Спишь?

Малфой в изумлении открыл рот, затем закрыл. Он стоял поражённый, всерьёз полагая, что ослышался. Наконец он не выдержал: — Как вы себе это, блядь, представляете?! — его голос сорвался, непроизвольно взлетев выше. — Вы требуете от меня невозможного! Он никогда на это не согласится! Холодные, льдисто-синие глаза Ретара встретились в горящими яростью серыми — словно два клинка скрестились в невидимой дуэли. Повисла тишина, нарушаемая лишь редким, металлическим позвякиванием в углу — там, под плотной тёмной тканью, бесновалась какая-то тварь в тесной клетке. Она скребла когтями по прутьям, шипела и с тупым упрямством бросалась на решётку. — Это уже не наши проблемы, — произнёс Ретар всё тем же голосом, лишённым каких-либо человеческих эмоций. — Тебе придётся стать очень убедительным, если хочешь получить мою помощь. Он не повысил тон, не наклонился вперёд — просто сидел неподвижно за массивным овальным столом, будто всё происходящее его едва касалось. — Мы предложили свои условия. Ты волен решать: принимать их или нет. Малфой украдкой взглянул на второго мужчину у окна. Тот лениво курил сигару, картинно делая вид, что полностью поглощён видом ночного города за стеклом. Но Драко чувствовал кожей: ублюдок ловил каждое его слово, каждый вдох, каждое движение. Сигара тлела в его пальцах, дым поднимался кольцами, медленно клубясь по кабинету и оседая на всём вокруг сладковато-горьким запахом. Драко шумно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца, колотившийся в ушах. Чёртовы выродки прижали его к стенке, ювелирно рассчитав момент. Они прекрасно понимали: у него нет другого выбора, кроме как согласиться на всё, что они от него требовали. С учётом всех вскрывшихся обстоятельств Драко очень вовремя им подвернулся, придя сюда и устроив этот «маленький» погром. Пиздец. Он открыл глаза и успел заметить, как двое мужчин переглянулись. Мимолётное, почти плотоядное выражение мелькнуло на их бледных лицах — будто он был для них не просто просителем, а долгожданным ужином. Изысканным, праздничным блюдом, которое они собирались долго, со вкусом смаковать, разрывая на части. — Ну так что, Малфой? Ты решил? — поторопил его второй мужчина голосом, в котором звучала притворная скука. Он отвернулся от окна, выпуская из ноздрей густое облако сизого дыма. Драко метнул в него взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти. Ещё пару минут назад он испытывал глупое облегчение, решив, что отделался, по большому счёту, сущими «мелочами»… Пока эти твари не выставили последнее — самое главное и самое безумное — условие. Малфой буквально кипел от злости. Два ебучих выродка. Два брата — Ретар и Рован. Поразительно похожие: светловолосые, статные, с безупречно правильными, породистыми лицами, застывшими в той стадии вечной молодости, когда невозможно было понять, сколько веков они топчут эту землю на самом деле. Стоящего напротив них Драко легко можно было принять за их родственника — какого-нибудь дальнего кузена, волею судьбы оказавшегося по другую сторону баррикад. И даже то, что лицо Малфоя украшал не слишком благородный кровоподтёк, а подбородок был испачкан подсыхающей кровью, не могло скрыть эту общую, высеченную в самой кости аристократическую породу. — Будто у меня есть выбор, — сквозь плотно сжатые зубы процедил Малфой. Он очень старался не морщиться от боли — проклятые верёвки так до сих пор никто не потрудился с него снять. Пропитанные подавляющей магией, они жгли кожу даже сквозь ткань одежды. Каждое движение, каждая попытка сохранить достоинство, оборачивалась новой волной давления. Чем упрямее он пытался выпрямиться, демонстрируя остатки фамильной гордости, тем сильнее путы стягивались, на плечах и груди, буквально вынуждая тело склониться в унизительном поклоне. Преклониться перед теми, кто сейчас был его единственным шансом спасти Гермиону. Но Малфой боролся до последнего. Он стискивал зубы до ломоты, удерживая линию плеч неестественно прямой, хотя мышцы спины и пресса уже дрожали в мелкой, изнуряющей судороге, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками, не позволяя сделать ни одного полноценного вдоха. — Это значит, «да»? Голос Ретара был лишён интонаций, но Драко почувствовал, как невидимая удавка на шее затянулась на ещё один оборот. — Блядь, да! — прошипел Малфой, и это слово далось ему с привкусом крови на губах. — Я поговорю с ним. Постараюсь убедить. Но… — он запнулся, ненавидя себя за эту дрожь в голосе, — я не уверен, что у