In vino veritas

Эта мысль как-то внезапно посетила девчонку. Копаясь в движке фургона, она готовилась к очередному выездному заказу, быть может, даже не одному. Руки, грязные и скользкие от масла, трогали, закручивали, подтягивали. Она проверила тормозную жидкость, подавила на шины, смазала скрипящую дверцу со стороны водителя. И в самый подходящий момент, как только подлезла под фургон, в голову ударила идея. Позвать Данте на свидание. Этот год они жили странно: поддевали друг друга, как старые приятели, целовались по углам, как тайные любовники, работали, как верные коллеги, двусмысленно шутили, как подруги. Но ни один из них так и не переступил зыбкую черту. Да, охотница тогда сказала, что они вовсе могут закрыть глаза на то, что с ними произошло, забыть, как страшный сон, и продолжать жить, как до всего этого. Вот только Нерочка не то, что не хотела возвращаться к прошлой жизни, а, едва попробовав новую, желала вкусить запретного плода полностью. Пусть за это и были бы какие-то последствия не самого радужного пошиба. Сквозь сомнения и боязнь остаться в одиночестве девушка убеждала себя, что если не попробует сейчас, то не попробует никогда. И нервно дрожащие пальцы, наскоро вытертые тряпкой, схватили телефон. — Эй, Нико! Поможешь? На том конце раздался возмущённый голос механика, перемешанный со снисхождением. Будто наглая делала ей одолжение. Пару недель назад, когда они с Данте вернулись после дальнего заказа, девушка решила произвести улучшение в Королеве: модернизировать выхлопную систему, чтобы повысить скорость при определённых маневрах, чтобы увеличить боевую мощь. Кроме этого, рукоять требовала техосмотра. И на всё это требовались особые инструменты, найти которые в гараже было невозможно, а поиск в городе занял несколько дней. Её отправляли в разные магазины — от торговых центров, где было всё, до забегаловок, где было ещё больше, — однако отыскать подходящее не получалось. Как только на очереди встал ещё один захудалый магазинчик, Нерочка, не надеясь ни на что, почти отчаявшись, увидела любопытный взгляд карих глаз, скользящий по лапе и по торчащему из-за спины чехлу. Николетта Гольдштейн с нескрываемым восторгом трогала, крутила и едва ли не облизывала Красную Королеву. Посмеиваясь, она шутила, что, чтобы придумать такой «убойный агрегат», необходимо быть наглухо отбитым. За что получила несгораемый кредит доверия от юной охотницы. Оружейных дел мастер, как Нико прозвала себя, посоветовала, как эффективнее всего произвести улучшение для меча и продала особые инструменты, которые чуть ли не оторвала от сердца. Только Нерочка закончила с рукоятью и выхлопными трубами, она тут же отправилась в спрятавшийся среди узких улиц магазинчик механика, чтобы похвастаться работой. Та оценила и поинтересовалась, чем же таким увлекательным занимается посетительница, что ей приходится иметь дело с мечами. И, услышав про агентство «Devil May Cry», она вдруг вспыхнула и напросилась как-нибудь посетить офис под красной вывеской. Правда, пришла она на следующий же день и пела Данте дифирамбы «печально известной» охотнице на демонов про свою бабулю, что некогда смастерила парные пистолеты Эбони и Айвори. Так ненавязчиво и запросто Нико вошла в жизнь Нерочки и осталась там в качестве подмоги во всех, даже самых странных, делах. Она заметила белобрысую голову подруги за кучей плечиков с одеждой и, осторожно подойдя с противоположной стороны, отодвинула тряпки. — Привет, дорогуша! Помощь нужна? Юная охотница, закатив глаза, улыбнулась. При виде знакомого лица сердце обеспокоенно толкнулось в груди и тут же успокоилось. Не глядя, схватив пару-тройку плечиков, Нерочка затолкала Нико в примерочную и заговорщически прошептала: — Ты была когда-нибудь на свидании? — К-конечно, — оторопела механик, глядя в огромные глаза напротив. — А что? — Хочу позвать… кое-кого на свидание, но понятия не имею, что надо делать, как выглядеть и всё такое… Нико всмотрелась в бледноватое лицо с розовеющими щеками и неловко закушенной губой. Она вдруг елейно улыбнулась и, сложив руки на груди, спросила: — Это Данте, верно? — Что? — прошипела девушка. — Нет. Нет, не неси чушь! — ещё пуще краснея, пробормотала она, выдавая себя с потрохами. Она почесала затылок и, понимая, что сбежать из раздевалки