chapter III
3 мая 2025 г., 17:36
Может, это станет игрой. Может, чем-то серьёзным. Но, скорее всего, ничем.
Чимин жмурится от боли, принимая душ. Шею саднит, тело — тоже. Душу засаднит позже, но это определённо того стоило.
Осенний сезон удачно позволяет скрыть шею водолазкой, но Тэхён всё равно подозрительно косится. Конечно, запах Юнги будет с Чимином ещё несколько дней так точно.
— Чем они занимаются? — спрашивает он Тэхёна за обедом. У него хороший аппетит сегодня. — Намджун, Хосок… Юнги.
Тэхён пожимает плечами.
— Я не вдавался в подробности. Но гонки приносят хороший доход. Многие любят их смотреть и участвовать. Зачастую это кто-то зажиточный, только водят они так себе. А ставят прилично.
Чимин согласно мычит.
— Я тоже хочу машину.
— Попроси у Юнги.
Чимин закатывает глаза и тянет сок через трубочку.
— Я серьёзно, — Тэхён приподнимает брови. — Напиши ему. Сейчас.
— Это глупость, — смеётся Чимин. — У меня и номера-то его нет.
— Я видел, ты подписался на него в инстаграме.
— Шпион, — фыркает Чимин.
А вечером Чимин листает инстаграм, натыкаясь на Mercedes-Benz AMG GT приятного персикового цвета. Розовый Чимин не любит, а вот такой оттенок — очень даже приятный. Он скидывает пост Юнги с подписью: «как думаешь, мне бы пошёл такой?».
Через пару часов он видит, что сообщение прочитано, но ожидаемо остаётся без ответа. Чимина это не удивляет и даже почти не задевает.
Зато удивляет то, как Хосок продолжает кропотливо ухаживать за ним. Чимин хочет быть честным, поэтому откровенно говорит ему о своей неуверенности в том, что у них что-то получится — он не готов сейчас к близости, однако не против встреч и свиданий без продолжения. Сначала ему нужно разобраться в себе.
И Хосок это принимает. Он галантный и вежливый — не так, как в первую их встречу. Тогда Чимин был для него мальчиком на одну ночь, а сейчас, кажется, кто-то больший. Чимину это льстит, особенно когда от Юнги вестей нет неделями, а на тусовки в преддверии сессии он не ездит.
Чимин позволяет Хосоку держать себя за руку, поглаживая по запястью, когда он провожает его домой. Чимин тихо смеётся, слушая альфу — тот часто рассказывает забавные истории из жизни. Только вот ничего серьёзного Чимин так и не узнаёт. О своей работе Хосок говорит обтекаемо, о семье и образовании — тоже. Но учитывая, что Чимин сам неохотно открывается, он не против и не настаивает на откровениях.
Фонари во дворе дома Чимина горят неярко, но это не мешает ему сразу же заметить что-то, что в спальный район не вписывается от слова совсем.
Персиковый Mercedes-Benz AMG GT.
Чимин останавливается, непроизвольно сжимая руку Хосока, и видит курящего у машины Юнги, который заметил их, кажется, ещё раньше.
— Нужно было время обклеить. Цвет плёнки редкий, — говорит он, вкладывая в свободную руку Чимина ключи и сжимая её. — Документы внутри. Хорошего вечера.
Чимин сжимает ключи, чувствуя, как перехватывает дыхание. Кожу жжёт. Он оборачивается, глядя как Юнги садится в свою машину и уезжает. Всего несколько мгновений.
— Прости, — говорит Чимин почему-то.
Перед кем он извиняется? За что?
— Всё в порядке, мы же обсудили, — Хосок улыбается, поглаживая ладонь омеги, которую тот тут же убирает.
Чимин кивает. Не прощается, даже не смотрит на него.
Просто уходит домой и сползает спиной по входной двери.
Кажется, он извинялся всё же не перед Хосоком.
Утром Чимин гладит кожаный салон ладонями, вдыхая его запах. Ему тоскливо на душе, но… приятно. Этот жест кажется ему похожим на жесты Хосока. Словно… за ним всё же ухаживают. Он открывает бардачок, чтобы достать документы, и удивлённо вскидывает брови. Внутри оказывается такого же цвета, как машина, новый телефон. Чимин глупо улыбается, качая головой; включает его, чувствуя тепло, и ещё больше удивляется, когда заходит в список контактов и находит там один единственный номер.
