мотылёк

      Чимин встречается с Хосоком через пару недель — это трудно назвать свиданием, скорее дружеской встречей для прояснения ситуации. У альфы на носу всё ещё видны ссадины, но гипс уже сняли.              — Что вы не поделили? — спрашивает Чимин, вертя стакан с кофе пальцами.              — Тебя.              Чимин смеётся, качая головой, но Хосок выглядит серьёзным, поэтому улыбка быстро пропадает с его лица.              — Я Юнги не интересен.              Теперь смеётся Хосок. Тэхён был прав — Чимин слишком неопытный для своего возраста.              — Тэхён сказал, что он вёл твоё такси до самого его дома. Так, по-твоему, выглядит «неинтересен»? — спрашивает он с искренним любопытством.              — Это что-то другое, — Чимин пожимает плечами, ёжась. Ему страшно и неприятно вспоминать об этом. — Больше мы не виделись и он не предпринимает никаких попыток ухаживать или вроде того.              — О, ухаживать — не его стиль.              — А что — его? — Чимин смотрит на альфу внимательно. Кажется, они с Юнги давно знакомы.              — Затащить в машину и трахнуть.              Чимин пожимает плечами.              — Такого тоже не было, так что ты точно ошибаешься. Вы были близки?              — Типа того. Дружили, если это можно так назвать. Пока он чуть не убил меня на гонке.              — Чуть не убил? — Чимин сжимается от этих слов.              — Ты видел, как он водит? Пока я не поменял машину, всегда приходил третьим или четвёртым — на большее моей прежней не хватало. А на новенькой я смог составить Юнги конкуренцию — до первого поворота с отбойником.              — Да, я… видел подобное, — шепчет Чимин, опуская взгляд на свои руки, обнимающие чашку. Его почему-то подташнивает.              — С тех пор мы не друзья и в гонках я не участвую. И мой тебе совет — не связывайся с ним. Вообще, — Хосок качает головой. — Не знаю, почему он до сих пор тебя не трахнул на первой более-менее горизонтальной плоскости, но это точно не к добру.              Чимин молча кивает. Хосок — не первый человек, который говорит ему подобное, но… Юнги не сделал ничего плохого. Откровенно плохого.       Ему не ясны мотивы его действий, но, может, он не трахнул его — потому что планировал ухаживать? Не торопить события…       И с вечеринки Юнги его очень вовремя увёз. Кто знает, что было бы, останься он в таком состоянии с Хосоком, у которого была очевидная цель. А Юнги и пальцем его не тронул. Просто… позаботился. В своей манере.              Чимин пропускает несколько вечеринок несмотря на то, что Тэхён обещает от него не отходить. Ему не хочется чувствовать, что у него появился нянька. И побыстрее лишиться девственности ему больше не хочется. Пускай это лучше произойдёт максимально естественно.              — Мне предложили участвовать в гонке, — говорит Тэхён за обедом довольно.              — У тебя же нет машины, — хмурится Чимин.              — Я сдружился с одним омегой, который участвует, он предложил погонять вместо него. Придёшь посмотреть?              Чимин вздыхает.              — Это точно безопасно? — уточняет он, с беспокойством вспоминая рассказ Хосока о Юнги.              — Конечно, я не буду пытаться выиграть, просто попробую, и он поедет со мной на всякий случай. Тачка всё-таки дорогая.              Чимин кивает. Он не хочет ехать, потому что боится встретить там Юнги, о котором только начал забывать, но бросать друга в такой день из-за альфы хочется ещё меньше.       Тэхён всё же ведёт себя как нянька, посвящая Чимину больше времени, чем омеге, с которым пришёл. Чонгук — младше на год, но это не сильно ощущается: он очень уверенный в себе, готовится поступать в Сеульский — и у него определённо это получится, потому что в его речи очень явно прослеживается высокий интеллект.              — Всё, отлипни от меня, умоляю, а то твой новый парень будет ревновать, — шепчет Чимин, скидывая с плеча руку Тэхёна.              