Перемен

– Привет. Двадцать второе апреля. На пороге квартиры опекунши Андрея стоит Марат. Покрытое ссадинами и синяками лицо выражает нехарактерную неуверенность. На нём голубая олимпийка с геометрическим узором из крупных бордово-белых полос, тёмная футболка и джинсы, руки спрятаны в карманы. Волосы весёлым ёжиком топорщатся во все стороны, небрежно отливая золотистыми от солнца кончиками. Андрей взволнованно рассматривает его: он так скучал. – Привет. Заходи, там Ирина купила "Птичку". Садимся как раз. Вот так просто. Без лишних вопросов и ненужной воды. Марат мысленно был ему благодарен за этот бесшовный переход из ссоры в примирение. Он был иллюзорным: поговорить им только предстояло, но всё равно было приятно притвориться, что всё у них, как прежде. Облегчённо выдохнул и слегка расслабил напряжённые плечи. За поворотом кухни появилась стройная фигура. – Андрей, кто там пришёл... А, Марат. Привет, давно не виделись. Пойдём, поможешь на стол накрыть. – Здравствуйте. Конечно, давайте, – спешно последовал за ней, чтобы избежать неловкости. – Ты вовремя, мы вот только-только готовимся Андрея поздравлять. Юлька там в гостиной пока сюрприз доделывает, сейчас выйдет. – Ага. С чем помочь нужно? – А вот как раз из серванта в большой комнате чашки принести. Там такие белые, с блюдечками позолоченными. – Понял, ща всё будет, – выходит обратно мимо Андрея, стараясь не смотреть в его сторону. Тихо открывает дверь и видит, как Юля старательно рисует праздничную открытку. – Ну привет, красавица, скучала по мне? – Маратик! – бросается к нему в руки, а он ловко её подхватывает. Чувствует, как детские ладошки касаются шеи в нежном объятии. – Маратик, где ты был? Не хочешь играть больше с нами? – Как это не хочу? Хочу безумно, вот и пришёл. Там дела просто важные сильно были, вот я и задержался. – Смотри, я нарисовала, – и указывает маленьким пальчиком в сторону своих цветастых трудов. – Ух ты, ничего себе! Это вы с Андреем? – Да, и мама там ещё! – на этом Марат чувствует укол печали. Брови невольно сходятся скорбным изломом. – Здорово, очень красиво. Понесём показывать? – Пошли! Слегка присядает, продолжая держать Юлю на руках, забирает со стола рисунок и отдаёт ей. Возвращается с ней на кухню и понимает – совсем забыл про чашки. – Ой, ты меня тут заболтала, я ж не за этим шёл. Ща вернусь, – и мягко щипнув её за бок, ставит на пол. Она от этого заливается щебечущим смехом. Возвращается вновь, уже звеня фамильной посудой. Ирина разливает им чай. Андрей успел принести стул из её комнаты, но столик совсем крохотный, поэтому Марату приходится сесть на углу рядом с ним. Говорят, примета плохая. – Отлично. Ну что, Андрей, поздравляю тебя с днём рождения! Я хочу пожелать... – дальше следует приторная, но искренняя речь о взрослении, светлом будущем и других благах. Краем глаза наблюдает за восхищённым взглядом Андрея, который внимательно впитывает каждое слово. Марат неуютно ёжится. Он на этой кухне чувствует себя неуместным и лишним. – Спасибо Вам большое, Ирина, – она мягко улыбается ему и поворачивается к Марату. – Так, Марат, теперь твоя очередь. Тост скажешь какой-то? – А? Ага, ща, минуту... – подскакивает с места и идёт в коридор. Возвращается с непрозрачным пакетом. – Вот, это тебе. Это самое... с днём рождения, в общем, – сбивчиво тараторит Марат и вручает подарок. – Зачем? Ты же дарил уже. Ну, тогда, помнишь? Кофту свою отдал. – Ну, это не в