мотылёк

      Чимин ловит ладонью воздух, который бьёт с такой силой, что кожа немеет. Он весело смеётся, запрокинув голову, и откидывается на спинку сиденья, закрывая окно. У него заложило уши от шума дороги и воздуха, врывающегося внутрь, поэтому он не сразу слышит, что говорит Юнги.              — В этот раз ты не боишься.              Чимин пожимает плечами. Это правда — ему всё ещё некомфортно и немного неспокойно, но в этот раз он сделал это более осознанно.              — В этот раз ты меня не лапаешь.              — Пока.              Чимин коротко смеётся. По лицу и тону голоса альфы не понятно, шутит ли он. Хочется верить, что да.              — Меня, кстати, Пак Чимин зовут.              Юнги коротко смотрит на него и кивает.              — Приятно познакомиться, Пак Чимин.              — А ты не представишься? — омега слегка надувает губы. Это же невежливо.              — Ты уже знаешь моё имя, — Юнги сворачивает с шоссе. — Можешь звать меня «оппа».               Чимин фыркает. Ещё чего.              — Я не знаю твою фамилию, — говорит он, рассматривая высокие здания. Они тормозят у шлагбаума. Ответа на его реплику не следует. — Мы что, уже не просто катаемся? — спрашивает он обеспокоенно, когда Юнги сворачивает к подземной парковке.              — Не рассчитал бензин. Надо оставить на утро, чтобы доехать до работы. Не люблю опаздывать.              Чимин нервно кусает щёку изнутри. Машина плавно встаёт на своё место. Невольно вспоминаются слова Намджуна. А Юнги молча выходит из машины. И… открывает Чимину дверь, к его удивлению. Подаёт руку… Горячую, крепко сжимающую, когда он вкладывает в неё свою. Это пугает и волнует одновременно. Если Юнги привёз его к себе, ему нужно сделать выбор прямо сейчас.       Чимин крепко встаёт на ноги, оказавшись довольно близко к альфе, и смотрит ему в глаза — прямо, без страха и стеснения. Это важный момент в его жизни. Глаза напротив решение принять не помогают. Они не выражают собственных эмоций, не отражают чувств Чимина; просто тёмная, выжидающая глубина.       Юнги ждёт, не двигаясь, молча.       Интересно, он понимает, о чём Чимин думает?       Внезапно Чимина это забавляет — тишина, напряжение, как будто он решает не судьбу своей девственности, а жить или умереть. Он легко улыбается и аккуратно убирает упавшую на лицо альфы прядку волос, лишь на мгновение замечая в его глазах что-то вроде удивления и замешательства, но это быстро проходит. Может, это вообще блик от фар проехавшей мимо машины.              — Так ты меня приглашаешь? — спрашивает Чимин негромко, склоняя голову набок.              Его не приглашают, а берут. За талию: крепко, настойчиво. Властно. Уверенно направляя туда, куда нужно.       Сердце Чимина тут же ускоряется, начиная паниковать слишком поздно. Чимин уже решил. И ему придётся смириться.              Квартира Юнги оказывается не менее мрачной, чем её хозяин, но под стать машине — просторная, в элитном жилом комплексе, почти на самом верхнем этаже. Чимина не впечатляет богатство, однако оно дарит ощущение комфорта и безопасности.       В его руке быстро оказывается бокал вина, а сам он — на диване, усаженный уверенным и чётким давлением на плечо.       Чимин делает пару глотков терпкого алкоголя, наблюдая за тем, как Юнги приносит закуски и включает фильм — без особого смысла, лёгкий и весёлый. Чимин смотрит его первое время, пока вино не приносит опьянение снова. Юнги, кажется, чувствует его опьянение тоже — поглаживает его по пояснице большим пальцем, на этот раз под футболкой, не отрывая взгляд от экрана, и с явным удовольствием смакует вино.       Чимин смотрит на него. Напряжение постепенно растёт, потому что ничего не происходит. Как будто они реально приехали посмотреть фильм. Это даже расстраивает. Может, Чимин не так хорош, как думал?       