«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

      Холодная вода ударила в лицо, сбивая остатки сна и алкоголя. Чонгук закашлялся, отшатнулся, но Чимин не отпустил. Схватил крепко, удержал над ванной и снова полил прямо из душа. — Да хватит уже! — рявкнул он. — Третьи сутки, Чонгук! Ты не просыхаешь! Сколько можно? Чонгук мотнул головой, мокрые волосы прилипли к щекам. Он попытался вырваться, но Чимин толкнул его обратно под воду. — Возьми себя в руки! — В голосе не было жалости. Только усталость и отчаяние. — Мне плохо, — прохрипел Чонгук. — Нам всем плохо! — перебил Чимин. Но если ты думаешь, что ответ — это лежать лицом в подушке и пить до потери сознания — то ты ни хрена не знаешь, что такое боль. Ты жив. Ты здесь. И ещё может можно что-то изменить! Чонгук уставился на него. Красные глаза, осунувшееся лицо. Он молчал. — Слушай меня внимательно, — Чимин понизил голос. — Что-то происходит. Серьёзно. Он — не просто отстранился. Он меняется. Он не реагирует. Он даже не спрашивал, где ты. И ты мне хочешь сказать, что это всё — просто усталость? Чонгук отвернулся. — Не знаю я… — Так давай узнаем! — сказал Чимин резко. — Пока не стало слишком поздно. Он выключил воду. Помог Чонгуку выпрямиться. — Умойся. Приведи себя в порядок. Сегодня мы поговорим с Юнги. И что бы ты там ни чувствовал — ты должен быть рядом. Тэхён сидел в своём кабинете. Было рано. Дом ещё спал. За окнами — лёгкий рассвет. В комнате — только свет от ноутбука, ровный, голубой. На экране — фотография. Он и Чонгук. Снято будто случайно — в пол оборота. Чонгук целует его за ухом, глаза у него закрыты, губы мягко касаются кожи. Тэхён улыбается. По-настоящему. Там нет позы, нет защиты. Только чистая близость, как будто это утро, в котором нет войны, крови и долга. Он смотрел на фото долго. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но в глазах было что-то… как будто он держался из последних сил. Он закрыл ноутбук. Достал телефон. Пальцем открыл галерею. На экране — другое лицо. Женское. Та же, единственная фотография. Та, что всё изменила. Он не задержался на ней. Просто посмотрел. Просто выключил экран. Потом встал. Подошёл к окну. Ничего не происходило. Тишина. Утро. Как может всё так меняться? Всего за пару дней. Или месяцев. Никто никогда не знает, в какой именно момент жизнь делает поворот. Иногда ты чувствуешь, как он происходит. А иногда — замечаешь это слишком поздно. Он стоял молча. Спиной к пустому кабинету. Лицом к неподвижному миру. Телефон завибрировал. Он взглянул на экран. Эллиот. Пальцы не дрогнули. Он принял вызов. Поднёс к уху. — Да. Голос на том конце был, как всегда, ровный. Густой, вкрадчивый, спокойный. Но в этом спокойствии — контроль. — Не забудь, Тэ. Сделка через две недели. Как мы с тобой осуждали. Кроме оружия будет ещё кое-что. И потом — чуть с усмешкой, но опаснее: — Не забудь, что у меня есть кое-что твоё. Молчание. — Я ничего не забыл, — тихо сказал Тэхён. И положил трубку. Он стоял так ещё пару секунд. Потом отложил телефон, прошёл обратно к столу. Лицо оставалось холодным. Но в воздухе что-то изменилось. Словно в комнате стало теснее от того, о чём никто не должен знать. Юнги стоял у ворот склада, вглядываясь в ряды контейнеров. Ничего конкретного, но чувство — будто всё стало другим. Не было той структуры, что он знал. Появились новые постройки. Отсеки, перекрытые плёнкой. Лестницы, которых раньше не было. Слишком много охраны, слишком мало информации. Он набрал номер. — Алло. — Намджун, это Юнги. — Что кроме оружия мы ещё должны перевозить? Молчание на том конце было долгим. Слишком долгим. — Я не знаю, — тихо ответил Намджун. — Все вопросы