In vino veritas

— Мы же ещё два месяца назад договаривались! — возмущению Леди не было предела. Два месяца назад она не была знакома с Нерочкой. Два месяца назад она не знала, что на острове Фортуна встретится с родными синими глазами, растрёпанными платиновыми волосами, упёртым спардовским характером и наглым языком. Два месяца назад она жила в своём многолетнем замке из бутылок разнообразных цветов и форм и медленно, но верно тонула в пьяной пелене забытья. — Не помню такого, — отмахнулась Данте. — Ты ещё сказала, что 8 литров — это мало. — Это мало, — она кивнула. — Чтобы нам с Триш опуститься до твоего уровня, надо выпить не меньше 5 литров. Каждой. — Поэтому, — ухмыльнулась Леди, указывая на ящик пива, две коробки виски и одинокую бутылку шампанского, — это всё — мне, а Триш обещала принести своего убойного пойла. — О, чёрт! — охотница устало прикрыла глаза. В прошлый раз, когда напарницы устроили девичник, казалось, они выпили полгорода, потому что наутро болела не только голова, но и всё тело: каждая клеточка грозилась лопнуть от движения, дыхания, существования. Из чего изготавливалась настойка демоницы, было неизвестно, но она сшибала наповал спустя пару стаканов. Повторять хмельно-наркотический угар Данте не горела желанием — она ещё хотела чуть-чуть пожить. — Да-анте, — хищно улыбнулась Леди, подбоченясь. — Я уже притащила всё это сюда, и я не уйду, пока все бутылки не опустеют. Можешь не присоединяться к нам, но выгонять ты не имеешь права. — С чего бы вдруг? — ноги возмущённо слетели со столешницы. — Это — мой офис, и я решаю, кто сегодня пьёт, а кто — нет. Напарница упёрлась в стол ладонями и недобро сверкнула разноцветными глазами. — Тебе напомнить, сколько ты мне торчишь? Данте примирительно подняла руки и пожала плечами. Ссориться с Леди — себе дороже. Дверь распахнулась, и за порог прошла женщина в чёрной одежде. На плече — сумка, в сумке что-то звенело. Махнув хозяйке заведения, Триш поставила заготовленное пойло рядом с ящиком, при виде которого она улыбнулась. — Ну, что, мы готовы? — блондинка тряхнула волосами и сложила руки на груди. Милый и светлый облик матушки Евы исказился до неузнаваемости: перед ними стояла демоница, жаждущая напиться вусмерть. Хотя Данте никогда не воспринимала созданного Мундусом демона как копию матери, скорее, как робкую внешнюю отсылку на неё. — А закуска? — поинтересовалась охотница. — Отправь девчонку в магазин. — Она на задании. Поэтому будет только пицца, — поднимая трубку, хмыкнула Данте. — С ананасами и курицей, — бросила Леди, усаживаясь на диван. — Извращенка, — выдохнула напарница, и на том конце провода весело поприветствовали. Она заказала три вида пицц — по одной на каждую — и, мельком взглянув на угол со спиртным, поняла, что на затравку этого хватит, а потом придётся дозаказывать. — Вы с меня последнее сдерёте и не окосеете. — Ещё чего, — фыркнула Леди, хватая первую попавшуюся бутылку пива. — Ты сама себя быстрее разоришь. Алкогольный вечер начинался. Сдав задание Моррисону, получив гонорар, Нерочка прикидывала, что бы приготовить на завтрак, чтобы осталось и на послезавтра. Данте такая прожора: какие бы ни были большие порции, она съедала их, не мигнув глазом. Правда, первое время та с настороженностью пробовала её стряпню, возможно, думала, что девушка хочет её отравить, или всего лишь сомневалась во вкусности других блюд. Теперь же охотница привыкла и временами просила добавки, чем вызывала у Нерочки раздражение. Хотя в глубине души ей было приятно, что кому-то её неумелая готовка нравилась. Опасно свесившиеся над землёй пакеты натирали руку. Дверь она открывала, зацепившись за край носком. Как только ступила в офис, кулаки разжались, покупки развалились по полу двумя бесформенными кучами, в нос ударила крепкая смесь спиртного, жареного, сладкого и кислого. На полу у входа, на дубовом столе, на журнальном столике, на холодильнике громоздились коробки из-под пиццы. Чёрный ящик хранил пустые пивные бутылки, рядом стояли тары из-под виски и, кажется, вина. Повсюду — стаканы, салфетки, пожёванные лимоны, хвостики от перцев. Первыми на неё поднялись мутные голубоватые глаза. Данте, в наполовину расстёгнутой чёрной рубашке, без перчаток, с небрежно торчащими волосами, розовыми щеками и губами, улыбнулась при виде девушки и раскинула руками, мол, если охотница не идёт к алкоголю, то алкоголь идёт к охотнице. Второй была Леди, женщина с разноцветными глазами, угольными волосами, с неприлично вываливающимся бюстом, в микро-шортах. Она приподняла почти выпитую бутылку и одним долгим глотком прикончила её, закусив пиццей. Третья же, несмотря на царящий вокруг пьяный морок, выглядела трезво, только сине-зелёные озёра двигались размеренно, пьяно. Она как-то чересчур знакомо подмигнула девушке, и пухлые губы вытянулись в улыбке. Стакан с бледно-жёлтым напитком, в котором плавали красные кругляши перца