Welcome Aboard

— Мне жаль. Кавех надеется, что его слышно из коридора – слышатся быстрые шаги то туда, то сюда – то к нему, то обратно в комнату. Он тихо вздыхает, глядя на обожженную ремонтным инструментом ладонь – но это было лучше, чем если бы их и вовсе тут затопило. Проходясь по ещё залитому морской водой полу и морщась от жжения в руке, Кавех заглядывает в единственную здесь многоцелевую комнату – с одним единственным окном и кучей укрепляющих панелей. Аль-Хайтам, как обычно, хмурый, сейчас казался скорее до жути злым, нежели сосредоточенным на попытках наладить. И, скорее всего, в некоторой степени нервный – зная натуру аль-Хайтама и вероятность того, что он предпочтёт воде сушу, пусть и холодную. Кавеху сейчас было в разы лучше, чем несколько (а сколько?) часов назад. Ему никогда не нравилось ругаться с аль-Хайтамом, особенно когда они остаются вместе одни. Или вообще одни. Совсем. Кавеха всего передёргивает от мелькающих воспоминаний за последние сутки. Ему стоило изучить местную фауну перед вылазкой получше – об этом он подумал как раз в тот момент, как выбирался из Морехода, пытаясь забрать всё нужное снаряжение и собранные материалы. Ему удалось ранить существо торпедной установкой, но ситуацию это мало спасало – в глуби вод он ничего не видел, а герметичность транспорта уже неизбежно нарушена. Кавех дурак – аль-Хайтам сам так сказал. Его злость можно понять. Пока он пытался дозваться его по коммуникатору, слышал Кавех лишь обрывками стандартные фразы. "Тридцать секунд." Стажеров в Альтерре всегда учат в любой ситуации сохранять спокойствие – у Кавеха с этим видимых проблем не возникало никогда – но исключения всегда есть. "Кислород!" Роботизированный женский голос пробирает до мурашек – Кавех пинает воду ногой, создавая плеск и будто бы пытаясь привлечь к себе внимание. Кавех дурак, которому слишком везёт – это он уже понял сам. — Я знаю, ты сердишься, — слова подбирались с трудом. Кавех позволяет себе подойти ближе, убирая ремонтник в сумку на поясе. — Я... Слушай, я все исправлю. Мореход можно построить заново, и я почти доделал модификацию для акваланга, чтобы выплыть к поверхности. И к этому времени, наверное, мы сможем связаться с аванпостом... Но даже если и нет, то все равно, мы же выберемся. Последнее предложение звучало скорее как вопрос – даже сам Кавех не был уверен. Ни в том, что ему удастся набрать достаточно материалов, ни в том, что им хватит пропитания. Даже в том, что аль-Хайтам сейчас его слушал. — В конце концов, все ведь не так уж и плохо. Ты знаешь, осталось же ещё немного... Мы сделаем тут последние дела и полетим домой. А дома... Кавех нервно теребит кольцо на своём безымянном пальце. Никто не говорил ему, что совмещать личные и рабочие отношения легко – но с аль-Хайтамом он был готов на все. — Не так уж плохо? — аль-Хайтам переспрашивает, отрываясь от КПК. На карте красным мигал пунсон с их местоположением, посылая сигнал о помощи. — Ты умотал от меня, не отвечал на комлинк, а потом вообще чуть не захлебнулся. Кавех, ты меня слышишь вообще? А Кавех присаживается рядом, поджав губы и даже не сопротивляясь, когда его руку аккуратно сжимает чужая теплая ладонь, не задевая ожога. Их аптечка пустела, и аль-Хайтам последними остатками бинтов перевязывает руку. — Мне жаль, аль-Хайтам. Я просто надеюсь, что дома... Он осекается. В тишине откуда-то снаружи, далеко-далеко слышится рев очередного жнеца. Холодок по спине пробегает – Кавех думает, что вряд ли их разговор сейчас приведёт к чему-то хорошему, и ему лучше бы сейчас установить несколько дополнительных титановых панелей, потому что с еще одной пробоиной они вряд ли справятся. Аль-Хайтам держит его за руку крепко, и Кавех тоже старается найти в себе эти силы. У него всегда есть силы – всегда, на все; есть сил столько, сколько нет у всего экипажа. Иногда просто он даёт слабину – иногда ему нужно место, где обсохнуть и обогреться, где не надо особо думать о следующем дне и планах на него, не надо волноваться, что тот, кто ему дорог, сейчас находится в тысячах миль от него все в том же Секторе Ноль. — Ты знаешь что? — Кавех находит в себе силы, чтобы просто взглянуть в чужие теплые глаза и выслушать. — Ты сейчас – единственное, что осталось у меня от моего дома. Я надеюсь, ты не думаешь, что я вообще нисколько о тебе не волнуюсь. И что я не хочу тоже поскорее вернуться домой. Он аккуратно склоняет голову на бок, укладывая ее на кавеховское плечо, пока подушечки пальцев обводят золотистый обруч на чужом безымянном пальце. — Ты же знаешь, у меня есть причины и планы на свой дом, да? И во всем холодном северном полушарии 4546B теплее всего Кавеху было именно сейчас и именно рядом с Хайтамом.