Спишь?

      — Кейт, ты знаешь, что я люблю тебя? — томным, блаженным голосом произнесла Гермиона, с наслаждением прикрыв глаза.       Сбоку послышался довольный смешок подруги.       — Знаю, милая. Ещё бы не знать после такого.       Обе они расположились в глубоких мягких креслах посреди просторной спальни Кейт, пока две виртуозные девушки волшебным образом преображали их внешность.       В данный момент всё внимание мастера было приковано к причёске Гермионы. Её непослушные пряди послушно закручивались в элегантный низкий пучок, закреплённый сверкающими бриллиантовыми шпильками, а вокруг лица искусно оставили две обрамляющие прядки, мягко ниспадающие завитками. Гермиона, мельком взглянув на себя в зеркало, снова с наслаждением зажмурилась.       Кейт, сидевшая рядом, уже блистала высокой и сложной причёской, пока мастер заканчивала наносить на её лицо последние штрихи макияжа, выгодно подчёркивающего её скулы и разрез глаз.       Сегодняшний вечер обещал быть поистине потрясающим. Едва рабочий день подошёл к концу, как добрая половина сотрудников буквально ринулась по домам, чтобы успеть подготовиться к долгожданному празднику.       Кейт, не слушая никаких возражений со стороны Гермионы, практически силой потащила её к себе, заявив, что всё уже улажено и их внешним видом сегодня займутся настоящие профессионалы. И Гермиона, в итоге, ни капли не пожалела: обе девушки — и визажист, и парикмахер — явно знали своё дело на отлично.       Гермиона почувствовала, как на её красиво уложенные волосы лёгкими паутинками ложатся стабилизирующие чары, которые должны были сохранить безупречный вид причёски до самого утра. Затем девушка-мастер подошла к ней спереди, внимательно изучила черты лица, явно обдумывая, как лучше всего подчеркнуть её естественную красоту.       Гермиона взглянула на неё и ободряюще улыбнулась, и та, ответив тёплой улыбкой, взяла в руки свою палочку. Гермиона тут же ощутила, как по коже лица пробежала лёгкая, щекочущая волна магии.       Её кожа сразу же стала идеально ровной и засветилась здоровым румянцем, словно она только что вернулась с морозной прогулки. Взгляд стал глубже и выразительнее благодаря лёгкой подводке и ресницам, которые стали гуще, сохранив при этом естественный вид. На веки легли невесомые тени с лёгким сиянием, а брови приобрели идеально чёткую форму. Финальным штрихом стал нежный матовый оттенок на губах — цвет спелой вишни, который идеально сочетался с её образом.       Мастер отступила на шаг, критически оценивая проделанную работу, а затем с улыбкой спросила:       — Ну, как вам? Всё нравится?       Гермиона издала восторженный вздох, когда открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. В отражении была она сама, но только… в своей самой изысканной и сияющей версии. Магия лишь тонко подчеркнула разрез глаз, линию скул, полноту губ, но не скрыла и не исказила ни одной черты лица.       — Мерлин! Я, кажется, никогда в жизни не выглядела настолько красивой, — прошептала Гермиона восторженно.       — Брось, Гермиона. Ты всегда красивая, — тут же отозвалась Кейт, подходя сзади и с восхищением глядя на её отражение в зеркале. — Просто сегодня ты в версии «Секси-богиня на дне рождении лучшего друга». Он просто обомлеет. И не только он, — добавила она с многозначительным подмигиванием.       — Кейт! — смущённо пробормотала Гермиона, оборачиваясь к подруге. — Перестань, а то у меня сейчас прям дежавю… Мерлин, ты выглядишь просто потрясающе!       Кейт просияла от комплимента, в последний раз окинула себя довольным взглядом в зеркале и обратилась к мастерам:       — Огромное вам спасибо! Мы в полном восторге от вашей работы!       Одна из девушек, уже собравшая свою косметику в небольшой чемоданчик ловким взмахом палочки, обернулась и с тёплой улыбкой ответила:       — Отличного вам вечера. Вы обе — просто загляденье!       Когда подруги остались в спальне одни, Гермиона посмотрела на Кейт:       — Сколько я тебе должна?       Кейт лишь скривила губы в игривой гримасе.       — Оставь, Гермиона! Ничего ты мне не должна. Считай это моим подарком тебе.       — Но Кейт…       — Гермиона, успокойся, — мягко, но настойчиво прервала её подруга. — Давай лучше одеваться. Уже без двадцати восемь.       Ловким движением палочки она призвала к себе своё платье — огненно-красное, с дерзким декольте, которое тут же заиграло в свете ламп тысячами крошечных бликов.       Гермиона с покорным вздохом протянула руку к собственному наряду.       Все эти дни они с Кейт буквально сбивались с ног, оббегая все магазины Мельбурна в поисках идеальных нарядов для этого вечера. Задача оказалась не из лёгких — казалось, что в один миг все красивые вещи внезапно исчезли с полок. Поэтому их восторгу не было предела, когда они наконец отыскали те самые платья, в которых чувствовали себя неотразимыми.       Гермиона надела лёгкое, почти невесомое платье и сделала несколько шагов назад, перед высоким зеркалом, снова залюбовавшись своим отражением. Оно было длинным, в пол, кремового цвета с мягким перламутровым переливом.       