Другой паттерн

      Если бы у Дарси была такая сила, то сейчас она с удовольствием испепелила бы директрису Мими на месте. Но увы, оставалось только прожигать её взглядом.       «Театр? С Донни? Это просто немыслимо!» — ярость клокотала в груди демоницы, требуя выхода.       Дарси резко встала, отчего стул с грохотом отъехал назад. Её пальцы впились в край директорского стола, ногти оставили на полированной поверхности тонкие царапины.       — «Человеческие развлечения»?! — её голос прозвучал негромко, но резко, с примесью рычания. — Вы предлагаете Бессмертным унижаться, подражая людям? Это же смешно!       Дарси чувствовала, как внутри растёт потребность взбунтоваться. Ей так хотелось разорвать эту нелепую идею в клочья. В воздухе зависла угроза, а тени в углах кабинета зашевелились, будто в ответ на гнев демоницы.       Мими медленно поднялась из-за стола. Её добродушная улыбка исчезла, а в глазах вспыхнуло алое пламя.       — Дарси.       Одно слово — и комната будто сжалась. Давление авторитета директрисы обрушилось на демоницу, заставив её слегка отступить.       — Ты забываешься.       Дарси стиснула зубы, но не сдавалась:       — Я не забываюсь. Я просто не понимаю, зачем нам это!       — Потому что я так решила! — голос Мими прогремел, как приговор. В её тоне не осталось и следа прежней мягкости. — Или ты думаешь, что после войны у нас есть роскошь выбирать, чем заниматься? Мы должны адаптироваться. Или ты предпочитаешь вернуться в темницу Ада?       Дарси дрогнула и сжала край стола ещё сильнее, не чувствуя, как ногти всё глубже впиваются в древесину. Она ненавидела, когда ей напоминали о её проступке. Несправедливо, что она до сих пор должна отрабатывать срок за то, что считала правильным.       Мими выдержала паузу, давая словам осесть, а затем продолжила уже спокойнее, но с непреклонной твёрдостью:       — Твоя задача — к концу учебного года поставить небольшой спектакль. Так уж и быть, ты сама можешь выбрать пьесу. Из человеческих, разумеется.       — Это унизительно, — прошипела Дарси.       — Это твой шанс.       Мими склонила голову набок, изучая демоницу взглядом, от которого по спине пробежал холодок.       — Эта постановка — квалификационное задание. Условие твоей отработки. Если спектакль будет провален…       Директриса сделала ещё одну выразительную паузу, и Дарси почувствовала, как сердце бешено колотится о рёбра.       — Мне придётся доложить Аду и новому Сатане, что ты не справилась.       Тишина.       Дарси стояла, сдерживая дрожь во всём теле. Воображаемая петля на её шее затягивалась, делая дыхание демоницы резким и прерывистым. В голове металась мысль: «О нет… Это совсем не шутка!»       Донни молча наблюдал за происходящим, его крылья слегка расправились — будто он готов был вмешаться, если конфликт перейдёт границы.       — Ну что, Дарси? — мягко спросила Мими, но в её голосе звучала сталь. — Ты согласна?       Демоница резко выдохнула.       — Ладно. — Одно слово, выплюнутое сквозь зубы.       Мими тут же снова заулыбалась, будто и не было только что той вспышки гнева.       — Вот и прекрасно! Я знала, что ты примешь разумное решение.       Дарси не ответила. Она резко развернулась и направилась к двери.       — Дарси, — вдруг окликнула её Мими.       Та остановилась не оборачиваясь.       — Не забудь: первое собрание кружка — через неделю. И… постарайся не пугать потенциальных участников.       Дарси яростно толкнула дверь плечом.       ХЛОП!       Громкий звук разнёсся по коридору.