меня получится. Ретар величественно поднялся из-за стола и подошёл к нему вплотную, обдавая холодом, как от раскрытого склепа. — В твоих интересах, чтобы получилось. И как можно скорее. Время не терпит. Драко гордо вскинул подбородок, заставляя мышцы шеи напрячься, и уставился прямо в эти мёртвые, лишённые какого-либо отблеска жизни глаза. — Где гарантии, что ты выполнишь свою часть сделки? Ретар не спешил отвечать. Он разглядывал лицо Драко с тем же сосредоточенным вниманием, с каким учёный препарирует редкий и крайне опасный образец — словно искал трещины, слабые места, точки, куда можно ударить точнее и больнее. Ещё больнее. Ответил за него Рован. Он лениво вышел из тени у окна. — О, мы можем заключить Непреложный обет, если хочешь, — с лёгкой, почти издевательской улыбкой произнёс он. — Прямо сейчас. И Малфой, против воли, отметил: в Роване осталось куда больше человеческого, чем в его бездушном брате. — Но учти, — продолжил тот, — в отличие от нас, к рассвету сдохнешь именно ты, если у тебя ничего не выйдет. Ну так что, Малфой, рискнёшь? Драко успел вовремя прикусить язык, чтобы не послать его вместе с этим «великодушным» предложением прямиком в ад. — Пожмём руки, — бесцветным тоном продолжил Ретар, игнорируя издёвку брата, — и я обещаю тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы добыть информацию о твоей женщине. Я сейчас же займусь своими людьми. — Теми, что в стране, — поправил Рован, скосив на него глаза. — Ну так что? Он снова взглянул на Драко, и тот едва сдержал гримасу омерзения. До чего же самодовольные твари! Понимая, что другого пути нет, что каждая секунда промедления может стоить Гермионе жизни, он вытолкнул из себя единственное, что оставалось: — Хорошо. Я согласен. Глаза Ретара на мгновение блеснули потусторонним светом. Он кивнул и плавным движением вытащил палочку из внутреннего кармана пиджака. Короткий взмах — и в тот же миг верёвки рассыпались прахом, превратившись в клубы едкой чёрной пыли, которые тут же рассеялись в воздухе. Драко наконец-то смог сделать первый нормальный, глубокий вдох за последний час. Руки, прижатые к спине, затекли до онемения. Он осторожно отвёл их, несколько раз судорожно сжал и разжал кулаки, а затем принялся растирать запястья, на которых красными полосами отпечатался каждый узел. Тысячи мелких, раскалённых игл немедленно впились под кожу, возвращая чувствительность через боль. Ретар молча убрал палочку и протянул ладонь. Его пальцы были неестественно длинными и тонкими — такими могли бы обладать великие пианисты или виртуозные палачи. Драко тяжело вздохнул и, протянув ещё плохо слушающуюся руку, ответил на рукопожатие. Ему показалось, что он сжал ладонь мертвеца. Холодную, как мрамор надгробия. Прикосновение было неприятным, почти омерзительным, но Малфой заставил себя выдержать его. Как только рукопожатие разомкнулось, Ретар сухо щёлкнул пальцами. Прямо перед ним, в центре кабинета, из воздуха соткался сгусток живой, пульсирующей тьмы. В его глубине, как угли в затухающем костре, вспыхнули два узких алых глаза. — Собери всех, — коротко приказал Ретар. — Я буду говорить с каждым. Лично. И позови Штихса. Существо моргнуло и, не издав ни звука, так же бесшумно растаяло, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Свечи на столе испуганно затрещали и вспыхнули ярче, отбрасывая на стены пляшущие, вытянутые тени. Ретар бросил на Малфоя равнодушный, пустой взгляд — будто тот уже перестал его интересовать. — Как видишь, свою часть сделки я уже привёл в исполнение. Теперь дело за тобой. Палочку получишь… — Две, — непреклонным тоном перебил его Драко. — Мою и Гермионы. И не забудь, Ретар: если выяснится, что кто-то из твоих людей причастен к её исчезновению… Ретар едва заметно кивнул, и на его бледных губах промелькнуло подобие безжизненной улыбки. — Конечно, я помню твоё условие. Убивать будешь ты, — спокойно ответил он, словно речь шла о покупке газеты, а не о праве на казнь. — Я не нарушаю своих обещаний. Запомни это. Обе палочки заберёшь на выходе. А теперь — иди. Рован напоследок одарил Малфоя заинтересованным взглядом, затем снова сунул сигару в зубы и вернулся к созерцанию ночного города за окном, всем видом давая понять, что спектакль окончен. Драко, не проронив больше ни слова, развернулся и стремительно вышел из кабинета. Его шаги гулко отдавались в коридоре, а в голове уже рвалась наружу мысль о той истерике, которую верный друг обязательно устроит ему, узнав истинную цену этой «свободы».

