«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

      Тишина тянулась, как тонкая проволока. Он стоял, прямо перед Чонгуком. Лицо ровное. Линия челюсти напряжена. Глаза — чёрные. — Чего тебе, блядь, не сиделось на месте? — прошипел он. Подошёл вплотную. — Я сжёг китайца. Доволен? Чонгук не отступил. Он смотрел ему в глаза. Долго. Молча. А потом вдруг тихо рассмеялся. Без радости. Горько. Как будто понял что-то, чего никто ещё не понял. Он отступил на шаг и повернулся к остальным. — Он сжёг. Да. Только вот не все знают, что было до этого. И тут голос сзади, колючий и раздражённый: — Долго мы будем слушать этот фарс? — это был Намджун. Он поднялся с кресла. — У вас тут шоу, да? Очередная сцена про великого Тэхёна? Вы даже не замечаете, что всё давно пошло не так! Чимин повернулся к нему. — Что ты сказать этим Намджун? Намджун резко выдохнул, лицо пошло пятнами. — Да как же вы все меня заебали со своим Тэхёном! Последний год он вообще меня не подпускал к стоящим делам, все чего-то опосался. Параноик. Я просил его дать мне больше власти, больше пространства — а он всё держал на себе, как король, как проклятый бог! Голос взвился. В глазах — истеричный блеск. — А ты думал, я не найду, как развернуть систему? Ты думал, я не договорюсь с Эллиотом?! Всё было под моим контролем! Я закрывал документы, я чистил следы! Я всё выстроил, блядь, до миллиметра! Чонгук резко развернулся, подошёл вплотную. Холодный металл пистолета — прямо к его лбу. — Предателям здесь не место. Выстрел. Тишина. Намджун упал. Он был уже не нужен. Тэхён дёрнулся, шагнул вперёд. — Вы что, ахуели здесь все, что ли?! — крикнул он. — Я не понял! Чонгук повернулся к нему. Медленно. Навёл оружие. — Ты не Тэхён. Все замерли. Молчание стало ощутимым, как бетонная стена. — Тэхён вырвал Ляню сердце. Потом только сжёг. Это знали единицы. Он не ответил. Только замер. Потом — смех. Сломанный, рваный. Он больше не держался. — Ладно, — прохрипел он. — Всё хорошо. Я расскажу. Сейчас всё расскажу. Он опустился на край стола. Пальцы дрожали. Чимин вышел вперёд. Голос его был тихий, но уверенный. — Нет. Сначала расскажу я. Он повернулся к нему. Смотрел в глаза. — Сядь. Он сел. — Лораш закинул в поисковую систему фото Тэхёна по лицу. И начал искать. И вы даже себе не представляете, кого мы нашли. У Тэхёна есть брат-близнец. Комната застыла. Даже воздух перестал двигаться. — Тэиль. — Вот. Знакомьтесь. Это Тэиль. Все молчали. Только Джин прошептал: — …Как? Чимин не отвёл взгляда. — У родителей Тэхёна родились близнецы. Первым — Тэиль. Вторым — Тэхён. Тэиля забрали при рождении. Сказали, что он умер. Родителям не выдали тело. Сказали — не положено. Он замолчал. А Чонгук просто стоял. Смотрел. На это лицо. Это тело. Эти глаза. Один в один. И всё равно — не он. — Началось всё три года назад. После моей свадьбы. Начал Тэиль. Чонгук… девушка в телефоне, которую ты видел — это моя жена. Лиан. Её больше нет. Её убили. Он сидел, не пряча взгляда. Говорил спокойно, без пафоса. Как будто выговаривал боль, которую невозможно разделить. — Эллиот. Он пришёл в мою жизнь задолго до этого. Сначала он просто наблюдал. Он знал про Тэхёна. Он всегда знал, где он — потому что он выиграл меня у моих родителей. Моих приёмных родителей. Я был платой. Меня продали. Как товар. И он растил меня, как запасную копию. — Долгое время он просто следил за Тэхёном. Пока тот рос, поднимался, собирал силу. Но потом — ему стало мало. Он хотел весь рынок. Хотел всю Азию. И понял: зачем ломать, если можно подменить? Он сделал выбор. За меня. — Лиан была беременна, когда он пришёл. Он сказал, что убьёт её, если я не соглашусь. Я пытался сопротивляться. Он начал ломать. Медленно. Методично. Запер. Прессовал. Угрожал. — Потом я сдался. Он начал готовить меня много тренировок, наблюдений, копирования. Я учил его голос, жесты, хмурые взгляды, холодную походку, даже смех. Я знал, кого должен заменить. Я должен