Спереди платье выглядело скромно и элегантно, но вот со спины… Спину украшал смелый, шикарный вырез, опускающийся до самой поясницы, придавая образу одновременно нежность и дерзость. Гермиона даже прикусила губу от удовольствия, разглядывая себя.       Надев высокие каблуки и положив палочку в маленький клатч, она обернулась к Кейт. Их взгляды встретились, и на лицах обеих расцвели одинаковые, безудержные улыбки. Гермиона не сдержала счастливого смешка.       — Клянусь, Малфой с ума сойдёт, когда тебя увидит… — с восхищением покачала головой Кейт и многозначительно подмигнула.       А у Гермионы в ответ на эти слова где-то в животе сладко и тревожно ёкнуло. Она и сама только что подумала об этом, но, конечно, вслух не произнесла бы ни за что.       Она не видела его с самого утра, с той самой минуты, как они, по своему новому обыкновению, вместе пришли на работу, а затем разошлись по своим кабинетам, и больше пересечься не удалось.       На работе в этот день царила самая настоящая вакханалия. Те счастливчики, что получили заветные приглашения на «Самую грандиозную ночь столетия», словно обезумели, с азартом обсуждая свои наряды и предстоящее веселье.       Мистер Шепард даже не пытался их усмирить, лишь качал головой и тяжело вздыхал, явно мечтая, чтобы этот день поскорее закончился.       Сияющий Майкл был центром всеобщего внимания. К нему то и дело подходили с поздравлениями, воздух звенел от громких возгласов: «С днём рождения!», «Поздравляем!», «С юбилеем!». От такого всплеска всеобщей любви Майкл, казалось, готов был взлететь в воздух от счастья.       Гермиона поздравила его особенно трогательно, улучив момент в их общем кабинете. Она крепко обняла его и вручила подарок там же. Майкл был искренне растроган, когда, разорвав упаковочную бумагу, извлёк на свет изящные, дорогие часы.       Гермиона не сомневалась, что подарок придётся ему по душе. Как-то раз, прогуливаясь по улице Химер, Майкл буквально прилип к витрине, заворожённо рассматривая именно эту модель. Так что сомнений в выборе подарка у неё не оставалось.       — Спасибо, Гермиона… Они прекрасны, — растроганно произнёс он, снова крепко прижимая её к себе. — Мне так приятно, что ты запомнила!       Гермиона в ответ лишь нежно поцеловала его в щёку и опустилась в своё кресло, с тёплой улыбкой наблюдая, как он с восхищением разглядывает часы и застёгивает ремешок на своём запястье.       — Ну что, ты готова? — Кейт подошла ближе, уже одетая в своё роскошное платье и в её глазах плясали весёлые огоньки.       Гермиона, с улыбкой, кивнула:       — Абсолютно.       — Тогда вперёд, покорять мужские сердца!       Девушки взялись за руки, и знакомое сжатие тут же унесло их прочь из уютной спальни Кейт в самое сердце волшебной части Мельбурна, скрытого от любопытных глаз маглов.       Вынырнув из вихря аппарации, Гермиона слегка покачнулась на высоких каблуках. Первое, что она почувствовала — это прохладу вечернего воздуха, нежно коснувшуюся её обнажённой спины и заставившую кожу покрыться мурашками.       Перед ними, за ажурным кованым забором, увитым цветущими лианами, возвышался роскошный особняк. Гермиона на мгновение задержала дыхание, пока они проходили через ворота, ошеломлённая открывшимся великолепием. Откуда-то сбоку, из глубины ухоженного сада, доносилась живая музыка, а все окна двухэтажного особняка светились тёплым, гостеприимным светом.       Идя по гравийной дорожке к распахнутым настежь двойным стеклянным дверям, она уже ясно различала гомон голосов, смех и звон бокалов.       Переглянувшись с Кейт и обменявшись с ней восторженными улыбками, подруги переступили порог. Внутри их встретил ослепительный блеск: богатая деревянная мебель, стены, увешанные дорогими полотнами в золочёных рамах, и массивная парадная лестница, устремлявшаяся наверх.       — Осмотримся? — предложила Гермиона, её взгляд с любопытством скользнул по интерьеру.       Кейт, взяв её под руку, уверенно двинулась вперёд. Они прошли через череду комнат и оказались в огромной гостиной, где одна из стен была полностью стеклянной. Широкие панорамные двери были распахнуты, приглашая войти туда, откуда доносились самые громкие голоса и музыка — прямо в сердце предстоящего веселья.       Выйдя на задний двор, обе девушки застыли на месте, издав тихий, восхищённый возглас. Майкл и впрямь постарался на славу — и, кажется, ни капли не преувеличивал, обещая, что этот вечер они запомнят надолго.       Открывшаяся картина была поистине завораживающей. Пространство заднего двора оказалось огромным. Прямо перед ними расстилалась большая площадка, увенчанная сверху сотнями парящих в воздухе светящихся шариков, которые мягко переливались золотистым светом. Слева, на невысокой платформе, располагалась сцена, где зачарованные музыкальные инструменты сами по себе выводили весёлую, ритмичную мелодию.       