***

— М-да-а уж… — деланно бодрым голосом протянул Блейз. Но бодрость эта вышла откровенно фальшивой — как дешёвая, осыпающаяся позолота на старой раме. Он вышагивал взад-вперёд по узкой, заснеженной тропинке — пять шагов туда, пять обратно, — низко склонив голову и засунув руки в карманы. Сейчас он больше напоминал не изящного аристократа-слизеринца, а нахохлившуюся, взъерошенную цаплю, которая в бессильной злобе топчется на берегу, не в силах ни улететь, ни отыскать в мутной воде добычу пожирнее. Забини всё никак не мог поверить в происходящее. Во-первых, в то, что они вообще каким-то чудом выбрались из той клоаки живыми и — что немаловажно — сохранили головы на плечах. Во-вторых, его буквально распирало от смеси праведного гнева и липкого ужаса. От той вопиющей, запредельной наглости, с которой ублюдки решили провернуть свои грязные делишки, выкатив перед его другом целый список невыполнимых требований. И всё это — за одну лишь призрачную, зыбкую надежду. За крошечный, почти невидимый шанс узнать хоть что-нибудь о похищении Грейнджер. Блейз никак не мог заткнуться. С жаром, вполголоса, он осыпал проклятиями всех подряд. Слова так и вылетали из него, как искры из-под точильного камня: «…сукины дети… мрази… как они посмели…». Он продолжал ожесточённо бормотать ругательства себе под нос, пока наконец не выдержал и не выпалил с чувством, будто подводя итог всему этому бесконечному дню: — Пиздец! — Угу, — отозвался глухой, безжизненный голос. Блейз замер как вкопанный и резко повернулся к Малфою, который сидел на промёрзлой земле, прислонившись к дереву: — Я тебе уже говорил, что это чистое самоубийство? — Угу. — И что нас всех повесят? — Угу. Кажется, Забини повторял это уже раза три. Или четыре. Драко не считал. Блейз чертыхнулся, и снег под его ногами зашуршал снова — в этот раз как-то особенно агрессивно. Они находились на самой окраине Лондона, в небольшом пустынном лесистом уголке, который казался отрезанным от мира живых. Драко и сам толком не знал, почему выбрал именно это место, чтобы назначить встречу. Может, потому что когда он был здесь в последний раз — тёплым, давним солнечным днём — ему показалось, что здесь было по-настоящему красиво? Да, возможно… Малфой рассеянно огляделся вокруг, но ничего красивого не увидел. Перед глазами растянулась унылая картина: голые, уродливо скрюченные деревья. Впереди — большое озеро, скованное льдом и припорошенное снегом, похожее на слепое глазное яблоко. Ветер тихо посвистывал в голых ветках, срывая с них редкие, колючие снежинки. Когда-то, в другой жизни, он всерьёз хотел выкупить здесь землю под застройку. У него были поистине грандиозные планы на это место — элитные особняки из светлого камня, магические сады, роскошный вид на озеро, которое он собирался заколдовать, чтобы оно никогда не замерзало. Но из этой затеи так ничего и не вышло. Предстояло слишком много нудной возни с документами, слишком много взяток и бесконечной бюрократической волокиты. По словам его адвокатов, это заняло бы год, если не больше, и он — тогдашний, спесивый и чертовски нетерпеливый — в итоге просто махнул рукой. Благо, позже подвернулось предложение получше: ближе к центру, без лишней нервотрёпки и с уже готовыми бумагами. Сейчас все эти планы, интриги и амбиции казались ему такими… ничтожными. Мелкими. Словно они принадлежали другому человеку — из далёкой, параллельной вселенной, где самой большой проблемой были сроки сдачи объекта и новые заклинательные технологии, которые он тогда с холодным, азартным блеском в глазах встраивал в элитные особняки для богатых волшебников. Драко тяжело вздохнул и слегка поменял позу. Спина мучительно ныла, а плечи горели огнём — последствия «гостеприимства» Ретара и борьбы с магическими путами продолжали давать о себе знать. Руки дрожали — но не от холода, а от изнеможения. Сил не было ни на что. Он чувствовал себя полностью выпотрошенным. Опустошённым до самого дна. Малфой только что отдал последние силы на создание Патронуса. На его первого в жизни говорящего Патронуса. И чтобы сотворить его, из Драко в прямом и переносном смысле сошло семь потов. Вытаскивать из обожжённого сознания самые сокровенные, самые светлые воспоминания, заново проживать их, силой воли делая яркими до физической боли… это было сродни изощрённой пытке. Словно он собственными руками вскрывал живые, едва затянувшиеся раны и копался в них, ища крупицы света в кромешной темноте. Каждый раз, когда воспоминание вспыхивало слишком ярко — её мягкий смех, её тёплое дыхание у него на шее, её тонкие пальцы в его волосах, — оно резало по живому, как осколок стекла. И всё равно он тянул, тянул и тянул из себя эту серебристую нить, пока Патронус не заговорил его собственным, сорванным голосом. — Нет, вот ведь пидары! — ещё громче, уже на срывающемся