Звезда смерти главного героя

Мо Шен сидел в своей комнате и бесстрастным взглядом прожигал свадебное одеяние. Казалось, он долго не моргал: белок его глаз покраснел, а из уголков век беспощадным потоком лились слёзы, стараясь спастись от упрямства их обладателя. Он никак не мог понять, как такое могло произойти. Его голова взрывалась от вопросов. Что случилось? Почему учитель решил пойти на такое? Правильно ли он поступил, что не возмутился на этот счёт? Как вообще эта девка смеет занимать место рядом с ним? Проведённое с учителем время было самым драгоценным. Мо Шен помнил все его улыбки, взгляды и слова. Он помнил, какими путями тот ходит, с какой ноги перешагивает порог, что любит есть. Ни один слуга не входил в комнаты Нин Юньци с тех пор, как Мо Шен запретил им это. Он сам тщательно убирал там, пока учитель выходил: подготавливал благовония, менял занавеси, ухаживал за цветами, растирал чернила, даже обувь начищал. Он делал для учителя так много, но не получил взамен ничего. Этот поток нескончаемых вопросов, оставшихся без ответа, и размышлений был прерван стуком в дверь. — Мо Шен, почему не готовишься к церемонии? — довольное лицо Ао Линя не изменилось даже тогда, когда он обратил внимание на состояние соученика. — Что с настроением? Учитель подготовил для тебя такую шикарную свадьбу, будущая жена чуть ли не первая красавица, так ещё и образованная. Чем ты не доволен? — Заткнись, — огрызнулся Мо Шен. — Ты неисправим, Мо Шен, — не успокаивался Ао Линь. — Разве ты не хотел осчастливить учителя? Подвернулся хороший момент для этого, а ты сидишь тут с траурной физиономией. Мо Шену захотелось схватить свой меч и линчевать этого зазнайку с синдромом любимчика. Он так жалел, что сейчас у него нет того самого кнута, которым он обычно ломал чужие шеи. Это было его первое оружие, но после прихода в павильон Первозданной Пустоты учитель уничтожил его, сказав, что такую мерзкую вещь не то что держать в руках противно, но и смотреть на неё. Своё желание пришлось подавить, поэтому он лишь сильнее сжал край кровати, на которой сидел: костяшки на его запястье побелели, а после в пальцы впились деревянные щепки от уже сломанной балки края кровати. — Этой свадьбы не должно было быть, — полушёпотом произнёс Мо Шен. — Сумасшедший, — кинул Ао Линь, прежде чем развернуться и пойти на выход. Уже перешагнув порог, он добавил: — Не заставляй всех ждать. Не позорь моего учителя. Он сделал такой сильный акцент на принадлежности учителя ему, что Мо Шен не выдержал и ударил по кровати кулаком, вложив в него малость духовной силы, но от этого легче не стало, потому что кровать сломалась окончательно, сложив свои ножки. Ао Линь всегда так вёл себя с Мо Шеном. По началу Мо Шен думал, что такой взгляд на него лишь от непривычки. Новый человек — новая забота. Но это оказалось всего лишь выдумкой. Его неприязнь чувствовалась в каждом движении. Неужели соученик думал, что если окажется рядом с ним, то покроется таким слоем грязи, что после не отмыться? Да, он был всего лишь смертным, а после — рабом в Бездне. Мо Шен не помнил своего детства, как и то, каким образом оказался возле Повелителя Демонов. В один момент он очнулся в клетке, в одном из подземелий, скованный цепью, как дворняга. Таких, как он, было по меньшей мере сотни. Их плач и мольбы до сих пор стоят в ушах, хотя это было так давно. Когда в подземелье заходил один из низших демонов, толкая телегу с чаном похлёбки, Мо Шен не сопротивлялся, а быстро ел всё, что жаловали с барского плеча. Послушно ел, спал, делал, что скажут. Говорили убить — убивал, целовать ноги — целовал. И так долгие дни безропотного подчинения не прошли даром. Его приставили служить господину Бездны, но и там он получал лишь уйму унижений. В день банкета в Небесном Царстве ему было приказано убить того, на кого укажут, и вот, когда его уже вели прощаться с жизнью, дорогу осветил луч света и спас его. С тех пор жизнь казалась раем. Более он не был рабом, но вторым учеником самого могущественного бога. Мо Шен слушался всех указаний, учился, не подавал ни одного признака бунтарства, лишь бы его жизнь и дальше была такой светлой. Но теперь всё должно закончиться. — Раз вы так хотите этого, учитель, буду рад угодить вам, — сквозь зубы сказал Мо Шен и с яростью сдёрнул красное одеяние с подставки.