«Спасибо» пишет он, кусая губу.
Ответа не ждёт.
— Ахуеть, — говорит Тэхён, садясь в салон, а Чимин смеётся.
— Я с момента получения прав за рулём не сидел, страшновато.
— У Хосока точно шансов теперь нет, — качает головой Тэхён, разглядывая машину изнутри.
— Меня не купишь, — Чимин пожимает плечами, аккуратно выезжая с парковки университета.
— А он тебя и не покупает, — Тэхён грустно усмехается. — Ты и без машины — его.
Чимин поджимает губы молча. Тэхён прав, но признавать и озвучивать это не хочется.
— Вы не видитесь?
Чимин качает головой.
— Не общаемся, не видимся. Я не знаю, что это такое.
Может, знай он — было бы даже хуже.
Чимин выкладывает несколько фото с машиной, которые этим вечером Тэхён делает на закате. Юнги лайкает, и даже от такого малозначительного жеста на душе становится теплее.
Чимин выезжает покататься ночью несколько раз — ему очень нравится атмосфера ночных дорог, когда вокруг много красивых огней или просто тёплый свет фонарей. А ещё мало машин, что ему, всё ещё неуверенному за рулём, помогает расслабиться. Чимину определённо нравится водить. Он пробует ездить быстрее, привыкает к машине, её манёвренности. Пара уроков с Юнги ему определённо не помешала бы, но навязываться он не хочет.
Может, после сессии, когда он приедет на гонку, тот сам предложит?..
Чимин улыбается этой наивной мысли и по привычке смотрит по зеркалам, чтобы проверить обстановку, и замечает что-то странное: кажется, одна из машин едет за ним от самого дома. Поэтому он решает развернуться на ближайшем перекрёстке, но стоит ему включить поворотник, чтобы перестроиться в крайнюю левую, его прижимает какой-то джип, заставляя смещаться всё ближе к обочине.
Страх накрывает его с головой моментально — его хотят ограбить? Убить? Чимин не понимает, что происходит, и в панике жмёт на газ, решая оторваться. Машина прижимается к асфальту по мере того, как стрелка спидометра всё больше клонится вправо, а сердце Чимина замирает. Он чувствует, какой отзывчивой и чувствительной становится машина — ему сложнее управлять ей, и он отпускает газ. Разбиться он боится, наверное, больше.
Джип перестраивается перед ним и оттормаживает, и Чимин останавливается, параллельно пытаясь набрать Тэхёну. Но едва раздаётся первый гудок, водительское окно разбивают.
Чимин ёжится от страха, пытаясь отползти на пассажирское сиденье.
Дверь распахивается и его тут же дёргают за лодыжку.
— Алло? — сонно раздаётся в трубке.
— Тэхён! — кричит Чимин, прежде чем его вытаскивают из машины и бьют по затылку.
Мир стихает мгновенно.
***
Чимин едва может открыть тяжёлые веки. У него тупо ноет затылок, а тело ощущается ватным. Одна его сторона — холодная и затёкшая. Он пытается понять, почему. Осмотреться. Вспомнить. Помещение сырое, холодное и погружено в вакуумную тишину. Одна рука пристёгнута к трубе рядом, а сам он всё это время лежит на пыльном полу. Рядом стоит бутылка воды, но он не решается к ней притронуться даже несмотря на сильную жажду. Чимин с трудом садится и потирает затёкшее тело свободной рукой. Ему страшно ровно настолько же, насколько непонятно. Зачем кому-то его похищать? Он же… абсолютно обычный студент. Он никогда не занимал деньги, не ставил ставки, не играл в казино, не переходил дорогу статусным людям… Вообще ничего сомнительного и плохого в жизни не делал. Неизвестность пугает с каждым мгновением сильнее, особенно когда из-за железной двери начинают слышаться голоса и шаги. Чимин прижимается спиной к холодной стене, пытаясь слиться с ней. Может, это всё — всего лишь плохой сон. — Проснулся, котик, — улыбается вошедший альфа. Кажется, это он тащил его из машины. — Прости, покушать не принесли. Питание полагается раз в двадцать четыре часа, но мы рассчитываем, что Юнги примчится раньше. Юнги? Чимин удивлённо вскидывает брови, осмысливая