фальцете, вырвалось у Блейза. Драко болезненно зажмурился. Крик Блейза рикошетом ударил по обнажённым нервам. Голова раскалывалась. Казалось, в оба виска разом вбили по толстому, ржавому и намеренно зазубренному гвоздю. Каждое движение, каждый новый вопль Забини заставляли железо входить всё глубже, с мерзким, влажным хрустом разрывая плоть и кость. — И ты… ты серьёзно?! — Блейз замер, уставившись на него расширенными глазами. — Вот так просто, не глядя, подпишешь все бумаги, что они тебе подсунут, и отдашь им весь свой бизнес?! — Угу, — ещё один бесцветный звук сорвался с его потрескавшихся губ. — «Угу»? Это всё, что ты можешь выдавить из себя, Малфой?! — Угу. — Но… это же твоё детище! Ты строил его четыре, сука, года! — Блейз окончательно сорвался с катушек. Он замельтешил перед ним, яростно взрывая безупречно белый снег носками ботинок. — А артефакты? И всё остальное? Ты хоть понимаешь, что они выгребут из твоего хранилища всё, что не прибито к полу? Ты завтра проснёшься нищим! — Мне похуй, — Драко сильнее сжал в онемевших пальцах палочку Гермионы. — Или ты правда считаешь, что мне есть хоть какое-то дело до этого грёбаного золота? Что оно ценнее её жизни?.. Тяжёлый взгляд Малфоя, в котором не осталось ничего, кроме бескрайней, выжигающей душу усталости, заставил Забини опустить глаза. Воздух между ними будто заледенел. Блейз и сам мгновенно, с тошнотворным провалом в животе, понял, насколько грубо, глупо и бесчеловечно прозвучали его слова. Он открыл рот, но звук застрял в горле комом. Он попытался снова, сглатывая вязкую слюну. — Нет, конечно нет… Чёрт, прости, я совсем не это имел в виду, — он неловко расправил плечи, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. Голос заметно дрогнул. — Ладно, деньги — хер с ними, заработаем. Но остальное… Я просто поражаюсь их наглости! Это самая безумная сделка в истории, Малфой! Драко едва не фыркнул, но даже на это у него не хватило сил — лишь слабая судорога пробежала по лицу, исказив губы. Он немного помолчал, а потом всё же произнёс ровным, лишённым всяких колебаний голосом: — Глупо было рассчитывать, что мы просто мило побеседуем после всего, что я там устроил, а потом сядем пить чай. Обменяемся светскими любезностями, пожелаем друг другу спокойной ночи и чинно разойдёмся по домам. — Это понятно, но как насчёт последнего условия… — Забини, я знал, на что иду. И знал, что именно ставлю на кон. Мне глубоко плевать на последствия, на деньги, на бизнес, на грёбаные акции и артефакты времён Мерлина. Если им нужно всё это барахло — пусть забирают. Мне нужна информация. Любая крупица, любой след. И я, так или иначе, получу что хочу. Малфой не сомневался, что Ретар выполнит свою часть сделки. Не мог не выполнить. Не после того, как Драко публично вскрыл этот гнойник в самом сердце его империи. В их кругах подобное обвинение было хуже поджога — оно било не по стенам, а по доверию, по репутации, по самому фундаменту власти и тотального контроля. Пока они препирались в кабинете наверху, слухи уже разлетались — точно стая голодного, почуявшего падаль воронья — по всем тёмным щелям и норам преступного мира. Он не просто устроил погром. Он бросил камень в стоячую, затхлую воду — и круги расходились, достигая самых дальних, опасных берегов. Драко откинул голову назад, прислонив затылок к шершавой, холодной коре, и провалился в спасительную темноту под веками. Пальцы, закоченевшие от мороза, продолжали механически крутить палочку из виноградной лозы. Он ощущал её знакомый вес, идеальный баланс, а затем медленно, с бесконечной нежностью провёл по древку подушечкой большого пальца. Дерево было сухим и гладким, но в его воспалённом, измученном воображении это была словно тёплая, мягкая кожа на её щеке. Он поднёс палочку ближе к лицу, глубоко вдохнул — и на один короткий миг ему показалось, что сквозь запах собственной засохшей крови и морозной хвои действительно пробивается её аромат. Слабый, почти неуловимый, но такой настоящий… Драко горько усмехнулся собственной сентиментальности. — Что-то долго нет… — вновь завёл свою шарманку Блейз, но Драко перебил его, не открывая глаз, голосом, в котором звенела последняя капля терпения: — Слушай, заткнись уже, а? Просто заткнись. Забини шумно выдохнул, едва не подавившись возмущением, и наконец замолчал — за что Драко был ему искренне благодарен. Но внутри от этой тишины спокойнее не стало. Мысли путались, набегали друг на друга. Это было похоже на бег наперегонки в абсолютной темноте: одна мысль споткнулась, остальные повалились сверху, запутались, начали душить друг друга. Получилась свалка. Полная, беспросветная свалка в голове, в которой тонули обрывки планов, надежд, проклятий и… её имени. Где-то над головой, среди заснеженных ветвей, резко и надрывно вскрикнула ночная птица. Драко вздрогнул от этого