«Пэкхо 백호 — Белый Тигр»

      Пустырь на окраине города. Ветер шатал ржавые остатки сетки, скрипела вывеска старого автосервиса. Юнги стоял, закуривая сигарету, и смотрел, как к нему приближается фигура в черной куртке. Подошёл — остановился напротив. — Ты пунктуален, — сказал Юнги спокойно. — Привычка, — ответил Лораш, засунув руки в карманы. Юнги усмехнулся, сделал затяжку, выдохнул в сторону. — Слушай, Лораш, у нас с тобой разговор не из приятных. — Других у нас с тобой и не было, — коротко ответил тот. Юнги помолчал, глядя в сторону трассы, где редкие машины срезали темноту фарами. — Тэхён начинает подозревать, что это вы с Чонгуком. — Он бросил окурок, придавил подошвой. — Сначала приказал убрать вас. — Прямо так и сказал? — приподнял бровь Лораш. — Прямо так и сказал. — Юнги посмотрел на него. — А потом, когда все ушли, сказал мне другое. Чтобы не искал Чонгука. Значит он понял, что те двое это вы. Ветер сорвал с земли клочок бумаги и унес его в темноту. — И теперь я, — продолжил Юнги, — не понимаю, что мне, чёрт возьми, делать. То ли не искать вас. То ли всё-таки убрать. Вы меня все, если честно, уже достали своими играми в прятки. Лараш тихо усмехнулся. — Звучит, как типичная дилемма Пэкхо. С одной стороны — преданность. С другой — инстинкт самосохранения. — И с третьей — твой язык, — сухо бросил Юнги. — А что мой язык? Он просто констатирует, что если бы Тэхён действительно хотел нас убрать, мы бы сейчас не разговаривали. Юнги нахмурился, но не спорил. — Не расслабляйся. У него сейчас глаза везде. И если он поймёт, что вы лезете дальше, — он сделал короткую паузу, — вы оба пожалеете. А Чонгука он вообще закроет под замок. Лараш посмотрел прямо на него, спокойно, чуть с усмешкой. — У нас всё под контролем, Юнги. Просто пока он не должен нас видеть. И ты нам поможешь, как и обещал Ветер усилился, поднимая с земли пыль и сухие листья. Юнги закрыл ворот пальто, глядя на Лораша исподлобья. Тот стоял спокойно, будто разговор касался не угроз, а делового партнёрства. — А если Тэхён узнает, — тихо, но чётко произнёс Лораш, — что ты играешь в игры Чонгука, тебе тоже прилетит. Не забывай об этом, Юнги. И твоему Чимину — тоже. Юнги резко обернулся, глаза блеснули в свете фонаря. — Ты надеюсь, ему не скажешь? — добавил Лараш, будто невзначай. Юнги выдохнул коротко, усмехнувшись без улыбки. — Ты вообще за кого меня принимаешь, чёртов француз? — проговорил он, шагнув ближе. — Я тебе не мальчик на побегушках. Он замолчал, глядя прямо в глаза. — Вот не любил я тебя никогда… и, видимо, не зря. — Голос стал низким, глухим. — Не понимаю, чего Тэхён так в тебя вцепился.

