился, потому что в последнее время учитель словно забыл о его существовании, но с радостью прибыл на место, готовый выполнить любое поручение. В последнее время он чувствал себя ненужным. Обычно учитель приходил к нему, заставлял изучать трудновыполнимые техники или переписывать сутры для успокоения разума, из-за чего приходилось засиживаться до поздна без сна и отдыха, но в последние пару дней учитель словно в воду канул. Войдя в покои учителя, он заметил незнакомца, тихо стоявшего рядом с ним. На первый взгляд тот выглядел как брошенный на улице котёнок, тихий и слабый, но во взгляде его читалась уверенность, подкреплённая равнодушием. Гость чувствовал себя как дома. Даже сам Ао Линь не вёл себя так вызывающе и открыто, хотя находится здесь уже очень давно. Этот парень с первого взгляда начал безмерно раздражать. Сразу стало понятно, что поладить у них не получится. — Ао Линь приветствует учителя, — сложив руки в приветственном жесте, поклонился он. — Ао Линь, это Мо Шен, — махнул на них поочередно Ци Юнь. — Он будет жить у нас. Подготовь для него хорошие покои. Пусть все принимают его как нашего гостя. Ао Линь кивнул и, подозвав Мо Шена, повел его прочь. «И что ты собираешься с ним делать?» — поинтересовался Юньци, когда дверь за учеником закрылась. — Думаю, стоит сделать его своим учеником, а после сбагрить куда-нибудь. Так будет гораздо проще. «Не понимаю твоей логики, — посетовал Юньци. — Ты привёл его сюда, чтобы сделать своим учеником и избавиться от него. Это не похоже на здравую мысль. Если ты сделаешь его своим учеником, разве это не усложнит тебе задачу?» — Чего ты не понимаешь? — мысленно «цокнул» Ци Юнь. — Даже если я скажу ему уйти, он этого не сделает. Такое ощущение, что он считает себя моей собственностью. «Так и есть, — удивился Юньци его непониманию, — он раб». — Тогда я сделаю его своим учеником, и он больше не будет рабом! — выдал великолепную идею Ци Юнь. «Ты хочешь, чтобы я сошёл с ума или что? — возмутился Юньци. — Это же не так просто, как наесться пельменей на ночь. Отношения ученика и учителя можно сравнить с отношениями родителя и ребёнка. И вообще, это моё тело, как ты можешь брать ученика вместо меня? А вдруг ты уйдёшь? Вся ответственность за него ляжет на меня. Зачем мне лишняя обуза?» Ци Юнь подумал, что было бы здорово, если бы эти мысли проснулись в Нин Юньци в оригинальном романе. Автор «Падение бессмертного господина» был настолько непоследователен и безнадёжен, что впихнул в сюжет чувства ни с того ни с сего. Он буквально испоганил личность героя одним единственным качеством. Собственно, поэтому Ци Юнь и был взбешен. Сейчас ему доставляло удовольствие слышать слова Юньци. Ци Юнь немного подумал над его словами, а после ответил: — Не волнуйся, я разберусь с этим, — заверил он, — но сначала мне действительно нужно сделать его своим учеником. «И всё же, — не унимался Юньци, — что ты задумал?» — Не зацикливайся на этом, ты всё равно не поймёшь, — отмахнулся Ци Юнь. — Погоди, ты же можешь читать мои мысли, так почему спрашиваешь? «Твои мысли я, конечно, знаю, но твои тайные помыслы мне неизвестны, — проворчал Юньци. — Понимаешь, даже если это моё тело, душа-то твоя. Всё это очень сложно, у меня нет столько сил чтобы разжёвывать тебе по буквам каждый раз. К тому же, мне тоже нужен отдых, разве ты не заметил, что иногда не слышишь меня?» — Правда? — Ци Юнь вздохнул с облегчением. — Я рад. Ци Юнь и правда был доволен этим обстоятельством. Ему нечего было скрывать, но дискомфорт от того, что он даже не может хранить тайну, находясь в этом теле, доставлял невероятное раздражение. В первый день весны Ци Юнь, после