Он весь вечер держит его у себя в буквальном смысле. Чимин понимает, что Тэхён, как альфа, чувствует ответственность за произошедшее, но это перебор.              — Он мне не парень, — фыркает Тэхён.              — Я не очень хочу называть достойных парней омегами на одну-две-три ночи, прости, — Чимин поджимает губы. Он не пьёт сегодня, и от этого ещё менее весело. К счастью, хотя бы машины Юнги не видно на старте, значит, можно выдохнуть.              Чимин обеспокоенно провожает чёрный перламутрово-фиолетовый кёнигсегг взглядом и застёгивает куртку — становится по-осеннему холодно.              Ещё холоднее становится, когда по линии старта проносится бордовая тень, которую Чимин безошибочно узнаёт.              — Я думал, он не участвует сегодня, — обеспокоенно говорит он, глядя на стоящего рядом Намджуна.              — Я тоже. Он не ставил, — отвечает альфа напряжённо. Он видел, как Юнги стоял поодаль и наблюдал за ними, но не понимал, зачем. И до сих пор не понимает.              Чимин теребит замок на куртке, пока машины одна за одной пересекают финиш. Последним приезжает Юнги. Точнее, предпоследним. Последним должен быть Тэхён с Чонгуком, но их нет.       Чимин сжимает телефон в руке, боясь позвонить — вдруг это заставит Тэхёна отвлечься и попасть в аварию. Но тревожно до безумия.              — Где они? — спрашивает Чимин, едва сдерживая панику, и дёргает Намджуна за рукав, привлекая внимание.              — Может, поехали на свидание? Ты же не рассчитывал, что твой друг в первый раз приедет хотя бы в пятёрке? — Намджун добродушно смеётся.              — Нет, но... — Чимин вздрагивает, когда долгожданный кёнигсегг вылетает из-за поворота и с визгом и дымом шин тормозит возле бугатти. За рулём точно не Тэхён, но в драку лезет Тэхён.              Чимин расталкивает зевак, боясь опоздать. Он помнит кровь на футболке Юнги, помнит сбитые костяшки и сломанный нос Хосока. Не то чтобы Чимин в Тэхёне сомневается, но Юнги вселяет ужас, поэтому он пытается встрять между альфами.              — Прекратите! — кричит он, жмурясь от страха.              — Ты грёбанный псих! — кричит Тэхён зло, пытаясь убрать омегу в сторону. — Чимин, отойди.              Чимин не отходит. Он закрывает собой Тэхёна, насколько может, и смотрит на Юнги смело, холодно. Тот выглядит так, как будто только что не ударил альфу по рёбрам несколько раз. Даже волосы не растрепались.              — Не смей его трогать.              Голос звучит, на удивление самого Чимина, твёрдо. Не стоило им сюда приезжать — чувствовал же.              — Здесь действуют правила улиц, малыш, — Юнги коротко улыбается, но улыбка эта ненастоящая, полумёртвая. — Я лишь пытался объяснить их твоему ухажёру.              Чимин от удивления теряет дар речи и способность двигаться. Ухажёру?       Тому, который пытается снова лезть в драку?              — Чонгук, помоги, — просит Чимин не менее растерянного омегу. Они вдвоём с трудом оттаскивают Тэхёна в сторону. Юнги в драку не лезет, смотрит с холодной усмешкой, определённо чувствуя своё превосходство.              — Этот урод пытался сбросить нас с чёртового моста, — хрипит Тэхён, всё ещё слабо вырываясь. Навредить Чимину и Чонгуку он не хочет. — Прямо в реку Хан!              — Я предупреждал, — говорит Чонгук, вздыхая. — Ты не слушал. Не все тут водят доброжелательно. Просто у остальных таких кадров моторы послабее. Юнги прав — это улица.              Чимин касается ребёр Тэхёна, аккуратно их щупая.              — Не сломал?              — Ещё чего, — фыркает альфа. — Этот хлюпик?              — Нам лучше уехать, — говорит Чонгук, глядя через плечо Чимина на Юнги. Этот тип реально его пугает сейчас, хоть признаваться в этом и не хочется. Да и за Тэхёна он очень испугался, когда Юнги догнал их на мосту.              Чимин кивает, протягивая Тэхёну куртку, которую тот снял по пути в драку.              — Поехали ко мне, можно заехать за пиццей и пивом.              — Ты же не пьёшь пиво, — усмехается Тэхён, надевая куртку. Он немного расслабляется от мысли о пицце и пиве.              — Значит, вам пиво, а мне соджу.              Чимин улыбается альфе и вызывает такси — машину они решают пока оставить здесь.       Перед тем, как уехать, Чимин оборачивается — ему кажется, что сквозь тонированное лобовое бугатти на него смотрят. Он уступает заднее сиденье сладкой парочке, а сам молча наблюдает в зеркало заднего вида, как хищная морда плавно следует за ними до самого дома. Его тело не покидает липкий холод, когда он выходит у подъезда и пытается разглядеть в темноте то, что видеть не хочет. У машины погашены фары, но этот звук в тёмной, тихой ночи он ни с чем не перепутает.              — Чимин? Идём?              — Конечно, — он улыбается Тэхёну, умалчивая о произошедшем. Он не хочет втягивать его в это. Не хочет, чтобы кто-то знал.              Тэхён предлагает позвать Хосока — это они и делают, но без подтекста на этот раз.       В такой узкой компании Чимин всё же решает выкурить свой первый косяк. Они стоят с Хосоком на балконе, болтая о его работе — Чимину искренне интересно, чем тот занимается. Интересно ему также — видит ли Хосок припаркованный у соседнего подъезда буггати или это только его личная галлюцинация.              Он решает не спрашивать, а проверить.       И уходит, ссылаясь на то, что им точно понадобится утром острый рамён.       Бугатти молчит, когда он выходит из подъезда, но как только Чимин поворачивает в её сторону — издаёт тихий рык, не включая фары, и плавно двигается назад. Достаточно медленно, чтобы Чимин смог её догнать.       Но когда он стучит в водительское окно, она резко дёргается назад, и Чимин зло фыркает, догоняя её и дёргая ручку заблокированной двери.       Которая открывается, стоит бугатти отъехать чуть дальше — пропадая из поля зрения окон балкона Чимина. Это уже очевидно для него — эти уловки.       Впервые Чимин слышит звук центрального замка, когда дверь за ним закрывается — раньше Юнги их не блокировал.              — Что тебе надо? — спрашивает Чимин прямо, сгибая и укладывая колено на подлокотник между ними.              — Просто наблюдаю. Мне интересно.              Юнги смотрит на него и Чимина это бесит — лицо, не выражающее эмоций, тёмный, пустой взгляд, который гипнотизирует своей глубиной.              — Что интересно? — давит Чимин, не чувствуя страха. Только злость.              — С кем ты в итоге решишь лишиться невинности.              Чимин чувствует пощёчину. Невинность не должна быть чем-то плохим, но сейчас это звучит унизительно.              — Чтобы потом, наконец, трахнуть меня в переулке? — усмехается Чимин, с горечью осознавая, как всё просто и глупо оказывается. У Юнги просто хватило мозгов, но не хватило смелости и ответственности.              Юнги кивает. Без стеснения, естественно.              — А есть разница, после кого трахать? — Чимин смеётся. Это не забавно, не смешно — просто нервы сдают.              — Конечно.              На самом деле, конечно, нет. Юнги не хочет быть здесь, не хочет тратить своё время на преследования, драки, на чёртовы чувства, которые привели его сюда. Это абсолютно глупо и бессмысленно.              Чимин видит это на короткое мгновение и это даёт ему власть. Он немного наклоняется вперёд. Он не умеет обращаться со своим запахом, как опытные омеги, но быть чуть ближе — точно сработает.              — Это мог быть ты, — шепчет он, глядя альфе в глаза. — Но кишка тонка.              Юнги цокает языком, немного устало прикрывая глаза.              — Просто у людей бывают принципы.              Он смотрит на Чимина и, не дожидаясь очевидного «какие у тебя могут быть принципы?», целует его, утягивая к себе на колени.       Чимин достаточно маленький для салона спорткара: идеально вписывается, идеально близко, идеально тесно.       Чимин настолько устал переживать, что больше не позволяет себе этих чувств. Он хочет большего, хочет трогать, изучать, учиться — и делает это, пользуясь моментом сполна.       