Лораш чуть прищурился, усмехнулся уголком губ. — Потому что я делаю то, на что вы не решаетесь, — произнёс спокойно. — И потому что я — не из ваших. Между ними повисла пауза, короткая, но напряжённая. Потом Юнги отвернулся, достал сигарету, прикурил. — Убирайся отсюда, пока я не передумал, — тихо сказал он, глядя в темноту. — И молись, чтобы Тэхён не узнал, где вы. Лораш развернулся и пошёл не оборачиваясь. — Он уже знает, — бросил через плечо. — Просто пока делает вид, что нет. Юнги сел в машину, хлопнув дверцей. Пальцы чуть дрожали не от страха, от злости. Он выдохнул, включил зажигание, но не поехал. Набрал номер. — Алло. — Голос Чимина был раздражённый. — Как дела? Что нового? — спокойно спросил Юнги, глядя в лобовое стекло. — Как дела? Ты серьёзно? — Чимин сорвался. — Какого хрена там у вас происходит? Я тут в няньках с Уэлли, а у вас кругом разборки! Я смотрю новости и все понимаю, Юнги. Юнги молчал пару секунд. — Не знаю я , что ты там смотришь, у нас всё как всегда— произнёс ровно. — Не ври мне, Юнги. Я знаю, когда ты врёшь, — резко сказал Чимин. — Я не вру. Мы с Тэхёном готовимся к выборам. В советники президента. — Юнги смотрел, как в стекле отражаются огни. — Чонгука мы так и не нашли. Не знаем, где он. — Как там Уэлли? — Всё хорошо, — отрезал Чимин. — Ну и ладно, что хорошо. — Юнги замолчал. — Ладно, я тебе потом позвоню. — Ты задолбал! — Чимин уже почти кричал. — Почему я всегда в стороне? Почему меня вечно держите подальше?! Юнги слабо усмехнулся. — Потому что ты мне слишком дорог, чтобы раскидываться тобой направо и налево. Тут слишком всё опасно, Чимин. — Ах вот как, — выдохнул Чимин. — То есть я, по-твоему, принцесска? Ты не забыл, кто я? Я вообще-то киллер, Юнги. — Я не забыл, — тихо сказал тот. — Я вообще ничего не забываю. — Всё, до связи. Он сбросил звонок, положил телефон на сиденье. На секунду задержал взгляд в зеркале заднего вида на своё отражение и хрипло пробормотал: — Прости, Чимин. Так будет лучше. Машина плавно тронулась с места и растворилась в ночи. Правительственный дом утопал в утреннем свете, тут было слишком спокойно для таких встреч. У входа стояли люди в костюмах, проверяли документы, говорили сухо и односложно. Тэхён вошёл с охраной. Пропуск — беглый взгляд охранника и тяжёлые двери кабинета закрылись за ним. В переговорной уже ждал секретарь президента — мужчина лет пятидесяти, с холодными глазами и безупречной осанкой. На столе — папка, документы, стакан воды. — Рад, что нашли время, господин Ким, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Взаимно, — спокойно ответил Тэхён, садясь. — Итак, обязанности советника президента включают... — секретарь начал говорить о политике, о контроле над экономическими комитетами, о коммуникациях между партиями. Голос был скучный, отточенный, будто он читал лекцию. Тэхён молча слушал, потом откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Всё это не имеет значения. Мне не нужны обязанности. Мне нужно место. Секретарь поднял взгляд. — Простите? — Сколько? — сказал Тэхён тихо. — Сколько тебе нужно, чтобы президент выбрал именно меня. Воздух в комнате на мгновение застыл. Мужчина нахмурился и, чуть повернув голову, кивнул в сторону потолка. — Здесь ведётся видеонаблюдение и аудиозапись, господин Ким. Полегче со словами. Тэхён медленно улыбнулся. — Ты думаешь, я боюсь камер? — он наклонился вперёд. — В этой жизни мне уже нечего бояться. Секретарь взял ручку, потянул к себе лист бумаги и, не глядя, написал цифру — ровный ряд, шесть нулей. Подвинул лист Тэхёну. Тот посмотрел, хмыкнул. — И всё? — Да, — коротко ответил секретарь. — Хорошо. — Тэхён встал, поправил пиджак. — Передашь номер счёта моему человеку. Секретарь поднял брови, затем быстро написал вторую записку: наличными. Тэхён усмехнулся уголком губ, забрал бумагу и развернулся к выходу. — Мне нравится, когда люди понимают намёки с полуслова. Он вышел, за ним двинулись двое охранников. Дверь мягко закрылась, оставив секретаря наедине с включённой камерой, которая уже ничего не записывала. Секретарь сидел в кабинете, когда дверь за Тэхёном закрылась. Тишина повисла плотная. Он открыл ящик стола, достал телефон, набрал короткое сообщение: "Он был здесь. Он не отступит. Я в твои игры больше не играю. С Пэкхо я не связываюсь. Моя жизнь мне дороже."