сказанное, а затем звонко, искренне смеётся, запрокидывая голову. Вызывая этим у уже трёх стоящих тут альф недоумение. — Юнги за мной не придёт, — он дёргает рукой и откидывается затылком на стену. — Так что можете готовить пожизненный пансион. — Лучше бы тебе ошибаться, — альфа качает головой. — Дольше трёх суток мы не держим. Это тебе не санаторий. Звук закрывающейся двери оглушает. Конечно, он понимает, что это значит. Что через три дня его убьют. Что у Юнги деньги не только с уличных гонок. Что он по своей глупости связался вообще не с тем человеком. Ладно бы просто опасным. Злым. Агрессивным. Способным на что-то плохое. Но это другое. Эта опасность от мира, который его окружает, от мира, который нельзя подчинить. Чимин сжимает челюсть, пытаясь не заплакать. Он надеется, что Тэхён попытается его найти. Позвонит в полицию, родителям. Что его успеют спасти. Двадцать первый век на дворе… Такого просто не должно быть. Чимин всё же плачет: тихо, почти беззвучно. Когда дверь открывается снова, он не смотрит. Не хочет видеть эти насмешливые рожи. — Отпустите. Чимин дёргается, слыша прозвучавший голос, и опускает взгляд. Юнги? — Сначала переговоры, — один из альф ставит два стула, а другой стол. Их трое: Чимин, Юнги, альфа. Юнги смотрит на Чимина. Чимин смотрит на Юнги, не веря. Наверное, это всё же сон. — Условия простые, — говорит альфа, дождавшись, пока Юнги сядет. — Ты знаешь нашу давнюю проблему и как давно мы хотим устранить её. Не своими руками, конечно же. Нам не нужны проблемы. А у тебя, Юнги, проблем не будет. А если будут — они не наши. Круто ведь, да? Чимин слышит короткий смешок Юнги. — Раньше вы хотя бы предлагали деньги. — Мы поняли, что это не мотивация для тебя, когда речь идёт о реальных проблемах. И очень долго искали, чем надавить. Этот котёнок появился очень кстати. Чимин упирается лбом в колени. Это всё какой-то пиздец. И не может происходить с ним на самом деле. — Хорошо, но мне потребуется несколько дней, — Юнги смотрит на Чимина. — И эти несколько дней он здесь находиться не будет. — Ты — человек слова, мы знаем. Так что ты его заберёшь. Но если через три дня проблема не будет устранена — будет устранён он. Юнги кивает и протягивает руку, в следующую секунду сжимая в руке ключ. Сжимая в руках Чимина, пока несёт в машину. У Чимина сжимается внутри всё — от тоски, любви, страха. И непонимания. — Ты ранен? — спрашивает Юнги, когда они выезжают на освещённую дорогу. — Нет, — выдавливает Чимин, обнимая себя за колени. — О чём вы говорили? — Тебе не о чем беспокоиться, — Юнги отвечает холодно. — Мне? Не о чем?! — Чимин шипит, впиваясь пальцами в ноги. — Меня похитили! И хотели убить! Я имею право знать, почему! Юнги не реагирует. Просто ведёт машину несколько минут, а затем паркуется на заправке и смотрит на омегу. — Малыш, не все в этом городе зарабатывают честным трудом. И некоторым людям мешают другие люди. А другие люди этих людей убирают, — он спокойно смотрит Чимину в глаза, немного приближаясь. — Видишь ли, мне никогда не приходилось плясать под чью-то дудку, потому что у меня не было слабостей. Не было точек давления. Я делал только то, что считал нужным сам. Чимин шумно вздыхает. — Ты убивал? — спрашивает он дрожащим голосом. Это кажется самым важным сейчас. Потому что Чимин сбежит в ту же секунду, если ответ окажется положительным. — Нет, — Юнги скользит взглядом по его лицу, достаёт влажные салфетки и аккуратно стирает грязь с его щеки. — Убьёшь? — Да. Юнги выкидывает салфетку в открытое окно и выезжает обратно на дорогу. — Из-за… меня? — шепчет Чимин, чувствуя подступающую тошноту. Должен ли он сбежать сейчас? — Да, — Юнги на мгновение прикрывает глаза, собираясь с мыслями. — Сейчас я отвезу тебя домой и больше мы не увидимся. — То есть… — Чимин нервно смеётся. — Ты просто