и прозрачные кубики льда, поднялся вслед за движением напарницы. Нерочка глядела на распивающих дам, и, видимо, от усталости ей стало плевать, что многонедельный уборочный труд пошёл насмарку. Хотелось отдохнуть после заказа. — Как успехи? — спросила охотница, когда девушка положила в ящик остатки гонорара. Скопленная сумма заметно уменьшилась. — Неплохо, — резко вырвалось из неё. Она знала, что их работа сопряжена с ежечасным риском и страхом быть убитым, знала, что даже полудемону необходимо сбросить напряжение, напившись до беспамятства, знала… но не могла удержать осуждение в голосе. На что Данте только ухмыльнулась и, взяв со стола ещё закупоренную бутылку, протянула её девчонке. — Присоединишься? Оглянув лица напарниц, Нерочка мотнула головой. — Нет. Лягу пораньше. То ли виной был давно блуждающий в их телах алкоголь, то ли она вдруг испугалась обнаружить в себе гадкую привычку напиваться после заказов, но девушка почувствовала отдалённость от дамочек, собственную отстранённость. Выложив продукты, она поднялась в спальню. Отчего-то она раздражалась. Не сказать, что она не переносила вид пьяных людей. Не сказать, что её бесил устроенный бедлам в чистом офисе, ведь ей всё равно убираться по графику. Не сказать, что она расстроилась, увидев, что часть их отложенных денег ушла на выпивку и закуску, однако она приложила руку к тому, чтобы хоть сколько-нибудь заработать. Быть может, она не была рада внезапному визиту гостей. Быть может, ей не нравилось, что выпивка и другие женщины украли внимание Данте. И пусть это уже привычный алкоголь. И пусть это уже давние приятельницы. Смыв пот и дневную усталость, она вернулась в спальню, улеглась, свернувшись калачиком, закрывшись с головой, и услышала своё тяжёлое дыхание. Как будто она куда-то бежала, а теперь остановилась. Снизу раздался звонко-пьяный смех и дзвеньк стекла. О чём говорили женщины, было непонятно: голоса перебивали друг друга, торопились, перекрикивали, сплетались в неотчётливую канву. Но Нерочка пыталась вслушиваться, чтобы выцепить из гомона голос Данте, понять, насколько она пьяна, и осознать, когда та скажет «Хватит!» собственному пьянству. Секунды разрастались до минут, минуты — до часов. Сон не шёл, и девушка спустилась в холл под сопровождение того же мутного взгляда охотницы. — Ты ж не против? — нагло взяв последний кусок из коробки, поинтересовалась Нерочка у наставницы. И, не дожидаясь ответа, надкусила. С сочными томатами, чуть зажаренным сыром, без оливок — как любит Данте. — С тебя закуска, детка, — хмыкнула охотница, отпивая из стакана нечто бурое. Если бы умела, девушка бы убила её взглядом, после чего воскресила и убила бы ещё раз. Вместо слов, закатанных глаз и среднего пальца, она жевалась, нарочито облизывая губы. На такой молчаливый ответ раскрасневшаяся Леди хихикнула, а Триш лишь загадочно улыбнулась. Охотницы наблюдали за тем, как исчезает последний кусок пиццы, но Нерочка смотрела только на Данте, то ли прожигая в ней дырку, то ли выдавливая на её лице что-то, кроме ухмылки. Под любопытные взгляды девушка прикончила остатки и удалилась на кухню. Она понятия не имела, чем следует закусить трём пьяным женщинам, одна из которых считалась полноценным демоном, другая — полудемоном, и лишь третья была человеком. Поэтому настроила бутербродов, запихнув в них ветчину с сыром и томаты с салатом, разрезала их и вынесла в холл. В благодарность дамочки заулыбались. — Составь нам компанию, — бархатно проговорила Триш, дотронувшись до лапы, засветившейся ярче от прикосновения. Нерочка отпрянула, смущённо перехватив предплечье в месте контакта. Ей не особо нравилась идея напиваться с теми, кого она мало знала, пусть они и были хорошо знакомы наставнице. Однако сбежать ей не дали упёршаяся в спину пышная грудь и голос с хитринкой над ухом: — Ты заслужила отдых. Не будь в офисе свидетелей, Нерочка обязательно двинула бы Данте по лицу. — Только я больше не буду делать закуски, — отодвигаясь от жарких выпуклостей, как можно твёрже сказала девушка. Будто сговорившись, Триш и Леди расселись по краям дивана, а в освободившееся место охотница толкнула девчонку. Одним движением брюнетка достала откуда-то бутылку пива, отвинтила крышку и, подбадривающе кивнув, всунула холодноватое стекло в ладонь Нерочки. Блондинка, закинув ногу на ногу, подмигнула уж больно знакомо и незнакомо одновременно. Не обращая внимания на неловкость, читаемую на лице девушки, хозяйка заведения освободила столик от пустующих коробок и, оставив юную напарницу наедине с дамочками, вызвонила пиццерию. — Умеешь играть в бутылочку? — помахав тёмно-зелёным стеклом, спросила Леди. Пригубив из горла, Нерочка покачала головой. Рядом тут же замаячил бутерброд, любезно протянутый Триш. — Ничего сложного: ведущий раскручивает бутылочку, — для наглядности она положила ёмкость из-под пива на столик и крутанула — узкий конец остановился