Проверил текст, нажал «отправить» и спокойно положил телефон обратно в ящик. Минуту сидел, глядя на экран монитора, потом потянулся к кнопке вызова охраны и тихо сказал: — Пусть машину подгонят. Я сегодня домой не возвращаюсь. И вышел из кабинета, словно ничего не произошло. Вечер опустился на Сеул тяжелым светом, город гудел, как раскалённый провод. Секретарь президента вышел из здания, застёгивая пальто на ходу. Ветер трепал галстук, под ногами хрустел мелкий мусор. Он шёл быстро, будто опасаясь от чего-то. Черная «Genesis» стояла у входа. Он сел на заднее сиденье, выдохнул. Водитель спросил — — Домой, сэр? — Нет, в клуб — коротко. И добавил: — Быстрее. Город жил своей жизнью фонари, окна, редкие прохожие. Машина катится вдоль набережной, мотор гудит ровно. Всё выглядело обычно. Но сзади мелькнули фары. Сначала далеко. Потом ближе. Мелькнули и прилипли. Водитель бросил взгляд в зеркало. — Кто-то идёт на хвосте. — Не обращай внимания, — сухо сказал секретарь. Следующая секунда был удар. Машину резко повело, металл взвизгнул о бетон. Секретарь инстинктивно прижался к двери. Второй удар. Руль вывернуло, кузов дрогнул, и «Genesis» скользнула к обочине. Из внедорожника сзади вышли двое в перчатках, в одинаковых чёрных куртках, в масках. Один достал пистолет с глушителем, второй стоял на подстраховке, спокойно. — Вас привет, — сказал первый. — Подождите, я... — начал секретарь. Выстрел был короткий, тот ни чего не успел сказать. Тело обмякло. Машину откатили в сторону моста. Один достал зажигалку, другой канистру. Пламя вспыхнуло мгновенно, ударило вверх. Через минуту на мосту снова стало тихо. Только запах горелой резины и неон, отражённый в воде. Телевизор в гостиничном номере тихо шипел. На экране диктор, ровным голосом: «Поздно вечером на мосту произошёл несчастный случай — автомобиль секретаря президентской администрации загорелся во время движения. Причины возгорания выясняются...» Лораш стоял у окна, в халате, с сигаретой. Чонгук сидел на краю кровати, не мигая смотрел в экран. — Что за хуйня, — тихо сказал он. — Кто-то начал игру, — ответил Лораш. Несколько секунд они молчали. Где-то за стеной кто-то включил душ. Вода била в плитку, и этот звук был почти невыносим. — Кто-то сыграл быстрее нас, — сказал Лораш. — И грязнее. Он достал телефон, набрал номер: — Узнай всё, что сможешь. Кто, когда, и на кого работал. Мне нужен каждый, кто был на мосту. Время три часа тебе. Он положил трубку, обернулся к Чонгуку. — Если это не мы и не Тэхён... значит, в игру вошёл кто-то третий. Чонгук кивнул. — Значит, пора узнать, кто он.       Всё началось тихо. Слишком тихо, как бывает перед бурей. В коридорах правительственного дома царила холодная суета: кто-то носился с папками, кто-то говорил вполголоса в телефон, кто-то просто стоял у стены, не понимая, что происходит. Секретарь президента погиб при непонятных обстоятельствах. И первым, кого вызвали — Ким Тэхёна. Он вошёл в здание спокойно, как будто не в зону расследования, а на очередное совещание. Костюм идеально сидящий, взгляд сосредоточенный, шаг спокойный. За ним шли двое охранников, Юнги чуть позади. В кабинете секретаря ждал следователь. Мужчина лет сорока, с тяжёлым лицом, усталым от чужих грехов. — Господин Ким, — произнёс он, не поднимаясь. — Вы знали погибшего? — Знал, — ровно ответил Тэхён, садясь. — Только я не понимаю почему вызвали именно сюда , а не в полицию. — И не нужно