***

— Третий поклон родителям! — прокричал церемониймейстер. Мо Шен с невестой отвернулись друг от друга, и повернулись в сторону родителей, совершив поклон. Подняв голову, Шен столкнулся со взглядом учителя. Уголки его глаз были приподняты, а рот растянут в широкой улыбке. Он был счастлив? Ци Юнь стал первым, кто громко захлопал в ладоши, приветствуя новую семью. Он и правда был рад, ведь, спустя годы подготовки, его план воплотился в жизнь. Обратив внимание на своего ученика, он увидел лишь его безучастное выражение лица. На нём не читалась ни одна эмоция, и лишь когда церемониймейстер огласил, что новобрачные могут проследовать в брачный чертог, на лице Мо Шена появилась едва заметная улыбка. Отчего-то от этой улыбки по телу Ци Юня пробежал табун мурашек, а волосы встали дыбом, как у кошки, почувствовавшей опасность. «Что с тобой?» — Юньци не мог не заметить эту реакцию. «Не знаю, стало не по себе, — ответил Ци Юнь. Даже свою привычку отвечать вслух он решил контролировать в этот раз. — Плохое предчувствие». «Не волнуйся так, — успокоил его Юньци, — ничего не случится. Наверное, ты просто слишком много радовался, вот тебе и показалось, что что-то может пойти не так». Вскоре после отбытия молодожёнов, начался банкет. Гости под воздействием выпивки вели себя развязно и громко. Этот гул был слышен даже в брачных чертогах. — Дорогая супруга, — Мо Шен был расслаблен и не чувствовал дискомфорта рядом с новой женой, потому и голос его звучал непривычно нежно для него самого, — почему бы нам не завершить нашу церемонию обрядом Единения чаш? Невеста замялась, услышав вопрос, а потом, смутившись, кивнула и подошла к Мо Шену. Тот наполнил чаши и подал одну из них супруге. Отпив из них, Мо Шен снова наполнил их вином, и принялся перекрещивать руки с невестой, завершая ритуал. Оставив вино без внимания, он взял невесту за руку и повёл к постели. Невеста шла неспешно, показывая робость. Её тяжёлые свадебные одеяния не позволяли ей передвигаться быстро, а золотая тиара давила на голову. — Жена, позволь мне помочь с твоими одеждами, — предложил Мо Шен и, не заметив сопротивления, потянулся к её поясу. Хоу Си опустила взгляд и поджала губы, скрывая вырывающуюся улыбку, которая в следующий миг застыла на её лице. Мо Шен глубоко вдохнул полной грудью, запрокинув голову назад. По его груди растеклось блаженное тепло, отдавая мурашками по телу. Мо понял, что ему удалось прекрасно завершить этот день. Он взглянул на Хоу Си, веки которой медленно закрылись, а потом аккуратно уложил её на кровать, бережно накрыв одеялом. Немного поглядев на неё, Мо Шен перелез на другую часть кровати, лёг рядом и спокойно уснул.