Фильм сменяется музыкой — медленной, с глубокими, низкими битами. И Юнги наконец смотрит на него. По коже бегут мурашки, а дыхание спирает, потому что Юнги так очевидно разглядывает, и Чимин чувствует себя добычей. Юнги садится ближе, гладит большим пальцем по щеке, плавно скользя взглядом по его лицу — Чимин не знал, что взгляд может быть таким медленным и внимательным. Ему не по себе. Он едва дышит, когда чувствует кожей горячее дыхание альфы. И его запах, понимая, почему не чувствовал его до этого — ладан сильно схож с запахом дорогой кожи. Лишь небольшой хвойный, терпкий оттенок отличает его.       Чимин шумно вздыхает, когда горячие губы касаются его собственных, а широкая ладонь выгибает его в пояснице, прижимая к себе. Он инстинктивно упирается ладонями в грудь Юнги, сжимая его футболку пальцами. Тело реагирует медленно, и это похоже на салют, который смотришь в замедленной съёмке.       Чимин отвечает неумело. Ему приятно. Целоваться — приятно. По крайней мере, с Юнги. И даже его прикосновения к голой коже на талии не пугают, а волнуют. Пускай они немного болезненные, сейчас ему до этого дела нет.       Юнги пару раз отстраняется, смотрит в глаза всё так же проницательно, изучающе, а потом снова целует — глубже, настойчивее, пока совсем не опускает Чимина спиной на диван.       И смотрит снова, чувствуя в воздухе не только возбуждение и привычный страх, но и что-то другое. Ему тяжело различить. Он проводит большим пальцем по нижней губе омеги и намеренно давит запахом, ожидая привычной реакции, но её не следует. Он чувствует смятение Чимина, и до него, наконец, доходит.              — Я вызову тебе такси, — говорит он спокойно, поднимаясь, и наливает себе вина, сразу же осушая бокал.              Чимин заторможено садится, пытаясь собрать мысли в кучу. Что он сделал не так? Неужели он так плох? И не был всё это время «слишком хорош» для альф со школы?       Эти вопросы крутятся вереницей в голове без остановки, пока он едет на такси домой, но ни один из них он не озвучивает, молча и с позором покидая квартиру Юнги.              Даже у убийц есть принципы.              

***

             — Может, у него от алкоголя просто не встал? У меня бывает, если перепить.              Чимин обязательно бы поморщился, если бы не был так подавлен и расстроен.              — Всё у него встало, я чувствовал, — бубнит он себе под нос, мешая милкшейк трубочкой.              — Бля, да он странный тип, забей. Мы тебе лучше найдём! Ну, Чим, не расстраивайся так, — Тэхён обнимает друга покрепче. — На крайний случай у тебя есть я.              — Идиот, — бурчит Чимин куда-то в плечо альфы. Он даже под страхом расстрела с Тэхёном не переспит. Для него это как инцест. Неприемлемо.              — Идиот на следующей тусовке найдёт тебе альфу поприятнее. Вот увидишь, — говорит Тэхён с гордостью и готовностью. Благодаря ему у Чимина будет самый лучший первый секс.              

***

             Чимину нравится в университете очень сильно — он действительно чувствует себя взрослее и свободнее с каждым днём. Не без помощи Тэхёна, конечно. Ситуацию с Юнги Чимину отпустить не удаётся, и он каждый вечер, перед сном, прокручивает произошедшее в голове, пытаясь понять, что же всё-таки сделал не так.       Он, конечно, был робким, неуверенным, неумелым, но… понравился Юнги, верно ведь? И они почти дошли до главного… Может, Чимин должен был сделать что-то ещё? Как-то намекнуть о своей готовности?       Спустя несколько недель размышления отпускают совсем чуть-чуть, и Чимин надеется, что вечеринка поможет забыть об этом хотя бы на одну ночь. А если повезёт — вообще забыть. Он помнит обещание Тэхёна, хотя и не очень в него верит.              — Может, травки? — Тэхён садится рядом с Чимином, раскуривая косяк. Чимин слегка морщит нос от запаха.              — Может, позже.              Чимину очень хочется попробовать, но, возможно, в более закрытой компании. Сегодня тут, у Намджуна, много людей с гонки, но и совсем незнакомых лиц — тоже немало. Чимину снова неуютно, и он пытается расслабиться алкоголем, чувствуя опьянение лишь в теле, но не в голове.              — Вот он, — Тэхён вальяжно закидывает ногу на ногу и указывает косяком на высокого, подтянутого альфу. Довольно худого, но спортивного.              