Перемен

Неуклонно близился вечер. Постепенно у них иссякли идея для досуга. Напряжённое предвкушение повисло в воздухе: оба понимали, чем дело должно кончиться. Марат мандражировал: и хочется и колется. Но внутренне уже принял решение, что сегодня он задвинет свои тревожные мысли в какой-нибудь очень долгий ящик. Они его измотали, и ему просто хотелось расслабиться. Расслабиться не получалось: Андрей следил за ним, как будто выискивая какой-то жест, символ, движение – что угодно, что могло бы запустить их акт в действие. Оказалось, что вне импульсивного порыва начинать было сложно. Марат поморщился и покрутил плечами. – Блин, чё-то у меня всё затекло уже. Надо было на турники сегодня сгонять или на площадку. Андрей подкидывается и поднимает голову. – Хочешь, разомну? Мы как-то с мамой были в поликлинике, и там это, показывали, короче, как делать, если человек упал там, или мышцу растянул... Это для Юльки надо было. Марат хитро на него косится. – Да что ты говоришь? Ну, пошли, покажешь свои навыки. Встаёт с дивана и идёт в комнату – Андрей безапеляционно следует за ним. Пройдя в комнату, Марат застывает спиной к Андрею. Губы расплываются в лукавой ухмылке. Он перекрещивает руки спереди и цепляет низ футболки. Медленно начинает задирать мягкую ткань наверх, слегка изогнувшись бедром вбок. Дотягивает до верха и небрежно скидывает в сторону. Заглядывает за плечо на Андрея. Андрей стоит, не дыша. Наблюдает, как сантиметр за сантиметром обнажается ровная спина, острые крылья лопаток, стройный ряд позвонков. Поднимается взглядом к дерзким глазам напротив. Марат прекрасно понимал, какое влияние имеет на Андрея. Ловил на себе его вожделеющие взгляды. И ему безумно нравилось ощущать себя так сильно желанным кем-то. Им. Поэтому он, бессовестно кокетничая, развернулся и сложил руки на груди. – Ну что, командуй. Андрей прочистил горло и севшим голосом произнёс: – На живот ложись. На кровать. Марат безмолвно повиновался. Устроился на покрывале и положил руки под голову, развернув её к стене. У Андрея заполошно билось сердце. Сглотнув, он встал коленом на кровать, перекинул вторую ногу через бедра Марата. Спустился чуть ниже уровня пятой точки и немного завис в воздухе, чтобы сидеть, не касаясь. Положил руки на верхнюю трапецию на переходе к шее и несильно сжал. Кожа покрылась мурашками. Начал медленно разминать. Чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания и не поплыть с наскока, решил немного отвлечься и заводил ребром ладоней вдоль позвоночника. – Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, ехал поезд запоздалый... – Марат весело прыскает на этот неуместный детский стишок. – Если ты вот этим решил меня впечатлить, то не обольщайся: меня ещё нянечки в детсаде успели поразить такими вот массажами, – Андрей тихо смеётся и переносит руки обратно. – Ладно-ладно, понял. Лежи, не рыпайся, — строго приказывает Андрей и продолжает уже серьёзнее. Марат удовлетворённо выдохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь массажными движениями. Чувствовал, как руки мнут плечи, предплечья, снова возвращаются к плечам. Когда Андрей сжимает место у шеи, искры удовольствия расходятся мурашками по коже. Он слегка взрагивает. Пальцы одной руки идут выше и зарываются в волосы, впиваются в кожу, немного натянув корни. Марат распахивает рот и закатывает глаза: он давно уже заметил, что это сильная эрогенная зона у него. Андрей заметил тоже. Сверху Андрей наблюдает за участившимся дыханием вздымающейся спины, за тем, как чувственно Марат среагировал. Треники уже дискомфортно натянуты, ему становится жарко. Склоняется над ним и вжимается пахом в ягодицы. Марат шипит и дёргается. – Можно штаны твои стяну? – шёпотом спрашивает Андрей. Марат заметно напрягается, колеблется и сурово выдаёт: – Нет, так давай. Андрей кивает сам себе и не настаивает. Толкается ещё раз, и живот сводит приятной судорогой. Фантазия подкидывает реальные образы имитируемых ими действий. Он хотел Марата по-взрослому. Горизонтально и без одежды. Подмять под себя, зажать, довести до жарких стонов. Однако, он терпеливо ждал, пока Марат будет к этому готов. Научен горьким опытом, не брал больше, чем дают. Но тем не менее, всегда прощупывал почву. – А можно я тебя немного... – рукой обхватывает тазовую кость и слегка поднимает, заставляя прогнуться, – Ага, вот так. Хорошо? – Марат упрямо молчит, но сдержанно кивает. В таком положении удобнее притираться и Андрей ускоряет темп. Быстрее и сильнее. Каждый толчок елозит Марата по кровати. Температура в комнате накаляется. Он обхватывает Марата поперёк живота и перегибается, кладёт подбородок на плечо и ласково целует в щёку. Видит: глаза у него плотно зажмурены а рот приоткрыт. Хотел сделать ему приятно, чтобы ему понравилось. Андрей тянется рукой к резинке штанов и слегка оглаживает подобравшийся живот. Решает – и заныривает ладонью в трусы, стискивая член. Марат взметается под ним, загнанно задышав, но Андрея не скинуть: он тяжело навалился всем весом. Начинает двигать кистью в такт движениям. Марат поворачивает голову и тыкается ему в губы в немой просьбе. Андрея не нужно уговаривать: он тут же прижимается поцелуем к задыхающемуся рту. Было хорошо, так запредельно эйфорично, что кружило голову. Марат под ним резко напрягается струной, весь нятягивается, откидывает голову ему на плечо и чувственно стонет. Руку Андрея покрывает белёсыми брызгами. От этой картины Андрей заводится ещё сильнее и, не сдержавшись, сжимает зубами заднюю часть шеи, утробно зарычав. Заканчивает тоже, прямо себе в трусы. Лежат так, постепенно приходя в себя. Андрей поднимается на трясущихся локтях, чтобы не задавить. Слышится весёлый смешок снизу: Марат задирает голову, задорно смотря на Андрея. – Нормас у тебя техника. Сойдёт для начинающего. Андрей тепло ему улыбается и целует в алеющую щёку. После того, как оба сходили в душ, стали потихоньку укладываться. О том, чтобы лечь раздельно, речи, конечно, не шло. Марат забрался первым, разворачиваясь к пыльному ковру на стене. Андрей последовал за ним. Залез под одеяло и сразу перекинул руку через Маратову талию, притягивая к себе. Лежали теперь, как чайные ложки в серванте. Андрей вдохнул запах влажной от воды кожи и мягко коснулся губами загривка. Марат поёжил лопаткой и накрыл его руку своей. Больше шуршание предсонной возьни не нарушало тишину, и они оба умиротворённо засопели.