***

Каждое утро Ци Юнь был занят тем, что раздражался, не в силах собрать свои волосы. Прошло столько времени, а он всё ещё не привык к длинным волосам. Сделать хоть какое-то подобие причёски у него получалось только с четвёртого раза. Юньци же считал это уморительным и милым. Ругань в этих покоях стояла сильная, но прекратить эту непрерывающуюся брань было невозможно. Ничего не предвещало беды, пока в покои бесцеремонно не ворвался Ао Линь, с силой отперев дверь. — Учитель! — задыхаясь выкрикнул он. Согнувшись и оперевшись руками о колени, ученик старался отдышаться. — Ао Линь, — возмутился Ци Юнь, — что могло случиться такого срочного в этом безбожно скучном месте, чтобы ты так врывался? — Простите, учитель, — ученик выпрямился, а затем виновато склонил голову. — Кое-что произошло, пожалуйста, проверьте сами. За всё то время, что Ци Юнь тут провёл, не происходило буквально ничего, кроме ругани его учеников, но раз Ао Линь стоял прямо перед ним, он и предположить не мог, что могло случиться такого шокирующего. Ци Юнь был настолько удивлён, что бросил попытки собрать свои волосы и поторопился вслед за Ао Линем. Пока он шёл, ворох волос на его голове нещадно трепал ветер, что раздражало ещё больше. «Что же такого случилось? — не понимал Юньци. — Линь такой обеспокоенный». Ответа не последовало. Ци Юнь заметил, что ученик привёл его к брачным чертогам, около которых столпились перешёптывающиеся слуги. Увидев своего господина, те расступились по сторонам, освобождая путь. Юнь прошёл в покои и увидел лекаря, стоящего у кровати и склонившего голову. — Что произошло? — спросил он. — Ваше Превосходительство, — начал лекарь, — невеста мертва. — Что?! — удивился Ци Юнь и подбежал к кровати, чтобы убедиться в сказанных словах, а после, увидев охладевшее тело девушки, повернулся к Мо Шену и спросил: — Объясни, что произошло? — Учитель, — склонился Мо Шен, — я сам не понимаю. Вчера невеста немного выпила и, — он сделал паузу, показывая, что ему стыдно, — уснула. Я подумал, что, возможно, она плохо переносит алкоголь, поэтому уложил её и тоже лёг спать. На утро я заметил, что её тело хладно, а дыхания нет, поэтому я позвал на помощь. — Лекарь, — отвернулся от него Ци Юнь, — вы выяснили причину смерти? — Отвечаю Верховному Богу, у невесты остановилось сердце, — лекарь немного помялся, исподлобья осмотрев окружающих, — следов насилия или отравления нет, поэтому причину остановки сердца я установить не смог. «Скажи им всем уйти, — раздался голос Юньци. — Нужно всё проверить». — Я понял, — ответил лекарю Ци Юнь. — Выйдете все. Оставьте меня одного. Он взмахнул рукой, и все начали торопливо покидать спальню. Мо Шен сжался, метнул обеспокоенный взгляд сначала на труп своей супруги, а после на учителя. — Мо Шен, — резко вырвалось из уст Ци Юня, — ты слышал, что я сказал? Выйди. — Да, учитель, — ответил тот и переступил порог, закрыв за собой дверь. Ци Юнь посмотрел на ранее бывшим прекрасное лицо, которое сейчас было слишком бледным, губы и веки посинели, щеки впали. — Что ты хочешь узнать? — спросил он у Юньци. — Разве лекарь не сказал, что у неё остановилось сердце? Может, она была больна, а мы не знали? «Увидев эту картину, я вспомнил, как ты сказал о дурном предчувствии, поэтому решил, что проверить всё будет не лишним» — ответил Юньци. — И что мне делать, — немного подумав, спросил Ци Юнь. «Сконцентрируй духовную энергию в центре ладони и проведи возле её тела, — пояснил Юньци, — мы заметим, если есть следы насильственной смерти». Юньци частенько приходилось вот так вот объяснять Ци Юню простейшие действия. Он был хорош в теории и быстро всё схватывал, несмотря на объёмы информации, но практическое обучение ещё хромало. Так Ци Юнь и поступил. Ему пришлось хорошенько сосредоточиться, чтобы всё получилось, и это дало свои плоды. Когда он дошёл до груди, то из неё с огромной скоростью вылетело нечто маленькое, повиснув в воздухе, удерживаемое силой. Ци Юнь даже не сразу смог разглядеть, что это. «Жалящая игла? — вырвалось у явно удивлённого Юньци. — Как эта гадость могла появиться моём пределе?» — Что это? — не понял Ци Юнь. «Эта, на вид обычная, игла может убить даже могущественного небожителя, не проявив себя, не оставив симптомов. Как жестоко! — возмутился Нин Юньци. — Такой мерзости не должно было быть здесь!» — Но кроме Мо Шена и Хоу Си в комнате никого не было, — дошло до Ци Юня. — Получается, это его рук дело? «Боюсь, что так, — подтвердил Бог. — Но, чтобы её создать, нужно иметь невероятное количество гнева и отчаяния. Если эту иглу создал он, то когда успел накопить столько злой ауры? К тому же, я не замечал отклонение в его ци». — И что нам теперь делать? — начал паниковать Ци Юнь. «Ты спрашиваешь меня? — не зная куда деть собственное негодование, фыркнул Юньци. — Это твой ученик, тебе и решать. Я лишь боюсь, что с тобой что-то случится». — Не волнуйся, — внезапно успокоился Ци Юнь. — Я не позволю, чтобы со мной и с тобой что-то случилось. Иногда Ци Юнь сам поражался собственной скорости реакции. Его неосведомлённость в положении была его сильной стороной, потому что критические ситуации давали ему преимущество в быстром выборе лучшего развития событий. Сейчас мысль о том, что с Юньци может что-то произойти по его вине, не давала ему покоя. Он был его самым любимым персонажем: чист, как безоблачное небо, и невиннее первых весенних цветов. Он должен быть в порядке.

