«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

Одна неделя назад Дом Эллиота. За городской чертой. Тихо. Слишком тихо, для места, где держат живых. Особняк стоял на отшибе — утопая в зелени чужой страны, прячущий за белыми стенами самое грязное, что только может быть. Изнутри — пустой, пугающе стерильный. И тишина здесь не молчала, она наблюдала. Комната — одна на двоих. Он и девочка. Маленькая. Совсем. Тэхён сидел у стены.Ноги вытянуты вперёд, руки — вокруг тела ребёнка. Она лежала у него на груди, пальцы сжаты в его рубашке. Глаза полуоткрыты. Дышит ровно. Только с ним она засыпала. Только его касание успокаивало. Больше никто с ней не справлялся. Поэтому наркотики больше не кололи. Эллиот отдал приказ больше не колоть его после того как ребенка положили рядом с Тэхёном и она замолчала. Он был изможден. Но ее оставили с ним. Он боялся ее брать на руки, но деваться было некуда. — Ты плохо знаешь мою семью, — выдохнул он однажды. Тихо. С трудом. Не глядя на Эллиота. — Какая, к чёрту, твоя семья? — рассмеялся Эллиот. Он стоял в дверях, курил. — Та, которая тебя продала? Он сделал пару шагов, прищурился, подошёл ближе, уставился на ребёнка в его руках. — Намджун… да. Он был первым. Твоя святая правая рука. Он тебя отдал за проценты. Как и все остальные поступили бы — только позже. Тэхён молчал. Он держал малышку крепче. Дышал тише. Глаза — холод. — Пришло время, Тэхён, — сказал Эллиот. — Время узнать всю правду. Я думаю ты будешь рад. Ты готов? Тэхён не ответил. Он не мог поверить, что этот голос может ещё раз пробить его. Но тот говорил. — У тебя есть брат-близнец. Его выкрали у твоей матери при рождении. Сказали, что он не выжил. Его продали. Как тебя хотели продать — но не успели. — Это ложь, — выдохнул Тэхён. — Нет у меня никакого брата. Эллиот ухмыльнулся и достал телефон. Провёл пальцем по экрану. Показал фото. Свадебное. Он. Его брат. Такая же улыбка. Такие же глаза. И девушка рядом. Та, что потом станет только воспоминанием. — Вот он, — сказал Эллиот. — Тэиль. А это — его жена. Ну… была. — Где она? — прошипел Тэхён, чувствуя, как внутри вскипает ледяной ужас. — Выпала. Как ненужный кусок в пазле, который не встал. Я её убрал. Тэхён прижал девочку крепче. Маленькая тихо всхлипнула, почувствовав дрожь в его теле. — Ты, ублюдок, ты её убил?! — А теперь, — продолжил Эллиот, словно не слышал, — твой братик всё закончит. Он сыграет свою роль, получит свою дочку… И я грохну их обоих. Спокойно. Холодно. Красиво. Он подошёл ближе. Заглянул прямо в лицо Тэхёна. — А потом… ваше тигриное логово сгорит до основания. И станет моим. Он ушёл. А Тэхён остался. С девочкой на руках. С дрожью в груди. С правдой, которая изменила всё. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Комната пустая, стены голые. Никаких игрушек, никаких штор, только серый свет за окном, застывший, как туман. Уэлли спала у него на груди, припав щекой к его сердцу.