звука, полоснувшего по натянутым нервам, но глаз так и не открыл. Он упорно продолжал сидеть на месте, буквально вмерзая затылком в кору сосны, в то же время ненавидя себя за это бездействие. Каждый нерв в теле требовал движения. Его так и подмывало вскочить, сорваться с места, аппарировать куда угодно — сделать хоть что-нибудь, лишь бы не ощущать, как холод вгрызается в него, настойчиво отсчитывая минуты его бесполезности. И в то же время он с пугающей ясностью понимал, что совершенно не знает, что именно должен сделать. Бежать? Хорошо. Но куда? К кому в этом проклятом мире можно обратиться ещё, когда все законные пути упираются в тупик? Только в дешёвых романах человек за долю секунды превращается в супергероя — с железной волей, стальными мышцами и готовыми ответами на все вопросы. Под влиянием обстоятельств, как любят пафосно уверять сами писатели. Реальность же оказывалась куда грязнее и подлее. Несмотря на все обстоятельства, Драко оставался самим собой — обычным, до смерти напуганным и растерянным человеком, у которого земля ушла из-под ног, а небо рухнуло на плечи. И что может сделать такой человек? Правильно — согласиться на всё. На любые условия. Подписать себе любой смертный приговор. Пойти на сделку хоть с самим дьяволом, лишь бы получить крошечную зацепку, способную указать дальнейший путь в этих бесплодных, сводящих с ума поисках. Пока внутри него теплилась хотя бы призрачная, едва различимая надежда, он был готов на невозможное. Сделать всё, что от него потребуют. Вывернуть себя наизнанку. Сжечь дотла все мосты и чужие жизни. Осталось только дождаться последнего, ключевого участника этого безумного плана и наконец приступить к действию. Поэтому Драко ждал. Сцепив зубы так, что челюсти сводило судорогой, закрыв глаза, он ждал. В этой вязкой, гнетущей тишине он изо всех сил старался ни о чём не думать. Его сознание словно истекало густой, чёрной кровью — с такой силой он накладывал на себя ментальные оковы, запрещая представлять самое худшее. Блейз, в отличие от него, так и не мог усидеть на месте. Энергия, замешанная на панике и злости, требовала выхода. Он нарезал бесконечные круги по небольшой поляне, лихорадочно бормоча проклятия себе под нос и взрывая снег каблуками. И когда Драко уже начал ловить себя на мысли, что прошло слишком много времени, а ответа всё не было, лесной воздух разорвал резкий хлопок аппарации. Наконец-то. Драко открыл глаза. — Поттер, ну где ты так долго шлялся?! — раздражённый голос Забини донёсся со стороны озера. — Мы уже заебались тебя ждать! Поттер, в своей неизменной аврорской мантии, резко обернулся на звук и увидел сначала Забини, а затем, повернув голову, заметил сидящего в тени дерева Малфоя. Драко прищурился, вглядываясь в него. Волосы у Поттера были в таком диком беспорядке, что казалось, будто он только что либо бился головой о каменную стену, либо в приступе безумия пытался их вырвать. На поляне было достаточно светло из-за слепящего снега и полной луны, показавшейся из-за рваных туч, чтобы Малфой сразу понял: с Поттером что-то не так. Лицо было мертвенно-бледным, белее снега под ногами. И Драко не был уверен до конца, но в лунном свете кожа Гарри словно отливала каким-то нездоровым, зеленоватым оттенком — таким бывает лицо человека, который только что с огромным трудом сдержал рвущуюся наружу рвоту. Малфою это не понравилось. Очень. Он сам не заметил, как оказался на ногах, и, не выпуская из пальцев палочку Гермионы, в три широких шага оказался рядом с Поттером. Остановившись почти вплотную, Драко почувствовал, как тревога сжала горло ещё сильнее. Было странно, что Поттер до сих пор молчит. Он не орал, не сыпал вопросами, не требовал объяснений, почему его вытащили сюда, а не заявились к нему в Министерство, — то есть не делал ни одной из сотни ожидаемых, привычно раздражающих тупых вещей. На которые Драко, если быть честным, сейчас отчаянно рассчитывал. Вместо этого Поттер старательно отводил взгляд, словно лицо Малфоя было раскалённым металлом, о который он боялся обжечься. Это было чертовски странно. И пугающе. — Что?.. — на одном коротком выдохе, больше походившем на предсмертный стон, вырвалось у Драко. — Поттер… что такое? За спиной послышался скрип снега, и рядом с ними тенью вырос Блейз. — Ну что, Поттер, есть новости? — Забини нахмурился, пристально вглядываясь в осунувшееся лицо аврора. — Эй. Ты чего застыл? С тобой всё нормально? Блейз тоже заметил этот «очаровательный» цвет лица — и то, как Поттера заметно колотило, будто он стоял голышом на пронизывающем до костей ветру. Гарри по-прежнему молчал. Казалось, его здесь вообще не было. Он провёл дрожащей ладонью по лицу — будто проверяя, на месте ли оно, — и, словно потеряв последние силы, осел на землю, закрыл лицо руками и… сдавленно всхлипнул. Блейз отшатнулся и бросил на Драко