к Тэхёну. Юнги прищурился. — Слушай, мне не нравится, что творится на складах. Какие-то постройки, перегородки, усиление. Это не похоже на подготовку к оружейной сделке. Такое впечатление, что помещение готовят под… людей. Ответ пришёл с задержкой. — Юнги… — Что? — Я сказал: все вопросы к Тэхёну. Я об этом ничего не знаю. А если знаю — не скажу. И связь оборвалась. Юнги медленно убрал телефон. И смотрел в бетонную стену, где раньше не было двери. А теперь была. Машина подъехала резко. Джин вышел без слов, захлопнул дверцу и подошёл к Юнги. Они переглянулись. — Ты тоже заметил? — тихо спросил Джин. — Я просто в ахуе, — бросил Юнги, не сводя взгляда со склада. — С каких пор мы начали закупать койки для оружия, а? Джин усмехнулся, но без тени юмора. — Не глупи. Это не койки. Тут что-то не так. Он подошёл ближе, понизил голос. — Недавно прошёл закуп медицинского оборудования. Причём — через подставные фирмы. Я проверял счета — ни одной настоящей регистрации. Ни одного настоящего имени. Мне это не нравится. Юнги повернулся к нему, глаза прищурены. — Ты хочешь сказать… — Я не хочу говорить. Я хочу понять, что, чёрт возьми, происходит. — Органы? — Не только. Ты видел, что сегодня привезли? Юнги молчал. Джин продолжил: — Детские кроватки. Новые. Упакованные. Я сверил номер партии — на ящике прямо указано: «детская мебель, возраст до 3 лет». — Ты думаешь, это… — Я не знаю. Может, дети. Может, контейнеры под прикрытием. Но это уж слишком всё странно. Юнги проглотил воздух. — Тэхен же всегда был против этого. Против органов. Против детей. Против всего, что делает нас не людьми, а… мясниками. Он сам говорил: “если клан пойдёт в это, я всё сожгу к херам”. Джин кивнул. — Вот именно. А теперь он всё это пропускает. Утверждает. Подписывает. Намджун тоже молчит. Все вдруг молчат. Он посмотрел в сторону склада. — Юнги, если это правда, если это то, что я думаю, нас тут не просто посадят. Нас уничтожат. Всех. Федералы, Интерпол, ЦРУ, кого хочешь — потому что это уже мировой уровень. Он обернулся к Юнги: — Нам нужно разобраться. Срочно. Иначе мы все станем частью того, что сожрёт нас изнутри. — Я позвонил Намджуну, — сказал Юнги, не отводя взгляда от закрытых ворот. Джин чуть повернул голову. — И что он сказал? — Сначала — «я ничего не знаю». А потом, когда я надавил, он сказал: «Если даже знаю — не скажу. Все вопросы к Тэхёну». Джин нахмурился. — Странно. Они же были вместе. Как это он ничего не знает? Юнги пожал плечами. — Вот и я спрашиваю. Но он отморозился намертво. Такое чувство, будто боится даже слово сказать. Или знает, что нельзя. — Значит, что-то знает, — тихо сказал Джин. — Я тоже так думаю. Они замолчали. Потом Юнги выдохнул, глядя куда-то в серое небо. — Подожди. Давай не будем сейчас рубить с плеча. До сделки ещё две недели. У нас есть время. — Ты хочешь ждать? — резко спросил Джин. — Я хочу думать, — жёстко ответил Юнги. — Пару дней. Только пару дней. Посмотрим, что ещё всплывёт. Но… Он повернулся к нему. — Сегодня вечером давай соберёмся все вместе. У меня дома. Чимин сказал, что Чонгука привёл в порядок. Пусть все будут. Нам нужно разложить всё по полочкам. Джин кивнул. — Хорошо. Я приеду. — И привези с собой всё, что есть по складам. Списки, закупки, бумаги. Всё. Вечер. Дома у Юнги. На столе — чай, бутылка с виски покрепче, забытая еда. Но никто не ел. Сидели: Юнги, Джин, Чимин и Чонгук. Тишина уже повисла — натянутая, тяжёлая. Потом Джин посмотрел прямо на Чонгука. — Давай. Ты его знал ближе всех. Ты — его человек. Ты знаешь его до кости: все его привычки, шрамы. Всё. Что-то заметил? Чонгук сжал пальцы. Откинулся назад. Молчал. Потом резко сказал: — Вы, блядь, издеваетесь? Какие, нахуй, странности? Он меня выгнал. Сказал, что не любит, и чтоб я валил. — Успокойся, — тихо сказал Чимин. — Мы серьёзно разговариваем. Да, мы понимаем, что ты в замешательстве. Но подумай. Он же вытаскивал тебя с того света. Он не мог просто так взять и… — Ага, — перебил Юнги. — Тем более всё, что мы сейчас видим… Это же не оружие. Это не просто сделка. Там готовят логистику, но не под стволы. Под людей. Под детей. Чимин кивнул. — Я тоже думаю, что тут что-то другое. Джин проверил базу. Закуп идёт: медицинское оборудование, операционные лампы, койки, продукты, детское питание, провиант, даже документы. — Это не гуманитарка, — добавил Джин. — Это чей-то персональный ад, который сюда привезут. Все замолчали. — Он не прикасался ко мне, — вдруг сказал Чонгук. Глухо.Сдавлено.И больно. — Фу, — буркнул Юнги, — давай без подробностей. — Можешь помолчать? — резко отрезал Чимин. — Пусть скажет. Чонгук поднял взгляд. Он был пустой, но точный. — Мы спали в одной кровати. Но он… он просто лежал. Я попытался. Он отстранил. Сказал, “не время”. Но, понимаете… на Тэхёна это не похоже. Никогда. В любом состоянии — даже в уставший, даже в крови — он всегда меня желал. Всегда. А тут — тишина. — Может, стресс? — спросил Джин. — Может. Но я… Я его знаю. Это было не «не хочет». Тишина стала звенящей. — Какие-нибудь разговоры, встречи? — выдавил Юнги. — При тебе, что-нибудь странное? — Нет. Вообще ничего. Как будто… Как будто он спрятался внутри себя. И всё. Все разошлись. В доме повисла тишина. Чонгук молча прошёл в гостевую комнату. Закрыл за собой дверь, сбросил одежду, опустился на постель и лёг на спину. Он закрыл глаза. И тогда пришло. Он помнил — это было где-то под утро. Они лежали в постели, не включая свет. Кожа к коже. Голоса — едва шёпотом. Тэхён обнимал его сзади, засыпал, уткнувшись носом в его шею. Грудь — тёплая, крепкая, надёжная. Руки — охватывали всего, как будто хотели закрыть от мира. От всех. Навсегда. — Ты мой, — шептал он. — Мой, слышишь? Я ни одному дьяволу тебя не отдам. Ни за деньги. Ни за оружие. Ни за жизнь. Пусть весь мир сгорит. Ты останешься со мной. Чонгук тогда улыбался. Лёгко, сонно, губами касался подбородка, вёл носом по щеке. — Я и не собираюсь никуда, —говорил он. — Я люблю тебя. Сильно. Ты же знаешь это. — Знаю, — шептал Тэхён. — Но иногда боюсь, что проснусь — и тебя не будет. — Не бойся. Ты проснёшься — и я буду. Всегда. Они сплелись ногами, руками, дыханием. Пальцы гладили спину. Губы касались плеча. Кожа говорила больше, чем слова. — Обещай мне, — шепнул Тэхён. — Даже если всё рухнет… Ты останешься. — Обещаю, — ответил Чонгук. И повернулся к нему лицом. — Всегда с тобой. Он резко открыл глаза. Тишина. Тело дрогнуло. Дыхание неровное. Он сел. Закрыл лицо руками. И впервые за всё это время… что-то дрогнуло внутри. Что-то… не совпадало. Спальня. Полумрак. Город шумел за окном, но в комнате было тихо. Юнги лежал на спине, глаза в потолок. Чимин рядом, тёплый, дышащий размеренно, но не спящий. Он вдруг повернулся. — Слушай… Ну ладно, хорошо. Со всем разберёмся. С поставкой, с Чонгуком, с этим странным складом. Но у меня один вопрос. Юнги повернул голову, смотрел в темноту. — Какой? — Что за девушка? — Кто? — Та самая. Фото, которое Чонгук видел в телефоне Тэхёна. Красивая, молодая. Откуда она вообще взялась? Юнги моргнул. — Чёрт… я про неё совсем забыл. — А я — нет, — сказал Чимин. — Она не даёт мне покоя. Появилась ниоткуда. А он — вдруг стал другой. — Думаешь, она как-то связана? — Не знаю. Но я завтра спрошу у него прямо. Просто потому что… мне самому интересно. Кто она. Юнги кивнул. —Завтра. И они замолчали.