Справа, напротив сцены, длинными рядами тянулись столы, ломившиеся от всевозможных закусок, изысканных десертов и экзотических фруктов. Повсюду были расставлены небольшие круглые столики, на которых горкой возвышались бокалы с шампанским. От них исходил густой, молочно-белый пар — словно в каждый бокал положили по кубику магловского сухого льда, создавая эффект завораживающей прохлады.       Для комфорта гостей повсюду были расставлены уютные плетёные диванчики и кресла, где можно было бы передохнуть или спокойно пообщаться.       Гермиона перевела взгляд вглубь сада и заметила в самом его конце нечто, напоминающее лабиринт из аккуратно подстриженных плотных кустов, где в воздухе тоже парили те же загадочные светящиеся сферы.       Гости продолжали прибывать, то и дело раздавались приглушённые хлопки аппарации, а затем слышались новые восторженные возгласы. Гермиона, заметив несколько знакомых лиц, приветливо улыбнулась и кивнула им.       И только сейчас её взгляд уловил детали, скрытые вначале за общим великолепием: чуть позади сцены с музыкальными инструментами располагалась уютная барная стойка, за которой симпатичный бармен уже ловко жонглировал в воздухе сразу десятком бутылок, готовясь делать коктейли.       А чуть поодаль, в самом выгодном свете, сверкала и манила к себе красивая фотозона, искусно выполненная из живых цветов и причудливо переплетённая с крупными, сверкающими кристаллами.       — Мерлин, Майкл действительно смог меня поразить… — прошептала Гермиона, а затем добавила громче. — Знаешь, Кейт, у меня такое чувство, будто я попала не на день рождения, а на самую настоящую свадьбу. Не хватает только многоярусного торта с фигурками жениха и невесты сверху.       Кейт рассмеялась, её глаза блестели от восторга.       — Ты читаешь мои мысли! Майкл действительно постарался на славу. Так, ну что, каков наш план действий?       — Я бы не отказалась для начала чего-нибудь выпить, — улыбнулась Гермиона, оглядываясь. — Интересно, а где же наш именинник?       Кейт фыркнула, ловко снимая с подноса проходящего официанта два запотевших бокала игристого.       — Думаю, где-то в доме, готовится к своему триумфальному выходу. О, а это кто?       — Что? Где? — Гермиона замедлила шаг, озираясь и пытаясь понять, на кого смотрит подруга.       Кейт едва заметно кивнула в сторону молодого человека, который стоял у столов с закусками и с большим энтузиазмом наполнял свою тарелку профитролями с печёночным паштетом.       Гермиона задумчиво прикусила губу, пытаясь вспомнить. Его лицо казалось смутно знакомым.       — Кажется, он работает в отделе магического правопорядка… Не помню, как его зовут. Я и не знала, что Майкл с ним близко общается.       Они медленно прошли дальше по извилистой дорожке, углубляясь в сад, и остановились у небольшого декоративного озера с изящным мостиком, в прозрачной воде которого плавали золотистые рыбки, вспыхивая чешуёй в свете фонарей.       Гермиона сделала первый глоток прохладного игристого, ощущая, как приятное тепло разливается по телу.       — И где же интересно Малфой? — прищурившись, спросила Кейт, её взгляд скользил по прибывающим гостям.       Те уже начинали разбиваться на небольшие оживлённые группы, потягивая напитки, смеясь и с восхищением осматривая убранство окружающей их обстановки.       Гермиона ничего не ответила на вопрос подруги, лишь тихо вздохнула, ощутив в душе знакомый, едкий привкус тревоги, преследовавший её все последние дни.       Как только первая буря эмоций улеглась и к ней вернулся холодный рассудок, Гермиона едва не сошла с ума при одной лишь мысли, что Драко могут каким-то образом связать с делом о нападении.       Она раз за разом требовала от него объяснений, умоляла рассказать хоть что-нибудь, но Драко наотрез отказывался обсуждать с ней эту тему. Стоило ей лишь заикнуться об этом, как он тут же становился замкнутым, в голосе появлялась та сдержанная твёрдость, с которой спорить было бессмысленно. Он лишь бросал коротко:       — Это моё дело, Гермиона. И тебе не стоит в это влезать.       Такое отношение бесило Гермиону. Бесило его упрямое молчание. И ещё, она до последнего не хотела себе в этом признаваться, её бесила собственная тревога за него. Она сходила с ума от неизвестности: как он всё это провернул? Каким образом оказался в Лондоне? Был ли он одним из нападавших? Или просто приказал кому-то исполнить задуманное? Но Драко лишь упорно продолжал хранить ледяное молчание.       Вырвал её из этих тягостных раздумий внезапный громкий, радостный свист и взрыв смеха, донёсшийся из распахнутых дверей особняка. Кейт тут же оживилась:       — Ну, похоже, наша главная звезда готовится к выходу! Пошли встречать!       Гермиона с облегчением выдохнула, отбрасывая прочь ненужные мысли, и поспешила за подругой, которая уже ловко лавировала в растущей толпе гостей.       Гермиона с трудом могла представить сколько здесь собралось людей. Большинство лиц были ей знакомы — коллеги, несколько старых приятелей, но было и немало совершенно незнакомых.       