долгих уговоров, с помощью Юньци всё же принял Мо Шена в свои личные ученики. Он даже начал его обучать так, как прежде Юньци обучал его. В то время Ци Юнь думал, что сойдёт с ума от переизбытка информации, которую усердно вдалбливал ему Юньци. Получать огромное количество знаний ежедневно было выше его сил. Физически было проще. Тело настоящего владельца привыкло к тренировкам, оставалось лишь правильно выполнять заданные движения. Теперь он видел, что мальчишка сам по себе хорошо владел оружием, как обычный смертный, но духовная основа всё ещё не была сформирована. Юньци считал это дело пропащим, поскольку закладывать основы все начинают в раннем возрасте, а тут уже взрослый парень. Но, на удивление, всего за один последующий год Мо Шен достиг стадии формирования ядра, а ещё за три года зародил душу. Это время прошло так скоротечно, что проследить за всем ему не представлялось возможности. И Мо Шен и Ао Линь за эти годы возмужали и подросли. Ци Юнь начал немного завидовать этим малышам, ведь он настоящий к своим годам так и остался низкорослым и хилым. Его тело просто-напросто не хотело становиться крепким, сама вселенная, казалось, была против этого. Кроме физической крепости в Ао Лине не было заметно каких-то изменений, но Мо Шен, напротив, стал будто другим человеком. Теперь его глаза сверкали и можно было разглядеть насколько они невероятно зелёные, что редкость в этом мире. Собранные в хвост и аккуратно уложенные волосы, отражали свет. Проявились скулы, делающие его лицо одновременно и мужественным и элегантным, под стать господину из знатного рода. Белые ученические одежды подчёркивали широкие плечи и красивую талию. Теперь Ци Юнь понимал, из-за чего у Юньци могли проснуться чувства к этому мальчишке. Ци Юнь стоял в тени дерева поодаль от тренировочной платформы, жуя цзунцзы. Он уже успел привыкнуть к вкусовым предпочтениям Нин Юньци и заметить, что тот не любит острое, предпочитая более пресную пищу, а вот сладкое для него было на первом месте. Это напомнило Ци Юню о поведении маленького ребёнка. Ему и правда иногда думалось, что Юньци ведёт себя, как избалованный мальчишка из богатой семьи. Юньци не носил одну и ту же одежду дважды, но при этом имел всего пару нарядов, постоянно стирая каждый из них. Когда Ци Юнь спросил его, зачем обременять себя стиркой, если можно воспользоваться силой, тот ответил, что это бесполезная трата драгоценной энергии. Тогда Ци Юнь понял, что за этим детским характером скрывается серьёзная личность, чётко знающая, что делать нужно, а что нет. На платформе Мо Шен и Ао Линь уже успели перейти в фазу яростной борьбы друг с другом. За этим было интересно наблюдать. Уже несколько лет они соперничают, словно не поделили имущество после покойного троюродного деда. Было дело они поссорились только из-за того, что Ао Линь ляпнул, будто он уже видел «Цзы Юй», — божественное оружие Юньци — а Мо Шен его не увидит никогда, хотя его не видел ни один из них. «А этот парнишка хорош, — заметил Юньци. — Либо он одарён, либо имеет необычное происхождение». — Он просто везунчик, — буркнул Ци Юнь. — Кстати! — вырвалось неожиданно громко, но никто не обратил внимания. — Даже я не видел «Цзы Юй». Как он выглядит хотя бы? «У тебя никак не исчезнет привычка громко кричать, — возмутился Юньци. — «Цзы Юй» уникален, поскольку я лично создал его. Почему я должен его показывать? — упёрся Юньци, но немного поколебавшись всё же ответил. — Это копьё. Его корпус сделан из чешуи десятитысячелетнего дракона, любезно пожалованной мне им за услугу, а остриё выковано из вечного льда. Самое главное то, что я скрепил его с жемчужиной