Воры в шкафу

      Блокада.       — Чёрт, — Альберу выругался. У него ёкнуло под ложечкой. Всё было кончено. Это была их последняя, отчаянная попытка, и она провалилась. Проклятая блокада. И даже если бы им каким-то чудом удалось прорваться через неё, мост — их путь к бегству — стоял полностью вертикально, оторванный от другого берега.       Впереди Кейл всё ещё без остановки ругался, извергая одни из самых изобретательных ругательств, что Альберу когда-либо слышал.       — Нам крышка, да? — пробормотал Альберу. Вот и всё. — 'Я поставил на нас обоих — и проиграл', — устало выдохнул он. — 'Но я не жалею'.       Кейл молчал в ответ. Он сильнее надавил на газ. Украденный мотоцикл, сверкая в лунном свете, ещё больше ускорился.       — Кейл? — Альберу моргнул. Их путь выровнялся, прямиком ведя к огням.       — Альберу, — произнёс Кейл.       — Кейл, какого чёрта ты делаешь? — Это было странно. Альберу ожидал в голосе нотки паники, может, чтобы тот перешёл на более высокий тон от страха. Но голос оставался поразительно ровным.       Кейл медленно выдохнул. — Альберу, ты доверяешь мне?       Альберу стиснул зубы. — В прошлый раз, когда ты задал мне этот вопрос, мы болтались на зиплайне на высоте больше трёхстах метров…       — Альберу, — перебил Кейл. — Пожалуйста. Ты доверяешь мне?       'Это «пожалуйста, ответь»? Или «пожалуйста, доверься»?' - Как бы там ни было, ответ был решён уже давно — с того самого первого раза в кабинете Вениона Стэна.       — Да, — просто сказал он.       Кейл улыбнулся. Правой рукой он залез в карман и вытащил небольшое устройство, похожее на пистолет. Альберу уже видел его раньше: гарпунный крюк из музея. Так вот что было в подозрительно прямоугольной посылке от механика. Удовлетворение от разгадки этой тайны быстро сменилось ужасом.       'Ублюдок правда собирается это использовать?'       Мотоцикл всё ещё мчался в сторону блокады. Альберу видел, как полицейские метались, пытаясь выстроиться, хлопали дверцами, отскакивали от бетонных заграждений, когда понимали абсурдность происходящего: серебристый мотоцикл, вопреки здравому смыслу, не собирался тормозить. Несколько офицеров яростно жестикулировали, оттаскивая людей от передней линии.       — Держись за меня! — Крикнул Кейл. Он протянул руку, и Альберу схватился, но затем передумал — и обвил руки вокруг его талии, крепко прижавшись. Кейл глубоко вдохнул. — На счёт три — прыгаем.       — Ты с ума сошёл…       — У тебя есть план получше?       Альберу замолчал. Ветер ревел в ушах, когда они неслись по прибрежной дороге, всё ближе к огням впереди.       — Пожалуйста, — прошептал Кейл.       Альберу только крепче сжал объятие.       Кейл глубоко вдохнул. — Раз.       До блокады оставалось всего полквартала. Кейл резко наклонил мотоцикл и пошёл в занос, а затем снова выровнял руль, оказавшись буквально в паре футов от обрыва к бурной реке. Мост и блокада стремительно приближались.       — Два.       Перекрёсток был ещё ближе. Альберу мог разглядеть детали: как мигали полицейские огни в разноцветных вспышках, светло-серые трапециевидные барьеры, отблески лобовых стёкол и металлические диски шин.       Поднятый мост — высокая, тёмная стрела, устремлённая в ночное небо — был почти на расстоянии вытянутой руки. За полицейскими машинами. Всего в броске.       Или в выстреле гарпуна.       — ТРИ!       Альберу распахнул глаза и прыгнул. Он увидел, как Кейл нажимает на курок. Крюк выстрелил вперёд, в сторону середины моста. Он полетел по воздуху. Альберу и Кейл неслись за ним. Крюк зацепился. Они достигли вершины прыжка и начали падать обратно. Зубцы раскрылись и зацепились за опорные балки левого перила моста. Резкий рывок — и вдруг они уже качались, направляясь к реке, мимо ошарашенных лиц, вспышек огней — к другому берегу. Но они были слишком далеко, трос слишком короткий, максимум — половина реки, и, ох… в этом ведь и был смысл…       Альберу почувствовал порыв ветра, брызги реки, услышал шум и ошеломлённый хаос позади. Звёзды мерцали на воде. Мгновение длилось целую вечность. Предвкушение падения, знание о неминуемом ударе, это пространство перед крушением — всё слилось в вспышку света на зиплайне вдалеке и невероятное ощущение свободы и ужаса.       Кейл отпустил. Альберу отпустил. Они падали.

