Судья

      Я упомянул в самом начале, что обладаю цепкой памятью. Дневники Линга подстёгивают её ещё больше. Читая их, я погружаюсь в те времена с головой. Пожалуй, мне наконец пора приступить к собственной истории. Мне многое есть, что рассказать о Дань Фэне и о себе, и сейчас меня жжёт желание наконец сделать это. Я не собираюсь ходить вокруг да около, этого и так слишком много в дневниках Линга, и я устал от его иносказаний и длинных рассуждений. Я перейду сразу к тому дню, когда всё началось.       Уже несколько лет я служил Дань Фэну. Иногда мне казалось, что он выделяет меня среди других — чаще зовёт помочь, говорит со мной, шутит и даже спрашивает моего мнения о том, как он выглядит сегодня. Поначалу меня это смущало, но потом я втянулся в эту игру и даже позволял своему голосу дрогнуть или прозвучать ниже, восхищаясь им. Он смеялся, уловив мой тон и бросал на меня взгляд, казавшийся мне почти зовущим, но я гнал от себя эти мысли — разве такое могло быть. Я довольно хорош собой, чуть выше него, крепче — пожалуй, я принадлежу к тому типу мужчин, которые ему нравились, но тогда, конечно, я не думал об этом. Слуги никогда не шептались ни о чём подобном, а будь у него в обычае обращать слишком пристальное внимание на слуг, это было бы не утаить. Поэтому я играл в этот флирт, помня, что это игра. Я хотел его, конечно, и это его обращение со мной возбуждало меня и заставляло иногда позволять моим фантазиям коснуться его, но ни на что больше я и не думал рассчитывать. Хоть со временем это становилось всё тяжелее.       Я видел его обнажённым множество раз, прислуживая ему в ванной. Странно было бы ожидать смущения от того, кто привык, что слуги сопровождают его на каждом шагу. Но он не просто спокойно принимал мои взгляды — он наслаждался ими. Да, иногда меня будто и не существовало, он думал о своём и только протягивал руку за полотенцем, выходя из душа, или звал меня помочь ему подняться из ванны, небрежно запахивал халат и уходил, так и не взглянув на меня, лишь бросив короткое “спасибо, ты свободен”. Но иногда, когда он бывал в настроении, он становился неторопливым, почти томным. Он подставлял своё тело струям воды и неспешно гладил себя по рукам и плечам, смывая мыльную пену, поворачивался то так, то эдак, подзывал меня помыть ему спину и, пока я делал это, плавно поводил плечами, будто наслаждался моими прикосновениями и улыбался, — я видел его отражение в наполовину запотевшем зеркале. Мне стоило труда контролировать свои мысли и своё тело в эти моменты. А потом он, насладившись этой уже куда более откровенной игрой, чем прежние невинные вопросы о том, как он выглядит, уходил и ложился в постель к кому-либо из своих любовников. И я не мог отделаться от мысли, что их прикосновения ложились поверх моих, стирали их, и я гадал, знает ли Инсин об играх Дань Фэна.       О, он знал.       В тот раз Дань Фэн снова позвал меня прислуживать ему в ванной и, зайдя, я увидел Инсина. Тот сидел в халате в небольшом кресле и пил вино, улыбаясь. Дань Фэн стоял под душем. Он окликнул меня, прося подать ему что-то, я подал и так и замер на месте, глядя на него, не в силах оторвать глаз. Его член был возбуждён. Он прикрыл глаза, погладил себя ладонями по груди и его соски напряглись. Он опустил руки ниже, дотронулся пальцами до своего члена и коротко выдохнул, приоткрыв рот, а потом повернулся ко мне спиной. У меня застучало в висках. Он неторопливо намылил свои ягодицы и несколько раз провёл пальцами между ними — тягуче, с нажимом, лаская себя. Я услышал тихий стон, который он издал. А потом он подался вперёд, давая воде смыть пену, выгнулся, положил ладони на ягодицы и широко раздвинул их, показывая мне себя. Я весь горел, мой член встал, я едва мог дышать и совсем не мог соображать. Дань Фэн повернул голову и взглянул на меня из-за плеча. И улыбнулся бесстыдной, зовущей улыбкой.       — Хочешь трахнуть меня? — чуть севшим, горячим голосом спросил он.       И тут над ухом у меня раздался шёпот Инсина:       — Хочешь трахнуть его? — спросил он. — Давай.       Я не мог двинуться с места. Тогда Дань Фэн подошёл ко мне — вода капала с его длинных волос, с ресниц, стекала струйками и каплями дрожала на его коже — одну ладонь положил на мой вставший член, а другой рукой обнял меня за шею и прошептал мне в губы:       — Возьми меня.       