Всё-таки Майкл относился к тому редкому типу людей, которые буквально молниеносно сходились с людьми, но всё равно количество его друзей и знакомых не переставало удивлять.       Подойдя к компании коллег по работе — двум мужчинам, Итану и Джеймсу, с которыми они когда-то устраивали Малфою экскурсию в его первый рабочий день, — Гермиона тепло обнялась с каждым и спросила у Итана, стараясь перекричать шум толпы и музыку:       — Кто-нибудь видел Майкла? Ему бы уже давно пора было выйти и поздороваться с гостями…       Итан ухмыльнулся, отпил вина и состроил ей забавную рожицу:       — О, Гермиона, не волнуйся ты так! Майкл сейчас наверняка наводит последний лоск. Уверен, никто на него не в обиде. Ты только посмотри, как все прекрасно развлекаются и без него!       Гермиона, улыбнувшись, обвела взглядом пространство и вынуждена была согласиться с ним. Некоторые уже вовсю танцевали, другие, развалившись на уютных диванах, о чём-то увлечённо спорили или смеялись, а у барной стойки самая отчаянная публика уже вовсю пробовала залпом горящие волшебным огнём шоты, которые ловкий бармен подливал с театральным шиком и магическими спецэффектами.       Кейт что-то сказала, но Гермиона не расслышала, уже собираясь переспросить, она услышала сбоку удивлённый и радостный возглас:       — Гермиона! Как же я рад тебя видеть!       Она обернулась и увидела, как к ней пробивается сквозь толпу темноволосый парень в элегантном сером костюме. Подойдя к ней вплотную и сияя искренней улыбкой, он поднял в приветственном жесте свой стакан с огневиски и восторженно произнёс:       — Ты выглядишь просто блестяще!       Гермиона вежливо улыбнулась в ответ.       — Спасибо, Мэт.       — Вы давно здесь? Я только прибыл, надеюсь, ничего важного не пропустил?       — О, нет, не волнуйся! Майкл ещё даже не появлялся, так что самое интересное впереди.       — Что ж, в таком случае, выпью за тебя, — он подмигнул ей и одним махом опрокинул бокал. — Чёрт меня побери, но ты здесь самая ослепительная!       Взяв со стола новый стакан с янтарным напитком, он принялся с нескрываемым, даже немного наглым интересом разглядывать её платье, а точнее — её смелый вырез на спине.       Гермиона почувствовала, как её улыбка становится всё более натянутой. Она перевела взгляд на Кейт, и та, видя кто к ней прицепился, лишь сочувственно покачала головой.       Мэт уже давно настойчиво пытался добиться её внимания, раз за разом приглашая на свидание. И раз за разом Гермионе с лёгкостью удавалось тактично, но твёрдо отклонять все его намёки и приглашения.       И словно услышав её безмолвную мольбу о спасении, толпа на площадке зашумела и зааплодировала — в дверях появился Майкл. Гермиона с облегчением присоединилась к овациям, наблюдая как он, сияя, прошёл через толпу, взобрался на небольшую сцену, отпихнул ногой флейту и, поднеся палочку к горлу, произнёс: «Сонорус».       Голос его усилился, и он торжественно провозгласил:       — Друзья мои! Я безумно рад вас всех здесь видеть! Спасибо, что пришли сегодня разделить этот праздник вместе со мной! Ешьте, пейте, веселитесь! И давайте повеселимся так, чтобы всем нам завтра было стыдно смотреть друг другу в глаза!       Дружный хохот прокатился по разгорячённой толпе. И едва Майкл успел спрыгнуть со сцены, как его тут же окружили гости с объятиями и поздравлениями.       Гермиона, улучив момент, взяла с ближайшего столика бокал шампанского, как вдруг почувствовала толчок локтем в бок от Кейт.       — Что?       Кейт ничего не сказала вслух, лишь беззвучно прошептала одними губами: «Он пришёл».       Ей даже не надо было уточнять, кого именно имеет в виду подруга. Гермиона тут же ощутила, как по всему телу пробежала стремительная волна тепла, которая согревала куда лучше любых чар. Медленно, почти не дыша, она обернулась — и её взгляд столкнулся с взглядом Драко.       Он стоял в паре метров от неё, но даже на таком расстоянии Гермиона увидела, как его глаза вспыхнули при виде неё. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось с бешеной частотой, когда Драко, не разрывая зрительного контакта, начал приближаться к ней.       Он подошёл так близко, что между ними не осталось и просвета, наклонился к самому её уху и хрипло прошептал:       — Ты пиздец как восхитительно выглядишь, Гермиона.       Дыхание участилось от его горячего шёпота, вызвавшего недавние горячие воспоминания. Она смущённо улыбнулась, стараясь совладать с собой, и лукаво посмотрела ему в глаза.       — Спасибо, — сказала Гермиона, чувствуя, как жар разливается по щекам.       И тут же слегка отступила от него, так как заметила, как к их компании уже пробирался сияющий именинник. Майкл выглядел поистине ослепительно: безупречный костюм сидел на нём идеально, а его улыбка буквально искрилась в свете волшебных фонарей, отражая всеобщее ликование.       — Как же я рад вас всех здесь видеть! — он принялся энергично пожимать руки мужчинам, а когда его взгляд упал на девушек, так и вовсе загорелся неподдельным восторгом. — Ах, какие же вы сегодня красивые, девочки мои!       