Гладит и сжимает крепкую шею альфы, крепкие мышцы груди под футболкой, прижимается ягодицами к паху, довольно быстро начиная чувствовать возбуждение Юнги.       И, чёрт возьми, этот запах. Чимин готов душу за него отдать.       Тёплый, горячий, как сам Юнги — под его ладонями, на его губах.       Чимин шумно выдыхает, чувствуя, что он заходит даже дальше, чем в первую их ночь.       Юнги снимает с него куртку, задирает футболку, целует грудь, соски, играя с ними языком, из-за чего Чимин несдержанно стонет, сжимая пальцами плечи альфы. Кажется, травка была очень кстати.       Он плавно двигает бёдрами, потираясь о пах Юнги, и прикусывает губу. Это всё — слишком, как и губы альфы на его шее, оставляющие засосы в самом нежном месте.       Это не похоже на принципы.              — Уходи, — шепчет Юнги хрипло.              Запах сладкого шампанского пьянит его по-настоящему. Он опускает окно немного, отрываясь от гибкого тела в его руках.              — И не побоишься, что я пересплю со своим другом? Или Хосоком? — шепчет Чимин, облизывая припухшие губы. Юнги не смотрит на него, поэтому он заставляет, обхватывая его подбородок пальцами.              — Не переспишь, — отвечает Юнги уверенно, глядя омеге в глаза.              Чимин с сожалением понимает, что Юнги прав. Он не знает, сколько ещё раз выдержит быть униженным, но сегодня — выдерживает.              Намджун и Хосок совсем Юнги не знают — думает Чимин, кидая на стол пакет с рамёном, и выходит на балкон. Ему не хватает свежего воздуха, и он не хочет, чтобы кто-то заметил на нём запах Юнги.       Юнги не псих, не маньяк, не убийца. Просто не такой, как они.       Более закрытый. Холодный. Сдержанный.       Чимину интересно, что останавливает Юнги на самом деле — почему он не хочет быть его первым, когда Чимин, очевидно, не против?              — Вы переспали? — спрашивает Хосок, садясь рядом. Конечно, он не мог не заметить машину Юнги под окнами Чимина.              — Не сегодня, — отвечает Чимин и прикрывает глаза. — Есть ещё косяк?              

***

      

      Чимин с одержимой нежностью разглядывает засосы на шее, касаясь их пальцами. Каждый день с грустью наблюдая как они бледнеют, исчезают.       Он находит инстаграм Юнги, который в основном состоит из фото его машины и нескольких его собственных — в чёрно-белых цветах. Альфа не ведёт его активно, но Чимин всё равно подписывается.       Тэхён спрашивает о засосах, а Чимин отвечает только то, что это Юнги, без подробностей. Он не хочет это обсуждать, учитывая, что эти двое чуть не поубивали друг друга. По лицу Тэхёна Чимин видит, насколько тот против, но при этом тактично молчит.              Юнги тоже молчит. Вряд ли тактично. Скорее всего, ему просто всё равно.       Чимин понимает, что у них очень вряд ли что-то получится. Юнги — не из тех, кто будет ухаживать, звать на свидания, любить так, как Чимину надо. А ему очень надо.       Поэтому, когда Хосок начинает присылать цветы, шоколад и фрукты — он принимает. Пускай это будет хотя бы опыт: не той крышесносной любви, что бывает у подростков, и не той глубокой, о которой пишут в книгах. Просто общение. Просто симпатия.       Просто опыт, от которого Чимину тоскливо каждую встречу. Хосок пытается пересечь границу этого «просто опыта» и хотя бы поцеловать, но Чимин каждый раз уворачивается. Он не может позволить этого, пока не разберётся с чувствами. Пока что он просто угнетён.       Может, каждый приличный мальчик, как он, хочет себе хулигана, как Юнги? С Хосоком таких чувств никогда не будет, так зачем размениваться?       Чимин долго размышляет, пытаясь найти ответ в теории. И когда Тэхён уезжает на выходные к родителям, он едет на гонку, надеясь застать там Юнги и поискать ответ на практике.              — Ты не поехал знакомиться с родителями? — спрашивает Чимин, открывая соджу. Сегодня надо — для храбрости.              — Меня не звали, — фыркает Чонгук.              Чимин смеётся, кивая.              — Я надеюсь, позовёт. Ты первый его омега, который мне нравится.              — Вероятно, это очень высокая оценка, — смеётся Чонгук.              Чимин кивает.              — Я весьма разборчив.              — В омегах? — Чонгук смеётся громче.              Чимин хихикает. Да, с альфами у него проблемы.              Проверка на практике под угрозой срыва — Юнги не приезжает на старт. От Намджуна Чимин узнаёт, что того нет уже несколько недель, и Чимин самонадеянно решает проверить одну теорию.              — Ребята едут к тебе после гонки?              — Не все, но едут, — Намджун кивает.              — Тогда я еду тоже, — говорит Чимин погромче и наивно улыбается.              Это очень самонадеянно, думает Чимин, разглядывая картину на стене гостиной, пока все вокруг громко веселятся.       Конечно, Юнги не приезжает. Было глупо рассчитывать на это. Кем он вообще себя возомнил? С тяжёлым разочарованием на сердце Чимин решает уехать ни с чем и выходит в сад, чтобы немного подышать воздухом, пока ждёт такси. Замечая знакомые силуэты, он хмурится и подходит ближе.       Он видит, как Юнги передаёт Намджуну какой-то крафтовый пакет.       Значит, всё-таки приехал. Но не к нему.       Тем не менее, Юнги перехватывает его взгляд. Жмёт Намджуну руку и, к удивлению Чимина, подходит.              — Я переспал с Хосоком, — говорит Чимин прежде, чем Юнги успевает открыть рот.              На лице альфы не дёргается ни единый мускул. Он смотрит в глаза, кажется, целую вечность. У Чимина внутри всё скручивается. И когда Юнги делает шаг ближе, его обдаёт таким густым запахом агрессии, что колени слабеют.              — Ты врёшь.              Голос Юнги спокойный, но холодный.              — Даже видео есть, — шепчет Чимин, вынимая из заднего кармана джинс телефон. — Такой момент нужно было запечатлеть. Он важный в жизни каждого омеги.              Юнги опускает взгляд на телефон, на экран, на котором ещё не успевает воспроизвестись видео, и выдёргивает его из руки омеги, тут же резко кидая на каменную плитку.       Стекло разлетается моментально. Удар сильный.       Чимин дёргается — он не ожидал такого и решает отступить, но пальцы альфы крепко обхватывают его запястье.              — Было хорошо?              Чимин не может ответить — в горле стоит ком.       Он кивает. Всё идёт не так, как он планировал.              — Лучше не бывает, — шепчет он наконец, дёргая рукой, чтобы уйти.              — Теперь тебе будет, с чем сравнить, — Юнги усмехается, сжимая его запястье только крепче, и тащит омегу к машине.              — Эй! Отпусти его! — кричит Намджун, всё это время наблюдавший со стороны. Он останавливает Юнги, удерживая за плечо, когда догоняет их.              — Друг, отстань. Это не твоё дело, — Юнги смотрит на Намджуна холодно.              — Пока вы на территории моего дома — моё, — говорит альфа твёрдо. — Отпусти.              Чимин чувствует, как от страха немеет в груди. Он не ожидал такого поворота событий. Точнее, может, и ожидал, только не думал, что так испугается.       Юнги цокает недовольно, но отпускает омегу.              — Тогда найду Хосока. Это-то мне можно? — усмехается он.              — Нет! — Чимин отмирает и бьёт альфу ладонью по груди. — Не смей его трогать! — голос слабый, грудь всё ещё словно сжимает тисками.              — О, а что тогда? — Юнги саркастически улыбается, склоняя голову набок. — Не с кем будет онлифанс вести?              — Какой же ты урод, — шипит Чимин и проходит мимо, толкая Юнги плечом. Его такси уже приехало, так что он садится в него, закрывая лицо руками и тут же начиная плакать.              Какую же глупость он придумал.              Наивную детскую глупость о любви холодного и загадочного альфы, из-за которой сейчас вытирает слёзы, выходя из такси. Он стоит на улице, дыша воздухом, чтобы немного успокоиться. На этот раз никто не преследует его до дома, и от этого легче. Хотя в глубине души — обидно: он наивно полагал, что действительно мог вызывать у Юнги какие-то чувства.       