не получится, поскольку ей необходима помощь механика, удручённо кивнула. С интересом кофейные глаза Нико блеснули, губы растянулись ещё шире, и рука дружески легла на плечо. — Понимаю, — вырвался вздох, перемешанный с грустью. — Ну, ладно, давай сделаем из тебя красотку. Вы уже решили, куда пойдёте? — Нет, — зажимая локоть, ответила девушка. — Я ещё не пригласила её. — Тянешь, — подписав приговор, выдала подруга и осмотрела схваченную одежду. — В этом можешь демонов лупасить, но на свидание в таком виде я тебя не пущу. — Я думала о чём-то простом, типа кафе, — неуверенно сказала Нерочка, выходя из примерочной и возвращая плечики на место. — Можно, но как будто маловато, — оценивающий взгляд пробежался по стойке с платьями. — Концерт, театр, кино? — Не слишком слащаво? — скривилась девушка, вытащив вешалку с белой рубашкой с карманами на груди. — Ну, типа парочки же всегда ходят в такие места. — Не слишком, — чёрная грива отрицательно мотнулась. На свет показалось длинное платье в пайетках. — Как тебе? — Как селёдка, — обернувшись, сказала Нерочка. — Что нравится Данте? — следом показалось красное платье на тонких лямочках, и вновь неодобрительный кивок. — Куда бы она тебя пригласила? — В бар, — не медля ни секунды, выдала она и, покрутив зелёную рубашку с рисунком в виде мотоцикла, убрала её. — Для первого свидания не пойдёт, — платье в пол с разрезами от бёдер едва мелькнуло в руках механика и тут же исчезло. — Нужно что-нибудь несерьёзное. — Под то, что слушает Данте, невозможно танцевать, — синяя рубаха с кристалликами на воротнике легла в сторону. — Вам необязательно танцевать, — пожала плечами Нико и продемонстрировала аккуратное чёрное платье-рубаху с широким ремнём на талии. Получила поднятый палец вверх. — Главное, чтобы было потом что обсудить. — Тогда театр точно мимо: мы уснём к середине и обсуждать будет нечего, — девушка перешла к стойке с брюками, передвинула парочку и, осмотрев свои потёртые от работы джинсы, вздохнула. — А кино как-то… как-то… — Пошло? — подсказала подруга, хмыкнув. Она вытащила ещё одно платье, белое, с жёлтыми тесьмами на краях, с длинными рукавами, с высоким горлом, узкое. Очень похожее на платье Ордена. В голову влезла тонкая фигурка Кирие. Признаться, Нерочка давным-давно не вспоминала приёмную сестру и уже почти забыла о своей жизни в Фортуне — так хорошо ей было жить и работать вместе с Данте. Она не укоряла себя за некоторое безразличие к той, что осталась позади, ведь, в конце концов, они дали друг другу всё, что могли. — Не пошло, а… слишком просто, — подытожила ученица легендарной охотницы и забраковала предложенное. — Тогда пригласи на концерт: драйв будет обеспечен, — подмигнув, Нико предложила голубое платье с глубоким декольте, украшенным длинным висячим ожерельем. — Для этого придётся ждать больше месяца, а потом ехать через несколько городов, — Нерочка мотнула головой и, отложив обычные джинсы и строгие чёрные брюки, направилась к примерочной. — На что ты рассчитываешь: на поцелуй в щёчку или жаркий секс в машине? — отдавая подруге единственное не отвергнутое платье, прямо спросила та. — Приятно провести время, — попыталась огрызнуться девушка, но из-за сконфуженно покрасневшего лица вышло неубедительно. — Ага, а я тогда Наполеон, — фыркнула Нико и задёрнула занавеску примерочной. Как бы ни был суров или прямолинеен вопрос механика, Нерочка признавала его важность. Дело было даже не в свидании, а в отношениях с Данте в принципе. Да, она боялась, что что-нибудь пойдёт не так, что всё сломается, как карточный домик. Да, она боялась, что её неловкое действие разрушит и то минимальное, что уже есть между ними. Да, она боялась, что, получив больше, испугается сильнее и спрячется под камень или будет мучать охотницу истериками, непонятными требованиями, придирками и ещё черт знает чем. Однако она понимала, что омлет не приготовить, не сломав яйца. Ей придётся посмотреть страху в глаза, придётся сделать то, о чём могла лишь мечтать. Как тогда, когда она решилась поцеловать Кирие, но судьба распорядилась иначе. Переодеваясь в выбранную синюю рубаху, Нерочка ощущала дрожь в пальцах, будто день свидания назначен на сегодня и через пару часов они с Данте отправятся куда-то. Выходило до наивного глупо: она нервничала из-за