был стать Тэхёном. — И да… Он заставил меня спать с мужчинами. Чтобы убедиться, что я смогу лечь рядом с тобой, Чонгук. Я не смог. Я не мог. Я просто не смог. Ты так смотрел на меня... Я любил только одну женщину. Мою Лиан. Она была всем для меня. — Потом мы сбежали. Мне удалось уйти. Всю ее беременность мы прятались. Но когда начались роды — мы попались. Нам пришлось поехать в больницу. Они вычислили нас по видеокамерам. — Она умерла в родах. Её просто слили, как мешающий элемент. Мне сказали, что она умерла от потери крови. Я остался с дочкой. Я назвал её Уэлли. Он замолчал на миг. Голос стал тише. Но всё ещё твёрдый. — Тогда он сказал: «У тебя есть полгода. Побудь с ней. Потом — ты входишь в игру.» Я не имел выбора. Я не был героем. Я был отцом. Я не хотел этого, но я не мог потерять и дочь. — Он сказал: Ты войдёшь в Корею. Ты заменишь брата. И перепишешь всё на меня. По его команде — я должен был вас всех убить. Как приеду в Корею. Намджун все знал. Я не смог. Да, мне пришло отдать приказ убрать вас, но я намеренно это написал Чимину. Я знал, что он это не сделает. — Ни тебя, Чонгук. Ни Юнги. Ни Джина. Ни Чимина. Я не убийца. Он вздохнул. — У вас есть неделя. Он держит Тэхёна под наркотой. Его колют круглосуточно. Тяжёлыми веществами. Так же, как делали это со мной в первую неделю. Если вы не вытащите его — он исчезнет. Насовсем. — Но если Эллиот узнает, что я всё рассказал… Он убьёт и Тэхёна, и мою дочь. — Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы кто-то остался жив. Тэиль говорил долго. Никто его не перебивал. Не потому что не могли — а потому что не находили сил дышать. Чонгук сидел сжав кулаки. Смотрел в одну точку. Иногда взгляд соскальзывал на него — на Тэиля — на лицо, которое он целовал, на голос, который шептал ему ночью “Я люблю тебя”. На того, кто был не он. Голос Тэйля дрожал, но не ломался. Он рассказывал всё — от свадьбы до похищения, до последних слов Лиан, до шантажа, до той ночи, когда он вошёл в дом под именем Тэхёна. Он говорил, что не смог выполнить приказ. Что должен был в первую же неделю убить их всех. Но он не убийца. — Я не знаю своего брата, — сказал он. — Никогда не знал. Но я… Я не мог. Ни с кем из вас. Он замолчал. В комнате повисло молчание. Только редкий гул лампы. Всё остальное — тихо. Юнги встал. Медленно. Подошёл к столу. — Нам нужно думать, — сказал он. — Срочно. Джин встал за ним. Сказал тихо охране: — Уберите тело Намджуна. Двое молча кивнули, вышли. Его тело аккуратно вынесли. Чонгук поднял голову. Смотрел прямо на Тэиля. — Шесть месяцев… — Ей шесть месяцев, ты сказал? — голос звучал, как срез по стеклу. Тэиль кивнул. — Имя? — Уэлли. Чонгук на миг закрыл глаза. Потом отвёл взгляд. Чимин шагнул вперёд. — Мы вытаскиваем Тэхёна и девочку. Любой ценой. — У нас неделя. Если мы не успеем — его просто не станет. Физически — может быть. Но ментально он исчезнет. Наркота сожжёт всё. Тэиль еле слышно сказал: — Он держит его в Сан-Бернардино. Недалеко от Лос-Анджелеса. Закрытая усадьба, под охраной. Четыре уровня охраны. Местные не сунутся. Федеральные не знают. Но я знаю схему. Чимин посмотрел на него: — У тебя есть чертежи? — Да. Всё здесь, — он положил перед ним флешку. — Камеры, смены, координаты. Юнги взял её, не сказав ни слова. Чонгук встал. — Я еду первым. Хоть один, но я еду. Чимин посмотрел на него. — Не один. Мы все едем. План будет сегодня ночью. Эллиот думает, что контролирует всё. Но теперь у нас есть преимущество. Тэиль поднял глаза. — У вас есть всё, — сказал он. — Кроме времени. В комнате повисла тишина. Все смотрели на Тэиля. Кто-то — в шоке. Кто-то — уже с мыслями о следующем шаге. И только Джин стоял, скрестив руки. Молча. С суровым лицом. А потом нахмурился и выдал: — Я вот нихуя не понял. А как ты вообще оказался в другой семье? Все повернулись к нему. Тэиль молчал, будто не знал, как ответить. За него ответил Чимин. Холодно. Сухо. — Очень просто. Его