разрушения, поэтому никто, кроме меня, не сможет обладать этим оружием». — А ты жадный, — заметил Ци Юнь. «Не хочу, чтобы мой друг был игрушкой в чьих-то руках, если со мной что-то случится, — обиженно отреагировал Юньци. — К тому же, ему столько лет, думаешь он не обрёл физическую форму?» — Чего?! — воскликнул Ци Юнь. — То есть ты не показываешь его мне не потому, что не хочешь, а потому что он обрёл тело и пошёл прогуляться? Так что ли? «Ну да, — он не понимал такой реакции. — Если мне понадобится помощь, то я его призову». — Какой ты добренький, — саркастичный тон не ускользнул от соседа. «Сегодня знаменательный день, я должен быть в настроении, не порть его». С десяток дней Нин Юньци наблюдал за странными телодвижениями Ци Юня: сначала он приказал отправить кучу приглашений, затем слугам было дано распоряжение готовиться к банкету, чем те были крайне недовольны, поскольку мероприятие масштабное, а рук не хватало. Юньци был не из тех, кому нравилось большое количество людей. В его услужении было всего восемь слуг: двое готовили еду и занимались стиркой, остальные следили да чистотой убранства. После долгих и мучительных допросов Ци Юнь с неохотой рассказал ему, что задумал. Юньци решил, что более глупого плана не могли придумать даже умалишенные, но лезть не стал. Совать нос не в свои дела никогда не было его любимым занятием. Заметив, что бой затянулся, Ци Юнь окликнул учеников: — Ао Линь, Мо Шен, заканчивайте. Приведите себя в порядок и к заходу солнца приходите в главный зал. Мо Шен в попытке отдышаться прижал руку к груди, но взор обратил на мужчину в тени большого древа. Во время тренировки он ни раз обращал на него внимание и заметил тягу того к разговорам с самим собой. Раньше он уже подмечал такие действия за своим учителем, но сегодня его размышления вслух затянулись. Было приятно наблюдать, как полы его белых одежд развеивались от ветра, а волосы колыхались, иногда ложась на лицо, из-за чего учитель корчил мину и явно ругался. Это выглядело мило и уморительно. Вероятно, Нин Юньци думал, что никто не видит его несдержанного поведения, но такие мысли были далеки от реальности. Мо Шен успевал подмечать всё. Сейчас он разглядывал белую шею и подбородок, ведь учитель поднял голову наверх, судя по всему, разглядывая небо в попытке понять, какой сейчас час. Уведомив главных нарушителей спокойствия, Ци Юнь направился к своим покоям. На днях они с Юньци смогли добыть несколько текстов, которые, возможно, смогут дать какую-то информацию по перемещению душ. С тех пор, как Ци Юнь попал в это тело, не было ни дня, чтобы они с Юньци не просматривали разного рода записи. Ещё немного и они узнают всю подноготную трёх миров, а за ними и мелких царств. Юньци как-то сказал, что перестал наблюдать за всем происходящим после смерти братьев, поэтому, постоянно читая важные исторические сведения, удивленно хмыкал. Сегодняшний день не стал исключением. «Это ещё что за баловство? — перевернув очередную страницу, возмутился Юньци и начал зачитывать. — В двухсоттридцатитысячный год от зарождения мира второе поколение правителей Небес и Бездны для прекращения вражды между мирами разделили свои духовные ядра, чтобы создать совершенное существо, способное стать гарантом мира. Дитя получило имя Су Фули. Ей было предписано жить на границе миров, в Царстве Духов, совершенствоваться и быть мирным послом между двумя царствами, гарантируя полную безопасность и благополучие для обеих сторон, — не дочитав до конца, Юньци в очередной раз хмыкнул. — Что за нелепица! Хотите мира, так установите его документально. Зачем создавать такое дитя и определять его судьбу, это противоречит