в стороне стола с фоторамкой, — тот, на кого укажет, должен выбрать, готов ли он ответить на каверзный вопрос или сделать что-нибудь не-три-ви-аль-ное, — хмельной язык плохо слушался хозяйку. — А если он откажется отвечать на вопрос и что-либо делать? — под бдящий взгляд Нерочка сделала приличный глоток и скривилась. — Штрафной стакан, — опасно сверкнув глазами, Леди подняла стекло со следами помады на краях и залпом осушила его. — У вас так спиртного не хватит, — фыркнула девушка. — Значит, самый трезвый из нас пойдёт за добавкой, — вставила Данте, завершив звонок. — Никто никуда не пойдёт, — мягко сказала Триш. Поднимаясь, она задела девушку бедром и, обойдя стеллаж, забитый всякой всячиной, выудила литровую бутылку. — Пока это не будет выпито. — Когда ты успела это спрятать здесь? — выхватывая сосуд, спросила Данте. — Неважно, — та пожала плечами и с видом победительницы вернулась на диван. — Главное, не спрашивай, что ещё я у тебя припрятала. Осмотрев офис, охотница поставила бутылку на рабочий стол и передвинула свой массивный стул напротив дивана. Стулья с кухни оказались по сторонам столика — на них пересели дамочки, оставив Нерочку в одиночестве. — Кто первый? — хлопнула ресницами Леди. — Тот, кто предложил, — махнула Данте. И бутылочка завертелась. Пока блики от ламп то вытягивались, то превращались в точки, девушка надеялась — чего уже там, молилась Спасителю — чтобы горлышко не указало на неё. Потому что кто его знает, что взбредёт в голову пьяным охотницам на демонов. Бутылочка остановилась на хозяйке заведения. — Правда или действие? — Штрафной, — пожала плечами Данте и тут же опрокинула стакан. Глаза заискрились красным. — Эй! Так неинтересно! — возмутилась Леди. — Никто не говорил, что всегда будет так, как ты хочешь, — она крутанула бутылочку, одарив напарницу насмешливым взглядом. Бутылочка остановилась между Нерочкой и Леди. Потупившись, девушка сделала вид, что её здесь нет. Женщина, в свою очередь, подтолкнула стекло к себе и тут же выпалила: — Действие! Облокотившись на ручку кресла, Данте почесала подбородок и задумчиво проговорила: — Встреть доставщика топлес. — Данте! — одновременно вскрикнули дамочки: Триш — с язвительностью, Леди — с протестом. — Что? Ты сама выбрала «действие»! — она пожала плечами и, налив в стакан на два пальца, тут же выпила. — Градус необходимо повышать постепенно, — то ли мудрость, то ли всемирная насмешка сверкнула в глазах блондинки. — Чёрт с тобой! — прошипела Леди и крутанула бутылочку. Горлышко показало на Нерочку. — Правда или действие? — Пусть будет правда, — вздохнула девушка, думая, что отделается малой болью. — Хм-м, хорошо, — ведущая повертела в руке стакан и спросила: — Правда ли, что в Ордене солдаты в сексуальном плане предпочитают мужчин? Нерочка не знала, что сказать, поскольку не имела ни малейшего представления об этом. С самого начала она была обособленной от рядовых. Конечно, она вместе со всеми была на построениях, тренировках, зачистках, в столовой, вот только жила она отдельно, и подноготная жизни солдат ей была неизвестна. — Не знаю, — спустя пару секунд ответила девушка, чувствуя, как краснеет. — Неужели ты никогда не слышала, чем они занимаются в душе? — казалось, что в человеческую женщину впустили чёрта, так пошло она улыбалась. — Н-нет, — заикнувшись от удивления, ответила та и быстро добавила: — Я не жила в казармах. — Ску-учно, — провозгласила Леди и позволила ей крутить. Трясущимися пальцами девчонка повернула бутылочку. И та указала на неё же. — Мне, что, самой себе вопросы задавать? — Нет, — жуя, ответила Леди. — Тогда тот, кто оказался на другом конце бутылочки, выбирает. — Данте, твоя очередь, — окликнула Триш заскучавшую напарницу. Та смерила ученицу внимательным взглядом — девушка подумала, что на лице у неё вскочили бородавки или поползли пятна: женщина будто выискивала что-то в ней, но не могла найти. — Правда, — наконец выдохнула она. Нерочка не знала, хорошее ли сейчас время для откровенностей, но также она сомневалась, что для откровенностей когда-либо вообще было удобное время. Поэтому, набравшись хмельной храбрости, попросила: — Расскажи про своего брата. Реакция была неоднозначной. Офис мгновенно погрузился в тишину; Леди вскинула удивлённо-раздражённый взгляд, нахмурилась и выпила; Триш нацепила маску безразличия, скинула с плеча гладкую прядь, плеснула себе беловатой жижи. Данте же неприятно оскалилась, скрип зубов резанул девушку по уху. Она пожалела, что подняла эту тему, и невольно вжала голову в плечи. Как нашкодивший ребёнок, она ждала своего наказания. Отставив на столик стакан с кубиками льда, охотница развалилась на кресле, только что ноги никуда не закинула, и, хмыкнув, спросила: — Тебе коротко или подробно? — недобрые искры блеснули в её взгляде. — Как хочешь, — затравлено шепнула Нерочка, мечтая, чтобы очередь перешла к кому-нибудь другому. Она