Чимин прищуривается.              — Почему именно он?              — Мы общались в прошлый раз. Уверенный, раскрепощённый, точно опытный.              — Не совсем мой типаж… — вздыхает Чимин.              — Пока он не заговорил. Поверь, харизма решает даже больше, чем внешность.              Чимин кивает. Он доверяет опыту и мнению друга, но сам знакомиться не пойдёт, о чём Тэхён, конечно же, знает, поэтому вытаскивает его танцевать — это Чимин любит и делает с удовольствием, наконец отпуская себя. И теряет бдительность настолько, что Тэхён как бы невзначай оставляет его возле Хосока, а сам идёт устраивать свою личную жизнь.              — Не видел тебя тут раньше, — голос альфы оказывается немного высоким, но очень приятным, бархатным.              — Пак Чимин, — отвечает омега смущённо от такого внезапного знакомства и слегка кланяется.              — Чон Хосок, рад встрече, — альфа улыбается, тут же приобнимая Чимина в танце. — Тут редко появляются такие яркие новые лица.              — Яркие? — не понимает Чимин, глядя на него снизу вверх. В его руках удивительно спокойно.              — Тебя сразу видно в толпе. И не только из-за этих миленьких страз, — Хосок улыбается, кивая на бомбер Чимина. — Глазки сверкают ещё ярче.              Чимин тихо смеётся, опуская голову, а Хосок пользуется моментом и приобнимает омегу крепче, слегка прижимая к себе. Он определённо знает, что делает.       Кто-то из них двоих должен знать. Особенно сейчас, когда:              — Давно не виделись.              Чимин вздрагивает, моментально чувствуя, как внутри всё натягивается струной. Он оборачивается, сначала думая, что это сказано в его адрес, но на него не смотрят. Наверное, к счастью.              — Больше не участвую в твоих грязных гонках, ты же знаешь, — Хосок звучит расслабленно, прижимая Чимина к себе за талию и немного заводя за себя, словно защищая.              У Чимина сводит живот от вида Юнги. Моментально всплывают воспоминания, чувства, запахи, вкусы той ночи… Он неловко переминается с ноги на ногу.       Объятия Хосока приятные, галантные, уверенные, — то, что нужно, Тэхён был прав. Но он и на мгновение не чувствует того, что испытал, когда Юнги просто гладил его голую поясницу большим пальцем.              — Они не грязные, а уличные, — Юнги пожимает плечами равнодушно. — Поговорим? — он кивает на выход.              — Личная беседа? — Хосок улыбается игриво, сканируя альфу взглядом. — Я немного занят, — он поглаживает Чимина по талии широко, не намекая, а говоря прямо.              Чимин прикусывает губу, моментально опуская взгляд, когда Юнги смотрит на него. Он почему-то чувствует себя шлюхой.              — Тогда подожду, пока освободишься.              Чимин не слышит сквозь музыку, как уходит Юнги, и лишь когда Хосок берёт его за подбородок, поднимает голову.              — Испугался? — глаза Хосока игривые, нежные и… хитрые. Он похож на лиса. Или пуму.              — Нет, — отвечает Чимин негромко, но сейчас ему почему-то становится страшно. — Хочу ещё выпить.              — Не проблема, звёздочка.              Хосок провожает Чимина до дивана у окна, из которого открывается красивый вид на сад, и Чимин рад, что у него есть пара минут выдохнуть и подумать в одиночестве.       В саду, поодаль, он, кажется, видит Юнги. С Намджуном и, вероятно, омегами. Интересно, а где Тэхён?              «Уже трахаешь кого-то?» — пишет он другу не без обиды.              — Надеюсь, ты любишь клубничный.              Чимин улыбается Хосоку и кивает, убирая телефон. Конечно, все омеги любят клубничное соджу.              — Тэхён говорил, ты хочешь попробовать травку.              Чимин цокает, закатывая глаза.              — Возможно, но не когда вокруг столько незнакомых людей, — он отводит взгляд от окна и делает глоток одного из самых нелюбимых соджу.              От которой быстро пьянеет. Слишком быстро.       Возможно, стоило поесть, а не переживать, что с набитым животом будет тяжело танцевать.       