Маленькая. Хрупкая. Такая… живая. Он смотрел на неё. Минуту, две… А потом замер, как будто впервые по-настоящему увидел. Эти ресницы. Этот крошечный нос. Этот ротик, такой упрямый даже во сне. И вдруг — где-то в глубине памяти вспыхнуло. Он сам. В детстве. Взгляд из зеркала. Та же черта бровей. Тот же уголок губ. Он выдохнул, и голос дрогнул: — Так значит… ты моя племянница. Ты… моя. Вот почему ты молчишь у меня. Чувствуешь. Кровь от крови. Он опустил губы к её лобику и долго не отрывался. Потом прошептал, крепче прижимая к себе: — Ну всё, теперь точно никому тебя не отдам. Никому. А если кто тронет — глотку порву. Ясно тебе, а? Она зашевелилась. Ручка сжалась на его рубашке. Он снова уселся поудобнее, укачивая её в такт дыханию. Смотрел на неё, как будто мог выучить её лицо наизусть, вырезать в сердце. И вдруг, сам себе, почти шепотом: — Потерпи… Ты же сильная, я вижу. Мы оба потерпим. Чонгук нас спасёт. Он обязательно придёт. Он же Пэкхо. Он найдёт путь, как всегда. Он не оставит. Глаза у Тэхёна стали влажными, но он быстро моргнул. Нельзя. Нельзя показывать слабость — даже ей. — Он любит меня. Ты слышишь, Уэлли? Он меня любит. А я его. И мы… мы не можем друг без друга. Вот и всё. Значит, он что-нибудь придумает. Я знаю что он чувствует, что рядом не я. И он… он разорвёт этот мир, но дойдёт до нас. Он поцеловал девочку в висок, прижал к себе. — Так что, малышка моя… Ждём наших. Хорошо? И больше не говорил.Только гладил её крошечную спинку, а сам — молчал. Словно молился. Словно дышал ею. Словно держался за неё — чтобы не сломаться. Сеул. Особняк Тэхёна. Кабинет. Всё тот же кабинет, где раньше он сидел во главе стола. Теперь там сидел Чонгук. Руки сцеплены в замок. Взгляд — сосредоточенный. Лицо — холодное. Рядом — Юнги. Чимин. Джин. И Тэиль. Тот сидел немного в стороне, но прямо. Без страха. Просто слушал. Готов к любому варианту. — Мы разделимся, — первым нарушил тишину Юнги. Голос звучал спокойно, точно. Он не предлагал — он утверждал. — Так будет безопаснее. Если поедем все вместе — слишком заметно. Два человека — максимум в одной машине. Или в одном самолёте. — Согласен, — кивнул Джин. — По одиночке нас не отследят. Чимин чуть сдвинулся к столу. — Мы с Юнги уезжаем первыми. Через Японию. Дальше на Лос-Анджелес. — А вы, — Юнги посмотрел на Чонгука и Тэиля, — летите прямым рейсом. Так проще. И логичнее. — Вы же пара, — добавил Джин. — Если нас вместе заметят, это вызовет вопросы. А вас — нет. В комнате на мгновение стало совсем тихо. Тэиль сдвинул плечи. Он кивнул. Без эмоций, но твёрдо. Чонгук коротко сказал: — Хорошо. Вы — первыми. Мы — через сутки. Он повернулся к Тэилю. Тот встретил его взгляд, не отводя глаз. Между ними было молчание. Но оно уже было другим. Понимающим. — Сбор за ночь. — сказал Чонгук. — Связь только через защищённые каналы. Никто, кроме нас пятерых, не должен знать. — Я разошлю инструкции охране, — тихо отозвался Джин. Юнги кивнул, встал. — Тогда всё. Мы вылетаем в семь утра. До этого времени — никому ни слова. Он посмотрел на Чимина — и тот молча встал рядом. Всё было сказано. Всё — решено. Тишина немного отступила. Чонгук всё так же сидел во главе стола, опершись руками о дерево. Он не моргал, не двигался — только слушал. — Я полечу другим рейсом, — сказал Джин, чуть откидываясь на спинку кресла. — Тоже прямым, до Лос-Анджелеса. Так будет лучше. Чтобы мы уже могли действовать вместе, на месте. Без разрывов. Чонгук слегка кивнул. — Правильно. Будем ближе друг к другу. Чимин посмотрел на всех, потом — на Юнги, чуть улыбнулся. — Лораш уже предупреждён. Он встретит каждого. И сразу отвезёт туда, где мы соберёмся. Там будем готовиться. До мелочей. Он говорил ровно, но пальцы его были сцеплены крепче, чем обычно. Лицо почти не выражало эмоций. Только глаза. В них