того, о чём ещё даже нет ни призрачного договора. Если им хорошо вдвоём сейчас, то им может быть хорошо и потом. А может быть и очень плохо: если они откроют в себе что-то ещё, если влечение окажется неравнозначным, если их топтание у линии растянется ещё дольше, если… Но это «хорошо», которое есть сейчас, уже никто не отнимет: оно так или иначе уже принадлежит им. Так не всё ли равно, что будет потом? Пусть потом будет боль от расставания, пусть потом будет совместное счастье, пусть потом будет разочарование, пусть потом будет приятное удивление. Всё — потом. А ведь и правда, если им хорошо сейчас, то зачем выбираться на какое-то свидание? Прищуренным взглядом Нико смерила образ девушки, цокнула, приказала повернуться, ретировалась и, вернувшись с ремнём с массивной бляшкой, наказала его закрепить. — Выглядишь, конечно, как неприступная скала, — сложив руки на груди, выдала подруга, — но вполне сносно. Хотя я бы тебе не дала. — Больно надо, — закатила глаза Нерочка. Расстегнув верхнюю пуговицу, спросила: — Лучше? — Чтобы было лучше, тебе надо надеть то селёдочное платье, — вталкивая девушку в примерочную, бросила она. — Оно проституточное, — хихикнула юная охотница. — Хорошо, давай то беленькое с воротником. И сразу в монастырь. — Только если после тебя. — Ой, нет, мне не хватит оставшейся жизни вымаливать грехи, — с долей горечи произнесла Нико. Она вернулась в зал, ещё покопалась в завалах платьев, с придиркой осмотрела пару вариантов и, остановившись на фиолетовом наряде с юбкой-колоколом, едва доходящей до колен, передала его подруге. — Если у вас с Данте ничего не выйдет, то я обязательно за ней приударю. Из-за ширмы показалась лапа, красноречиво демонстрирующая средний палец. В чёрном платье-рубахе, где рукав заканчивался чуть выше локтя, правая демоническая рука смотрелась дико. Как будто монстра вывели в люди, но забыли замаскировать его чудовищный вид. — М да, — выдала Нико и, найдя самую большую пару перчаток, помогла надеть на лапу шёлковый вариант. — Выглядит странно. — Хоть голой иди, — обречённо вздохнула Нерочка. — Предложение замечательное: Данте оценит, — улыбнулась механик. — Но, боюсь, в общественное место тебя так не пустят. Попробуй другое. Рукава в фиолетовом платье пышные, на резинках, закрывали большую часть лапы и не давили на запястье. Но на маленькой груди квадратный вырез смотрелся негармонично, топорщась и прося объёма. А вот стройные ноги заманчиво выглядывали из-под юбки — грех не заглядеться. Нико попросила консультантов придержать платье на пару часов, а сама потащила девушку в отдел с нижним бельём. В ужасе Нерочка смотрела на простенькие комплекты, на бюстгальтеры со вставками, пуш-апом, рюшечками на лямках, утягивающее бельё, на кружевные и сетчатые варианты. При виде последних девчонка вздрогнула, будто вспомнила о том, о чём давно пыталась забыть. Оценив фигуру клиентки, консультант подобрала несколько комплектов с твёрдыми чашками, и, как на плаху, юная охотница отправилась в примерочную. То неудобные застёжки мешались когтям, то косточки врезались в рёбра, то форма чашек не подходила и портила внешний вид груди, то она чувствовала себя как-то не так в очередном бюстгальтере, и всё начиналось сначала. Излучая вселенское терпение, подруга предлагала разнообразные варианты и, получая уничтожающий взгляд, предлагала ещё. В зеркале маячило поджарое тело, с чёткими мышцами на плечах и бёдрах, с плоским животом и спрятавшимся за расслабленностью прессом, с выглядывающими ключицами и тазовыми костями. Не сказать, что Нерочка ещё не дозрела, но некая незавершённость, детскость оставалась в ней. Может быть, поэтому подобрать нижнее бельё оказалось проблемой. Она смотрела на себя и в тёмном, и в светлом, и в скромном, и с кружевами и никак не укладывала в голове, что зрелая женщина, опытная и способная на всё, проявляла какой-то интерес к ней. Казалось, в ней нет ничего, что могло бы хоть чуть-чуть привлекать телесно: ни аппетитной груди, ни упругих ягодиц — кожа, мышцы, жилы. Стоя в телесного цвета комплекте с тонкими бретелями, Нерочка обнимала себя за плечи и, глядя в зеркало, в собственные глаза, чувствовала себя глупо. Она выбирала бельё для того, чтобы понравиться Данте, с которой прожила бок о бок больше года. Она заморочилась