законам небес. Как Книга Судеб могла допустить такой позор?» — Тут написано, что дитя пропало через три года, — уточнил Ци Юнь. «Скорее всего, кто-то убил это невинное создание, — сожаление в голосе Юньци было услышано впервые, — поэтому у меня и вертится вопрос, как Книга Судеб могла это допустить? Жаль, что тогда я был в глубокой медитации. Узнай я об этом раньше, ни за что бы не позволил подобного». — Послушай, — выдохнул Ци Юнь, — мы уже столько всего узнали, но нужной нам информации так и не нашли. Даже древние тексты, в которых говорится о подобных случаях, не указывают на то, что делать в таких ситуациях. Я начинаю терять надежду на возвращение. «Не думай так, — начал успокаивать его Юньци. — Есть ещё много того, чего мы не изучили. Уверен, что-нибудь найдётся». — Я вот о чём думаю, — Ци Юнь сузил глаза и посмотрел наверх. — Моя душа здесь уже так долго, что же тогда с моим телом? А если произойдёт так, что способ мы найдём, но возвращаться уже будет некуда? «Тогда у нас возникнет огромная проблема» — не стал отрицать Юньци. Когда солнце уже начало терять своё тепло, Ци Юнь переступил порог главного зала и глубоко вдохнул густой запах румян. Сегодня в этом огромном зале есть всё, что ему нравится: еда, вино и прекрасные дамы, ослепляющие всё вокруг своими улыбками. Он в очередной раз поразился трудоспособностью местных слуг. Они не только устроили отличный банкет, но и организовали для гостей музыку, танцы и личных подавальщиц, любезно наливающих им напитки. Вообще-то, самый лучший способ, который он придумал, чтобы сплавить Мо Шена — женить его. Смотря на эти нежные лица, ему самому захотелось брачной церемонии, но в этот раз готов был отдать Мо Шену хоть тысячу красавиц, лишь бы план удался. — Рады приветствовать вас, Ваше Превосходительство Верховный Бог, — как всегда поприветствовали его все. — Господа, давайте опустим церемонии в этот замечательный день, — улыбнулся он. Тем же временем Мо Шен, выйдя из своего павильона, встретился на дороге с Ао Линем. Окинув друг друга изучающим взглядом и скривив лицо в смешении презрения и ненависти, они двинулись дальше, но тут Мо Шен решил задать вопрос, который мучил его очень давно: — Линь, скажи-ка мне, а как ты стал учеником Его Превосходительства? Где вы встретились? Ао Линь даже не повернул в его сторону голову, а лишь усмехнулся, услышав эти, на его взгляд, глупые вопросы. Как он и предполагал в первый день их встречи, поладить им не удалось. Этот напыщенный индюк всем своим видом пытается показать своё превосходство, хотя кроме жутчайшей тяги к обучению ради похвалы в нём нет ничего особенного. Ао Линь никогда не занимался самоуничижением, да и цену себе знал, но не понимал откуда у этого осла берется столько бахвальства и самомнения. Ему казалось, что каждая секунда, проведённая рядом с соучеником, оскверняет воздух вокруг. — Мы нигде не встречались, — прохладно ответил он, хотя разговаривать не имелось ни малейшего желания. — Как так? — не понял Мо Шен. — Тогда как ты здесь оказался? Ао Линь громко вздохнул. Терпения у него было много, но и ему был предел. Раз уж он задаёт столько ненужных вопросов, которые его никак не касаются, то пусть не обижается, услышав резкие слова. — Мо Шен, знаешь почему я всё это время говорил тебе, что лучше меня в глазах учителя тебе всё равно не стать? — он всё же решил посмотреть на собеседника, который сейчас выглядел недоумённым и злым. — Мы с учителем нигде не встречались. Я не принадлежу ни одному из тех царств, что так ему не нравятся, — Ао Линь фыркнул. — Знаешь почему? Потому что учитель сам меня создал. — А? — смесь эмоций на лице Мо Шена