Перемен

Несколько дней он терзался внутренними метаниями. Мучительно вызревающие осознания не давали покоя. Андрей медленно сходил с ума. Где-то на периферии проходили сборы: кого-то избирали, кого-то избивали, куда-то ходили. Вяло и без былого задора, опасливо даже как-то. Было непривычно и чуждо. А Марат умудрился его достать даже сквозь пространство: они же на неделе и не виделись ни разу. Надо же, неповторимый всё-таки человек, удивительный какой-то в своей способности заслонить собой всё вокруг: въелся ему в голову и начал вероломно наводить там свои порядки. Распинал Андреевы устои и правила, нагло отодвинул пацанскую мораль и, видимо, вознамерился занять её место, с вызовом на него глядя. Андрею это не особо нравилось. Но он заметил, какой серой вдруг стала его жизнь. Как-то разом растерялся запал щемить пионеров, метелить чушпанов. Метелил и щемил всё равно, но абсолютно безрадостно, механически как-то. Один раз его даже стаскивали с какого-то несчастного бедолаги, у которого они решили отжать новые кроссовки. Он огрызнулся на них, обозвал чертями, тем самым удачно выдав Андрею карательный карт-бланш. Что-то необходимо было предпринять. Сжираемый конфликтующими чувствами он всё равно ничего не изменит. Твёрдо собрав всю свою волю в кулак, он таки набрался мужества нанести Суворову визит. Решил подкараулить Марата у дома и вывести на разговор. Налаживать мосты Андрей умел плохо, да и диалоги не то чтобы были его сильной стороной, но какое-то наитие подсказывало, что идти нужно было завтра. На следующее утро, последовав за интуицией, он прибилижался к дому Марата. Оттаявшие крыши запустили весёлую капель. Звук падающей воды успокаивал его напряженный ум и отгонял сомнения. Не дойдя до подъезда, он услышал доносящийся со стороны гаражей жалобный всхлип. Нахмурился и направился в его сторону, тревожно подозревая о том, кого встретит там. Обойдя красный гараж, он врос в землю от представшей картины: Марат сидел, опираясь о грязную стенку, и истошно рыдал, слабо приглушая себя рукавами ветровки. Увиденное так сильно поразило Андрея, что в горле мгновенно пересохло – Марат при нём ни разу не плакал. Марат явно заметил его присутствие и быстро поднял голову. – И чё ты тут забыл? – сипло поинтересовался Марат. А Андрей только и мог пристально разглядывать его осунувшееся лицо, впалые щеки. Он так исхудал... Больно защемило в груди, и брови невольно надломились печальным домиком. – Ты оглох? Зачем припёрся-то опять, я тебя спрашиваю? Нахрена ты исполняешь тут?! Тебя там подсылают сюда обстановку разведать? Сами зассали, видимо, а ты же уже зашкваренный, не жалко руки марать. Зассали, говорю? Пусть приходят, все приходите! Вы хуже гиен, как опухоль, всё вокруг хотите заразить, твари! – кричал и кричал Марат, окончательно сдавшись своей истерике. Сломленный, он рухнул на землю обессилевшим телом, а Андрея швырнуло к нему стихийным порывом. Сам не понял, как это случилось, да и мыслей не было никаких. Ничего не было, Андрея тоже в тот момент как будто не стало. Не он, а какая-то вселенская сила руководила им в ту секунду. А он лишь бдительно наблюдал, как сам упал напротив Марата, осторожно притянул его к себе и стиснул в объятьях. Заводил руками по спине, желая спрятать от всей этой невыносимой боли, которая терзала его юношеское естесство. Исчезли сомнения, растаял иллюзорный морок выбора – разве существовало что-то важнее? Не успел залипнуть в этом блаженном омуте – Марат торопливо отстранился, оттолкнул Андрея от себя и поднялся. – Да что ты хочешь-то от меня? Долго ты таскаться за мной будешь? Я сказал, отпиздить хотите – вперёд и с