корила себя, что тот разговор с Моррисоном вдруг пришёл ей на ум, что она всё же вспомнила: Ямато некогда принадлежала брату Данте, но та никогда не говорила, где он сам и что с ним случилось. Она ругала себя за то, что под платиновыми волосами легла складка, напряжённая, озлобленная, мучительная. И она захотела застрелиться из Синей розы, когда услышала: — Эгоистичная упрямая сволочь. Дабы не нарушать традицию, охотница тут же закрутила бутылочку. Выпала очередь Триш. — Действие. — Выпей с Нерочкой на брудершафт. Демоница улыбнулась, словно дело не стоило и выеденного яйца, плеснула в свой и первый попавшийся стакан адского пойла, протянула второй девушке и хлопнула длинными ресницами. Если бы её волосы были короче, если бы коже была темнее, а глаза синее, то Нерочка сказала бы, что перед ней сидела та самая Глория из Ордена. С теми же многозначительными взглядами, с теми же вальяжными движениями, с той же загадочной полуулыбкой — и чего греха таить — с теми же манящими волнами пикантной фигуры. Не зная, насколько она была близка к правде, девчонка следовала указаниям демоницы, перекрестив с ней руки. Правда, чтобы выпить, этого было мало. Необходимо приблизиться к роковой женщине, смущающей девушку одним своим существованием. А чтобы выполнить действие, Триш пришлось наклониться к Нерочке: белые полукружья грудей выпирали из чёрного корсета и как будто грозили в любую секунду вывалиться наружу. Контраст светлого и тёмного, не застёгнутая на три верхних зубчика молния, покачивание мягких округлостей от мимолётного движения. К щекам бросилась кровь, и девушка, надеясь поскорее закончить пытку, припала к стеклу. Глотку обожгло настоящим огнём. Закашлялась, замахала руками в попытке потушить пожар, скатившийся в желудок, заплакала, лелея мечту залить пламя. Ничего не помогало. — Ой, не стоило мне… — Триш заботливо вложила в её руку надкусанный бутерброд и едва ли не насильно запихала его в рот бедной девочке. Изжевав кусок, та потянулась за вторым, поскольку первый был абсолютно бесполезен. С жалостью алкогольного завсегдатая демоница вытерла слёзы с красного лица и удручённо цокнула. Пока девушка жевала-глотала, блондинка протянула початое пиво и заставила выпить половину. — Спаситель… Я чуть не умерла, — просипела Нерочка, прийдя в себя после безумного напитка. В глазах стояла туманная пелена: лица смазались, и моргание не помогало восстановить чёткость. Хмыкнув, Данте под жуткий взгляд ученицы налила себе порцию и без кашля, без резкого вдоха или выдоха, без скривлённого лица опрокинула стакан. И вернула его на место, одарив девчонку мутным взглядом превосходства. В дверь постучали. — Время исполнять «действие», — подмигнула охотница поднявшейся Леди. Разноцветные глаза сверкнули ненавистью, но длинные пальцы всё же ухватились за единственную огромную пуговицу на пиджаке. Отвернувшись, Леди сняла белую тряпку и, подгоняемая хихиканием полудемонической напарницы, одной рукой прикрыла грудь, другой продемонстрировала всем средний палец. Гибкая, обнажённая спина с мелкими беловатыми шрамами проследовала ко входу. — Ваш… заказ… — донеслось с той стороны двери при виде наполовину нагого женского тела. Принимая коробки с горячей закуской, Леди игриво подмигнула доставщику. Она уже было собралась вернуться к столу, как на её плечо легла ладонь Данте, широкая, шероховатая, собственническая. На лице парнишки изобразилось недоумение, возмущение и разочарование в одну секунду. А после протянутой руки с деньгами, лукавой улыбки, прикрытых коробками грудей и округлых плеч дверь захлопнулась, оставив доставщику догадки, видение ли это было или реальность. — Данте, это отвратительное «действие», — пожаловалась Леди, ставя пиццу на столик. Как приличная девочка, Нерочка в этот момент опустила глаза, дабы не смущать женщину и смущаться самой. — Но ты достойно его исполнила, — протягивая пиджак, ухмыльнулась охотница. Напарница, чуть ли не вырвав его, тут же облачилась в привычный образ и застегнула пуговицу. Как только верхняя коробка оказалась открытой, все налетели на кусочки. Медленно пробуя пиццу, Триш крутанула бутылочку. И та остановилась между Данте и Леди. — Выбирайте, кто будет, или получите общее задание, — объявила демоница. — Давай общее, — махнула брюнетка, которой уже нечего было терять этой ночью. Данте кивнула, наливая себе, как обычно, по старой барной традиции. Всё ещё ощущая в желудке пожар, не испепеляющий, но вызывающий неприятную горечь во рту, Нерочка отхлебнула из бутылки и поняла, что будет замечательно, если наутро организм будет в состоянии просто существовать. И, пока она заедала пиццей, со стороны демоницы донеслось: — Поцелуйтесь. В ожидании выполнения «действия» та подпёрла подбородок тыльной стороной ладони и дьявольски коварно улыбнулась. Данте, казалось, такой вызов ничуть не смущал: она выпила заготовленное пойло и придвинулась к краю