бросишь меня вот так? С этой информацией? — кажется, убежит кто-то другой. — Это всё произошло из-за того, что я позволил нам сблизиться, — Юнги ведёт плечом. — Чтобы ты был в безопасности, ты должен быть вдали от меня. — Тогда отправь меня на чёртов северный полюс, — смеётся Чимин нервно. Кажется, несмотря на всё произошедшее, сильнее всего его пугает перспектива больше никогда Юнги не увидеть. — Если придётся, отправлю, — отвечает Юнги спокойно и серьёзно. Чимин качает головой, закрывая лицо руками. — Я просто хотел развлечься… — Твой телефон, — Юнги останавливается у подъезда и протягивает его Чимину. — Машину пригонят через несколько дней, когда вставят новые стёкла. На этот раз бронированные, так что никто больше их не выбьет. И не прострелит. Чимин смотрит на альфу, забирая телефон из его рук. Он не знает, что сказать. Это всё какой-то сюр. — Береги себя. И не связывайся больше с такими людьми, как я. — Я не связывался, — шепчет Чимин и усмехается. — Это ты предложил прокатиться. Он захлопывает за собой дверь, но домой не идёт. Садится на лавочку и пишет Тэхёну, что всё в порядке, параллельно начиная плакать. Он не верит, что в безопасности, не может чувствовать себя в безопасности. Ему страшно, одиноко и плохо. И единственный человек, который может его защитить, всё ещё сидит в машине, припаркованной рядом. Или… может, это Хосок? И Хосок, и Намджун предупреждали его. — Иди домой, — говорит Юнги твёрдо, останавливаясь возле Чимина. Чимин не смотрит, сжимая в ладони телефон. — Мне все говорили с тобой не связываться. Пугали, — шепчет Чимин, всё ещё плача. — Но я не вижу ничего страшного… В тебе. Не вижу, о чём они говорили. — Может, просто не успел разглядеть. Чимин поднимается, глядя на уровне груди Юнги. — Нет. Этого просто нет. То, что мир вокруг тебя плохой, не делает плохим тебя. Юнги качает головой сокрушённо. Какой наивный, глупый омега… Просто ещё маленький. — Не переживай, я стану плохим как только пущу пулю в лоб человеку, — его не беспокоит факт убийства. Беспокоит факт, что это не по его прямой воле. Он берёт Чимина за руку, уводя в дом. Чимин не верит, что Юнги это сделает. — Пускай лучше убьют меня. Не хочу, чтобы ты становился плохим. — Не говори глупостей, — фыркает Юнги, набирая код от двери квартиры Чимина. — Это всё — вообще не твоего ума дело. Твоего ума дело — прилежно учиться, строить будущее с достойным альфой, делать карьеру и рожать детей. — Кому же? — Чимин стягивает пыльную куртку и включает верхний свет, наконец снова глядя Юнги в глаза. — Хосоку? Молчание повисает напряжённое, но Юнги отвечает легко: — Пожалуй, да. Он тоже не самый простой альфа, но зато точно сможет обеспечить тебе полную безопасность. — Даже от тебя? — Даже от меня, — Юнги кивает и берётся за ручку двери. Чимин сжимает его запястье. — Останься. Уходи утром. Но сейчас — останься. Мне будет страшно одному, — просит он открыто и просто. И чувствует, как рука альфы дёргается. А потом тот разувается и проходит в его квартиру. Вот так просто. Чимин не спешит следом. Он уверен, что Юнги останется. Поэтому принимает душ, смывая грязь и страх. Ему бы хотелось забыть прошедшие сутки. Чтобы Юнги оказался здесь просто так. По своей воле. Чимин сушит волосы и надевает пижаму, немного смотрит на себя в зеркало. Он всё ещё выглядит потрёпанным, но уже более терпимо. — У тебя всегда так жарко? — спрашивает Юнги, хозяйничая на кухне. — Я довольно легко замерзаю, — говорит Чимин, наблюдая за ним. Юнги варит рамён, жарит ветчину, и это… так странно. Спокойно. По-домашнему. От еды становится легче. А ещё клонит в сон. Но уснуть Чимин не может. Особенно от ощущения объятий. Ни один альфа не оставался с ним на ночь, не обнимал, не прижимал к себе… не целовал плечи и заднюю сторону шеи. Так нежно… Чимин вздыхает, сжимая