***

— Учитель, Мо Шен здесь. В момент, когда Нин Юньци отдал распоряжение немедленно привести Мо Шена в кабинет, Ао Линь понял, что дело связано с произошедшей смертью невесты, но не стал строить предположений. Соученик ему не нравился, спора нет, об этом знают все, но он отказывался верить, что Мо Шен мог сотворить что-то недостойное репутации учителя. До сего дня они действовали друг другу на нервы, но к учителю относились с глубочайшим уважением. Услышав это, опирающийся на подлокотник сиденья в своём кабинете Ци Юнь вздохнул. Он даже не стал открывать закрытых глаз, настолько боялся выйти из себя, увидев злополучное лицо. Ци Юнь впервые ощущал такую сильную ярость в отношении своего ученика. Сейчас же, только чувствуя его ауру возле себя, его пробирала крупная дрожь, хотелось немедленно уйти, никогда больше не приближаться к нему. Хищник всегда смотрит прямо, не упуская из виду добычу, в то время как жертва оглядывается по сторонам, ища пути спасения. Вот только неизвестно с каких пор Ци Юнь начал чувствовать себя жертвой. Его уверенность в собственном превосходстве начинала таять, когда Мо Шен приближался. От безысходности ему приходится покрываться бронёй и иглами, отращивать бивни и сопротивляться, бороться изо всех сил, чтобы показать, что он всё ещё силён. Возможно, если бы на месте Ци Юня сейчас был Юньци, такого чувства бы не возникло, поскольку хозяин тела невозмутим, как гора, в любых ситуациях. — Учитель, вы хотели меня видеть? — произнёс Мо Шен. Когда его голос стал таким уверенным? Почему он совсем не проявляет прошлого уважения и робости? По щелчку пальцев поведение Мо Шена изменилось до неузнаваемости. Это пугало, путало мысли. Или Ци Юнь себе надумал? Может ученик и раньше был таким, а он не замечал, не уделяя тому соответствующего внимания? — На колени! — взяв себя в руки, крикнул Ци Юнь. — Но, учитель... — Я сказал на колени! — он открыл глаза, в которых горел гневный огонь. — Уже перестал уважать приказы своего учителя? Мо Шен пал на колени, но спину держал прямо, а уверенный взгляд устремил прямо на Ци Юня. Он не хотел сдаваться, но приказ учителя — закон. Но в чём он провинился, что сейчас стоит на коленях? Нин Юньци никогда не ставил своих учеников на колени, да и поводов не было. — Ты же понимаешь, что натворил? — Нет, учитель, — Мо Шен с какой-то стати и правда не мог понять, почему его ругают. — Мо Шен! — Ци Юнь еле сдерживался. — Как у тебя хватило духа отнять жизнь члена заклинательского круга, к тому же собственной супруги, в моих владениях? Откуда взялась эта тёмная аура вокруг тебя? Что побудило тебя поступить так? Ты забыл всё, чему я тебя учил? — Учитель, — Мо Шен округлил глаза, — я не понимаю, о чём вы. Он искренне не понимал, почему его обвиняют в том, чего он не делал. Про какую тёмную ауру говорит учитель? Решив проверить, он ненадолго сконцентрировался, проверив свои духовные каналы, но не обнаружил никаких изменений. Учитель ошибся? Да, перед свадьбой Мо действительно был зол и едва не вышел из себя, но всё же подчинился судьбе. Ци Юнь достал иглу, которая до этого без жалости пронзила чьё-то сердце. — Ты принимаешь меня за дурака? — в мгновение лицо Ци Юня приобрело холодный оттенок. — На этой мерзости до сих пор есть крупицы твоей духовной силы. Я не могу поверить, что это твоих рук дело! — он видел, что ученик хочет возразить, поэтому вдохнул поглубже и продолжил: — Я вынесу самое справедливое наказание за твоё злодеяние в течение трёх дней, а сейчас немедленно возвращайся в свои покои, не покидай их пока я не позову, чтобы объявить своё решение, — закончил он, а затем позвал Ао Линя, стоявшего всё это время за дверью. — Уведи его. — Но, учитель... — Мо Шен был не согласен. Его не удосужились даже выслушать, — Я бы никогда так не сделал! Я всегда глубоко уважал вас! Неужели вы думаете, что я мог бы так опорочить вас?! Вся эта ситуация обостряла его обиду ещё сильнее — сначала его просто женили без его ведома, а теперь обвиняют в убийстве. Обвиняет человек, под руководством которого он провёл несколько лет совершенствуясь и обучаясь, так ещё и в убийстве собственной жены. Мо Шен глубоко вдохнул и сказал: — Я делал всё, чтобы вы могли гордиться мной, я выполнял все ваши требования, «прыгал выше головы», и даже когда вы женили меня на той девушке, я молчал... Агх! — Мо Шен не успел высказаться, Ао Линь схватил соученика за плечо и потащил прочь, чтобы тот не успел наговорить лишнего. Когда дверь покоев закрылась, Ци Юнь выдохнул с облегчением, хотя продолжал слышать выкрики Мо Шена. Комната медленно погружалась в тишину. Эта молчаливая обстановка напоминала белый шум. Ци Юнь прикрыл глаза и потёр переносицу рукой. «Впервые ты в таком состоянии, — подметил Юньци. Он привык, что эта душа была громкой, но никогда злой. — Ты в порядке?» — Я смогу это вынести, — старался успокоиться Ци Юнь. — Прости, что тебе пришлось в этом участвовать. До последнего мне не хотелось, чтобы ты узрел меня таким. «Я понимаю, — Нин Юньци видел, что Ци Юнь хоть и старался быть непоколебимым и жёстким, но пожалел ученика, сам бы он обрушил небо на этого убийцу незамедлительно, однако и его начало одолевать сомнение. — Как бы это не звучало, реакция Мо Шена была честной, я бы не сказал, что он лжёт». — Доказательства на лицо, — отрезал Ци Юнь, — поглядим, может за трёхдневный срок выяснится что-то новое. Он встал с кресла и вышел во двор под потоки свежего воздуха. Надо было немного привести голову в порядок. Медленно ступая по каменной дорожке Ци Юнь думал: «Казалось бы верный последователь, прилежный ученик. И вытворил тут такое... Да уж, видимо, можно вытащить человека из Царства демонов, но вот вытравить Царство из человека...»

