Воры в шкафу

      Альберу захотелось истерически рассмеяться, когда он проскользнул в дверь квартиры Таши. Он не хотел сегодня находиться рядом со своей семьей или своим домом. В голове у него крутились мысли, сомнения и переживания, и если ему придется еще хоть секунду изображать из себя идеального наследника Кроссмана, добавляя к ним сомнения и переживания по поводу своего имиджа или наследства, он и вправду подумает, что сгорит от напряжения.       Кейл Хенитьюз, этот ублюдок, не помогал.       После короткого выступления в программе Cut the Rope: Live Edition отель Lake был практически закрыт. Клопе Секка был немедленно доставлен в больницу, где у него обнаружили лишь легкое сотрясение мозга и не представляющие особой опасности травмы. Ходили слухи о вновь обретенной одержимости Клопе духами и постоянных разговорах о покаянии и поклонении, поэтому его травмы считались еще не до конца диагностированными. Сам Клопе пока что был приговорен к постельному режиму. Полицейское расследование кражи и нападения на Клопе таинственным образом наткнулось на глубоко укоренившийся коррупционный скандал в семье Секка, что окончательно подорвало акции Секка и остановило развитие отеля «Lake» и всех предприятий, принадлежащих Секка, на неопределенный период времени. В итоге вся эта операция оказалась бесконечно выгодной для компании Альберу «Роан», которая не вступала ни в какие партнерские отношения с Секка, что позволило ему намного опередить своих братьев, которые рассматривали возможность сотрудничества. Корпорация «Роан» снова была на подъеме, и это было на руку Альберу.       И хотя ему не хотелось этого признавать, все это стало возможным только благодаря Кейлу Хенитьюз, источнику многих его успехов в последнее время. А также источнику его многочисленных головных болей в последнее время.       За пару дней сцена на крыше повторялась в его голове тысячу раз. Каждый раз, когда он мельком ловил взглядом ярко-рыжие волосы в уголке своего зрения, ему сразу же вспоминался ветер, хлещущий по лицу, его горло, кричащее до боли, и блеск окон и городского пейзажа внизу. И ярко-красный румянец крови, окрасивший его лицо в насыщенный красный цвет.       Альберу кивнул Таше, застонал и плюхнулся на диван. Приподняв бровь, Таша удалилась на кухню, бесшумно включив конфорку на плите и наполнив чайник водой. Альберу лениво разблокировал свой телефон и набрал фразу, прокручивая результаты.       В комнате воцарилась тишина, пока вода в чайнике медленно доводилась до кипения.       — Это просто невыносимо, — внезапно объявил Альберу.       Таша промолчала.       — Он просто… Я не… Этот глупый… Уф… — Альберу провел рукой по лицу.       Таша поставила кружку с чаем на стол рядом с ним. Альберу прикрыл лицо рукой. А Таша оглядела племянника. Любой, кто не знал Альберу Кроссмана, сказал бы, что он выглядит безупречно, несмотря на довольно неэлегантное положение, в котором он сейчас находился на диване. Имея многолетний опыт общения с хитрым и коварным первым сыном корпорации «Роан», Таша могла заметить все признаки: слегка взъерошенный подол рубашки, несколько прядей волос не на своем месте, не говоря уже о частых вздохах и стонах, которые не переставали вырываться из уст племянника. Его что-то беспокоило. И если не разобраться с этим сейчас, Альберу наверняка найдет другой способ выплеснуть свое недовольство. Например, включит на максимальную мощность свое скользкое фальшивое обаяние и заставит всех своих врагов чувствовать себя неловко. Или начать очередной амбициозный проект в компании. Или еще одно ограбление. Ни один из этих вариантов не был особенно ужасен, но Таше все равно хотелось хотя бы попытаться развеять его тревоги.       Если верить заголовкам газет за прошедшую ночь, она имела представление о том, о чем идет речь.       — Альберу, — позвала Таша, осторожно подталкивая кружку с чаем к краю стола, — если ты действительно можешь сейчас формулировать предложения, поговори со мной.       Альберу недовольно хмыкнул. Он поднялся на ноги и протянул руку, чтобы взять кружку с чаем, и поморщился, когда горячая жидкость попала ему на язык.       Таша села в кресло напротив дивана и терпеливо скрестила ноги, глядя на него. — Ну и?       — Кейл Хенитьюз, — ответил Альберу, как будто этого было достаточно для объяснения. И в некоторых случаях, подумала Таша, так оно и было.       — Я не умею читать мысли, мой дорогой племянник, — все равно сказала она. — Пролей чай. Метафорически выражаясь. — Она кивнула в сторону кружки Альберу, которая в данный момент опасно покачивалась на бедре.       — Он бесит. Просто… ты видела заголовки, он буквально спрыгнул с сорокаэтажного здания…       'И я последовал за ним', — не сказал Альберу.       — …А потом у него хватило наглости явиться сегодня утром, как будто ничего не случилось, как будто я не боялся за свою жизнь, и я сделал сегодня столько чертовой работы, что просто невероятно, а у него была такая дурацкая ухмылка, что ты не поверишь, и… — Альберу прервался и закрыл рот.       Таша ухмылялась. Альберу уставился на нее.       — О? — с серьезным видом сказала она, — и?       Альберу уставился на нее. — И что?       — Что ты ранее искал в своем телефоне? — Таша драматично постучала себя по подбородку. Альберу зажал рот.       