кресла. А вот Леди, ещё не отошедшая от предыдущего исполнения, с недоумением смотрела на напарниц. — Вы сговорились что ли? Что за ночь разврата? — Не забывай, что ты предложила в это играть, — проговорила Данте, выделив последнее слово. Она вытянула губы, ожидая поцелуя, правда, выглядело это скорее комично, нежели развратно. Нерочка не знала, куда себя деть от странных вызовов, и боялась, что и ей придётся целовать кого-нибудь по чьей-либо прихоти. Триш, если честно, она немного побаивалась: в ней как будто сконцентрировали всё порочное и прикрыли нежной оболочкой, что ничуть не помогало, а наоборот, пробуждало страх. К бедной Леди она проникалась не только жалостью, но и солидарностью. Но Данте… Потупившись, девушка почувствовала, как горят уши. Пытаясь скрыть стыдливые мысли, она чересчур поспешно отпила из горла, что не укрылось от дамочек. — Ладно, можно не взасос, — смилостивилась демоница. — В щёчку! — настаивала брюнетка. — Да Мундус с вами! Целуйтесь уже, — хихикнула ведущая. Как та, что начала проявлять инициативу, охотница приподнялась, и губы её коснулись красной щеки напарницы. И секунды не прошло, как Данте уже сидела на кресле, наливая себе очередную порцию. А напротив неё, неловко почёсывая под ухом, пунцовела ученица, как будто целовали её, а не соседку слева. Триш, засчитывая выполнение «действия», удовлетворённо кивнула. — Кто ведёт? Не дожидаясь хозяйки заведения, Леди раскрутила бутылочку. И горлышко показало на её коленки. Значит, выбор падал на Триш. — Правда, — сказала она, взмахнув ресницами. — Где в офисе ты спрятала бутылку? — Мы ещё ту не распили, — складывая руки на груди, она чуть приподняла брови. Когда она не получила снисхождения от Леди, вздохнула и, жеманно закатив глаза, указала на фикус в углу. Данте тут же проверила заначку: за горшком действительно стояла литровая бутылка, запылённая, забытая. И вернула её на место. — Оставим до лучших времён, — фыркнув, прокомментировала удивлённые взгляды сидящих. Значит, девичник — дело привычное для охотниц. Триш крутанула бутылочку. И пришла очередь Нерочки. — Не вставая, подай бутылку со стола Данте, — и лёгкая улыбка мелькнула на её лице. — Не помню, чтобы я выбирала «действие», но ладно. Пожала плечами — вызов получался не слишком сложным: то ли всем нужна передышка от чересчур раскрепощённых «действий», то ли демоница решила пощадить самую молодую охотницу. Лапа схватилась за бутылку и поднесла её Триш. Та благодарно кивнула и, распечатав, налила себе и Данте. А Нерочка закрутила, и бутылочка показала между ней и Леди. Женщина, вцепившись зубами в пиццу, выбрала: — Правда. И вновь девушка не знала, что стоило спрашивать, что могло ввести всех в ступор, разозлить или, как в тот раз, погрузить в тягостное молчание. Возможно, Леди надеялась услышать какие-то каверзные вопросы, вгоняющие в краску или заставляющие смущённо пожать плечами, но вопрос от девчонки рассмешил её. — Как давно ты знакома с Данте? — Это примерно то же самое, что спросить у женщины про её возраст, — покрутив в руке стакан, усмехнулась Леди. Нерочка не поняла эту боязнь раскрывать истинную цифру её годов жизни, но переспрашивать не стала, молча допив пива. Пустая бутылка тут же сменилась полной, любезно вложенной в ладонь демоницей. — Думаю, около 19 лет, — женщина не стала скрываться и с гадливой тоской ностальгии хмыкнула, как будто вспомнила их первую встречу. — О, — удивилась девушка. — Это почти целая жизнь, — прожевав, меланхолично добавила: — Мне в этом году исполнится 19. — Когда у тебя день рождения? — поинтересовалась Леди, хлопнув стакан. — На самом деле я не знаю, — Нерочка пожала плечами. — Мы всегда вместе с Кирие праздновали, потому что в приюте никто не говорил, в какой день я родилась. Любопытствующий взгляд синеватых глаз скользнул по девушке. — И когда ты будешь его праздновать? — Не думала над этим, — слишком уж безразличным вышел тон её голоса, слишком уж грустным и слишком уж одиноким. — Нет, так не пойдёт, — ударив стеклом по столику, возмутилась Леди. — Если ты не можешь выбрать себе день, то давайте мы выберем ей день рождения. Блондинка качнула головой, отказываясь участвовать в определении судьбы человека. — 15 мая, — бросила Данте. — Почему именно 15 мая? — фыркнула напарница, трясущимися руками наливая себе порцию. — Вот ты сама когда празднуешь? — Когда захочу, тогда и праздную, — наглый язык показался между губ, и спиртное махом влилось внутрь. — Хоть сегодня? — Хоть сегодня. — С днём рождения, Данте! — поднимая стакан, поздравила Леди и хохотнула от собственной наглости. — С днём рождения меня, — подхватила охотница, наливая очередную дозу алкоголя. Нерочка молча отпила. За шутливым ответом, ей показалось, крылась раздирающая сердце правда. Правда о том, что наставница была настолько одинока, что за все 19 лет работы с Леди они ни разу не праздновали день рождения Данте. Правда