***

Царство Демонов. Дворец сумеречного неба. — Господин, — сложив перекрещенные руки на груди, демоница в пурпурном одеянии склонила голову. — Ду Яо, ты вернулась, — повелитель демонов не стал отвлекаться от книги, что держал в руках. — Говори. Ду Яо была одной из немногих близких к правителю. За её бесспорное повиновение Повелитель Демонов одарил её сильнейшим артефактом – Кольцами Жизни, всего их было шесть. Каждое из них давало ей превосходство над другими существами, усиляя её органы чувств, однако за разрушением одного, следует и потеря контролируемого чувства навсегда. Шестое кольцо связано с душой владельца, поэтому его сохранность является важнейшей задачей. Пока артефакт на владельце, даже сильнейший демон, вроде её господина, не сможет ей навредить. По этой причине, артефакт не даётся кому попало. Ду Яо стала первой. Воспитанная в жёстких условиях, подчинённая воле господина, она никогда не смогла бы предать доверие. — Мой господин, шпионы сообщили, что во владениях Верховного Бога произошло убийство, — доложила Ду Яо. После этих слов по дворцу стремглав пронёсся сквозняк. Лёгкие полы одежды Ду Яо развеялись, что сделало её похожей на фею. В этом образе лишь доспех на груди и наплечники из чёрной стали всё ещё напоминали, что она генерал Царства Демонов. С уверенностью можно было сказать, что она самая красивая демоница в этом падшем месте, но лишённое краски лицо всё равно делало её немного пугающей. — Неужели? — Повелитель Демонов остался равнодушен к этой новости. — Умершая была из заклинательского круга. Теперь главы кланов собрались со своими учениками, чтобы обвинить Верховного Бога, — Ду Яо слегка понизила тон своего голоса. Повелитель задумчиво посмотрел на неё. — Отлично, — он медленно закрыл книгу. — Тогда ты знаешь, что нужно делать. — Да! — поклонилась Ду Яо и удалилась.