Его горячий язык коснулся моих губ. Он прижался ко мне, отпустил мой член, взял мою руку и положил себе на ягодицы.       — Ну же, я хочу тебя, — выдохнул он.       Конечно он знал, как сильно я его хочу и как давно. Я бросил полотенце, которое держал в руках, обнял его и жадно поцеловал. И он застонал мне в рот.       Пока мы целовались, Инсин встал за его спиной. Он гладил его по спине и бёдрам и целовал его плечи, наши руки то и дело соприкасались, лаская Дань Фэна. А потом Дань Фэн оторвался, опустился передо мной на колени и принялся снимать с меня штаны. Я торопливо стянул рубаху, не отрывая от него взгляд. Он стоял передо мной на коленях, как самая послушная шлюха, и ласкал мои бёдра, а потом провёл языком по моему члену. Я застонал, и он обхватил губами головку. Инсин положил ладонь ему на затылок и толкнул его голову, хмыкнув. Мой член резко скользнул глубже Дань Фэну в рот, и я задохнулся от наслаждения.       — Давай как следует, — сипло приказал Инсин Дань Фэну, снова усмехаясь, и тот застонал. Я поверить не мог, как ему нравится быть таким — стоять передо мной на коленях, сосать мой член и позволять Инсину, как своему хозяину, заставлять брать его до самого горла.       Дань Фэн задрожал, а Инсин взял его за волосы и то оттягивал его голову, то снова толкал вперёд, натягивая горлом на мой член, пока резко не сдёрнул и не спросил хрипло:       — Что, нет сил больше терпеть? Хочешь член себе в задницу?       Он заставил Дань Фэна запрокинуть голову, и я видел его лицо — открытый рот, смоченные слюной губы, распахнутые горячечные глаза, в уголках которых дрожали слёзы. Головка моего члена лежала у него на подбородке.       — Дааа, — простонал он, — да, пожалуйста.       Инсин вздёрнул его на ноги и отпустил. Дань Фэн снова прижался ко мне и жадно поцеловал, я провёл пальцами между его ягодиц, и он застонал мне в рот, а потом подтолкнул меня к креслу.       Я сел, а он опустился мне на колени, откинулся спиной мне на грудь, изогнувшись, а ягодицами прижался к моему члену и ёрзал, лаская его. Я жадно целовал его в шею, гладил его грудь и член, я хотел его до боли, он был таким бесстыдным, каким я не мог его себе представить даже несмотря на все его игры, он стонал и ёразал на мне на глазах у Инсина, закидывал руки назад и вцеплялся пальцами мне в волосы, подставлял под мои поцелуи и укусы свою шею и дрожал, когда я зубами сжимал его кожу.       Инсин наклонился и поцеловал его в губы. А потом всё с той же возбуждённой хрипотцой и усмешкой сказал мне:       — Я смазал его, пока вы целовались, так что он готов для тебя.       Кажется, я едва не кончил от его слов, а Дань Фэн застонал громче прежнего. Эоны, как ему нравилось быть такой шлюхой для нас.       Я больше не мог терпеть. Я взял его за бёдра и приподнял. Он задрожал, отпустил мои волосы, положил ладони себе на ягодицы и снова раздвинул их. Я взял свой член в руку и направил в него. Он, дрожа, начал опускаться на него, и головка скользнула в него с такой лёгкостью, едва ощутив сопротивление, что у меня потемнело в глазах от мысли, как он готов принять член, какой он раскрытый. Я не выдержал, снова взял его за бёдра и дёрнул на себя. Он вскрикнул и тут же застонал в голос, опустившись на мой член до упора.       Я так ярко помню этот первый раз, но больше я помню эмоции, чем то, что происходило. Кажется, я совсем потерял голову и трахал его сильно и почти грубо, потому что он сам хотел этого, он так кричал и дрожал, когда я надёргивал его на свой член, так изгибался и просил ещё, так сжимал меня. А потом Инсин взял его за волосы, нагнул и вставил ему в рот свой член. И мы трахали его вдвоём, насаженного с двух сторон, а он обливался потом и трясся, и кончил, стоило мне несколько раз двинуть ладонью на его члене, и мы продолжали трахать его, измазанного в своей сперме, содрогающегося, задыхающегося. Уже почти кончая, я вдруг испугался, и сбиваясь спросил:       — Можно?..       Инсин засмеялся, вталкивая свой член в горло Дань Фэну, и хрипло сказал:       — Кончи ему на задницу. Тебе понравится не меньше. И ему. Если бы его рот не был занят мной по самую гортань, он бы умолял тебя.       