***

      Кейл вошёл в воду ногами, как стрела. Леденящий холод ударил в ступни, пробежался по всему телу, забился в нос, скользнул по плотно сомкнутым векам. Он не мог дышать. Где верх? Вокруг была только мутная вода, давящая на рот и нос. Он задыхался. Кейл отчаянно потянулся вперёд.       Что-то схватило его за руку и потащило вверх.       Кейл вынырнул, захлёбываясь и задыхаясь. Грязная вода стекала по его лицу, попадала в открытый рот, тяжёлая от ила и с привкусом металла. Он дрожал, когда на него обрушился ночной воздух. Рядом Альберу крепко держал его руку.       Кейл сжал её ещё сильнее. Он улыбнулся.       Позади них сирены завывали всё громче, крики и команда начали вытеснять ошеломлённую тишину преследователей. В общем-то, план был идиотский.       Кейл перевернулся на бок и поплыл вслед за Альберу, рассекая воду руками и ногами. Ему захотелось рассмеяться, но он сдержался. Сейчас не время. Берег приближался мучительно медленно. Волны били по ушам, звук погони сменялся оглушающей водной тишиной в диком вихре. Кейл не обращал внимания, сосредоточившись на спине Альберу и воде, которую он рассекает.       Затем показался берег. Четыре фута. Три. Два.       Кейл подтянул под себя ноги, уперся ими в дно реки и, спотыкаясь, выбрался на берег. Сильная хватка ухватила его за руку и потащила вперед, пока он откашливался, а вода капала с его носа, глаз и рта.       Альберу споткнулся, но Кейл успел перехватить их, поймав его в свою очередь. Он оглянулся на другой берег. Блокада все еще была там. Масса людей в униформе, яркие мигающие огни, крики и возмущение сходились на другом конце. Мост начал опускаться.       Гарпун всё ещё болтался между двумя опорными балками, раскачиваясь на ветру, как флаг, насмешливо заявляющий о невозможном.       Кейл наконец позволил дикому смеху вырваться из груди, где он его сдерживал.       — Вперед, Солнышко, — Кейл ухмыльнулся и повернулся к Альберу. — БЕЖИМ!       — Дважды повторять не надо! — Альберу схватил его за руку и рванул вперёд, прочь от моста, от криков — к свободе. Два вора сорвались с места, эйфория окрыляла их шаги.       Их руки не разъединились.