запястье руки альфы, которой тот поглаживает его живот под пижамой, пока прижимается горячей грудью к спине. Нежность заводит Чимина ничуть не меньше грубости. Он оборачивается, находя губы Юнги, и влажно, медленно целует его, наслаждаясь прикосновениями к своему телу. Юнги сегодня другой. Не грубит, не торопится. Чимину нравится трогать Юнги, исследовать его тело, словно они настоящая пара, которая живёт вместе и после долгого сложного дня наслаждается друг другом, никуда не торопясь. Словно у них есть всё время мира. Кожа Юнги горячая, бархатная, кое-где возвышаются шрамы: маленькие и не очень. Чимин гладит эти места особенно нежно, получая не менее нежные поцелуи в шею. Там, где болезненный укус уже совсем зажил, не оставив и следа. Может, Чимин был бы не против. Юнги остался бы с ним тогда? Был бы с ним? Значило ли бы для него это хоть что-то? Чимин вздыхает, сжимая плечо альфы, когда тот оставляет на его шее засосы. Боль лёгкая, немного острая и приятная. Ему нравится это. Нравится принадлежать. Касания Юнги хоть и мягкие, но властные и уверенные. От них по телу разливается приятное тепло, постепенно распаляя Чимина всё сильнее. Ему хочется больше целоваться, больше трогать и получать больше. Он требовательно целует Юнги, слегка кусая его губы, играясь, и тот тихо усмехается, прижимая омегу к кровати плавным движением. — Нетерпеливый, — шепчет он в пухлые губы и поглаживает пальцами влажную дырочку, слегка надавливая и получая в ответ тихий стон. Чимин сладкий. Его голос — высокий и звонкий — словно мёд, когда он стонет. И когда просит. Юнги нравится, когда Чимин просит, поэтому он дразнит его, не спеша проникать пальцами — чувствует, как Чимин ищет удовольствия, ищет давления, трения — хоть чего-то, блуждая бёдрами по постели, и хнычет, наконец насаживаясь на фаланги сам. Юнги приоткрывает рот, тяжело дыша, пока Чимин сам трахает себя его пальцами. Его движения хаотичны. То плавные, то резкие, и он очень старается найти нужный угол, а когда не получается, всё же просит: — Помоги, оппа… Юнги, конечно, помогает. Целует в плечо, жмурясь от сильного желания, и толкается пальцами глубоко, так, как нужно, чтобы в ответ получить высокий протяжный стон, пробирающий до мурашек. Чимин такой податливый, нежный, вместе с тем ненасытный и даже властный, что Юнги не может испытывать его терпение долго — потому что не хватает собственного. Сегодня он ближе к Чимину, не выпускает его из рук, не перестаёт целовать, не даёт даже полноценно вдохнуть, потому что не оставляет между ними пространства. Чимин сходит с ума — он постоянно чувствует себя на грани, но Юнги не даёт ему помочь себе, убирая его руки и переплетая их пальцы, отчего в груди что-то сжимается каждый раз. Чимин хнычет, ёрзая бёдрами по уже влажной простыни, из-за чего альфа только сильнее вжимает его в кровать, выбивая остатки воздуха. Тело начинает мелко дрожать — ощущений много, они концентрированные и сильные, и Чимину кажется, что он действительно сойдёт с ума, не справившись с ними. Он шепчет бессвязное «оппа, пожалуйста», выгибаясь и ища ещё больше контакта. Мажет губами по шее, щеке Юнги, ища поцелуй, получает его и хнычет, жмурясь. Ему кажется, что он отключается на мгновение, а потом перед глазами начинает рябить. Чимин разрывает поцелуй, запрокидывая голову, и мелко часто дышит, испытывая оргазм, который пронизывает каждую клеточку тела жаром и нежным удовольствием после. Тело кажется невесомым, когда Юнги укладывает его на себя сверху, укрывая одеялом, и тяжело дышит, поглаживая слегка влажную спину омеги ладонью. Широко, словно успокаивает. Чимин утыкается лицом в его шею, вдыхая плотный, густой запах альфы — ему не помешали бы сладость и лёгкогость шампанского. — Знаешь, оппа, — шепчет Чимин едва слышно, скользя губами по горячей, влажной