над платьем, которое, скорее всего, наденет единственный раз, чтобы Данте, что видела её изо дня в день и иногда не в самых лучших состояниях, оценила её старания или похорошевший облик. Она тратила время и теряла терпение ради того, чтобы сказать Данте: «Я готова». Бестолково и так по-идиотски. Не всё ли равно, как она будет выглядеть, когда они пойдут в кино? Не всё ли равно, как лягут её волосы, когда охотница захочет невзначай поцеловать её в темноте зала? Не всё ли равно, как будет топорщиться вырез платья, когда они будут пить через соломинки из одного стакана? Но, чёрт возьми, так хочется, чтобы всё было идеально. Нико одобрительно подняла большой палец на телесную пару. Ещё раз примерив фиолетовый наряд, но уже с бюстгальтером, девушка перестала себя мучать и купила его. — Как насчёт каблуков? — поинтересовалась механик, протягивая чёрные шпильки с красной подошвой. — Лучше сразу пристрели меня, — бросила Нерочка, отодвигая её руку и подцепляя белые лодочки. — Нет-нет, даже не думай, — та выхватила обувь и вернула её на место. — Твоим шикарным ногам требуется что-то серьёзнее. — Чего? — прыснула юная охотница, увлекаемая Нико к соседнему стеллажу. — Чего слышала. Вообще удивляюсь, как ты можешь прятать такое сокровище! — Наверное, потому что демоны не оценят, насколько у меня «шикарные» ноги. — Отговорки, — махнула на неё подруга и протянула тёмные босоножки на платформе. Видя нахмуренные брови, она насильно вложила обувь в руки девушки и усадила её на пуфик. — Не привередничай. Босоножки добавили ей роста, визуально удлинили ноги, и, удовлетворённо цокнув, Нико дала на них добро, не особо заботясь об удобстве Нерочки. Вздох — она сдалась и, понимая, что придётся привыкать к непривычной обуви, купила их. — Скажешь, когда соберётесь на свидание, чтобы я привела твою мордашку в порядок, — сказала на прощание механик. Оставалось дело за малым: решиться и пригласить охотницу. Казалось бы, произнести всего пару слов, но так тяжело, так страшно и мучительно. Спрятав покупки в шкафу, Нерочка заперлась на кухне наедине с готовкой. У неё ещё было время до возвращения Данте, и она планировала смягчить какое бы у неё там ни было настроение домашней пиццей. Зачем им вообще нужно это дурацкое свидание? Они могли бы посидеть на диване, выпить вина — не пива, как обычно, заказать суши — не пиццу, как всегда. Но почему-то в голову стукнуло именно свидание с непременным выходом в свет. Разве им, закалённым в битвах, видевшим невиданное, нужно нечто такое немудрёное, примитивное, как свидание? Хотя, быть может, именно поэтому и нужно. И как вести себя рядом с охотницей? На заданиях они привычно шутят, подкалывают друг друга, Нерочка периодически ворует у напарницы врагов. Но свидание — не заказ. Здесь они останутся наедине, предоставленные сами себе. Так не лучше ли всего вести себя как обычно? Уставшая после муторного задания, Данте ввалилась в офис и, стащив плащ, ретировалась в ванную. Слыша шаркающие шаги наставницы, Нерочка запаниковала и насыпала чуть больше итальянских трав, чем планировала. Что сказать? Как сказать? Когда сказать: до ужина, во время или после? Может, вообще не говорить, а написать записку? Сервируя стол, девушка в панике едва не уронила вилку и, подхватив её лапой, прижала к груди. Сердце колотилось так, будто оно либо сломает рёбра, либо лопнет от переизбытка крови. Успокоение привычными фразами не помогало, а наоборот, заставляло конечности дрожать. Чёрт подери, это же всего лишь Данте. Чего ей бояться перед ней? Что она такого может сделать, что Нерочке станет неисправимо плохо? Откажет? Данте не откажет хотя бы из малейшего интереса, хотя бы из-за того, что та сама отдала все карты в руки девчонки. Или посмеётся над ней? Мол, глупая, я с тобой играю, а ты думаешь, у меня к тебе чувства. Ты — никто, а я — Легендарная охотница на демонов. И тебе никогда не быть со мной. Сжав зубы, ученица вытащила из печки пышущую жаром пиццу, нарезала её и поставила в центр круглого обеденного стола. Фартук вернулся на привычное место, из холодильника выглянули две банки сидра, и, как только Нерочка уселась, дверь на кухню открылась. Вид распаренного душем тела перехватил горло пустыней, и она потупилась. — М-м, что за праздник? — охотница взъерошила мокрые