Дань Фэн от этих слов забился ещё сильнее, сжался внутри, и я едва успел сдёрнуть его со своего члена и залил спермой его ягодицы, а Инсин держал его за волосы и нещадно надёргивал ртом на свой член, и сразу же как я кончил, со стоном отстранился и кончил Дань Фэну на лицо, и тот наконец стонал в голос и продолжал дрожать, и сжимал пальцами до боли мои колени, а я с ума сходил от того, как он испачкан в своей и нашей сперме, как он оттрахан, какая он бесстыдная блядь для нас — он, сам Дань Фэн, неужели всем он даёт вот так, как шлюха, готовая на всё ради члена?       Потом он лежал, обессиленный, у меня на груди, и моя сперма размазывалась по его ягодицам, а сперма Инсина высыхала у него на щеках и губах. Он прикрыл глаза и тяжело дышал, и рассеянно улыбался, позволяя мне гладить его и обнимать. Я всё ещё был немного в шоке и с трудом верил в происходящее. Мой господин лежал у меня в руках, как послушная девочка, готовая ублажить меня, дрожащая от моих прикосновений.       Инсин позвал нас помыться, Дань Фэн встал с моих коленей, взял меня за руку и потянул за собой. Он стоял в душе между нами, и мы по очереди целовали его, намыливали и смывали с него пот и сперму.       — Он самая лучшая сучка Лофу, ты согласен? — весело спросил Инсин, Дань Фэн снова застонал, а я, кажется, покраснел. — Он рождён для этого, а вовсе не для того, чтобы быть Верховным старейшиной, это его истинное призвание.       Дань Фэн вздрогнул и широко распахнул глаза, я посмотрел вниз и понял, что на этих словах Инсин снова засунул в него пальцы.       — Давай, — шепнул ему Инсин, — попрощайся с Сяном хорошенько, чтобы он как следует запомнил тебя таким.       Дань Фэн закинул руки мне на шею и со стоном принялся целовать меня жадно и горячо, а потом обхватил ладонью мой член и подрочил мне, пока Инсин трахал его пальцами, а потом собрал мою сперму в ладонь, прежде чем вода смыла её, поднёс руку ко рту и облизал.       Инсин засмеялся.       — Он проголодался, — насмешливо сказал он. — Слишком мало спермы внутри него. Уверен, он был бы рад питаться только ею, это можно устроить. Очень жадная и ненасытная маленькая шлюха, да? — обратился он к Дань Фэну.       Тот, кажется, переставал соображать вовсе, стоило члену или пальцам заполнить его задницу. Он обнимал меня руками за шею, почти повиснув на мне, его член снова стоял, и он со стоном послушно выдохнул:       — Дааа…       Инсин снова засмеялся и приказал мне:       — Подержи его крепко.       Я прижал Дань Фэна к себе, — он был беззащитным, обмякшим и податливым в моих руках — и он закричал, когда Инсин втолкнул свой член в его задницу.       Я держал его и целовал, пока Инсин быстро и сильно трахал его, использовал его, как свою шлюху, а Дань Фэн только вздрагивал в моих руках и послушно позволял ему брать себя. Это длилось всего пару минут, потом Инсин застонал сквозь зубы и кончил в него, и Дань Фэн, который всё это время тёрся своим членом об меня, кончил тоже.       Потом Инсин повернул его голову к себе и сказал:       — Самый послушный мальчик.       Дань Фэн сглотнул и прикрыл глаза.       Выйдя из душа, он завернулся в халат и обессиленно упал в кресло. Инсин, не одеваясь, присел на подлокотник и расчёсывал запутавшиеся волосы. Я одевался, понимая, что мне пора.       Дань Фэн подозвал меня к себе, я подошёл и наклонился. Он провёл пальцами по моей щеке.       — Ты понимаешь, что всё это просто игра? — сказал он, улыбнувшись.       — Серьёзно? — встрял Инсин. — На самом деле ты не шлюха, а Верховный старейшина?       — Заткнись, — бросил ему Дань Фэн, и Инсин хмыкнул.       Дань Фэн снова обратился ко мне.       — Ничего не изменилось, — сказал он, — ты понимаешь? И ты никому не должен рассказывать.       — Разумеется, — сипло ответил я. Не могу вспомнить, говорил ли я хоть слово за всё это время.       Дань Фэн снова улыбнулся.       — Хорошо, — сказал он. — Можешь передохнуть пару минут в гостиной и прийти в себя. А потом скажи Лингу, что мы проголодались.       — Да, господин, — ответил я, и эти слова прозвучали для меня странно теперь, после всего, что было. Мне ещё предстояло осознать то, что произошло, и как-то уложить это у себя в голове.       Я просидел в гостиной десять минут, прежде чем пойти к Лингу, но так и не пришёл в себя. Впрочем, Линг тогда ничего не заметил. Он сам отнёс ужин Дань Фэну и Инсину, и меня больше в тот день не звали к ним.