о том, что та не видела смысла отмечать дурацкий праздник, который раньше, ещё в прошлой жизни, они делили на двоих. Правда о том, что без брата она не чувствовала себя цельной, что, убив его, она убила себя. Правда, которую Данте никому бы не рассказала. — А разве это важно — отмечать день рождения? — робко спросила Нерочка. — Ещё как важно! — воскликнула Леди. — Это же твой день, когда родные, друзья, знакомые собираются и говорят тебе приятные вещи. — Звучит, как похороны, — за ухмылкой охотница надкусила ещё горячую пиццу из новой коробки. — Эй! — женщина хлопнула напарницу по плечу. — Не слушай эту пьяную дуру, — обратилась она к девушке. — Разве тебе не дарили подарки в день рождения? Ну, или, по крайней мере, разве ты не ела вкусные праздничные блюда? Та пожала плечами. На Фортуне с этим было проще: семьи не выделялись друг от друга, поскольку Орден умудрялся порицать слишком богатых. При этом верхушка самого Ордена купалась в роскоши и владела всеми привилегиями. Празднование чьего-либо дня рождения состояло из рядового названия имени в общей утренней молитве к Спасителю. Правда, один раз девушка всё же застала пышное празднество, которое, конечно же, совпало с церковным праздником: тогда Кредо торжественно обзавёлся Дюрандалем и званием офицера Ордена. Такой себе подарок на день рождения, если подумать. Леди с ужасом смотрела на скромную улыбку Нерочки, её опустившиеся плечи и нервно колупающие этикетку на стекле пальцы. У девчонки толком не было детства: ни шумных друзей, заваливавшихся в гости без разрешения, по праздникам и выходным, ни глупых, ярких, звонких игрушек, ни простых прогулок с родителями в парке, ни тортов на дни рождения, ни самого дня рождения. Конечно, опекуны ничуть не виноваты в том, что Орден намеренно лишал что взрослых, что детей обыкновенных причин радоваться. Но женщине было искренне жаль девчонку. Хотя её бы тоже стоило пожалеть. — Данте! Ты просто обязана устроить Нерочке незабываемый день рождения, — встрепенулась Леди, выхватывая из пальцев охотницы стакан. — Почему не сегодня? Мой же отметили, — та потянулась за напитком, но напарница успела отстраниться. — Сегодня мы уже не в кондиции, — важно заметила Леди, — а завтра будет отходняк. Выбери день, в конце концов. — Сейчас не моя очередь выполнять «действие», — Данте сделала ещё одну попытку вернуть адское пойло, но вновь провалила задание с треском. Фыркнув, брюнетка крутанула бутылочкой, и та, как по заказу, ровно указала на охотницу. — Штрафной! — выпалила она и тут же получила стакан обратно. — Другое дело. — Какая ты упрямая ослиха, ей богу! — ощерилась Леди. Та с ухмылкой завоевательницы выпила залпом, и в глазах вновь мелькнули искры. То ли настойка будила в Данте демона, то ли степень опьянения не давала контролировать силы. Девушке было неловко слушать, что за неё решали, когда ей праздновать день рождения, что кому-то было поручено сделать из этого целое шоу. Как будто решали, кому и как владеть её судьбой. Напоминать наставнице о требовании Леди она, конечно же, не станет и нисколько не расстроится, если и через год, и через три Данте не отметит с ней день рождения Нерочки. Хозяйка заведения крутанула бутылочкой. И та остановилась на девчонке. Вторая бутылка пива подходила к концу: штрафной тут же станет третьей бутылкой, а Нерочка хотела уже расположить тело горизонтально. Желудок ещё воинственно булькал от пламенной настойки демоницы и даже после приличной закуски и кислого пива вспыхивал огнём, почти мгновенно затухая. Отвечать на странные вопросы ей тоже не улыбалось: вдруг женщина спросит о чём-то таком, о чём она не захочет вспоминать, уж тем более рассказывать всем. Или вдруг вскроется очередная неудобная для неё, неловкая для других правда. Но правда на то и правда, разве нет? Если судить по предыдущим призывам к действию, стоило ожидать очередной пошлости. Что на этот раз: поцеловать Триш или Леди? Кого-то укусить за ухо? Погладить чью-то коленку? Девчонка, хоть и пьяная, но ещё отдавала себе отчёт о рамках приличия. — Пей, — с долей высокомерия сказала Данте, устав ждать от неё выбора. И, подавая пример, хлопнула бессчётный стакан. — Правда, — всё же прикончив вторую бутылку, ответила Нерочка. Но в ладони вновь оказалась полная тара, отчего та удручённо вздохнула. Триш, бдящая за состоянием пострадавшей от её адского пойла девчонки, ласково улыбнулась, словно женщина с фото на столе охотницы. И Нерочка подумала, что демоница наверняка не одной такой улыбкой убила тысячи врагов. — Расскажи про свой первый поцелуй, — потребовала ведущая, расслабленно откидываясь на стуле. Девушка покраснела, нахмурилась, дабы замаскировать неловкость, выскочившую от вызова, почесала затылок и, поняв, что скрыться от заинтересованных глаз напарниц не получится, объявила: — Я… Я ни с кем не целовалась. — Не заливай, — фыркнула Данте. — Да ладно? — удивилась Леди. — А