продали. Младенцем. А родителям сказали, что он умер. Он посмотрел на Джина, потом на Юнги и Чонгука. — Я же говорил. Продажи младенцев — это давно уже система. Тем более, когда рождаются двойняшки. И особенно — когда у кого-то глаз загорелся на деньги. Он усмехнулся, без радости. — А Эллиот… он просто наткнулся на Тэхёна. Увидел, кем он стал. И понял — вот она, его золотая жила. — Оставьте нас, — тихо сказал Чонгук, не глядя на остальных. Юнги, Джин и Чимин переглянулись. Никто не спорил. Они вышли. Дверь мягко закрылась. Тишина. Кабинет снова стал тесным, как будто воздух внутри уплотнился. Тэиль сидел на месте Тэхёна. А Чонгук — напротив. Он не говорил ни слова. Только смотрел. Прошло несколько минут. Потом Тэиль опустил взгляд и, почти шёпотом: — Прости. Чонгук не шелохнулся. — Прости, что всё было так. Что я притворялся. Что я смотрел на тебя его глазами. Что не мог быть с тобой, как ты этого заслуживал. Он глубоко вдохнул. Говорил без надрыва. Без пафоса. Просто — по-настоящему. — Иначе я не мог. Я… должен был спасти хотя бы кого-то. Я думал, если пожертвую братом, хоть дочку спасу. Но теперь… Теперь у меня есть надежда, Чонгук. Что я могу спасти их обоих. Он поднял на него глаза. Тихо, честно: — Я знаю, что ты его любишь. Ты не должен это говорить. Это… видно по тебе. Как ты на него смотришь. Как ты дышишь, когда он рядом. Ты один из самых преданных людей, которых я видел. А у меня кроме моей жены, в жизни, таких не было. Никогда. Он отвёл взгляд. Голос стал твёрже, но ниже: — Когда всё закончится… Я исчезну. Я не буду здесь. Меня не будет в вашей жизни. Я только… прошу помочь мне. Молчание. Чонгук смотрел на него. В этих глазах — не было прощения. Но было понимание. Тишина между ними уже не давила. Она, скорее, выравнивала дыхание. И вдруг Чонгук поднял взгляд. Глаза были спокойными, но резкими. — Скажи. Как вы это сделали? Подмену. Как? Тэйль вздохнул. Уперся локтями в колени. Смотрел в пол. — Всё было проще, чем может показаться. Как только Намджун прилетел — Эллиот вышел с предложением. Сразу. Без прикрас. Пятьдесят процентов прибыли. Условие одно — Тэхён должен исчезнуть. На его месте должен быть я. Он посмотрел на Чонгука. Тот не моргнул. — Я знал, что Эллиот всегда убирает тех, кто становится ненужным. Поэтому… Намджун был лишь временный инструмент. Если бы не ты, — Тэиль говорил тихо, почти не дыша, — его бы убили. Может, не сегодня. Но убили бы. Эллиот так работает. — Мы сделали просто. Когда Тэхён приехал… Его привезли прямо в офис, под предлогом встречи. Зашёл в кабинет. Дальше — укол в шею. Сильный седатив. Он вырубился сразу. Мы уже были готовы. Фальшивое нападение — это было прикрытие. Нам нужно было время. Мы сделали всё, как надо. Тела. Побои. Я тоже дал себя немного “помять”. Намджуна — тем более. Он стиснул зубы. — А потом я просто… вошёл в его дом. С его лицом. С его глазами. И пытался быть им. Для тебя. Для всех. Каждую минуту — игра. Он посмотрел в глаза Чонгука. — Я знаю, что ты заметил и начал смотреть на меня слишком изучающе. Твоя тишина кричала сильнее, чем любые слова. В кабинете было тихо. Никакой победы. Никакой трагедии. Просто правда — голая, тяжёлая, разложенная на столе, как оружие перед боем. Чонгук долго молчал. Потом тяжело вздохнул и, не глядя на Тэиля, сказал: — Ладно. Поехали домой. Он поднялся. Тэиль тоже встал, не проронив ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало. И теперь начиналась новая фаза — действие. Дверь открылась. За ней стояли Чимин, Юнги, Джин и двое охранников. Они не спрашивали, что было внутри. Просто шагнули в сторону и двинулись следом. Коридоры офиса — тихие, пустые. Шаги отдавались глухо. На улице прохладный вечер. Дождь моросил по стёклам машин. Никто не разговаривал. Все по своим местам. Двигатели загудели, машины тронулись с места. Кортеж медленно поехал к особняку. Туда, где теперь решалась судьба троих. И, возможно, десятков других.