Хосок, видимо, замечает резко появившийся румянец на его щеках и расфокусированный взгляд, поэтому предлагает выйти подышать на улицу, где очень кстати для себя курит травку. А Чимин просто дышит. Сейчас ему курить точно не стоит, но…              — Я уже думал, ты не придёшь.              Чимин не успевает додумать мысль, когда Юнги снова вырастает перед ними. Он не может понять, пил ли альфа: прошло уже много времени, но на лицо он кажется трезвым.              — Звёздочка, я оставлю тебя ненадолго, хорошо? — Хосок подмигивает и протягивает омеге косяк. — Пара затяжек тебя не убьёт.              Чимин неуверенно протягивает руку — его пальцы слегка дрожат от контраста горячего спёртого воздуха дома и прохлады улицы.              — Спасибо за заботу, — отвечает Юнги, а Чимин смотрит, как долгожданная самокрутка прячется в кулаке альфы, а затем, смятая, падает на землю, угасая за пару мгновений.              Чимин заторможенно моргает, провожая альф взглядом куда-то вглубь сада, а затем садится на скамейку и запрокидывает голову, глядя на звёзды, которые за городом немного, но всё же видно.       Он считает их — не знает, долго или коротко; время как будто идёт вспять, потому что всё постепенно сливается и закручивается в спираль. Чимин совсем не трезвеет.       Он прикрывает глаза, желая остановить этот калейдоскоп, — вместо него он видит две чёрные дыры и шумно выдыхает, когда горячей кожи на пояснице касаются холодные пальцы.              — Идём, ты так замёрзнешь.              Чимин с трудом открывает глаза, всё ещё видя перед ними две чёрные дыры. Ещё более чёрные и глубокие.              — Где Хосок? — спрашивает он хрипло. В горле пересохло.              — Изучает этику.              Чимина поднимают насильно и он почти виснет на Юнги, невольно глубоко вдыхая его запах. Как же он ему нравится.              — Какую ещё этику? — бурчит он непонимающе и недовольно — он словно кукла в руках альфы сейчас, который разве что ноги за него не переставляет.              — Где твой друг? — спрашивает Юнги вместо ответа.              — Трахает какого-то омегу. Или омег, — Чимин лениво кладёт голову ему на плечо.              — Значит, в омегах он разбирается лучше, чем в альфах.              Перед тем, как сесть в машину, Чимин замечает на себе долгий взгляд Намджуна и то, как он качает головой.       Но Чимину очень тяжело сейчас соображать, и знакомый салон автомобиля куда милее этой шумной тусовки.              Чимин сразу же закрывает глаза, как только его голова касается сиденья. Ему кажется, он спит целую вечность, а когда пробуждается — пугается. На улице всё ещё темно, он — в незнакомой ему спальне. В чужой квартире. И он не помнит, что было после взгляда Намджуна.       Чимин прислушивается. Где-то рядом работает телевизор. Садится, проверяя, как слушается тело — хорошо, но в горле всё ещё сухо. К счастью, заботливый хозяин квартиры оставил ему бутылку воды и, кажется, аспирин. Последнее он пить не решается.       Дверь открывает максимально тихо, и идёт к свету телевизора на цыпочках, озираясь по сторонам. Чимин припоминает обстановку, и от этого одновременно становится легче и напряжённее.              — Уже проснулся? — спрашивает Юнги, моментально замечая крадущегося омегу в проёме двери.              Чимин неловко кивает, обнимая себя за плечи. Он видит, что альфа пьёт что-то крепкое, и робко подходит ближе.              — Я долго спал?              Юнги смотрит на время.              — Пару часов. Значит, немного выпил.              — Обычно соджу на меня так не действует. Я мало ел… — говорит он, останавливаясь на полпути, не зная, что ему делать. Уехать прямо сейчас?              — Быть рядом с незнакомым альфой в пьяном состоянии — опасно. А твой друг — раздолбай, раз оставил тебя, — Юнги кивает на диван рядом с собой.              — Может, он этого и хотел, — Чимин пожимает плечами, садясь на расстоянии вытянутой руки.              Юнги озадаченно смотрит на него.              — А ты?              