***

      Когда за Дарси захлопнулась дверь, в кабинете повисло тяжёлое молчание. Мими вздохнула и устало опустилась в кресло. Донни медленно опустил скрещённые на груди руки и сделал шаг вперёд. Его крылья нервно дёрнулись, сбрасывая несколько белых перьев, которые медленно опустились на ковёр.       — За что ты меня-то наказываешь? — его голос звучал глухо, с едва сдерживаемым раздражением.       Мими откинулась в кресле и провела рукой по лицу. Вдруг она стала выглядеть невероятно уставшей — тени под глазами стали заметнее, а в уголках губ залегли тонкие морщинки.       — Разве это наказание, Донни? — директриса посмотрела на него, и в её взгляде читалась искренняя усталость. — Я просто прошу тебя о помощи.       Он резко отвернулся к окну, сжимая кулаки, как делала это минуту назад Дарси.       Мими провела рукой по столу, пальцами ощущая прохладную поверхность повреждённой столешницы.       — Дарси… она талантлива. Невероятно талантлива. Но её мятежный дух… он может разрушить всё, что мы пытаемся построить. Нам нужны перемены, нужна адаптация. А она упрямо цепляется за прошлое.       Мими вздохнула, и в этом вздохе была слышна вся тяжесть возложенной на неё ноши.       — А ты… Донни, ты моя опора. Ты один из немногих, кому я могу доверять безоговорочно. Ты видишь хорошее, даже там, где его, кажется, нет. И ты разбираешься в искусстве… и в людях лучше, чем кто-либо в этой школе. Прошу…       Мими посмотрела на ангела с надеждой в глазах.       — Помоги мне, Донни. Помоги Дарси увидеть в этом спектакле не наказание, а шанс. Направь её, подскажи. Я понимаю, это не самое приятное бремя, но… я знаю, ты справишься.       За окном клубились серые тучи, предвещая дождь. Донни пристально смотрел вдаль, будто ища ответ за горизонтом парящих островов.       — Ты действительно думаешь, что этот… театр что-то изменит? — он произнёс слово «театр» с лёгкой насмешкой.       — Я думаю, что нам всем нужно что-то, что напомнит, ради чего мы вообще созданы, — голос демоницы стал тише. — После Мальбонте… после всего… мы разбиты не только физически. Мы потеряли веру. И в себя, и друг в друга, и в людей.       Мими встала и подошла к ангелу, осторожно положив руку на его плечо. Донни напрягся, но не отстранился.       — Ты — единственный, кто понимает и наш мир, и человеческий. Ты был среди них. Ты знаешь, как они… как они находят красоту даже в хаосе.       Донни закрыл глаза. Воспоминания нахлынули волной: шумные улицы городов, запах старых книг, тёплый свет театральных софитов…       — Я не хочу этим заниматься, — прошептал он.       — Я знаю.       — И с ней — тем более.       — Особенно с ней, — Мими слабо улыбнулась. — Но ты же видишь, в каком она состоянии. Она на грани. И если не дать ей… не знаю, хоть какую-то цель…       Он резко повернулся к Мими:       — Что же такого она натворила, раз ты боишься, что она сорвётся? Ты можешь рассказать мне, за что её судили?       Мими не ответила. Но её молчание было красноречивее любых слов.       Донни тоже молчал. Он видел, как тяжело приходиться его бывшей однокурснице. Мими, всегда такая сильная и дружелюбная, сейчас казалась хрупкой и уязвимой. Он чувствовал её усталость, понимая, какое бремя ответственности за всю школу свалилось на молодую демоницу.       Донни провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску недовольства.       — Чёрт… Ладно.       — Спасибо, — Мими улыбнулась, и в её глазах блеснула искренняя благодарность. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать.       Ангел фыркнул, но в его взгляде уже не было прежнего раздражения.       — Только учти — если она начнёт жечь занавес или стравливать участников…       — Тогда вмешаешься, — Мими лукаво подмигнула. — В конце концов, ты же её «куратор».       Донни закатил глаза, но уголок его рта дёрнулся в почти что улыбке.       — Надёжный друг, говоришь… — пробормотал он. — Льстишь.       — Это не лесть, если правда.       Ангел покачал головой и направился к выходу. У двери остановился и обернулся:       — Я попробую. Но ничего не обещаю.       — Мне и этого достаточно.       Когда дверь закрылась за ним, Мими снова опустилась в кресло. Её пальцы дрожали, когда она налила себе чашку уже остывшего чая.       «Шепфа, дай мне сил…»       За окном начал накрапывать дождь.