как же спасённая Кирие? Провалиться бы сквозь землю, но увы и ах — горящие вниманием глаза никуда не пропадали, а щёки пульсировали стыдом неопытности и чистоты, выдавая девушку с головы до ног. Отчего-то Данте улыбнулась, и стакан тут же опустел. Нерочке было неудобно за то, что она сидит перед сведущими в любовных делах женщинами, даже стыдно за себя, что ей до сих пор не довелось ни с кем встречаться, уж тем более — целоваться. И, покраснев ещё гуще, она затараторила: — У нас не вышло: демоны опять появились на площади, и мне пришлось всё зачистить. А потом было не до этого. Да и вообще… Триш и Леди разочарованно вздохнули. Положив руку на плечо девушке, брюнетка с пониманием сказала: — Ничего страшного. В первый раз всякое случается. — Говоришь со знанием дела, — усмешка Данте вылилась в недовольство на лице Леди. — Заткнись, ослиха, — бросила та слова, а затем отправила алую подушку, никому не мешавшую на диване, в охотницу. — Можно подумать, ты свой первый поцелуй не продала демонам. — О, хочешь расскажу? — зубы полудемона хищно блеснули. Она наклонилась к Леди, увернувшись от подушки, и в разрезе чёрной рубашки мелькнула тёмная ложбинка. — Мне неинтересно, и сейчас не твоя очередь, — демонстративно прикончив выпивку, рубанула напарница. — Если выпадет ослиха, прикажи ей задушить себя, — обратившись к девушке, ехидно сощурилась она. Нерочка единодушно кивнула, едва улыбнувшись, на что Данте фыркнула и разверзла рот для очередного куска. Но бутылочка указала на Триш. — Правда, — причмокнув после выпивки, выбрала она. Со вздохом девушка вновь обнаружила, что боязливость в отношении к блондинке никуда не делась. Помяв коленку, прикинув, что все уже давным-давно перешли границы кондиций, приличий и неловкостей, рискнула спросить то, что мучало её с начала вечера: — Ты — это Глория, верно? И в горле спёрло дыхание, когда Триш подмигнула точь-в-точь, как темнокожая воительница из Ордена, когда она поднялась, чуть выпятив бедро, когда по-лисьи улыбнулась. — Да, — ответила демоница. В мгновение она, схватив свой стакан, перемахнула через стол, длинные ноги уютно расположились по сторонам от ног Нерочки, ягодицы опустились на колени. Вот только сидела перед ней не Триш, а Глория, во всей роковой красоте. Головокружительный прогиб, плавная линия талии, идеальные полушарья грудей, не прикрытые белой шелковистой тканью, упругие бёдра цвета молочного шоколада. Она поднесла к блестящим пухлым губам стекло и в несколько маленьких заходов избавилась от напитка. Шея как будто вытянулась, оранжевая нитка вокруг неё двигалась в такт глоткам. Прикончив спиртное, она слизнула оставшуюся на губе каплю спиртного, подмигнула синим глазом — пушистые чёрные ресницы медленно опустились и поднялись — и, улыбнувшись, спросила: — Не похожа? Ошалевшая девушка, не ожидавшая, что демоница перевоплотится, уж тем более не рассчитывавшая, что она сядет к ней на колени, во все глаза смотрела на Глорию. И вовсе не тяжесть чужого тела опять бросила к лицу кровь — его тепло, его кошачья пластика, его излишняя откровенность побуждали к чему-то запретному. — П-похожа, — заплетающимся языком ответила Нерочка. Она хотела бы сбросить с себя Глорию, ведь та так бесстыже наблюдала за её смущением, ведь её полуулыбка словно говорила, что демоница знает мысли девчонки, ведь её пальцы, касающиеся лапы, блуждали по чешуе, заставляя прожилки гореть ярче. Она хотела попросить помощи у Леди, когда Глория придвинулась ближе и полушарья грудей едва не задевали маленькую грудь Нерочки, — та увлечённо наблюдала на происходящим, успевая наливать себе и закусывать. Она хотела обратиться к Данте, когда алкогольное дыхание мазнуло её у краешка губы, и услышала: — Ну, ладно, поиграли и хватит. Девушка отвернулась, волосы закрыли пылающую щёку. И Глория отстранилась, тихо-тихо хихикнув. Как только женщина исчезла с колен, Нерочка попыталась удрать, но Триш мягко удержала её и сказала: — Не горячись. Я неудачно пошутила, извини. Не глядя на блондинку, девчонка кивнула и, схватившись за бутылку, как за спасательный круг, сделала долгие глотки, почти закончив с третьей тарой. Бутылочка со столика исчезла. Напарницы вернулись к своим незавершённым разговорам, бесконечным сплетням и обсуждениям иных личностей. В их смешливом и беспрерывном гомоне Нерочка чувствовала себя лишней: у неё не было столько опыта, сколько его можно вёдрами вычерпывать у женщин, она понимала, что им ничуть не интересно общаться с той, что большую часть жизни провела в закрытом обществе, игнорирующем её. Ей бы уйти в спальню, завалиться и проспать до полудня, но отчего-то она стеснялась, боялась. И хотя к ней не обращались, она то и дело ловила на себе любопытные взгляды охотниц: чаще всех — Данте. Она не знала, что ей думать по поводу этой пьяной ночи, этой странной игры с щекотливыми вопросами и развратными действиями. Игра есть игра, но