понимать. Мне так удобно. Последний, кто с ним разговаривал — вы. — Я много с кем разговариваю, — сказал Тэхён спокойно, закуривая. — И не всех убивают после разговора со мной. Следователь напрягся. — Вам известно, что он собирался подать жалобу в комиссию по внутренней безопасности? — Нет, — Тэхён выпустил дым. — И знать не хотел. Несколько секунд тишины. Только тиканье часов и ровное дыхание Юнги, стоявшего за спиной. — У вас есть алиби на прошлую ночь? — спросил следователь. — Есть, — ответил Тэхён, глядя на него. — Я был в клубе “Revel”. Можете проверить камеры. — Мы уже проверяем. — Вот и прекрасно, — сказал Тэхён, туша сигарету. — Тогда у нас больше нет повода разговаривать. Он встал. Следователь поднялся тоже, но не успел ничего сказать — Юнги уже сделал шаг вперёд. — Господин Ким, — произнёс он тихо. — Вы свободны. Пока. Тэхён чуть усмехнулся. — Пока — слово опасное, следователь. Оно всегда означает “ещё увидимся”. Когда они вышли из здания, Юнги наконец заговорил: — Они идут по твоему следу, Тэхён. Слишком быстро. Мне кажется, что все ты зря затеял с этим советником. — Пусть идут, — холодно сказал он, садясь в машину. — Война началась, Юнги. И твое дело сейчас, это моя безопасность. Машина тронулась с места, и в отражении стекла он на секунду увидел своё лицо — спокойное, собранное. Но где-то глубоко внутри уже зрела злость. Та самая, старая. Та, что делает из человека Пэкхо. Машина медленно скользила по вечернему Сеулу. В окнах отражались огни, неон, редкий дождь. В салоне стояла тишина — только ровный гул двигателя. Тэхён сидел, не двигаясь, глядя вперёд. Сигарета тлела между пальцами, дым лениво уходил в приоткрытое окно. — Я знаю, кто убил секретаря, — наконец сказал он. Голос был низкий, спокойный, без эмоций. Юнги, сидевший рядом, чуть повернул голову. — И кто? — Советник президента, — ответил Тэхён. — Секретарь слишком много захотел. Продажная шкура. Попросил больше, чем стоил, и не захотел играть по его правилам. Юнги хмуро посмотрел на него. — Откуда ты знаешь? Может, ты ошибаешься. Тэхён затянулся, выдохнул дым. — Я не ошибаюсь. Я слишком давно в этом дерьме, чтобы не понимать, как всё устроено. Деньги решают всё. Особенно, когда вопрос касается власти. Он бросил окурок в окно, опустил стекло и продолжил: — Советник убрал свидетеля, который слишком много знал. Это очевидно. И теперь, когда на меня падают подозрения, ему будет ещё проще. Юнги молчал. Тэхён слегка усмехнулся — почти беззвучно. — Но он не учёл одного, — добавил он. — Я не умею быть жертвой. Машина нырнула в тоннель, свет сменился тусклым жёлтым. И в отражении стекла на секунду мелькнуло лицо Тэхёна — холодное, собранное, с тем выражением, которое появлялось у него только перед тем, как начиналась охота. Машина остановилась у центрального офиса «Пэкхо». Снаружи — холодный блеск мокрого асфальта, шум моторов и отблески фар на чёрных стёклах. Юнги вышел первым, оглядел улицу привычным взглядом тихо, спокойно, охрана на позициях. За ним Тэхён. Он молча поправил манжету, прошёл через стеклянные двери, и охранники мгновенно выпрямились. Они поднялись на последний этаж. Лифт двигался медленно, и в этой тишине звуки становились слишком отчётливым, тихий скрежет металла. Когда двери раскрылись, Тэхён первым вошёл в просторный коридор, стены которого отражали тусклый свет ламп. Кабинет находился в самом конце. Он толкнул дверь, вошёл, сбросил пиджак на