В сердце

Егор аккуратно приоткрывает дверь, и глаза раздражаются от яркого солнечного света. Щурясь, он выходит наружу, где его давно ожидали. Лэмптон сидел уверено, закинув ногу на ногу. Поднял взгляд от книги, тут же улыбаясь гостю. — Мистер Линч, готовы к занятию с принцем? — раскинул руки, приветствуя, а после подзывая к себе. Егор поклонился. — Присаживайтесь Линч опешил. Хоть это была не первая их встреча, однако, чтобы настолько важную роль играющий в этом королевстве человек предложил слуге — слуге! — присесть рядом! Такое предложение могло вставить палки в колёса Лэмптону. Что делать? Если откажется, то милость господина пропадёт. Линч побоялся выбора, поэтому сел чуть поодаль от Лэмптона, зарываясь глазами в зелёную траву. Лэмптона это почему-то рассмешило. — Ну что Вы так жестоки ко мне? Или Вам противно моё общество? — ухмыльнулся Богомол, — можете не переживать за состояние мою репутацию. Люди многое говорят, но разве каждое мнение важно? В его улыбке было что-то игривое, но в то же время и серьезное. Он чувствовал, что этот человек, несмотря на свою высокую позицию, не был таким уж недоступным. — Нет, что Вы, — быстро ответил Егор, стараясь скрыть свою неловкость. — Просто… я не привык к такому вниманию Лэмптон снова засмеялся, а его смех напоминал звонкий колокольчик, который раздавался в тишине, заглушая всё на свете. Господин перевёл тема на семью Егора, внимательно слушая. Было видно, что тот рассказывал, стесняясь как-то спросить в ответ Лэмптона. Да и просто права у него не было. Особенно с ним. — Сестра у меня — красавица писанная, сама, без мужа вырастила сына. Погиб да дай свободу ему, — Егор выпрямил ладони, выставив из перед собой так, что большие касались больших пальцев, а указательные — указательных, чтобы образовался треугольник — так помолившись за покойника. — Так быстро растёт, что, боюсь, когда приеду обратно, будет выше меня Заулыбался уже Егор, с теплотой вспоминая совместные дни, даже не смотря на трудности. Он всегда будет любить свою семью. — Скучаю, конечно, но скоро я им отправлю заработанные деньги: всё равно их во внутреннем дворе никак не потратить, а им они нужны очень сильно. Генри облокотился об руку, не отрывая взгляд от собеседника. — Ах! Маленький Лукас. Уверен, он достигнет высот. Умный, сообразительный, легко сходиться с новыми людьми, — Егору было всё тяжелее дышать. Что-то сдавливало грудь, заставляя голову кружится. Он не обратил почти никакого внимание. Всего-лишь лёгкое недомогание из-за стресса последних дней. — Меня взяли сюда на работу, платят уж слишком хорошо. Хочу через пару ночей отправить конверт Лили. Егор не умолкал, отдаваясь полностью новому слушателю. За очень долгое время ему наконец-то дали выговориться, излить душу не только о простых повседневных вещах, а то, что душу тревожит, не перебивая ни на секунду. — Почему бы не подойти к мистеру Джону и сказать прямо ваши чувства? — предложил Лэмптон, сверкая глазами. Егор осел, понимая, что разговор не вышел, а всё это время был жалкий монолог. Не стоило так раскрывать все карты. В глазах потемнело, и он начал шататься. — Что-то мне не хорошо. Простите, —сказал Линч с дивана с лавочки, усыпанную роскошными подушками. — Позвольте сходить к лекарю, Господин, — и встал в поклон, и понял, что ноги не держат. Колени согнулись, он упал на руки, тяжело дыша. — Врача! — полу взволнованно крикнул Генри слугам, дёрнувшись в сторону Егора, но вовремя себя остановив. Все слова пролетали мимо Линча. Тело слабело, и он провалился в сон… *** —Джон, подождите! — кричал в до-гонку Егор, держа в обеих руках небольшой свёрток из ткани, радуясь, что наконец-то нашёл писаря, подбежал. — Это Вам! Протянул кулёк Егор, когда оказался рядом. Тот не сразу взял: было видно некое недоверие, но, осмелев, раскрыл ткань. — Пряности? — спросил Джон, закрывая обратно специи, — ка Вы угадали? — Связи, — невольно улыбнулся Линч, вспоминая, как вымаливал у Сына рассказать, что на самом деле любит Джон, — пройдёмся? — Можно, — ответил Джон, не отрывая глаз от Линча. …что-то не так? Они прогуливаются в тишине первые десять минут, не в силах продолжить разговор. Вишнёвая роща уже не цветёт, но на земле, в некоторых местах, всё равно лежат лепестки, которые не успели помчаться вслед за ветром. Все копошились, бегая от дела к делу. Джон заметил это и решил свернуть направо, куда ни разу не ходил Егор. — Джон, послушайте, — начал Линч неловко, не зная, как сформулировать чувства. — Я знаю, что с Вами, практически никто не заводит разговор. Джон напрягся, отводя взгляд. Кажется, это больная для него тема. — И что? Хочешь предложить дружбу? — достаточно резко спросил писарь. — Как благородно! Да не нужны мне подачки Он взмахнул недовольно руками. Линч, открыв рот, не смея что-либо сказать. Они остановились. Потянул руку к плечу, но тут же задался хлопок из-за удара об ладонь. Джон смотрел разгневанно — такие глаза сверкали страшным огнём. Тот тяжело задышал. — Пошёл к чёрту. Ненавижу вас всех! — закричал Джон, обращаясь не только к учителю, но и ко все остальным: они ещё не успели уйти от скопления служащих. Все смотрели на них, ожидая драку или ругань. Глаза Егора наполнились слезами. …за что? — Простите, — сквозь всхлипы начал извиняться, — я не хотел Развернулся и побежал, пытаясь скрыться от позора. Дыхание сбилось, по щекам течёт горячая соль. Это не то, что он пытался добиться. Стук небольших каблуков привели прямо к покоям. Хлопает дверью и падает на матрац без сил и желания жить. Линч никогда не был плаксой, но то, что его душу отвергли, было чертовски обидно… и больно. Правда, было зря надеется, что его желания окажутся исполненными. Что он хотел? Уже сомневается в мыслях. Оружие не у него. Власть контроля над жизнью затуманила разум. Слёзы не текут, приходит осознание. Встаёт: в отражении окна была видна красная раздражённая кожа. Хочется извиниться перед Джоном, выразить всё сожаление в славах. Вспоминает отношение жителей внутреннего двора, их молва режет уши. Прочему Джона не любят? Страшный? Нет, но прыщи расстраивают. Тяжело, наверное, быть уродом по мнению большинства. В дверь кто-то постучал, выждал пару секунд и вошёл один из личных слуг самого Лэмптона. — Вас вызывают, — сказал быстро, без эмоций и попросил проследовать за собой.