Гермиона и Кейт рассмеялись его искреннему восхищению и по очереди крепко обняли виновника торжества.       — Ну, как вам? Всё нравится? — не скрывая счастливой улыбки спросил Майкл, поднимая свой бокал.       — Всё просто потрясающе! — тепло ответила Гермиона. — Майкл, ты настоящий гений в организации праздников!       Остальные тут же дружно подхватили её слова, разразившись новыми поздравлениями. Майкл просиял от всеобщего внимания и похвалы и в шутку ответил им низким, театральным поклоном, вызвав новый взрыв смеха.       — Что ж, не стесняйтесь! Отдыхайте, веселитесь! А я ещё пойду поздороваюсь с остальными. — провозгласил он, отступая назад. — И учтите, чтобы я вас трезвыми сегодня не видел!       С этими словами он скрылся в толпе, явно чертовски довольный и собой, и праздником.       Но внезапно среди гудящей толпы пронёсся нарастающий ропот, а в следующее мгновение послышался мощный взмах крыльев.       Ничего не понимая, Гермиона подняла взгляд к небу и увидела, как несколько крупных сов стремительно спускаются прямиком на шумную компанию гостей. К их лапкам было привязано нечто большое, завёрнутое в чёрную блестящую упаковку с большим бантом сбоку.       Подавшись вперёд от любопытства, Гермиона наблюдала как птицы тяжело опустились на землю. Майкл, подбежав к ним, с нетерпением принялся отвязывать загадочный предмет.       Блестящая бумага полетела в сторону, и следом раздался его радостный, почти детский вопль. Окружающие, столпившиеся рядом, тут же подхватили его возгласы одобрительными криками и смехом.       И едва Гермиона смогла наконец рассмотреть, что же такого прислали имениннику, как её буквально согнуло пополам от истерического смеха. Она захохотала так, что точно не удержалась бы на ногах, если бы в последний момент не вцепилась мёртвой хваткой в руку Драко.       Майкл с видимым трудом поднял свой подарок повыше, демонстрируя его всем присутствующим. Это была картина в полный рост. Картина Гарри.       Утирая навернувшиеся на глаза слёзы, Гермиона смотрела, как Майкл с нескрываемым восторгом разглядывает гигантское полотно. Гарри был изображён на нём в образе античного бога, застыв в загадочной позе мыслителя. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, а рука была торжественно поднята.       На картине он был абсолютно голым. Ну, почти — самое интересное место скромно, но иронично прикрывал один-единственный лавровый листочек.       — ДА! Это лучший подарок на свете! Я повешу это у себя в спальне! — кричал возбуждённый Майкл, не в силах оторвать взгляда от этого сокровища. — Матерь божья! Это просто невероятно!       Рядом с Гермионой так же громко смеялся и Драко. На это зрелище действительно невозможно было смотреть без приступов истерического хохота.       — Я... — с трудом выдавила Гермиона, захлёбываясь собственным смехом. — Я обожаю Джинни!..       Кейт, громко смеясь, схватила Гермиону за руку и потянула за собой, громко крикнув:       — Гермиона, пойдём потанцуем! Это же наша с тобой любимая песня!       Спустя час безудержных танцев, нескольких бокалов шампанского и одного ядерного коктейля, в голове у Гермионы приятно зашумело. Она оставила раскрасневшуюся и счастливую Кейт танцевать с каким-то симпатичным незнакомцем, который явно был не прочь продолжить знакомство с ней.       Сама Гермиона, слегка пошатываясь, направилась к столу с закусками, чувствуя, что немного проголодалась. И тут же, словно из ниоткуда, рядом возник Драко. В его руке был стакан с огневиски, а во взгляде читалось что-то острое, испытывающее.       Гермиона подняла бровь, беря со стола шпажку с сыром.       — Что? — спросила она, отправляя кусочек сыра в рот.       Драко тяжело сглотнул, его взгляд на секунду прилип к её губам.       — Хотел ещё раз сказать тебе… Ты выглядишь потрясающе.       Гермиона ухмыльнулась, теперь беря оливку.       — Спасибо, Малфой. Ну… и как тебе тут вообще? Нравится?       Тот, сделав ещё один глоток из стакана, медленно обвёл взглядом всё вокруг.       — Пожалуй, да. Нравится. Твои австралийские друзья определённо умеют веселиться куда лучше, чем нудные лондонцы.       Гермиона в шутку ткнула его шпажкой в рукав.       — А тебе-то откуда знать, как мы веселились в Лондоне? Тебя с нами ни разу не было. И к тому же, ты сам видел подарок Джинни и согласись, что это было чертовски смешно.       Драко криво усмехнулся.       — Справедливо.       Гермиона лишь хмыкнула в ответ, взяла сочную дольку апельсина и направилась к свободному диванчику в тени деревьев, прекрасно зная, что Драко пойдёт за ней.       Так и случилось.       Она буквально ощущала его присутствие за спиной, чувствовала, как его взгляд скользит по её обнажённой коже, оставляя за собой след мурашек. И она была бы самой большой лгуньей на свете, если бы сказала, что ей это не нравилось.       Но не успели они сделать и пары шагов, как перед ними возник мужчина в экстравагантной шляпе, с очаровательной улыбкой, предлагая им свои услуги:       — Молодые люди, не желаете запечатлеть этот чудесный вечер? Вы так прекрасно смотритесь вместе!       