***

      Альберу и Кейл бежали почти пять минут, пока вой сирен не стал тише — они мчались по переулкам, срывались на поворотах, гнались прочь от реки, пока наконец не рухнули на траву в маленьком парке. Это было всего лишь небольшое пятно зелени и пара качелей, окружённые пышными деревьями, чья листва едва начинала терять летнюю яркость, желтея к ранней осени. Но здесь было тихо.       Трава под ними была мокрой от речной воды, но ни одному из воров не было до этого дела. Вода всё ещё стекала с их волос и одежды. Кейл откинулся на спину и уставился в ночное небо. Звёзды были скрыты тусклым светом уличных фонарей, но он всё же мог различить несколько упрямых огоньков, отказывавшихся потухнуть. Рядом зашуршала мокрая одежда — Альберу рухнул в сидячее положение на траве.       Какое-то время единственное, что слышал Альберу, — это их дыхание, тяжёлое от усталости и адреналина, медленно приходящее в норму. Где-то вдалеке перекликались сверчки. Сирены всё ещё выли, где-то там, но теперь, на таком расстоянии, о них легко было забыть.       Взгляд Альберу скользнул к лежащему рядом рыжеволосому парню. Их руки всё ещё были сцеплены. Альберу с трудом сдерживал румянец.       'Я всё это время держал его за руку и даже не заметил? ' — А потом мысленно дал себе пинка. Удачное, хоть и катастрофическое ограбление, полноценная погоня с полицией, купание в грязной реке — и он волнуется из-за того, что держал Кейла за руку? — 'Мне срочно нужно пересмотреть свои приоритеты', — подумал он с иронией. Но… ему было всё равно.       — Ты прекрасен. — Слова сами сорвались с его губ. Он понял, что сказал их вслух, только когда тишина, нарушаемая лишь звуками сверчков, ударила по нему в полной мере. Альберу застыл. Его глаза распахнулись. — 'Что… я только что сказал? ' — Он поспешно открыл рот, чтобы что-то объяснить, хоть что-нибудь…       — Я весь в грязной воде, знаешь ли. — Кейл сухо отозвался после короткой паузы. Капли в его рыжих волосах мерцали в лунном свете.       Альберу снова закрыл рот. Его разум метался. — 'Он подумал, что это шутка'. — Что он чувствовал? Облегчение? Разочарование? Что вообще с ним происходит в последние дни? Почему он так себя ведёт? Почему он не может вести себя как нормальный человек рядом с этим ублюдком Кейлом Хенитьюзом…       — Но ты всё равно прекрасен. — Слова снова сорвались. Он даже не осознавал, что его губы двигаются, что он издаёт звуки, пока не стало слишком поздно. — 'Чёрт. Блин. Альберу, какого хрена…' — Он закрыл лицо руками, отчаянно ища, что сказать, чтобы сгладить ситуацию, так увлёкшись паникой, что даже не заметил чуть покрасневших ушей своего напарника. — 'Я сижу, весь в грязи, после очень незаконного, хоть и успешного ограбления, с грёбаным секретарем по работе, и только что сказал ему, что он прекрасен…'       — …Я в полном дерьме, не так ли? — Пробормотал Альберу.       Он услышал сдавленный смешок Кейла. — Не сказал бы, что всё так плохо, ваше высочество, Сияющее Солнце.       Альберу продолжал прятать лицо. Он растянулся на земле, прикрывая глаза. Сколько всего может пойти не так из-за одной глупой «признательной» фразы? Кейл воспринял это как шутку? Ему радоваться или нет? Может, всё отрицать прямо сейчас? Или просто сбежать…       Чья-то рука прижала его к земле, не давая сесть. Альберу слегка разжал руки. — 'Почему я не могу встать…'       — Просто… побудь так немного. — Послышался ровный голос Кейла.       Альберу моргнул. — А?       — …Просто дай мне минуту.       — …Ладно? — Альберу посмотрел на него. Рыжеволосый парень сидел к нему спиной. Всё, что Альберу мог видеть — это его капюшон и рубашка, испачканные в грязи. Даже это выглядело красиво.       'Чёрт'. — Альберу и правда теряет голову.       — Неужели наш Серебряный Щит смутился, услышав, что он прекрасен? — Усмехнулся он отчаянно. Может, если он обернёт всё в шутку, то сможет встать, вернуться на работу и избегать этого ублюдка всю оставшуюся жизнь.       Кейл промолчал.       Молчание тянулось. Альберу невольно начал считать звуки сверчков. — 'Три, четыре, пять…' — Когда это уже закончится? Что он делает со своей жизнью? О, боги, что он только что сказал? И почему Кейл всё ещё молчит? В груди Альберу нарастал страх, как холодная вода — он не хотел слышать продолжения. Он не хотел быть здесь. Он бы лучше прятался в шкафу от полиции, прижатый к Кейлу… Альберу мысленно выругался. Почему мысли всё время возвращаются к этому идиоту…       — Ты. — Наконец пробормотал Кейл.       Сознание Альберу напряглось. Всё его внимание сосредоточилось на следующих словах Кейла. Холодная река страха медленно усиливалась. Он открыл рот. Что сказать? Что можно…       — Ты сводишь меня с ума. — Наконец закончил Кейл.       И тут Альберу понял, что, несмотря на слабый свет луны, уши Кейла, единственное, что было видно со спины, были цвета спелого помидора. Всё замерло — холод, страх, мысли.       — А? — Вырвался у Альберу глупый звук. На его лице расплывалась улыбка. Самая широкая, счастливая улыбка, которую он когда-либо делал, даже если считать фальшивые для семьи и партнёров, даже те маленькие, что он дарил тёте Таше по вечерам, когда позволял себе снять маску. Он проигнорировал жар и румянец, заполнившие лицо вместе с этой улыбкой.       — Кейл. — Альберу позвал его ровным голосом. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя как на пробежке. Серьезно, этот идиот был вреден для его сердца. — 'Сегодня слишком жарко', — подумал он рассеянно.       — М-м. — Пробурчал Кейл в ответ. Уши, о да, уши его были великолепно алыми.       Улыбка Альберу стала шире. — Повернись. — Как один человек может быть одновременно таким забавным и таким раздражающим?       — Нет. — Буркнул Кейл в ответ. Альберу с удовольствием отметил, как краснота дошла до шеи.       'Кейл Хенитьюз, повернись, пока моё лицо не взорвалось', — сердце Альберу бешено колотилось. — Кейл, — сказал он. Этот человек, этот красивый, ошеломляющий, раздражающий, чудесный ублюдок. Альберу рассмеялся. — Можно я поцелую тебя?       Кейл заметно напрягся.       — Ты… что?.. — Как бы он ни представлял себе возможные исходы, такого он точно не ожидал.       Альберу сразу заметил его замешательство и замер. — Это было лишним? — Волна страха снова начала подниматься в груди.       Кейл резко обернулся и уставился на Альберу. В его красно-карих глазах отражался слабый блеск. Альберу вдруг вспомнилась их первая встреча в зале с картинами в музее, как он тогда подумал, что у этого странного вора очень красивые глаза. Сейчас же они казались ему неописуемо прекрасными.       'Я совсем, совсем пропал', — подумал Альберу.       Кейл смотрел на идиота перед собой. — 'Зачем он это сказал? Просто вот так?' - Знал ли этот ублюдок, насколько у Кейла перехватило дыхание, когда он назвал его прекрасным? Кейл знал, что выглядит неплохо, но услышав это от Альберу — кровь прилила к лицу мгновенно. Единственное, о чём он тогда мог думать — это не дать Альберу видеть его лицо, заставить его лежать на земле, пока он сам хоть как-то не возьмёт эмоции под контроль.       Но потом это невероятно раздражающее явление по имени Альберу Кроссман попросило поцеловать его, и в голове Кейла стало абсолютно пусто. Он не мог думать ни о чём.       Кейл Хенитьюз — отброс семьи Хенитьюз, вечное разочарование, человек, получивший работу секретаря корпорации Роан через блат. Парень, который хотел ударить Альберу Кроссмана каждые пять минут. И тот же парень, который втайне считал, что этот самый Альберу красивее, ослепительнее и дороже всех артефактов, которые он когда-либо крал у богачей. - 'Может, их вообще стоит выкинуть?..' - Кейл моргнул, глядя на Альберу. Он был отбросом. Он не заслуживал этого. Но он хотел Альберу. И, похоже, Альберу тоже хотел его.       И, может быть, если Альберу скажет, что он этого стоит — Кейл, возможно, даже поверит ему.       — Кейл? — Неуверенно позвал Альберу.       Кейл медленно поднял взгляд. — Я вообще-то в грязной речной воде, — снова сказал он.       — Знаю, — мягко ответил Альберу. Его губы изогнулись в небольшой, застенчивой улыбке, и Кейл вдруг не смог отвести взгляд.       При слабом свете луны Альберу заметил, что лицо Кейла было такого же багрового цвета, как и его уши. Он осознал, что и его собственное лицо горит не меньше. Почему-то эта мысль сделала его неописуемо счастливым.       — Ну? — снова спросил Альберу. — 'Можно я поцелую его?'       На этот раз он почти знал ответ.       Кейл усмехнулся.       — Да. Абсолютно, чертовски да, ублюдок.       Это была самая счастливая улыбка Кейла за долгое время.