Таша усмехнулась еще шире. Иногда ей было приятно поддразнить племянника. Ведь он так редко позволял себе вести себя как ребенок. Он не мог позволить себе проявить незрелость, которую считал слабостью, перед своей компанией, своими сотрудниками или деловыми партнерами, и уж точно не перед своей семьей. Таша была одним из немногих людей, с которыми Альберу мог позволить себе быть немного более искренним. Он слишком рано вышел из детского возраста. Для Таши это был дар его доверия, когда Альберу мог вести себя не как наследник корпорации «Роан», а как человек. Конечно, это не означало, что она ослабит дразнилки.       — Интересно, маленький племянник, почему тебя может интересовать значение слова «ошибочная атрибуция возбуждения»? — Ухмылка Таши стала акульей. О, это было забавно.       — …Полагаю, ты не станешь рассматривать это как чисто научный интерес? — Попробовал Альберу.       Таша ничего не ответила, улыбаясь. Шея и щеки Альберу медленно окрашивались в яркий оттенок киновари. Ей действительно следовало бы почаще дразнить Альберу, раз он так интересно реагирует. К тому же, похоже, она нашла идеальный материал для дразнилок.       'Надо дать ему передышку'. — Таша достала телефон и откинулась в кресле, делая вид, что не слышит вздоха облегчения Альберу. Она не была настолько жестокой. Теперь оставалось только ждать, когда он сам будет готов все рассказать.       — Он спрыгнул с сорокаэтажного дома, — наконец повторил Альберу, — а я последовал за ним.       — Как бы я ни беспокоилась о том, что ты прыгаешь с высоких мест, думаю, я оставлю это в прошлом, раз уж ты все еще жив, — пробормотала Таша. Годы, проведенные в качестве поставщика орудий проникновения и машины для побега Альберу, приучили ее принимать некоторые вещи такими, какими они были. В данном случае речь шла о более насущной проблеме. — Я также слышала в новостях, что у Клопе Секка сотрясение мозга.       — Ах… — Альберу замер.       А, ну тогда это точно как-то связано с ее племянником. И, вероятно, с Кейлом Хенитьюзом. — Хочешь рассказать подробнее?       — Я… может быть, а может и нет… ударил Клопе Секку по голове бриллиантовой короной…? — Альберу замялся.       Таша моргнула.       Альберу показалось, что он что-то увидел на ее лице, и он поспешил объяснить. — Я не собирался причинять серьезный вред, но у него был пистолет, а Кейл был на земле, и корона была единственным выходом, она была прямо там…       — Давай-ка проясним ситуацию, — перебила Таша. Она почувствовала, как на ее губах снова появляется ухмылка, грозящая расколоть ее лицо на две части. Это было хорошо. О, это было потрясающе. — Ты схватил инкрустированную бриллиантами старинную корону и использовал ее как булаву, чтобы спасти своего… — Таша замешкалась, пытаясь подобрать подходящее слово: — друга…       — Секретарь и неисправимый идиот, — вмешался Альберу.       — …от пули, последовал за ним, прыгнув с крыши здания, а теперь ты лежишь на диване и жалуешься на то, какой продуктивный день у тебя был на работе и как упомянутый друг…       — Ублюдок.       — …весь день ухмылялся тебе, — закончила Таша.       Наступила минута молчания.       — Ну, если так рассуждать, — глухо сказал Альберу, — да.       Таша фыркнула. Она поднялась с дивана и удалилась на кухню. Альберу было слышно, как из другой комнаты доносятся приглушенные звуки хохота. Он подумывал о том, чтобы выкрикнуть что-нибудь колкое, но решил воздержаться. Скорее всего, он просто выроет себе могилу.       И Кейл Хенитьюз. Этот ублюдок.       Что, черт возьми, он должен при этом думать? Зачем он это сделал? Зачем он вообще все это сделал — и корону-булаву, и прыжок со здания, и вообще согласился на свой глупый, безумный, нелепый план?       'И самое страшное', — осознал Альберу, — 'что я, наверное, сделал бы это снова'.       Если бы выбор стоял между тем, чтобы Кейл пошел и осуществил этот идиотский план самостоятельно и потенциально погиб, а Альберу остался сидеть в своей дурацкой корпоративной стеклянной башне, или тем, чтобы пойти с ним, Альберу каждый раз выбрал бы Кейла. Даже если для этого придется надеть дурацкий костюм ниндзя, а Кейл будет изображать призрака. Даже если это означало бы поджог церкви — ну, желательно без этого, но все же.       'Ты мне доверяешь? ', — спросил Кейл. Альберу было немного — ну, очень сильно — страшно попасть в плен или быть застреленным в тот момент, поэтому у него не было времени на размышления.       Доверял ли он Кейлу?       Да. Альберу закрыл глаза. Да, он доверял Кейлу. Достаточно, чтобы спрыгнуть с ним со здания. Достаточно, чтобы попросить его быть его партнером в ограблении. Достаточно, чтобы стать лучшим секретарем, которого Альберу когда-либо нанимал.       Альберу передернуло.       'Лучший секретарь в моей жизни, да? ' — Это точно. Он не должен был забывать. Это было временное соглашение, купленное взаимным шантажом. Он уже удивлялся, что Кейл вообще продержался на этой работе так долго, а не бросил все в огонь при первой же возможности.       'Не забывай, Альберу'.       Несмотря на все его шутливые угрозы нанять его на постоянной основе — на которые, как помнил Альберу, Кейл всегда отвечал преувеличенным ужасом, — в конце лета Кейл, скорее всего, уйдет.       Альберу зажмурил глаза и перевернулся на диване. Через некоторое время смех затих, и Таша услышала ровное дыхание племянника. Она высунула голову из дверного проема кухни. Со стороны дивана выглядывал локон светлых волос. Женщина вздохнула.       — Они оба идиоты, не так ли? — Пробормотала Таша, качая головой.