Чимин заходит домой, желая только одного — смыть с себя этот день. И, видимо, выбрать новый телефон. Он надеется, что за Хосоком Юнги всё же не пошёл.       Чимин убеждается в этом, когда заходит в спальню и видит Юнги сидящим на его кровати. На удивление, его это даже не пугает.              — Как ты вошёл? — спрашивает Чимин буднично, проходя к шкафу и снимая жакет.              — Лучше тебе не знать.              Чимин слышит, что Юнги встаёт, но не оборачивается к нему, аккуратно снимая украшения.              — А что мне лучше знать, хён?              — Что тебе следует называть меня «оппа».              Чимин прикрывает глаза, ощущая, как густой, тяжёлый запах альфы обступает его со всех сторон. Он призван подчинить волю, напугать, заставить всё внутри сжаться, а колени — быть слабыми. Всему ему быть слабым.       И это… к сожалению, заводит.       Его тело не должно так реагировать, оно должно бить тревогу, бежать, сражаться, но… оно млеет.       Особенно когда ладони скользят по талии и с силой сжимают.              — Думаешь, хён? — Чимин облизывает губы, чувствуя дыхание на своей шее. — Я называл так Хосока.              Тихий смешок режет плотный воздух.              — Он не оставил и следа на тебе, да? — шепчет он, касаясь ароматной кожи губами слегка. — Знает, что ты ему не принадлежишь.              — Тебе я не принадлежу тоже, — говорит Чимин тише. Его тело считает совсем иначе, выгибаясь навстречу, когда альфа тянет, прижимая к своей груди.              — Ложь, — Юнги пугает, кусая больно, до крови. На мгновение Чимину кажется, что тот пометил его, но он не успевает даже возразить, потому что его резко разворачивают и валят на постель.              Чимин стонет от боли, касаясь места укуса — немного выше, чем следует быть метке, но всё ещё больно. Он хнычет, отталкивая альфу, который раздевает и целует его тело. Одержимо, горячо.       За этой страстью боль постепенно отступает, но Чимин всё ещё не в настроении — толкает, пытается отстранить, чем только больше Юнги задорит, заставляя трогать грубее, прижимать к кровати своим телом сильнее.       Чимин кусает губу, чувствуя горячее, тяжёлое и уже голое тело альфы на себе. Чувствует, что становится неприлично влажным, и это заставляет смутиться. Однако, в целом, ему спокойно. Он смотрит Юнги в глаза, когда тот довольно грубо проникает в него пальцами, и тихо стонет, размыкая губы. В этой грубости есть что-то приятное. Что-то особенное.       И это гораздо приятнее, когда делаешь не сам.              Юнги нависает над его лицом, наблюдая за расфокусированным взглядом — это не ново для него, многие омеги наслаждаются этим, многие млеют и сходят с ума по близости с ним, но здесь есть что-то ещё, похоже… на торжество? Это ему импонирует не особо.       Юнги крепко сжимает горло Чимина влажными от его же смазки пальцами, толкаясь сразу глубоко и сильно, так, что даже через удушье стон омеги высокий и громкий.       Он наблюдает.       Чимин закатывает глаза и выгибается под ним, слабо отталкивает, вскоре уже притягивая, царапая ногтями его спину до приятного жжения.       Чувствует, как между ними мокро, чувствует собственный запах на коже Чимина от недавнего укуса, и это именно то, чего он хотел.       Безумие. Приятное безумие.              Чимин не знает, когда кончает Юнги — кончает ли он в него, ведь они, кажется, не предохранялись, лишь знает, что это был лучший оргазм в его жизни. У него дрожат бёдра и пальцы, которыми он сжимает руки альфы, не желая отпускать. Он смотрит ему в глаза, с трудом фокусируясь.              — Это была не единственная ложь, — шепчет он, облизывая губы. — Я не спал с Хосоком.              И улыбается, видя промелькнувшее в глазах Юнги смятение.              — Ни с кем не спал до тебя.              Чимин закрывает глаза, чувствуя внезапный холод вокруг. В стену летит прикроватная ваза, в которой стояли цветы от Хосока, разбиваясь очень долго. Чимин слышит этот звон около десяти минут, пока не проваливается в сон.       За звоном Юнги не слышит тихое «оппа», срывающееся с губ омеги.