***

Владения Верховного Бога. По всей площади возле павильона Первозданной Пустоты раздавались крики и обвинения. Главы кланов заклинателей выглядели взбешёнными, готовыми тот час ринуться в бой. — Как такое произошло? Кто за это ответит? — донеслось из толпы. Отец Хоу Си стоял в первых рядах с обнажённым клинком. Если бы его не удерживали другие, то вокруг давно бы царил хаос, и разыгралась битва. — Господа, — старался успокоить собравшихся Ци Юнь, он был в панике, но старался сохранить лицо, — прошу вас выслушать меня. Это правда, что вина за смерть заклинательницы лежит на нас. Я уверяю вас, что виновник понесёт соответствующее наказание, однако оно должно быть вынесено лично мной, поскольку это злодеяние совершил мой человек. Ваше поведение сейчас недостойно. — О чём вы говорите? — выступил горюющий отец. — Речь идёт о моей единственной дочери! Вы просто хотите замять это дело! Эти слова ударили по Ци Юню с такой силой, что даже гора бы не выстояла. Он возмутился настолько, что его челюсть начала болеть из-за сжатых зубов, но он продолжал стоять на своём. — Уважаемые, разве я когда-либо делал что-то, что противоречит законам? Будь это я, то прямо у вас на глазах тут же принял бы наказание, однако речь идёт о другом человеке. Никто из нас не может вершить самосуд, нужно вынести взвешенное решение. Эти слова не угомонили пришедших. Ао Линь постоянно шептал учителю, намекая, что лучше бы ему уйти и оставить всех обвинителей на него, но тот был непреклонен. Ци Юнь собрал всю свою смелость и зашагал вперёд, навстречу толпе. «Что ты творишь? — не понял Нин Юньци. — Ци Юнь, остановись». Ци Юнь и не думал прислушиваться к его словам. Уверенно вышагивая, он произнёс: — Кто сомневается в том, что я буду несправедлив, может без сомнений ударить меня! — надавить на совесть было единственным решением, что пришло в голову. Пока он шёл, люди лишь расступались, не позволяя себе навредить Богу. Ци Юнь понял, что принял верное решение и, удостоверившись, что никто не осмелится на это, развернулся и пошёл обратно, пока до его ушей не донёсся громкий крик Ао Линя: — Учитель, берегись! Ци Юнь оглянулся и заметил резкое подозрительное движение. В его мыслях вспышкой пронеслось: «Не смей!», а после всех присутствующих ослепил яркий свет. Когда Нин Юньци открыл глаза, то первым делом понял, что может двигать рукой, закрывающей лицо, а после, опустив её, заметил растворяющиеся в воздухе частицы чужой души. — Ци Юнь, кажется, кто-то снова посмел совершить здесь убийство, — собственные слова, вылетевшие изо рта, ввели его в ступор. — Ци Юнь? Ао Линь, стоявший дальше всех и имевший возможность всё увидеть, подбежал к Нин Юньци. Он загородил его своим телом со стороны толпы, чтобы избежать повторной атаки. — Учитель, это было близко. Вас едва не постигла беда. Я впервые вижу такую технику, что смогла бы отразить сильнейшие удары, придуманные Се Чуанем. Нин Юньци стоял в оцепенении. Казалось, он не дышал, забыв, как это делается. Время вокруг будто остановилось, оставив Юньци наедине с происходящим. Его взгляд был направлен на исчезающую в воздухе душу, что не удостоится даже посмотреть на реку Найхэ. Он бессмысленно попытался ухватиться за неё, но она лишь продолжала расплываться маленьким облаком. Его друг исчезал с этим облаком. Ци Юнь, успевший стать его самым близким человеком, покидал его прямо сейчас, не оставляя после себя ничего. Ни тела, ни души. Это что же выходит? У него даже могилы не будет? Они больше нигде не смогут встретиться? Даже в загробном мире? «Как же так вышло, — думал Нин Юньци — мы потратили много времени на поиски способа нас разделить, а теперь я вот так просто тебя потерял?! Почему сейчас?! И почему так?!» И вот, когда душа совсем пропала, его глаза округлились, а изо рта вырвался хриплый крик: — Ци Юнь! Главы заклинателей были в недоумении. Они от слова «совсем» не понимали, что произошло. — Дьявол! — раздосадовано донеслось из толпы, на что все обратили внимание. — Ядовитая пурпурная змея, — крикнул один из учеников указывая пальцем куда-то в сторону. — Схватите Ду Яо, пока она не сбежала! Но было поздно, демоница щёлкнула пальцами и растворилась фиолетовым дымом. — Ци Юнь... — снова все услышали позади, а, обернувшись, увидели, что Верховный Бог падает наземь.