не могла не повысить настроение Линя. — Я лучше тебя, потому что учитель лично создал меня из собранной им звёздной пыли. Он сделал меня таким, кого хотел бы видеть рядом с собой, — Ао Линь приблизился к Мо Шену вплотную настолько, что их носы могли бы соприкоснуться в любой момент, а потом подался в сторону и прошептал на ухо, — поэтому даже если я буду слабее смертного, откажусь от всего и буду хуже бродячего пса, у учителя я всё равно буду на первом месте, — он отстранился, но продолжил, смотря с высока на собеседника, задевать за больное. — Старайся сколько хочешь, это ничего не изменит. Я же вижу, как ты изматываешь себя и свой дух, чтобы учитель хоть раз посмотрел на тебя так, как на меня. Мо Шена перекосило от злости. Зря он задал этот вопрос. Лучше бы с засохшим кустом поговорил, чем с этим зазнайкой. Кем он себя возомнил? Даже если то, что он сказал — правда, разве учитель будет настолько лицемерным, чтобы ставить одного из своих учеников выше другого? Войдя в главный павильон, ученики сразу же заметили оживлённость. Теперь в глазах обоих виднелось непонимание ситуации. Их учитель не из тех, кто приглашает гостей. — Ао Линь, Мо Шен, — окликнул их Ци Юнь, — проходите к своим местам. Подойдя к своему столу, Ао Линь не смог сдержаться: — Учитель, что здесь происходит? Кто все эти люди? — откинув подол своего одеяния, он занял своё место рядом с учителем. — Не торопи события, — ответил Ци Юнь. — Сейчас вы всё узнаете. Мо Шен взглянул на учителя заинтересованным взглядом и заметил, что уголки его губ слегка приподняты. Этот вид заставил разлиться по телу ученика благодатное тепло. Сегодня на его лбу красовался духовный хуадянь. Эту форму Мо Шен разобрать не мог, очень тянуло спросить, но не осмелился, прикусил губу и отвел от учителя взгляд. Приняв ровную осанку и немного прокашлявшись, Верховный Бог начал свою речь: — Дорогие гости, я и мои ученики, — он распахнул руки в разные стороны, указывая на упомянутых, — рады приветствовать вас на этом банкете. Сегодня здесь собрались многоуважаемые семьи известных заклинательских домов, выражаю вам всем своё уважение и благодарность. Как вы уже знаете из своих пригласительных писем, сегодня я собрал вас здесь для того, чтобы вы смогли оказать нам огромную честь и выдать одну из присутствующих здесь дам за моего ученика. Ао Линь с Мо Шеном переглянулись, из глаза округлились, а брови приподнялись. Про это им, конечно же, ничего не было известно, поэтому их ошеломление было вполне естественным. — Ваше превосходительство, — обратился один из гостей, — мы тоже очень счастливы пребывать в этом священном месте. Вы приняли нас наилучшим образом, теперь нам будет что рассказать потомкам. — Я польщён вашими словами, — парировал Ци Юнь. — Все эти молодые девушки из ваших семей приглашены, чтобы смогли увидеть моего ученика и понять, подходят ли его внешность и навыки под их стандарты о мужчине. Мне бы не хотелось, чтобы девушка была несчастна в браке. Если вы позволите, я задам им три вопроса, и те, что ответят на них, могут начинать знакомство. Думаю, это будет честно. — Ваше превосходительство, здесь присутствуют два ваших ученика и оба хороши собой, — отозвался другой гость. — Кого из них вы прочите в женихи? Ци Юнь ждал этого вопроса. Это мероприятие он планировал четыре года. К свадебной церемонии готово всё, вплоть до подношений. — Претендентом в женихи сегодня является мой талантливый ученик Мо Шен, — он жестом руки указал на нужного человека. Ао Линь выдохнул. Сейчас он был так удовлетворён сложившимся положением дел, что не смог скрыть улыбку, поэтому, оперевшись локтем о стол, прикрыл рот, стараясь