коже. — Ты был у меня первым, — чувствует, как Юнги напрягается под ним. — И я хочу быть у тебя первым тоже. Чимин аккуратно касается острыми клыками шеи альфы, даёт ему возможность оттолкнуть, уйти, остановить — и не чувствует сопротивления. Напротив, Юнги расслабляется. И Чимин кусает, испытывая странное, головокружительное наслаждение; отстраняется, глядя как выступают капельки крови, наклоняется снова и слизывает их, довольно урча, а затем абсолютно спокойный ложится Юнги под бок. Почему-то он уверен, что теперь Юнги не сможет его оставить. И не отправит на северный полюс. Сможет. Об этом он узнаёт утром, когда просыпается в пустой постели. Ещё более холодной, чем обычно, но хранящей запах Юнги. Чимин едва успевает собрать себя по кусочкам, когда звонят в дверь. Его пугает это. — Тэхён рассказал мне всё. Чимин кутается в плед, садясь в гостиной, и не смотрит на Хосока. Меньше всего хочется сейчас видеть его. Особенно учитывая запах Юнги на своей коже. — Ты в порядке? Чимин молча кивает. — Может, заедешь вечером? Я сейчас не в настроении. Хосок сканирует его взглядом, взвешивая все за и против. — Мне кажется, тебе лучше не оставаться сейчас одному. Он и не был один. Пока не проснулся. — Мне нужно время прийти в себя. Наедине с собой. Пожалуйста. Чимин чувствует себя паршиво, говоря это холодно и сухо. Хосок — тот, кто искренне переживает, кто хочет быть рядом, поддержать. Мил и учтив. Тот, кого Чимин гонит от себя, потому что чувствует себя шлюхой с запахом другого альфы на себе. Он не хочет, чтобы Хосок почувствовал его тоже. — Хорошо, ладно… Я заеду вечером. Привезу ужин, — сдаётся Хосок, видя, что Чимину действительно нужно уединение. — Спасибо, — шепчет Чимин, наконец расслабленно выдыхая, когда входная дверь тихо закрывается. Вместе с ней закрывается и он, сильнее сжимая собственные плечи, словно пытается удержать себя в собственном теле. Вчерашний день кажется страшным сном со сладким окончанием, и он бы вычеркнул из него всё, кроме проведённого в постели с Юнги времени. С Юнги, который действительно собирается убить человека? Чимин не верит. Не хочет верить. Ему проще думать, что это всё — игра. Розыгрыш. Глупое недоразумение и неудачная шутка. Юнги всё уладит. Обязательно уладит. И не станет никого убивать. Это же Юнги. И Намджун с Хосоком совсем не правы.***
— Его посадят. Чимин сдаёт сессию на отлично с большим трудом. Он много думает, переживает, ждёт каких-то новостей. Пишет Юнги, но все сообщения остаются непрочитанными, а вскоре — недоставленнными. Звонки — заблокированными. Поначалу присутствие Хосока только больше эти переживания раскачивает, но в конце концов Чимин позволяет о себе позаботиться и становится легче. — Да, кто бы мог подумать, что он сам явится с повинной в участок? Это сумасшествие. Сначала Чимину страшно снова быть здесь, но под защитой Хосока — всё в порядке. Он узнаёт о нём немного больше. О его семье — влиятельной. И о том, что Хосок не связан с нелегальными делами, кроме прошлых заездов в гонках. Хосок — действительно тот, кто сможет защитить ото всего. — Кто мог подумать, что Юнги вообще убьёт, чёрт возьми, министра?! — Этот министр всем подпольным мешал. Теперь не будет. Благодаря Юнги. Юнги… Чимин медленно моргает, выныривая из размышлений. Ладно, ему помог не только Хосок, но и травка, которую он скручивает ему в косяк по выходным, чтобы сбросить напряжение. Конечно, Чимин видел новости, что министра внутренних дел застрелили у него же дома, но… Юнги? Посадят? — Сколько ему дадут, как думаете? — Пожизненное, сто процентов. Пожизненное… Чимин встаёт с капота машины, пошатываясь и упираясь в неё ладонью. Он смирился с тем, что их отношения с Юнги будут непростыми, встречи редкими… Он не поверил, что Юнги действительно сделает что-то страшное — особенно