было всё. Юнги кивнул. Джин поднялся. — Тогда всё. Готовимся. Вылеты — в разное время, но цель одна. Никаких отклонений. — Никаких, — повторил Чонгук тихо, но так, что каждый услышал вес этих слов. Тэиль медленно поднялся. Он бросил взгляд на Чимина, потом — на Джина и Юнги. — Спасибо, — сказал он тихо. — Что… верите. Даже после всего. — Нам не на что больше надеяться, кроме как на правду, — ответил Джин. — А ты её сказал. Они разошлись почти без слов. Без лишних жестов. Каждый шаг — выверен. Каждое движение — как в шахматной партии, где проигрывать нельзя. Ни одному из них. Лос-Анджелес встречал сухим, выжженным воздухом и глухим гулом мегаполиса, который никогда не засыпал. Но далеко от центра, в тени холмов, там, где начинались частные территории и за высокими заборами скрывались дома с глухими окнами, шла подготовка. Лораш работал. Тихо. Системно. С безукоризненной точностью. Оружие — было. Транспорт — был. Проверенные люди — прибыли заранее. Связь — закрытая. Никаких следов, ни одного лишнего шага. Он готовил всё, как хирург для операции: выверено, хладнокровно, без лишних слов. Остальным же оставалось добраться. Без происшествий. Без внимания. Их задача казалась простой: разные рейсы, разные маршруты, но одна точка сбора. Одна цель. Чимин с Юнги уже были в воздухе. Джин — на подходе. Чонгук и Тэиль собирались тихо. Никаких слов — всё было уже сказано. Кто-то мог бы сказать: всё идёт по плану. Но они слишком хорошо знали: иногда именно такой момент — самый опасный. Тишина перед бурей всегда пахнет слишком спокойно. Аэропорт был спокоен. Обычный поток людей, лица, сумки, голоса вдалеке. Всё шло размеренно — почти буднично. Но внутри Чонгука всё было натянуто, как трос под током. Он молчал, только изредка переводил взгляд с табло на Тэиля. Они стояли в стороне, у окна, взглядом провожая самолёты — словно бы ничего не было, словно бы всё это — просто ещё одна командировка. И вдруг — в кармане Тэиля завибрировал телефон. Он вынул его, взглянул на экран. Замер. Пальцы чуть дрогнули. — Он, — тихо сказал он. — Этот ублюдок. Чонгук сделал полшага ближе. — Держи себя в руках. Никаких эмоций. Ни капли. Ты умеешь. Тэиль чуть качнул головой. Провёл пальцем по экрану — и поднёс телефон к уху. — Алло, — голос его был ровным, почти ленивым. — Что у тебя? На другом конце зашуршал хриплый смех. Голос Эллиота всегда звучал так, словно говорил человек, привыкший держать чужие жизни в ладони. И разжимать пальцы — когда захочет. — Ну что, Тэиль, как там? Всё по плану? — Да. — Тэиль стоял прямо, не двигаясь. — Всё идёт как надо. Всё по графику. — Надеюсь, ты не забыл, что поставка — через шесть дней. И если хоть что-то пойдёт не так… — Я помню, — перебил Тэиль. Голос стал на полтона ниже. — Не беспокойся. Всё под контролем. Чонгук слушал молча. Лицо его не менялось, но в глазах — в глазах читалось, что он слышал каждое слово. Каждую интонацию. Каждую паузу. На том конце связи снова послышался короткий смешок. — Умница. Только не забудь, Тэ, кто держит на руках твою жизнь. — Не забуду, — тихо сказал Тэиль и оборвал связь. Он опустил телефон, не сразу глядя на Чонгука. А потом повернулся к нему. — Всё. Он доволен. Чонгук молча кивнул. Взгляд у него был тяжелый, как сталь. — Пусть думает, что мы играем по его правилам, — сказал он тихо. — Пока он не поймёт, что мы уже перевернули доску.