быстрый, полный тревоги взгляд — явно ожидая, что Малфой хоть как-то отреагирует. Но Драко стоял как вкопанный, глядя сверху вниз на Поттера, который начал едва заметно раскачиваться из стороны в сторону — вперёд-назад, вперёд-назад, как сломанный маятник. От этого зрелища Малфоя замутило. Сильно. Этот всхлип, это молчание, вид этого сломленного «героя» были красноречивее любых слов. Случилось что-то непоправимое. Сердце застучало так громко, что казалось, его было слышно на весь Лондон. На ватных ногах Драко шагнул вперёд, склонился и почти прокричал, вырывая слова из сведённого спазмом горла: — Блядь, Поттер, ЧТО?! Гарри вздрогнул и неохотно убрал руки от лица. Его черты были искажены такой болью, что у Драко на миг потемнело в глазах и перехватило дыхание. Блейз сорвался следующим: — Да скажи ты хоть слово! Не пугай так, сука! Говори, что произошло! Гарри шумно выдохнул и с трудом поднялся на ноги. Его заметно качало, как человека, который только что выбрался из-под обвала и ещё не понял, что остался жив. — Я был… — голос Поттера сорвался, он кашлянул, будто подавился собственными словами. — Только что вернулся… Драко не выдержал. Он уже переступил ту черту, за которой кончается рассудок и начинается чистое безумие. Он протянул руку и мёртвой хваткой вцепился за ворот аврорской мантии. Пальцы побелели от напряжения. Он встряхнул Поттера так, что у того клацнули зубы. — Где. Ты. Был?! — процедил он прямо в лицо Гарри. — Ты можешь нормально сказать?! Ты узнал что-нибудь о Гермионе?! Поттер даже не попытался высвободиться или оттолкнуть его. Он просто закрыл глаза и обмяк — и это было хуже любого удара. Хуже крика. Хуже крови. Не открывая глаз, Поттер прошептал — так тихо, что звук почти потонул в шелесте ветра: — Я только что был… в морге. На опознании тела. Губы Драко дрогнули — и в следующее мгновение мир вокруг перестал существовать. Всё, что окружало его секунду назад — лесная поляна, холодная луна, звёзды, весь этот чёртов, прогнивший мир — исчезло. Растворилось без следа в одной-единственной фразе. Драко не закричал. Не упал. Он просто стоял и смотрел на Поттера так, будто тот только что засунул руку ему в грудную клетку, вырвал сердце и теперь равнодушно держал его на ладони, показывая, как оно всё ещё слабо бьётся. Рядом Блейз издал короткий, сдавленный звук — будто его с размаху ударили под дых кованым сапогом. А Драко всё стоял. И смотрел. Где-то глубоко внутри, без единого звука, окончательно что-то сломалось. Так трескается вековой лёд под тяжестью непосильного груза — медленно, страшно и необратимо. Это уже нельзя было починить. Нельзя было склеить ни одним заклинанием. Никогда. Он чувствовал, как трупный холод поднимается от самого низа живота, заполняет грудную клетку, сковывает лёгкие и замораживает сердце, превращая его в кусок мёрзлого камня. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Не мог вдохнуть. Его парализовал настоящий ужас — горячий, удушливый, не оставляющий места ни единой мысли, кроме пульсирующей, разъедающей боли. В морге. На опознании. Тела. Нет. Этого не могло быть. Вселенная не могла быть настолько жестокой и мелочной. Это была какая-то чудовищная, запредельная ошибка. Чья-то злая, извращённая насмешка. Нет. Нет-нет-нет. Это неправда. Поттер лжёт. Он обязан лгать. Прошла всего секунда, но для Драко этот миг растянулся в вечность. Он стоял, уставившись на Поттера остекленевшим взглядом, но уже не видел его. Смотрел сквозь него. Пальцы, мёртвой хваткой сжимавшие ворот мантии, разжались сами собой, лишившись всякой силы. Рука бессильно повисла вдоль тела — как у марионетки, у которой жестокий кукловод одним движением перерезал все нити. В морге. На опознании. Этого не может быть. Не может. Этогонеможетбытьэтогонеможетбытьэтогонеможетбыть. Поттер снова начал что-то говорить, нервно размахивая руками перед лицом Драко, но он уже ничего не слышал. Шум крови в ушах заглушил все остальные звуки — он стал глухим к этому миру. Где-то на периферии мутнеющего зрения мелькнула вспышка движения: Блейз рванулся вперёд и со всей силы толкнул Поттера в грудь. Тот отлетел назад и тяжело рухнул в снег, взметнув облако белой пыли. Они что-то кричали друг другу. Драко не разобрал ни слова. Да и имело ли это теперь значение? Если Гермиона… если её больше нет… если она действительно лежит там, на холодном кафеле морга… то и ему больше нет смысла дышать. Нет смысла жить. Эта мысль показалась ему почти утешительной. Логичной. Единственно верной. Уйти во тьму вслед за ней. Здесь его больше ничего не держало — ни имя, ни деньги, ни эта пустая, выжженая жизнь. Всё в один миг потеряло смысл. Весь мир окрасился в траурные тона: чёрный лес, чёрный снег, чёрное озеро, чёрная, равнодушная к чужому горю луна и чёрные, безразличные звёзды. Сознание начало медленно