чувства смущения, стыда за собственную неопытность, печали и одиночества были реальными. И как скоро получится от них избавиться, неизвестно. Часы на стенке показывали без четверти пять, когда ящик и коробка опустели, а пиццы оказались съедены. Леди и Триш, смеясь, удалились, оставив уборку на обитательниц офиса. Девушка сгребла большую часть упаковок из-под пицц, вынесла их на мусорку: для этого она трижды возвращалась, а, устав, решила остатки выбросить утром. Данте же, как знающий сыщик, отыскала бутылки, фляги, тары, составила их обратно в ящик. — Спасибо, что посидела с нами, — сказала охотница, когда Нерочка шагнула на лестницу. — Надеюсь, тебе было не слишком скучно со старухами. — Не скучно, — призналась девчонка, — всего лишь непривычно. У вас так каждый раз? — Нет, что ты! — хохотнула она. — В прошлый раз эти ненормальные выловили где-то кровавую гаргулию и препарировали её прям здесь, — палец указал на журнальный столик. — В позапозапрошлый раз мы пытались продать мотоцикл Леди и купить ей новый на вырученные деньги, но никто не слушал пьяных тёток, которые предлагали за Ducati три тысячи. Невольно Нерочка улыбнулась: всё-таки не каждый день услышишь, что мудрые в жизни и матёрые в битве женщины вытворяют странно глупые вещи. Хотя, наверное, у зачерствелых обязательно должна быть какая-нибудь пустячная отдушина. — Ладно, я пойду спать, — рука легла на перила, но широкая тёплая ладонь остановила её. — Я завтра уберусь, хорошо? Данте кивнула. Ей было неважно, когда она приберётся и приберётся ли вообще. Но она не хотела отпускать девчонку, уж точно не после той вакханалии, к которой и сама немало приложила руку. Возможно, горячительное демоницы долбило в виски. Возможно, смешанное с ним пиво развязало ей язык. Возможно, всему виной неусыпная демоническая кровь. — Что бы ты хотела получить на день рождения в качестве подарка? — тихо спросила Данте, сжав тонкие пальцы. — Я… не знаю, — глаза опустились, начав выискивать ответ на полу. — Как-то без разницы, правда. — Может быть, есть что-то такое, чего бы очень-очень хотелось? — девушка не заметила, как между ними сократилось расстояние и как пряно-пьяное дыхание щекотало волосами щёку. Может быть, и есть. Нерочка хотела бы повторить свой вопрос к ней о брате, но не хотела бы вновь видеть ту складку боли и страдания между бровей. Нерочка хотела бы расспросить её, как именно они познакомились с Леди и как удивительно совпало их время встречи с её рождением. Нерочка хотела бы адресовать к себе вызов демоницы, лишив его всякой поблажки. Может быть, какие-то из этих желаний охотница смогла бы исполнить. Может быть, она бы даже не обиделась на неё. Может быть… Горячие пальцы дотронулись до её подбородка, приподняв его. Деваться было некуда, как только смотреть в зеленоватые, мутно блестящие глаза. Смотреть и осознавать, как близко они находятся, какие они манящие и влекущие. Смотреть и ощущать, как выдох тёплым фантомом оседает на сухой коже. — Правда или действие? — шепнула Данте в сантиметре от лица Нерочки. Прокручивая варианты, та искала в её глазах подвох, обман, шутку, думала, что охотница сейчас превратится в огромную костлявую птицу и живьём склюёт её, что осторожное движение подушечек на подбородке окажется самым острым и опасным капканом. Но секунды таяли, и ничего из этого не происходило. Сердце толкалось в неумолчной просьбе спровоцировать, как обычно, бросить резкое слово и вместе с этим холодилось сделать крохотный шаг вперёд, небольшой наклон. Решайся. — Действие, — почти беззвучно ответила Нерочка. Пальцы притянули её лицо ближе, и губы соприкоснулись. Одни дёрнулись то ли в испуге, то ли в ужасе от исполнения глубинного, сокровенного желания, другие, осторожные, но настырные, прижались, на мгновение отдалились и вновь прильнули. Голова заполнилась пустотой. В груди заходилось сердце, плача от радости и боли. Пальцы с кольцами схватили чёрный воротник и потянули на себя, вокруг девичьей талии появилось согревающее притяжение — поцелуй углубился. Опытные губы раздвинули неловкие, язык, осторожно попробовав нижнюю губу на вкус, скользнул в чужой горячий рот и тут же вернулся к себе. Девушка повторила, не так уверенно, вздрогнув от прикосновения к скользкому языку. Поощрив попытку мимолётной ухмылкой в поцелуе, Данте перехватила Нерочку, удержав за затылок, и жалась, и припадала, и льнула губами к отзывчивым мягким губам, жалея, что забыла, как останавливать время. Вдруг испугавшись потери самообладания, охотница легонько сжала губы и разорвала поцелуй. Она не желала, чтобы эта ночь кончилась так же глупо, как бесконечное множество пьяных ночей до этого. Пальцы на воротнике осторожно разжались, и Данте отстранилась, страшась, что сейчас по лицу прилетит размашистый удар лапой. Вместо этого она наблюдала, как покрасневшая Нерочка, пропуская ступеньки, поднялась в спальню. Один подарок на двоих.