диван и, не глядя на Юнги, направился к окну. С улицы доносился гул города, ровный, тяжёлый, будто далёкий пульс. — Закрой дверь, — произнёс он негромко. Юнги послушно повернул ключ. В комнате сразу стало напряженно. — Ты знаешь, — сказал Тэхён, медленно оборачиваясь, — я слишком долго в этой грязи, чтобы не чувствовать, когда кто-то начинает шевелиться за моей спиной. Он подошёл ближе. Тихо, но уверенно. — Если я узнаю, что ты играешь в чужую игру, Юнги, я уберу тебя. Без раздумий. Но, сначала Чимина, прямо у тебя на глазах. Потом — тебя. Юнги стоял неподвижно. — Ты серьёзно? — А когда я шутил? — ответил Тэхён спокойно, глядя прямо в глаза. — Я слишком много потерял, чтобы снова доверять слепо. Он отвернулся, подошёл к столу, закурил. Пламя на миг осветило лицо — усталое. — Завтра встреча с людьми президента. К вечеру хочу полный отчёт по Паку. Все его связи, каналы, кто у него в кармане. — Принято, — коротко сказал Юнги. Тэхён сделал затяжку, выпустил дым в сторону окна. — И ещё… забудь про тех двоих, сейчас не до них. Сами объявятся. Юнги молча кивнул. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без злости — с пониманием, что дальше всё будет только хуже. Он вышел, закрыв дверь. Тэхён остался один. В кабинете пахло табаком и чем-то тяжелым. Он опустился в кресло, глядя в окно, где за стеклом отражался Сеул — его город, его тень. — Прости, брат, — сказал он тихо, не глядя в пустоту. — Но в этой игре нужно быть жестоким даже к близким. И снова в кабинете стало тихо. Он сидел всё так же в кресле, глубоко утонув в спинку, с сигаретой между пальцами. Пепельница была почти полной — окурки лежали один к одному, будто следы бессонной ночи. На столе бутылка виски, полупустая. Стакан в руке отражал свет лампы, и янтарная жидкость в нем дрожала от слабого движения пальцев. Он затянулся, выдохнул медленно, почти с раздражением. Дым рассеивался лениво, а в голове будто кто-то включил старую плёнку. — Ты опять куришь, — голос Чонгука был в этом воспоминании живой, тихий, с хрипотцой. Тэхён даже помнил, как тот отобрал у него сигарету, прижался своими губами к его губам, но не для того, чтобы поцеловать — чтобы заставить остановиться. — Сколько можно травить себя, а? — говорил он тогда, устало, но с теплом. — Виски, сигареты, нервы — всё по кругу. Тэхён усмехнулся. Почти так же, как тогда. Виски коснулся губ, и память резанула снова, их ночь. Они лежали на своей кровати, где шторы были наполовину задвинуты, а в окно была полная луна. Чонгук лежал за его спиной, тёплый, сильный, с руками, обвившими его за грудь. — Я всё равно выберу тебя, я так люблю тебя. Ты даже не представляешь. — сказал он тогда. — Я убью любого за тебя, Тэ. Он говорил спокойно, без пафоса. Так, будто это не признание, а просто факт. Тэхён помнил его дыхание у шеи, помнил, как кожа Чонгука пахла терпкостью, потом и чем-то до безумия родным. Каждый шрам, каждая линия его тела были отпечатаны в памяти, как клеймо. Тэхён отставил стакан, провёл ладонью по лицу. Воздух в кабинете стал плотным, будто за стеклом сидел сам призрак прошлого. Он взял ещё одну сигарету, прикурил, медленно затянулся. Пламя зажигалки осветило его глаза — усталые, злые, но живые. — Опять пьёшь, — будто откуда-то издалека прозвучал знакомый голос. Он дернулся. Но никого не было. Тэхён выдохнул дым и тихо сказал в пустоту, где никого не было уже давно: — Я всё ещё пью, Чонгук. И всё так же люблю.