Чимин теряется от такого прямого вопроса, снова чувствуя себя мальчиком лёгкого поведения. Но почему? Альфы постоянно так делают. И другие омеги тоже. Почему он не может?              — Может быть, — отвечает он шёпотом и смотрит на Юнги, быстро опуская взгляд — его пугает то, что он видит. Словно альфа зол. Он всегда так выглядит, но сейчас — особенно. Чимин хмурится, останавливая взгляд на белой футболке альфы. Почти белой. — Это кровь?              — Может быть, — отвечает Юнги холодно и делает глоток виски. Чимин слышит звон льда по стенкам стакана.              Смотрит на пальцы альфы, замечая сбитые костяшки. Эти раны свежие. По коже ползёт неприятный холодок.              — Не тебе меня осуждать. И ты мне, кстати, тоже мало знаком.              Огрызается он, не выдерживая, и резко встаёт, делая шаг к выходу.       Опрометчиво.              — Чуть больше, чем он, — Юнги почти рычит эти слова, резко и грубо опуская омегу за запястье к себе на колени.              Чимин поражённо приоткрывает рот, замирая. С одной стороны он слышит телевизор, видит яркие мелькающие кадры, а со второй — темнота комнаты и дыхание Юнги, когда он проводит кончиком носа по его шее к уху. Тело перестаёт ощущаться собственным.              — Не делай этого, если снова собираешься выставить меня за дверь, — шепчет Чимин, сжимая запястье альфы. Впиваясь в него ногтями.              — Ты можешь остаться на ночь, — Юнги отстраняется, глядя на профиль омеги. Живая статуэтка.              — О, сегодня ты позволишь мне спать в гостевой? — усмехается Чимин, отмирая, и сползает на диван рядом, переводя дыхание. Он слышит мелодию своего мобильного и хлопает себя по карманам, но… — Ты забрал мой телефон?!              — У меня сохраннее, — Юнги пожимает плечами, сбрасывая звонок.              — Отдай! — Чимин начинает задыхаться от ярости и злости, что бывает с ним ну крайне редко. Он выхватывает телефон из рук альфы, который почему-то смеётся, и видит кучу пропущенных от Тэхёна. Он не набирает ему, сначала читая сообщения.              tae       Какого чёрта происходит?       Чимин??       Ты где???       Почему я узнаю, что ты уехал с Юнги вместо того, чтобы сладко лишаться своей невинности с Хосоком????       Которому, кстати, Юнги нос сломал       ??????????????????       Чимин????              jim       Я в порядке. Позвоню позже       Вы в больнице?       Дай адрес, я приеду              Чимин отвечает дрожащими пальцами и заходит в приложение такси.       Всё складывается. Но не по смыслу. Возможно, он всё ещё пьян, чтобы понять.              — Мне пора, — говорит Чимин как можно более равнодушно, на этот раз поднимаясь и уходя проворнее, учитывая прошлую ошибку.              Его провожают молчанием.       Так думает Чимин, пока говорит с Тэхёном по телефону.       Его голос дрожит и он едва может успокоиться. Он не узнаёт из разговора ничего нового, кроме того, что и Тэхён, и Хосок, уже дома. Чимин решает поехать к Тэхёну, чтобы не оставаться сегодня одному, и просит водителя изменить адрес.              — Без проблем, — отвечает тот и очередной раз смотрит в зеркало заднего вида. — У вас сопровождение?              — Что? — Чимин оборачивается и вздрагивает, впиваясь пальцами в спинку кресла.              — За нами едут от места посадки всё это время.              — Чёрт, — шепчет Чимин. Он не знает, что делать. Это всё ужасно пугает. — Вы можете попробовать оторваться?              — Молодой человек, это такси, а не фильм «Такси».              Чимин сползает спиной по сиденью и пишет Тэхёну: «выйдешь к подъезду встретить меня? Меня, кажется, преследуют».              Чимин не смотрит по сторонам, когда выходит из машины — только на Тэхёна. Но слышит это характерное урчание и звук камешков под шинами, а затем, когда обнимает Тэхёна покрепче, наконец чувствуя облегчение и безопасность, — рёв срывающегося с места спорткара.              — Что происходит? — спрашивает Тэхён напряжённо.              — Я не знаю, — шепчет Чимин и начинает плакать от перенапряжения.              Он правда, чёрт возьми, не знает.