***

      Альберу, впервые в жизни, хотелось сыграть в романтика и сказать, что их первый поцелуй был соткан из лунного света и сияния звёзд, что он зажёг огонь в их сердцах, что глаза Кейла сверкали под небом…       Это было неловко. Очень неловко.       Оба — и Альберу, и Кейл — были покрыты грязью после побега через реку, и всё, что блестело на них, — это капли воды, всё ещё стекавшие с волос. Они столкнулись нос к носу и вынуждены были повторять попытки больше раз, чем каждый из них хотел бы признать. Не то чтобы они жаловались, заметьте. Что, черт возьми, вообще делать с руками?       Нельзя сказать, что у кого-то из них был опыт в поцелуях — даже с родными. Кейл достаточно прочно придерживался своей роли «отброса», и хоть он и ценил красоту и эстетику, он никогда особенно не задумывался об увлечениях. Он любил дорогие безделушки и свою семью — вот, собственно, и всё. А семья Альберу была вовсе не из тех, что обнимались и говорили «люблю».       И всё же, этот поцелуй был незабываемым. И, пусть и без поэтических образов, он чувствовался правильным. Даже если они оба промокли до нитки и сидели на мокрой земле, к концу поцелуя почти закоченевшие.       Где-то в нескольких улицах их ждал автомобиль для бегства. Таша, скорее всего, уже сходит с ума от тревоги. Но всё это могло подождать.       Альберу чувствовал себя счастливым. Это было не как в сказках — не ощущение, будто наконец-то нашёл недостающий кусочек себя, или свою половинку. Мир не изменился. Но с каждым столкновением носов и сдержанным смешком, с каждой каплей воды, стекавшей по его рукам, когда он провёл пальцами по рыжим волосам Кейла, с каждым случайным ударом зубами — это просто чувствовалось хорошо.       И, может быть, в этом и была любовь. Не в драматичных озарениях, не в идеале, не в вечной одержимости — а в том, чтобы видеть друг друга как целых, несовершенных людей, со всеми ошибками, гордостью, страхами и победами — и находить это прекрасным.