***

      Донни шёл по пустынному коридору, его крылья были плотно прижаты к спине. Внутри бушевала буря — гнев, досада, что-то ещё… что-то, что он не хотел признавать.       «Почему я согласился?!»       Но он знал ответ.       Потому что видел усталость в глазах Мими.       Потому что… он действительно был хорошим другом.       И потому что, чёрт возьми, кто-то должен был присматривать за этой безумной демоницей, пока она не устроила очередную пакость.       Коридоры школы казались сегодня особенно длинными. Каждый шаг Донни отдавался тяжёлым эхом, будто подчёркивая тяжесть новой ответственности, свалившейся на его плечи. Он шёл, сжимая пальцы в кулаки и разжимая их снова, пытаясь унять внутреннее напряжение.       «Театральный кружок. С Дарси. Шепфа, да за что?»       Мысли путались, как клубок змей. Он ненавидел эту демоницу. Ненавидел её высокомерную ухмылку, её ядовитые шутки, её способность выводить его из себя одним лишь взглядом. Но больше всего он ненавидел то, как она умудрилась пробраться в его мысли, став навязчивой идеей, от которой невозможно избавиться.       «Почему я вообще о ней думаю? Она просто… очередная незаурядная бессмертная».       Но даже самому себе он не мог солгать.       Донни свернул за угол и вдруг замер. В дальнем конце коридора, у двери кабинета Геральда стояла Дарси. Она выглядела… необычно. Не такой язвительной, не такой агрессивной. Её плечи были слегка опущены, а в глазах читалось что-то похожее на усталость.       Геральд мягко положил руку ей на плечо, что-то шепча. Дарси не отстранялась. Напротив — она слегка наклонила голову, будто ища опору.       И затем…       Геральд обнял её. Коротко, по-отечески. Но для Донни это было как удар кинжалом в грудь.       Где-то глубоко внутри что-то ёкнуло, загорелось, заставило кровь ударить в виски. Он даже не осознал, как напряглись его крылья, а пальцы впились в ладони.       «Ревность?»       Это слово само собой пронеслось в голове, и он тут же попытался отбросить его.       «Нелепо. Абсурдно. Я не… Это не…»       Но чувство не уходило. Оно грызло изнутри, заставляя смотреть на эту сцену с каким-то болезненным интересом.       Дарси что-то сказала Геральду, и старый демон рассмеялся, добродушно потрепав её по плечу. Она ответила слабой улыбкой — настоящей, без привычной надменности.       И Донни вдруг осознал, что никогда не видел её такой.       «Кто она на самом деле? Та, что кричит и хлопает дверьми? Или та, что сейчас стоит там, почти… уязвимая?»       Донни резко отвернулся, не желая больше наблюдать.       «Мне плевать. Абсолютно плевать».       Но даже когда он продолжил путь, образ Дарси — не злой, не насмешливой, а какой-то иной — не выходил у него из головы.       Дверь в его башню закрылась с тихим щелчком. Донни глубоко вздохнул, пытаясь успокоить хаос в мыслях.       Рабочий стол был завален книгами и свитками — он готовился к оформлению восстановленной школьной библиотеки. Теперь же эти книги по искусству человеческого мира казались ему насмешкой.       «Театр. Какой идиотский замысел».       Он схватил первую попавшуюся книгу — томик Шекспира — и швырнул его в стену.       «Почему я не могу просто сказать "нет"?»       Потому что Мими попросила.       Потому что он видел, как тяжело ей держать школу в равновесии после войны.       Потому что…       Потому что где-то в глубине души он всё ещё верил, что даже самые безнадёжные случаи можно исправить.       «Даже её».       Он застонал и упал в кресло, закрыв лицо руками.       «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!»       В голове снова всплыла картинка: Дарси и Геральд.       — Почему это меня бесит? Почему?!       Может, потому что она со всеми остальными умеет быть… нормальной? Со всеми, кроме него?       Или потому, что он не хочет признавать, что за её колючей оболочкой может быть что-то ещё?       Донни резко встал и подошёл к окну. Дождь ритмично и навязчиво стучал по стеклу.       — Надо просто сделать это. Провести этот дурацкий спектакль. Пережить этот год. И забыть.       Но даже сам он не верил в эти слова.       Потому что, если есть что-то, в чём Донни был уверен — так это в том, что Дарси не даст ему забыть.       Потому что дело было не только в Дарси. Дело было в нём самом.