Гермиона обернулась к Драко, и тот, не отводя от неё взгляда, с лёгкой, почти вызывающей улыбкой кивнул фотографу.       — Конечно, желаем. Правда, Гермиона?       Она почувствовала, как по спине пробежала волна жара, но тоже кивнула, отвечая многозначительной улыбкой на его улыбку.       Мужчина в шляпе жестом пригласил их встать перед роскошной фотозоной из живых цветов и сверкающих кристаллов. Драко и Гермиона послушно заняли указанное им место.       Но прежде чем уверенно обвить её талию рукой, он на мгновение легко, почти незаметно провёл кончиками пальцев по её спине. Кожа Гермионы тут же покрылась мурашками от этого прикосновения, и она бросила на него быстрый, полный немого вопроса взгляд.       Но он уже крепко держал её за талию, прижимая к себе, и, не отрывая тёмного, пристального взгляда, склонился и тихо выдохнул ей в ухо:       — Весь вечер только и думал о том, чтобы сделать это.       Гермиона смущённо рассмеялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но тут фотограф попросил их посмотреть в объектив. Она застыла с искренней и широкой улыбкой, и в следующий миг её ослепила яркая вспышка камеры.       Пока она моргала, пытаясь вернуть себе зрение, мужчина в шляпе уже вручил им по два экземпляра волшебного снимка. Они одновременно принялись разглядывать что получилось. На фото запечатлелся Драко, с довольным, почти хищным выражением лица, крепко прижимающий её к себе, а сама Гермиона — сияющая, счастливая, с румянцем на щеках и озорным блеском в глазах.       Драко молча, с лёгкой загадочной улыбкой, спрятал свою копию во внутренний карман пиджака. А Гермиона, стараясь сохранить максимально равнодушный вид, аккуратно положила свой снимок в сумочку.       И не успели они обменяться и словом, как из толпы, словно из-под земли, возник Мэт. Совершенно бесцеремонно, не обращая внимание на стоящего рядом Малфоя, он протянул Гермионе руку, слегка склонив голову в галантном поклоне:       — Гермиона, позволь мне пригласить тебя на медленный танец.       Она бросила взгляд в сторону танцпола и увидела, что пары действительно уже плавно кружатся под томную, тягучую песню, которую исполняла певица, держащая палочку у своего горла.       Затем взгляд Гермионы скользнул по лицу Драко — оно стало каменным, а в глазах застыла ледяная сталь. И в этот миг в ней проснулась та самая, необузданная и дерзкая часть её натуры, которую так старательно усмиряла благоразумная Гермиона Грейнджер.       Будь она трезвее, она бы никогда не пошла на эту провокацию. Но сейчас, глядя прямо в холодные серые глаза Малфоя, она вложила свою руку в ладонь Мэта и сладким, деланно-нежным голосом произнесла:       — Конечно, Мэт. Я с огромным удовольствием станцую с тобой.       И с самодовольной, вызывающей ухмылкой на губах она позволила Мэту увести себя к другим танцующим. Его ладонь легла на её талию — точно на то место, где всего минуту назад лежала рука Драко, и это воспоминание заставило её кожу снова вспыхнуть.       Положив одну руку ему на плечо, а другую вложив в его пальцы, Гермиона начала двигаться в такт медленной, чарующей музыке. Мэт что-то говорил, наклонившись к её уху, но его слова тонули в шуме крови в ушах. Всё её внимание сейчас было приковано только к одному человеку.       Гермиона видела бешенство, пылающее в серых глазах Малфоя, видела, как напряглись его скулы. А потом — его лицо внезапно расслабилось, и на нём расцвела точно такая же, холодная и вызывающая ухмылка, как у неё самой.       Драко вступил в игру.       Не теряя ни секунды, он тут же повернулся к первой же оказавшейся рядом девушке и с тем же театральным изяществом протянул ей руку для танца. Гермиона прищурилась, наблюдая, как он взял её за талию и закружил в медленном ритме, не отрывая от Гермионы взгляда.       Гермиона лишь высокомерно ухмыльнулась ему и решила поднять ставки. Высвободив свою руку из пальцев Мэта, она обвила его шею обеими руками, прижавшись к нему так близко, что между ними почти не осталось свободного места.       Мэт, явно обалдевший от такого внезапного поворота, тут же склонился к ней, что-то страстно шепча на ухо, но Гермиона была глуха к его словам. Её взгляд — горящий и неотрывный — был прикован только к Драко.       Она увидела, как в его глазах сверкнула опасная искра, и он ответил на её удар. Его рука с талии его партнёрши скользнула ниже, и он с силой, почти демонстративно, сжал её ягодицы, грубо притянув к себе. В ответ он послал Гермионе ту самую ухмылку — зеркальное отражение её собственной. А девушка, кажется, не только не возражала, но и глупо захихикала, тут же запустив пальцы в его волосы.       Острая, почти физическая волна ревности ударила Гермиону в виски, и в этот момент она со всей ясностью осознала: она должна выиграть эту битву.       Слегка отодвинувшись от Мэта, она посмотрела ему прямо в глаза с томным, обещающим выражением, вцепилась в лацкан его пиджака и, резко притянув к себе, поцеловала.       