волосы, жадно глядя на ужин. — Или ты убила кого-то и ждёшь моего прощения? — Ты первая на очереди в моём списке, — стараясь сохранить равнодушный вид, ответила девушка и взяла горячий кусочек. — Ой, чем обязана такой привилегии? — та, склонившись над ученицей и прижавшись грудью к спине, шепнула ей на ухо. Девичья кожа покраснела, Нерочка отвернулась, скрывая смущение. — Только не души подушкой: лучше быстрая смерть. — Я подумаю, — фыркнула она, беря себя в руки и надкусывая. Данте плюхнулась рядом, подхватила кусок, едва ли не в несколько укусов прикончила его, сорвала открывашку с банки, приложилась к холодному напитку и, взяв ещё пиццы, замерла с едой в руке. Девчонка во все сверкающие глаза смотрела на неё, держа надкусанный ломтик. — Что-то не так? — утирая подбородок, спросила охотница и получила в ответ молчаливое мотание головой. — Как день прошёл? — Всё в порядке, — голос её звучал несколько печально и даже напряжённо. Как будто она и вправду что-то натворила и боится признаться. Хотя кто знает, может, её чувства Данте примет за преступление. — Прошвырнулись с Нико по магазинам. — М-м, — протянула Данте, жуя. — Как поживает великая оружейница? Надеюсь, она забыла дорогу к офису: не хочу снова выслушивать её дифирамбы про бабулю Нелл. — Не дождёшься, — фыркнула девчонка, открывая банку. — Она наверняка готовит тебе очередную приблуду. — «Приблуда» — это хорошо. У неё руки растут откуда надо. — Зато язык никогда не успокаивается, — она крепче сжала банку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. В знак согласия Данте сделала кусочком пиццы круг и, проглотив, тут же укусила. Глядя на длинные, с ровно отстриженными ногтями, в мелких белеющих царапинах, шершавые пальцы, покоящиеся на ещё тёплом тесте, Нерочка уговаривала себя выдавить хоть слово. Оттягивать больше нельзя: в шкафу ждали своего часа новые вещи, специально подобранные к такому событию, Нико теперь с неё не слезла бы, пока не узнала точную дату, да и сама она с каждой секундой нервничала всё больше. Беззаботный вид отдохнувшей от задания охотницы даже чуть раздражал, чем располагал к беседе. Но начать стоило. Ведь если не она, то кто? — Данте, — хрипло позвала её девушка. Она смотрела в стол, прокручивая следующую фразу, что казалась ей нейтральной, ни к чему не обязывающей, простой и лёгкой для произношения. Язык лип к нёбу, и казалось, стоит ей открыть рот, как ни звука оттуда не извлечется. Она вдохнула и спросила: — Ты бы хотела пойти со мной в кино? Едва слова раздались на кухне, Нерочка захотела схватить себя лапой за волосы и хорошенько приложить лицом в стол. В животе образовалась пустота, ледяная и мёртвая. В груди, как безостановочный мотор, колотилось сердце, глухо, умоляюще, жалобно. Она попыталась сглотнуть вновь образовавшуюся пустыню во рту, но ничего не выходило, и она бесцельно катала во рту язык. От услышанного охотница замерла: рука с пиццей остановилась на середине пути, нос по чуть-чуть вбирал воздух, ресницы не дёргались, а глаза искали на побледневшем лице девчонки издёвку или сарказм. Но не находили. Осознание вопроса происходило медленно. Сначала показалось, что она ослышалась, что Нерочка спросила нечто другое. Потом она решила, что та вовсе молчала, а произнесённое было плодом её уставшего воображения. Спустя пару секунд, когда платиновые волосы качнулись и блестящие надеждой и страхом голубые глаза обратились к ней, она всё же поняла, что вопрос был более чем реальным, что от неё ждут реакции и ответа. Улыбнувшись, Данте даже расслабилась. Как будто не надо уже спешить на умчавшийся без неё поезд. Как будто заказчик всё напутал, но предоплату забирать не стал. Как будто её впервые в жизни по-человечески адекватно пригласили на свидание, а не подцепили в захудалом баре от отчаяния и желания острых ощущений. Приятное успокоение растеклось внутри — не от сидра, а от слов, давшихся девчонке так сложно, так вымученно. А вместе со спокойствием многолетняя безмерная дыра дрогнула рваными краями и осторожно, медленно начала затягиваться. И её перестало засасывать в червоточину вины, боли, отвращения. — Очень, — выдала она, не находя в себе силы каким-либо способом замаскировать глупую улыбку. И Нерочка, чьё сердце шандарахнуло в горло и низ живота, улыбнулась в ответ.