песней. А вот этой хуйнёй страдать не нужно. Совсем ебанулся уже, что ли? Андрей видел, что не оценивший поступка Марат снова завёлся, после чего, сплюнув ему под ноги, горько добавил уже тише: – Да пошёл ты, – и начал удаляться. Андрея отпустило наваждение, и он подскочил на ноги. – Погоди, – Марат замедлил шаг и остановился, – Я поговорить пришёл. На это Марат обернулся и насмешливо вздёрнул бровь. Былую дерзость приглушала сквозящая усталость, отпечатавшаяся на остром лице. – Поговорить? Ну, говори, раз пришёл. Помявшись, Андрей судорожно подыскивал подходящие слова, которые бы открыли коридор примирения для них. – Я это, соболезную. Ну, за Айгуль. Она хорошая была. Не заслужила она такое. Это было капитальной ошибкой. Марат ощетинился, подобрался и оскалил скривившийся рот: – Ты с тварями, которые её загнобили, из одной миски лакаешь сейчас. Чё ты там соболезнуешь? Себе пособолезнуй, раз мозгов не хватает понять башкой твоей тупорылой, что на её месте любая могла оказаться. Думаешь, начнёшь с девчонкой ходить, и она в безопасности будет? Андрей с трудом проглотил реплику, что пацаны её не убивали. Догадался уже, что выбрал проигрышную тактику, но отступать было поздно. – Всё равно жаль, что так вышло. Ты это, если вдруг, ну... на кладбище там захочешь съездить, говори. Я с тобой могу. Сходить, – сердце бешено колотилось, грозясь пробить окрепшую грудь. Он привык получать удары кулаками, но вот к столкновениям с тяготами чувств его никто не готовил. Марат настороженно его оглядывал, высматривая подвох в несуразном предложении. Зачем Андрей это делал? Липкое подозрение закралось к нему под рубашку скользкими щупальцами. – Я, по-твоему, на идиота похож? Засаду хотите там устроить? Чтобы далеко тащить потом не нужно было? Как предусмотрительно, молодцы, кто додумался-то из вашей шайки-лейки? Андрей удивлённо вытаращил на него глаза. – Никто не додумался. Это я предлагаю тебе. Сам. Всё ещё скпетически косясь на него покрасневшими глазами, Марат с горестью осознал, что вообще-то и хотел бы принять это предложение. Если бы не много других если бы. А так... свежи ещё порезы. Андрей хоть и стоит перед ним, вопреки судьбе и обстоятельствам, метафорически вновь протягивая руку, как тогда, в подъезде, но Марату пока неподъёмно впитать значение всей этой ситуации. Она раздавит его просто маячащей возможностью нового предательства. – М-м. Я подумаю. Ну, бывай, – неоднозначно бросает, чтобы покинуть скорее этот злосчастный диалог. Не хотелось разбираться с ним: он Андрея загнал мысленно в самый долгий ящик, подальше от берегов сознания. Укомпанованный и спресованный непрожитыми чувствами, там он не мог причинить Марату вреда. Виски сдавливает болью, а улица стремительно перестаёт быть благословенным приютом свободы. Теперь ему не скрыться и здесь. Да и куда ему деваться? От себя-то не убежишь всё равно. Андрей на этот раз догонять его не стал. В школу так и не дошёл. Скитался по городу опустошённый и старался не обращать внимания на роящиеся мысли. Как хорошо бы забыться и никогда уже не вспомнить. Вернувшись ближе к вечеру домой, положил небрежно на полку ключи, грезя упасть на кровать и отдаться беспокойному сну. Стянув с себя куртку, он вдруг нахмурился, только сейчас заметив повисшую зловещую тишину в квартире. Сердце вдруг заполошно разогналось – где родители? Как будто по плохо написанному, дешёвому сценарию мелодрамы, в этот момент затрещал телефон. Вздрогнув, Марат на неслушающихся ногах двинулся к нему и поднял дрожащими пальцами трубку. – Да? – Марат, сын... Мы с мамой сейчас... В морге мы, там Вова... Вову убили, на вокзале убили, Марат...