***

      Ужин в особняке Хенитьюз обычно был шумным и оживлённым.       Лили между укусами еды болтала с Басеном о своих новых приёмах в боевых искусствах. Дерут иногда спрашивал Виолан о её рабочем дне — нашла ли она нового торгового партнёра, работает ли над каким-то проектом для банков Хенитьюзов, — или просто обсуждал недавние события в светском обществе. Басен делился новыми отрывками из книг по бухгалтерии, истории или управлению, которые он с трудом заучивал наизусть, и его возбуждённый голос становился всё громче, пока Лили не корчила всё более преувеличенные гримасы притворного отвращения. Кейл редко чем делился, и остальные уже привыкли к его молчаливости — лишь иногда он фыркал в ответ на выходки Лили или кривился в унисон с ней на одну из длинных речей Басена о долге управленца. В редкие дни острота его характера сглаживалась, и тогда братья и сестра ловили от него редкую похвалу или одобрение — фразы, от которых их лица озарялись улыбками, против которых даже сам Кейл был бессилен, как бы ни отрицал. Семья знала: как бы он ни притворялся безразличным и ни называл себя «отбросом», он внимательно слушал каждого из них. Как бы они ни сомневались, ни переживали или ни чувствовали вину — он был их братом, их сыном, их семьёй.       Именно поэтому Виолан, Дерут, Лили и Басен сразу поняли, что в тот вечер с Кейлом что-то было не так — несмотря на все его усилия это скрыть. Хотя если честно, особых усилий он, похоже, и не прилагал.       Ничего страшного не произошло. Просто… это было неправильно.       Кейл водил вилкой по тарелке. Отсутствующим взглядом перекладывал кусок мяса с места на место, пока наконец не проткнул его и не отправил в рот. Молча жевал, и вновь начинал то же самое — теперь с перцем. Его обычные реплики лишились своей характерной колкости. Басен был уже на середине речи о важности перерывов для продуктивности, а Кейл ни разу не поморщился. Зато Лили с каждой минутой выглядела всё более скучающей. Кейл просто смотрел в тарелку — пусто.       Звяк. — Вилка Кейла снова вонзилась в кусок мяса.       Виолан и Дерут переглянулись и нахмурились.       — Кейл? — осторожно начал Дерут.       — Да? — Рассеянно отозвался Кейл.       Дерут замялся. Как бы это аккуратно сформулировать?       — Всё в порядке? — Подхватила Виолан. Дерут с облегчением выдохнул, мысленно благодаря жену.       — …Да? — Ответ Кейла прозвучал скорее как вопрос, чем утверждение.       За столом воцарилась неловкая тишина. Кейл продолжал ковыряться в тарелке, игнорируя напряжённую атмосферу. Лили бросала на него быстрые взгляды. Басен уставился в тарелку так, будто она содержала ответы на все тайны мироздания. Дерут едва сдерживал желание потереть лоб в досаде.       Было ясно — что-то происходит. Но Кейл всегда оберегал свои чувства, словно сейф с многослойной защитой, и Дерут никак не мог подобрать к нему ключ.       — Ты можешь поговорить с нами, Кейл. — Чёрт. Звучало ужасно. Дерут был ужасен с формулировками.       — Точнее он пытается сказать, Кейл, — Виолан прокашлялась, — что мы с радостью выслушаем тебя, если ты захочешь поговорить.       Кейл открыл рот, замерев, и снова его закрыл. Дерут чувствовал себя так, будто идёт по лезвии ножа. Заговорит ли он? И если да, то… что скажет? Это будет что-то хорошее?       — Ну… — Кейл глубоко вдохнул. — Кто-то проломил одному надоедливому типу череп за меня. И я вот думаю — зачем?       За столом все замерли. Рот Басена открывался и закрывался, как у рыбы-капли. Лили моргнула — и тут же разразилась хохотом. Дерут поперхнулся водой и закашлялся. Виолан неловко похлопала его по спине, уставившись куда-то в пустоту.       Это точно был не тот ответ, которого ожидал Дерут. Его мысли непроизвольно вернулись к свежим заголовкам газет:

«КЛОПЕ СЕККА АТАКОВАН ПРИЗРАКОМ!»

«СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ СЕККА УКРАДЕНА! КЛОПЕ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ!»

«ПОДТВЕРЖДЕНО: СЕККА ХРАНИЛ НЕЗАКОННОЕ ОРУЖИЕ, ЛЁГКО РАНЕН В ГОЛОВУ»

      Белая корона — фамильная реликвия Секка — была украдена с одного из верхних этажей отеля «Lake» за день до церемонии открытия. Камеры зафиксировали двух мужчин: один в нелепом чёрном костюме ниндзя, другой в развевающемся белом одеянии и серебряной маске. Если бы Дерут был чуть более суеверен, он бы подумал, что это был призрак, а не тот самый Герой Серебряного Щита, как утверждал полицейский анализ. Перед тем как скрыться, один из них — «ниндзя» — ударил Клопе по голове.       Или, как выразился Кейл, «проломил надоедливому типу череп.»       Но… Нет. Не может быть. Кейл — не Герой Серебряного Щита.       Наверное.       Может быть.       Игнорируя тот факт, что каждый раз, когда Кейл выходил из комнаты, он возвращался с каким-то ценным артефактом. Игнорируя тот факт, что Дерут никогда не заходил в комнату Кейла. Игнорируя тот факт, что в день ограбления он его не видел почти весь день…       Нет. Эту мысль надо прекратить. Как бы то ни было, каждый раз, когда появлялся этот Герой, вскрывались коррупционные скандалы, и Дерут даже тайно его поддерживал. Имя Героя прижилось не просто так. Теперь у него было ещё больше причин.       Факт оставался фактом — кто-то «разобрался» с проблемой ради Кейла, и этот поступок оказался достаточным отвлекающим фактором, чтобы повлиять на самого Кейла. Деруту захотелось найти этого человека и попросить его защитить его сына прямо здесь и сейчас.       — Ну… — Спустя минуту молчания и хохота Лили начала Виолан, — если этот человек сделал это ради тебя, возможно, он о тебе заботится? Этого разве недостаточно?       — Заботится обо мне? — Переспросил Кейл, приподнимая бровь.       — Да, вполне возможно, — кивнула Виолан. Дерут мысленно зааплодировал.       Кейл моргнул, растерянно. — Почему?       Виолан благоразумно проигнорировала вопрос и продолжила. — Остаётся вопрос: а ты заботишься об этом человеке, Кейл?       Кейл задумался. Заботится ли он об Альберу? — Зачем ты спрашиваешь?       Виолан замялась. Отношения Кейла с этим человеком были непонятны. Им не хотелось делать поспешных выводов — есть вещи, которые лучше, чтобы Кейл осознал сам. Как подойти…       — Потому что… — Виолан глубоко вздохнула, подбирая слова. — Все отношения — это дорога с двусторонним движением, Кейл. Будь вы коллегами, знакомыми, друзьями или чем-то большим — обе стороны должны принимать друг друга и работать вместе. Если ты заботишься о нём иначе, чем он о тебе — вам нужно переосмыслить, как вы относитесь друг к другу.       Кейл уставился в стену. Заботится ли он об Альберу? Почти непроизвольно, его разум начал вызывать образы: ухмылка Альберу, когда тот впервые объяснял план ограбления; шок на банкете; широкая фальшивая улыбка, полная угроз; сосредоточенное лицо за документами; выражение ужаса и решимости, когда он поднял корону и спас Кейлу жизнь. То, как он прижимался к Кейлу в полёте, словно держался за жизнь… потому что, ну, так и было — и Кейл вдруг понял, что Альберу буквально прыгнул с ним с крыши. Это осознание вызвало странный прилив жара к ушам.       Вот дерьмо.       — Да, — пробормотал Кейл, всё ещё глядя в стену, — да, кажется, я о нём забочусь.