Мэт на мгновение застыл в ошеломлении, но уже через мгновение с жаром ответил на её внезапный поцелуй. Ровно десять секунд, отсчитанных в такт бешено стучащему сердцу, длился её поцелуй с Мэтом. Гермиона резко прервала его, сделав шаг назад. И её взгляд немедленно устремился к Драко.       Он стоял, будто поражённый молнией. Каждая линия его тела выражала полнейший шок и нарастающую ярость. Гермиона злорадно усмехнулась и, не слушая восторженного лепета Мэта, резко развернулась и быстрыми шагами направилась прочь от этой всей толпы, вглубь сада.       — Гермиона! Стой! — его голос, низкий и злой, прозвучал за спиной, но Гермиона лишь ускорила шаг, погружаясь в спасительный полумрак. Здесь, в дальней части сада, было тихо и безлюдно, а свет волшебных фонариков едва пробивался сквозь листву.       Сильная рука схватила Гермиону за запястье, заставляя резко обернуться. Лицо Драко, освещённое скудным светом, было искажено бешенством. И вид этого гнева вызвал в ней странное, щекочущее нервы удовольствие.       — Что ты делаешь?! — прошипел Малфой, склоняясь к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. Его пальцы всё ещё крепко сжимали её руку, не давая вырваться.       — А что я делаю? — вызывающе вскинула подбородок Гермиона, пытаясь не замечать, как учащённо бьётся её сердце.       — И ты ещё спрашиваешь?! Ты целуешься с каким-то уродом у меня на глазах… — его голос стал тише, но в нём зазвучала стальная, не скрываемая ничем угроза.       — Малфой, если ты ещё не понял, я — абсолютно свободная девушка. И с кем хочу, с тем и целуюсь!       Драко резко, почти с ненавистью выдохнул, приблизив своё лицо к её лицу так, что она почувствовала его дыхание на своих губах.       — А если бы я вот так же поцеловал кого-то? — его шёпот был обжигающим.       — Я бы ничего не имела против! — парировала Гермиона, и её собственное дыхание сбилось от этой опасной близости. — Можешь вернуться и целоваться с той девушкой сколько твоей душе угодно. Я и слова не скажу!       — Ты же прекрасно знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя… — он почти рычал, отчаянно пытаясь сохранить над собой контроль. — А, к чёрту это всё! — и окончательно сорвавшись, он притянул её к себе и поцеловал.       Его поцелуй не был ни нежным, ни умоляющим — это был шторм, захватывающий и безжалостный. В нём была ярость, ревность и та самая, давно знакомая, животная жажда, перед которой были бессильны все их споры.       Гермиона ответила на поцелуй с той же дикой силой, впиваясь пальцами в его волосы, в складки его пиджака, пытаясь притянуть его к себе ещё ближе. Сознание плыло, исчезли звуки музыки и голосов, остался лишь только вкус его губ, смешанный с виски, и оглушительный шум крови в ушах.       Драко, не разрывая поцелуя, толкнул её в густую тень высоких кипарисов, где свет фонарей превращался в размытые пятна. Дыхание перехватило, когда её спина коснулась холодной коры дерева.       — Я… я же тебе сказала… — попыталась выговорить Гермиона невнятно. Её губы скользили по его губам, дыхание сбивалось, — что никакого… секса… больше не будет…       Драко оторвался от её губ на дюйм. В его глазах, тёмных и бездонных в полумраке, горели опасные искры. Хищная, торжествующая улыбка тронула уголки его рта.       — Я помню, — его голос был низким, хриплым и невероятно соблазнительным. — Никакого секса… не будет.       И пока её мозг пытался обработать этот парадокс, он снова поцеловал её, а его рука, тёплая и уверенная, скользнула по её бедру. Медленно он стал задирать подол её платья. Шёлковая ткань открывала прохладному ночному воздуху кожу, и каждый нерв её тела взрывался от осознания происходящего.       Его пальцы, сначала лишь скользящие по внутренней стороне бедра, заставили её вздрогнуть и глухо застонать ему прямо в губы. Она пыталась держаться за остатки гнева, за свою гордость, но тело уже не слушалось её, выгибаясь навстречу его прикосновениям.       Его ладонь замерла высоко на бедре, сжимая её с собственнической силой, а большой палец начал медленные, круговые поглаживания по нежной коже, всё выше и выше, пока не упёрся в тонкую полоску кружевного белья.       Драко замер на секунду, чувствуя, как всё её тело напряглось в ожидании, а затем нежно провёл пальцем по влажной ткани, заставив её резко выдохнуть.       — Драко… — это прозвучало как мольба, как последний оплот сопротивления.       — Тише, — прошептал Драко, и его пальцы вцепились в край белья.       Он медленно, с непререкаемой властью, отодвинул ткань в сторону, открывая её самую сокровенную, пылающую часть тела ночному воздуху.       Но Малфой никуда не спешил. Сначала подушечка его большого пальца начала водить медленные, томные круги вокруг её клитора, не касаясь его напрямую, заставляя её бедра непроизвольно двигаться в такт этому сладкому, невыносимому ожиданию.       — Прошу… — вырвалось у Гермионы, когда она уже не могла терпеть это напряжение.       