счёт. Так, символ признания в тебе нормального пацана, – ослепительно сверкает зубами Марат. Андрей был польщён его вниманием, хотя и не ожидал такого. С интересом заглянул в пакет. – Ещё одна олимпийка? – Ну да, только это новая уже. С родителями побазарил, а они и не против были надыбать. Так сказать, за моё хорошее поведение. – Спасибо тебе, – Андрею отчаянно хочется его обнять, но делать это при Ирине Сергеевне было бы ужасно странно. Поэтому он пытается протранслировать всю свою трепетную благодарность через рукопожатие. – На здоровье. Надеюсь, подойдёт, ты ж вон какой вымахал, лоб здоровый, прям амбал. Нормально ты тут кашки накушал. Вы его, Ирина Сергеевна, не перекармливайте, а то люстры Вам скоро все посшибает башкой своей лысой, – все, конечно, дружно смеются с этой реплики. Он давно привык завоёвывать сердца публики, обнажая в себе харизматичного и обаятельного мерзавца. После еды Андрей вызывается помыть посуду, но Ирина его останавливает. – Да ладно тебе, в следующий раз. Идите вон лучше прогуляйтесь, – никто возражать на это не стал. Послонялись немного, перебрасываясь ничего не значащами фразами. Не заметили даже, как добрели до дома Андрея. Видимо, место встречи действительно изменить нельзя. Так же, не сговариваясь, вошли внутрь. Сели друг напротив друга в кухне. Напряжение в воздухе было настолько велико, что от него можно было бы хорошенько подзарядить и осветить пару подъездов. Первым не выдержал Андрей: – Ты как? – В каком смысле? – В прямом. Ты сегодня пришёл... ты что-то решил для себя? – Марат как-то загнанно на него посмотрел. Андрею было жаль его, но в данной ситуации необходимо действовать непреклонно. Гангрену надо успеть отрезать, пока она не разошлась дальше по телу. – А чё тут решать. Мы же друзья. Вот я и пришёл, не мог же я друга не поздравить. – Друзья не целуются обычно, насколько мне известно, – щёки Марата вспыхнули алым румянцем. Если бы не скользкая тема и накалённый момент, Андрей бы счёл это очень милым. – Я спал тогда! Мне кошмар приснился – я в себя прийти не мог. Ваще не понял, что случилось, и тут ты начал... Ты сам начал! – А ты был не против. Марат, не заговаривай мне зубы. Не надо выдумывать. – Да хватит, Андрей! Перестань, ну хорош уже! Что ты хочешь-то от меня? В пидорстве вместе со мной расписаться? – Так здесь речь идёт не о том, чего я хочу, а о том, чего хочешь ты. Поэтому я ещё раз спрашиваю: ты решил что-то для себя? – зрачки зелёно-карих глаз лихорадочно метались от подавляющего напора лазурно-синих. Не найдя в них лазейки или выхода, обречённо сдались и побеждённо опустились. – Я, блять, понятия не имею, что с этим делать. Вот что я решил. Это кромешный пиздец, а я окончательно зашкварился. Я ёбнулся, видимо, я чем-то болен... – Андрея внутренне отпустило: он хотя бы больше не отрицал. С этим точно можно было работать. Тонкие крылышки надежды запорхали в душе. – Это не пиздец. Я же тоже... ну... короче, всё понятней станет. Ну, когда это... со временем, в общем, – этот многообещающий мотивирующий монолог едва ли убедил Марата. – Ты не понимаешь. Я отцу в глаза смотреть не смогу. – Ну так не смотри. – Такой ты простой, я просто диву даюсь, как я раньше жил без твоей охуенной жизненной философии. – Думаю, что чересчур сложно, – ласково улыбнулся ему Андрей сверкая тёплыми искорками льдистых глаз. Таким он в этот момент сквозил открытым заразительным добродушием, что Марат не смог не поддаться