из-за него. Убедил себя в том, что всё решится мирно. Не поверил, что они больше не увидятся. Но теперь… Кажется, это не зависит ни от кого из них? — Хосок… — Чимин подходи к альфе, с трудом фокусируясь на его лице. — О чём они говорят? — Министра Чои убили, несколько недель назад, — Хосок кладёт ладонь на талию омеги, сжимая её, придерживая. — Вчера Юнги пришёл в участок с повинной. Отпечатки совпали, так что… Чимин жмурится, утыкаясь лицом в грудь Хосока. Он успел привыкнуть к его яркому хвойному запаху, который сейчас очень кстати отрезвляет. — Я хочу увидеть его, — говорит он негромко. — Не получится, — Хосок поглаживает омегу по волосам. — Он уже под стражей. И он политический преступник. — Ты врёшь, — шепчет Чимин, отталкивая его. — Вы все… врёте, — шипит он, зло озираясь по сторонам, и идёт к машине, чувствуя на щеках жгучие слёзы. Это не может быть правдой. Тем более из-за него. Юнги же не идиот подвергать себя такой опасности. Боже, да они всего два раза переспали. — Чимин! — Хосок останавливает омегу, не давая ему сесть за руль. — Ты не можешь ехать сейчас, ты только покурил. — Плевать, — Чимин вырывается, откидывая его руки от себя. — Вы нихрена его не знаете. Он бы не стал. — Как раз он-таки и стал бы, — Хосок поджимает губы, начиная злиться, и берёт Чимина за плечи, встряхивая. — Чимин, ты сам видел, что он пытался сделать с Тэхёном и Чонгуком на дороге. Тебя похитили из-за него! Он — нихрена не белая овечка! Это ты вообще его не знаешь. Убийство министра — вероятно, не на первом месте в списке его безумных дел. — Не смей! — Чимин даёт Хосоку звонкую пощёчину, от которой тут же начинает гореть рука. — Не смей так говорить про него! — он кричит, начиная рыдать в голос. — Ты ничего о нём не знаешь! Хосок глубоко вдыхает, собирая остатки самообладания. — Поехали отсюда, — говорит он, почти заталкивая омегу в машину, и садится за руль. Может, он терпел это дерьмо слишком долго. И ему давно следовало это сделать. Чимин читает новости, перелистывая статью за статьёй дрожащими пальцами. Повсюду фото Юнги в наручниках, и от этих фото к горлу подкатывает тошнота. Он не сдерживает слёз и судорожных всхлипов, совершенно не стесняясь присутствия Хосока. Он вообще его игнорирует. Ровно до тех пор, пока Чимин не оказывается прижат к кровати его телом под настойчивыми поцелуями и ласками. — Что ты делаешь? — шепчет Чимин, слабо уворачиваясь. Его мысли совершенно не тут, а тело всё ещё сильно расслабленно от травки. — Собираюсь тебя успокоить, — шепчет Хосок, снимая с омеги бельё. Чимин запрокидывает голову, жмурясь. Его окутывает плотный хвойный запах — немного удушливый, но успокаивающий. Он словно оказывается в сосновом лесу ранним, росистым утром. Он сжимает руки альфы, чувствуя его касания и поцелуи обжигающими. Может, это действительно то, что ему нужно. Оказаться с другим альфой. Навсегда забыть Юнги. Теперь уже точно навсегда. Он ведь не вернётся. Может, ему стоит попробовать. У него ведь кроме Юнги никого не было. Может, с Хосоком даже лучше. С настойчивым, властным Хосоком. Не грубым, но жёстким. Чьи казалось бы нежные движения словно режут чувствительную кожу. Чимин отворачивается, утыкаясь лицом в подушку, не в силах остановить слёзы. Ему невыносимо больно, плохо и вместе с тем приятно. И от последнего ещё более тошно. Хосок берёт то, что ему причитается. А Чимин это отдаёт, пытаясь хотя бы обменять. На беспамятство. На боль сильнее той, что в душе. На капельку заботы и ласки, которых не заслужил. На защиту. Но от кого теперь защищать? Чимин вздрагивает — он не помнит, как всё закончилось, но Хосок уже спит рядом, а телефон, подаренный Юнги, загорается новым уведомлением. «Дождись меня». Чимин смаргивает слёзы, едва держа телефон слабой рукой. Ему кажется, что теперь он принадлежит Хосоку.