Только после этого он коснулся — прямо, уверенно, заставив её глухо застонать и запрокинуть голову назад. Его палец принялся играть с чувствительным бугорком — то нежно, то почти грубо, доводя её до предела.       И лишь когда её стоны стали совсем отчаянными, а влага обильно смазала его пальцы, Драко сменил тактику. Два его пальца скользнули ниже, легко и влажно вошли в неё, заполняя пустоту одним плавным, уверенным движением.       Мир сузился до одного этого прикосновения. Всё её внимание сконцентрировалось там, где его пальцы творили эту безумную негу, и одновременно сладкую пытку.       Она уже не целовала его, а лишь ловила губами его дыхание, издавая сдавленные, хриплые звуки, когда он входил в неё двумя пальцами, заполняя ту пустоту, что она так яростно отрицала ещё несколько минут назад.       Её пальцы вцепились ему в плечи, ноги подкосились. Разум отключился. Не было прошлого, не было будущего, не было обид или игр. Было только это — всепоглощающее, ослепительное ощущение, нарастающее, как лавина, с каждым движением его руки.       Гермиона была на грани, и Драко вёл её туда с мастерством человека, который знал её тело лучше, чем она сама.       — Ты моя, Гермиона. — прошептал Драко ей на ухо охрипшим от возбуждения голосом. — Только моя...       И она была его. В этот миг, теряя голову от его прикосновений, она не желала быть ничьей другой.       Его пальцы знали её каждую тайную реакцию, каждый вздох и стон. Каждое движение было точным и неумолимым, стирающим всё, кроме нарастающего внутри давления.       Гермиона уже не могла думать, могла только чувствовать — стремительный, горячий вихрь, закручивающийся в самой глубине, сжимающий всё в тугой, болезненный узел наслаждения.       Её стоны стали громче, отчаяннее, превратились в прерывистые, хриплые мольбы, в которых тонуло его имя. Всё её тело напряглось до предела, мышцы живота и бёдер дрожали от непереносимого напряжения. Она цеплялась за его плечи, пытаясь удержаться в реальности, но только он один сейчас и был её единственной реальностью.       — Драко… я… — она не смогла договорить.       И тогда он, не прекращая своего ритма, прижался лбом к её виску, его дыхание было таким же горячим и прерывистым.       — Кончай, — его приказ прозвучал тихо, но с абсолютной властью, от которой её всю затрясло. — Сейчас.       Этого было достаточно.       Напряжение внутри достигло своего пика. Оргазм накрыл её с такой сокрушительной силой, что весь мир вокруг побелел и исчез.       Глухой, сдавленный крик вырвался из её горла, тело выгнулось в судороге, полностью отдаваясь волнам удовольствия. Гермиона ничего не видела и не слышала — лишь чувствовала как её разрывают горячие спазмы, а его пальцы внутри неё были единственной точкой опоры.       Когда спазмы стали слабее, сменившись долгими, сладкими пульсациями, Гермиона обмякла в его руках, тяжело дыша. Сознание медленно возвращалось, а с ним — дрожь в коленях и полная, блаженная пустота.       Драко медленно вынул из неё пальцы, и этот уход заставил её слабо вздрогнуть. Он посмотрел на её разгорячённое, потерянное лицо, на полуоткрытые губы, на затуманенный взгляд и в его глазах вспыхнула тёмная, удовлетворённая усмешка.       — Вот видишь, — его голос был хриплым от напряжения. — Я же сказал… никакого секса не будет.       Приведя себя в порядок, Гермиона и Драко снова вернулись на праздник. Не обращая ни на кого внимания, Гермиона тут же направилась к столу с напитками и одним махом осушила полный бокал шампанского.       Закрыв глаза, она почувствовала, как постепенно приходит в себя, хотя ноги всё ещё заметно дрожали, а по телу то и дело пробегали отголоски неимоверного удовлетворения.       Открыв глаза, она взяла себе ещё один бокал шампанского, обернулась и увидела, что Драко уже как ни в чём не бывало беседует с молодым сотрудником из их отдела. Поймав её взгляд, он лукаво улыбнулся и подмигнул ей.       Губы Гермионы сами собой сложились в ответную, довольную улыбку. Потягивая шампанское, она прошла чуть дальше и заметила в дальнем углу Кейт, которая уже вовсю целовалась с тем самым красавчиком, с которым танцевала ранее.       «Что ж, видимо, Кейт сегодня тоже ожидает кое-что интересное ночью», — с лёгкой усмешкой подумала Гермиона.       Окинув взглядом площадку, она отметила, что все гости уже были изрядно пьяны. Кто-то всё ещё безудержно танцевал, кто-то, развалившись на диванах, травил байки или пускал в небо разноцветные искры из палочек, словно мини-фейерверки. А кое-кто уже тащил кого-то за руку в сторону дома — явно в поисках свободной комнаты для уединения.       Затем её взгляд упал на Майкла. Он был в компании нескольких приятелей, и они азартно играли в огненные бумеранги. Громко крича и споря, они решали, чья сейчас очередь бросать.       Пьяный Майкл, похоже уже совершенно никого и ничего не стесняясь, кричал во всё горло:       — А кто проиграет… тот будет трансфигурировать мочу в вино! И пить!       В ответ раздался пьяный, дикий хохот. Гермиона тоже не удержалась и громко рассмеялась, закрыв лицо рукой и качая головой. Она ему этого не забудет. Никогда.