его влиянию. Тоже слегка растянул губы, смягчившись. Андрей опустил взгляд и уже тише продолжил: – Ты это, может, сейчас не поверишь, но мне кажется, что всё хорошо будет. Правда. – Тут ты чертовски прав: я нихуя в это не верю, – грустно отозвался Марат со скрипящим сердцем. – Но я всё равно рядом буду, – и доверительно протягивает ему руку. Это чистое оголённое обещание шокировало Марата. Андрей был перед ним раскрыт и уязвим, абсолютно безоружен. Намеренно скинув свою прочную броню первым и показав: мне можно верить, и я прошу тебя об этом. Для него, Марата, броню скинув. Сердце неугомонно заколотилось в предвкушающем волнении. Он, как и бесконечное количество раз до этого, смиренно сдался неизбежному. – Ладно, – и тихо юркнул ладонью в протянутый хват. Андрея охватило самое настоящее счастье. Он встал и потянул за собой Марата. Тот даже не сопротивлялся. Андрей приблизился к нему и аккуратно коснулся талии. Бережно, лишь бы не спугнуть. Вторую руку поднял и обхватил голову сбоку. Мягко огладил большим пальцем острую челюсть, сжал двумя пальцами ухо и провёл по краю раковины, любуясь тем, как прикрылись глаза на расслабившемся лице. Наклонился и прижался к губам. В этот раз некуда было торопиться: не нужно было воровать секунды близости. Было бесконечно легко и дозволено. Обвил рукой за торс и притянул к себе вплотную. Зарылся пятернёй в волосы и потянул: помнил, что в тот раз ему понравилось. Марат сбивчиво выдохнул и сразу почувствовал вторжение в свой рот. Обхватил за шею и прижался в ответ – ближе было уже некуда. Поцелуй стал глубже, напористей. Андрею нестерпимо хотелось как-то подмять его под себя, вгрызться в кожу. Он попятил его назад, пока они не уперлись в стол. Марату не осталось места отступать, поэтому он забрался на него. Андрей хищно и победно улыбнулся ему в рот. Встал между разведённых ног и вжался в чужое возбуждение. Снова повело, подкосило. Марата накрыло душной пеленой острого вожденения. Почувствовал толчок и поплыл. В паху сладко заныло. Полуосознанно обхватил ногами Андрея за бедра и вжал в себя. От трения жёсткой ткани джинсов по промежности кружило голову. Андрей временно оторвался от раскрасневшихся губ и пошёл обласкивать щёку, челюсть, здоровое ухо. Переместился на шею и смачно впился, прикусил нежную кожу на пульсе, сильно толкнувшись вперед. У Марата закатились глаза в чувственном экстазе, он откинул голову и едва слышно заскулил. Андрей ускорил толчки, грубее вдавливая Марата в стол и сдавленно низко замычав. Жарче, ближе, хотелось ещё сильнее. От удовольствия поджимались пальцы. Низ живота стянуло тугим жгучим узлом. Неудержимая похоть охватила его целиком. Марат уткнулся головой ему в плечо и тяжело дышал. Внезапно Андрей переместил руки на бедра и силой дёрнул на себя. Ещё. И ещё раз, пока не почувствовал болезненный укус в трапецию. Ноги вокруг него схватил предоргазменный тремор, а тело напротив в момент целиком напряглось. Марат сильно сжал его за плечи и приглушённо застонал в футболку, пуская по телу вибрацию, дёрнулся и задрожал. От представившейся картины в паху болезненно запульсировало. Последний раз толкнувшись, со всей силы плотно вжался в Марата и, низко застонав ему на ухо, излился. Постояли так ещё немного, прижавшись друг к другу и приходя в себя. Первый закопошился Марат и усмехнулся невесело Андрею в шею. – Ну что, поздравляю, мы с тобой официально два голубых петуха. Хэппи бёздэй, ёпты.