сдержать смех, рвущийся наружу. Того же нельзя было сказать о самом Мо Шене, которого сейчас продавали, как товар на аукционе. Его грудь до боли сжалась, а по затылку словно ударили чем-то довольно тяжёлым. Состояние дошло до того, что он просто застыл, слушая звон в ушах. И сквозь этот звон в его голову врывались отвратительные мысли: «Учитель и правда не ценит меня, я ему не нужен. Он держал меня рядом лишь из жалости». — Мой драгоценный ученик Мо Шен, — продолжил Ци Юнь, — умён и сообразителен, храбр и силён. Он уважаем мной и ценен, как никто другой. Мне и правда жаль расставаться с ним, но ему пора создать собственную семью, жить в гармонии и счастье. — А почему же вы не жените своего первого ученика? — вылетело из чьих--то уст. — Ао Линь в силу своего положения не сможет жениться, — этот вопрос Ци Юню не понравился. — Какого положения? — поинтересовался всё тот же гость. — А это уже семейный вопрос, господа, — Ци Юнь сам не знал ответ на этот вопрос. Нин Юньци однажды просто сказал ему, что Ао Линь особенный и не может проживать свою жизнь, как другие. Тогда Ци Юню даже стало жаль этого ученика. Он способный, но делает всё не охотно, даже Мо Шен на его фоне кажется сильнее. «Не недооценивай моего ученика, сравнивая его со своим» — проскользнули мысли Юньци. Мо Шен не понял, сколько пробыл в состоянии оцепенения, но, когда он пришёл в себя, перед учителем уже стояло две девушки, а сам он задавал последний вопрос. — Мир велик. Долго странствуя, я огляделся по сторонам, но увидел лишь бесконечный закат. Что я имею в виду? И Мо Шен, и Ао Линь задумались. Этот вопрос действительно казался сложным. Ответов на него может быть множество, но, казалось, учитель был уверен лишь в одном. Девушки даже начали перешёптываться между собой, забыв, что они являются соперницами в этой схватке. Внезапно шагнув вперёд, высокая и худая госпожа, похожая на изящную ветвь ивы, уверенно подняла голову и обратилась к Ци Юню: — Ваше превосходительство, ответ на этот вопрос — распутье. — Ты уверена? — начал взращивать в ней зерно сомнений Ци Юнь. — Объясни, почему ты так решила? — Я уверена, — решительно не сдавалась девушка. — Страннику всегда нужно выбирать правильный путь, чтобы не ступить по кривой дорожке, а, оказавшись на распутье, приходится принимать сложное решение, от которого зависит его жизнь, поэтому он обращает взор к небу и, видя лучи заката, отбрасывают все свои сомнения, ведь каким бы путём он не пошёл, главное сохранить чистоту сердца и разума. — Как тебя зовут? — Ци Юнь был впечатлён, да что уж говорить, Нин Юньци тоже. — Меня зовут Хоу Си, — ответила девушка. — Ты не по годам умна, я восхищён. Думаю, даже мои ученики не смогли догадаться. Им следует поучиться у тебя, — улыбнулся он, а затем, повернувшись к Мо Шену, спросил: — Мо Шен, скажи, какая из этих талантливых заклинательниц тебе ближе по духу? Мо Шен от услышанного подавился воздухом, который по сей день давал ему спокойно жить во благе. Он до сих пор не понимал, зачем всё это нужно и как оказался в таком невыгодном положении. Ему не было никакого дела до этих простушек, он не желал участвовать в этом фарсе и быть его центром, но чтобы не огорчать учителя, он без раздумий и не глядя ткнул пальцем вперёд, а тот указал на Хоу Си. — Хорошо! — воскликнул Ци Юнь. — Поздравим наших детей, а позже обсудим приготовления к свадебной церемонии. «Ци Юнь, дорогой гость моего тела, я много раз просил тебя не говорить так громко, — ещё немного и Юньци сойдёт с ума, уживаясь с этим нарушителем порядка. — Это не соответствует моему образу, это подозрительно». «Да понял я, просто иногда забываюсь».