плавиться, ускользать, утекать куда-то в темноту, словно его сносило течением. В тот момент, когда реальность почти окончательно померкла, к нему подскочил Блейз. Он схватил Драко обеими руками за плечи и что есть силы встряхнул. Драко едва различал, как шевелятся губы друга, до него доносился лишь невнятный, искажённый гул — будто он находился глубоко под водой. Глаза начали закатываться. Неожиданно голову резко мотнуло от удара. Раз. Второй. Третий. Он не сразу понял, что стоит на коленях в снегу. Палочка из виноградной лозы, которую он сжимал всё это время, до крови впилась в ладонь, оставляя на бледной коже рваный алый след. Над ним, тяжело дыша, навис Блейз. Лицо друга было перекошено, он снова замахнулся, залепив Драко звонкую пощёчину — уже сильнее, вкладывая в удар всё отчаяние. — Блять, Малфой, очнись! — яростный, оглушительный голос наконец пробил ватную стену в его голове и едва не оглушил. — Это не она! Слышишь?! В морге не она! Ебучий Поттер просто мастер подавать информацию! Профессионал, мать его! Еблан конченный! Драко с трудом сглотнул и часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Забини. Не она? Едва мозг смог осознать и принять эти слова, как воздух с силой ворвался обратно в лёгкие — так резко и болезненно, что показалось, будто он прожёг грудную клетку насквозь. Драко согнулся пополам, хватаясь за грудь. Он закашлялся, судорожно пытаясь вдохнуть. — Не она?.. — хриплый, надтреснутый звук вырвался из самой глубины его истерзанной души. — Нет, — донёсся сбоку тихий, до смерти уставший и надломленный голос Поттера. Не она. Это не Гермиона. О, Мерлин… Мир медленно начал возвращать краски, хотя Драко всё ещё казалось, что он стоит на самом краю пропасти, и голову кружит от этой внезапной, оглушающей вспышки надежды. Это не она. Он облегчённо застонал, и схватился за голову, едва не ломая пальцы о собственный череп, словно пытаясь физически выдавить из памяти те несколько секунд, в которые он поверил в её смерть. В этот момент он был готов прикончить Поттера голыми руками — медленно, со вкусом, вырывая из него жизнь по кусочку — лишь за то, что тот заставил его пережить эту вечность в аду. Сердце, как старый, изношенный магловский мотор, снова начало слабое движение в груди, неохотно толкнув кровь по обледенелым жилам. К горлу резко подкатила тошнота. Драко не успел даже зажмуриться — он согнулся, упираясь ладонями в колени, и его вырвало прямо на девственно-белый снег. Блейз сочувственно похлопал его по плечу, присаживаясь рядом на корточки, но Малфой этого почти не почувствовал. Мир вокруг дрожал и расплывался багровыми пятнами. — Успокойся. Это не Грейнджер, друг. — голос Блейза прозвучал приглушённо, будто сквозь толщу воды. — Там… другая девушка. Драко уже стоял на четвереньках, содрогаясь всем телом от нового позыва. Его вырвало снова. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы, смешиваясь с каплями пота. Желудок словно сжала чья-то огромная, ледяная ладонь, пытаясь вывернуть его наизнанку. Горло горело огнём. Наконец, когда показалось, что внутри больше просто нечему выходить, спазм отпустил. Малфой шумно выдохнул, сплюнул горькую слюну и неуклюже сел. Мир опасно покачнулся перед глазами. Не без труда он смог сфокусировать взгляд на Поттере — бледном, как полотно. Стоило словам Блейза окончательно улечься в сознании, как душу Драко затопила привычная, спасительная злость. Она обожгла внутренности, возвращая силу мышцам и ясность голове. Малфой подался вперёд, сверкнув глазами, ещё влажными от слёз, и прошипел охрипшим, сорванным голосом: — Если это не Гермиона, тогда какого хуя ты сказал об этом так, будто она действительно умерла?! Я только что чуть не сдох, Поттер! Лицо Гарри исказилось такой глубокой, всепоглощающей виной, что на него было тошно смотреть. Он яростно запустил пальцы в и без того растрёпанные волосы, словно пытался выдрать из головы саму возможность помнить проведённое время в морге. — Потому что я сам… — голос сорвался, превратившись в сиплый шёпот. — Я сам только что там чуть не умер. Я… я был в Министерстве, разговаривал с журналистами, когда мне доложили, что в Мунго доставили труп неизвестной девушки. По всем приметам… она идеально подходила под описание Гермионы. Одежда, телосложение, волосы… Драко, превозмогая слабость и головокружение, рывком поднялся на ноги. Он подлетел к Поттеру и снова схватил его за грудки, силой заставляя выпрямиться и смотреть ему в глаза. — Какого хуя я узнаю об этом только сейчас?! — заорал он прямо в лицо «золотому мальчику». — Почему я, её будущий муж, не был вызван на опознание?! Почему я сидел здесь и ждал тебя, пока ты там решал, жива она или нет?! Там должен был быть я! Ты понимаешь это, придурок?! Я, а не ты! Это моё право! Гарри лишь тяжело вздохнул, даже не пытаясь защититься или перехватить его руки. Он выглядел окончательно сломленным — готовым принять любой удар, любое проклятие, хоть само Круцио, — что угодно, лишь бы этот кошмар наяву наконец закончился. — Прости, Малфой. Ты прав. Тысячу раз прав. Я обязан был вызвать тебя, но… — Что «но»?! — Драко встряхнул его снова так яростно, что плотная ткань аврорской мантии угрожающе затрещала по швам под его пальцами. — В отчёте было сказано, что лицо изуродовано до неузнаваемости. Что его… практически нет. И я… я просто не мог позволить тебе увидеть это. Не хотел, чтобы ты запомнил её такой. Он на мгновение замолчал, будто собираясь с остатками сил. — Поэтому я отправился туда один. Там действительно одно сплошное кровавое месиво вместо лица. Но во всём остальном… — он судорожно выдохнул. — Было легко принять её за Гермиону. Видит Мерлин, в какой-то момент я и правда поверил, что это конец. Что передо мной лежит изувеченное тело моей лучшей подруги… Малфой сдавленно зарычал, чувствуя, как ногти сильнее впиваются в ткань мантии. Гнев клокотал в горле, мешая дышать. — Тупоголовый ублюдок! — прошипел он. — Я должен сам во всём убедиться! Он с силой оттолкнул от себя Поттера, уже собираясь сорваться с места и аппарировать прямиком к дверям морга Мунго. Ему нужно было увидеть это самому, разорвать любые подозрения, убедиться в каждом дюйме чужой кожи — когда пальцы Поттера намертво вцепились в его предплечье. — Малфой, не надо! Говорю же! — в отчаянии закричал Гарри. — Это не Гермиона! Убитая девушка… она не беременна! И никогда не была! Колдомедики при мне сделали экстренное вскрытие. Сердце Драко при этих словах пропустило удар. — Кто-то намеренно убил и подбросил нам этот труп — похожий на неё как две капли воды! — голос Поттера упал до шёпота. — Кто-то очень хочет, чтобы мы захлебнулись собственным горем и сломались. Блейз за их спинами сдавленно выдохнул и закрыл лицо руками. — Это пиздец… Какой же это пиздец. Драко так и застыл в полуобороте, низко опустив голову. Внутри снова поднялась волна облегчения, вперемешку с липким, тошнотворным ужасом — они смешались, как яд с противоядием, и он не знал, что из этого убьёт его быстрее. Он вырвал руку из захвата Поттера и обернулся к нему, тяжело дыша. — Ты всё равно… — прохрипел он, и голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Ты обязан был сказать мне об этом сразу. Поттер виновато кивнул, не поднимая глаз. — Прости. Я… на мгновение потерял рассудок. Просто подумал, что ты… не выдержишь. Малфой болезненно поморщился, с трудом подавив желание превратить лицо национального героя в такое же месиво, как у той несчастной девушки в морге. — О, ну конечно! — язвительно выплюнул он. — Наш великий Гарри Поттер снова в своей любимой роли главного мученика и спасителя заблудших душ! Он шагнул ближе, задыхаясь от злости: — Запомни раз и навсегда, Поттер: тебя не должно ебать моё душевное состояние. Никогда, слышишь? Никогда больше не смей решать за меня, на что мне можно смотреть, а на что нет. И что мне чувствовать тоже. Ясно?! Не дожидаясь ответа и не желая больше видеть это страдальческое выражение лица, Драко резко повернулся к Блейзу. — Дай мне сюда чёртов огневиски! Иначе я за себя не ручаюсь. Забини без лишних слов полез в складки мантии. Уже через секунду он протянул другу флягу и ещё одну пачку сигарет. Драко ловко выхватил и то и другое, развернулся и быстрым шагом направился к кромке озера, бросив через плечо: — Дайте мне пять минут. Никто не возражал. Сейчас каждому из них были жизненно необходимы эти пять минут — чтобы просто собрать себя по кускам и не сойти с ума окончательно.

***

Малфой не без извращённого удовольствия наблюдал, как по мере его рассказа лицо Поттера медленно, но неотвратимо меняло цвет — из зеленовато-белого становилось густо-багровым, точно под тон его аврорской мантии. Кожа наливалась краской, а губы превратились в тонкую побелевшую нить — единственное, что выдавало отчаянную попытку сдержать рвущийся наружу гнев. Забини стоял рядом, сложив руки на груди, и тоже не скрывал злорадства. Он следил за этим преображением с холодным любопытством удава, наблюдающего за своей жертвой. У Поттера буквально отняло дар речи. Он то и дело открывал рот, но слова застревали в горле, скованном шоком и неверием. Однако Драко знал — это ненадолго. Тишина перед бурей всегда была коронным приёмом «золотого мальчика». Так и случилось. Едва Малфой закончил свою речь фразой «Нам нужна твоя помощь», глаза Поттера едва не выкатились из-за стёкол очков. — Помощь? Моя?! Ты с ума сошёл?! — он задохнулся от возмущения, руки взметнулись вверх, рассекая воздух в беспорядочном, почти паническом жесте. — Поверить не могу, что у тебя хватило мозгов заявиться в это логово, да ещё и заключать сделки, которые за милю смердят трупами! Ты хоть понимаешь, во что ввязался, Малфой?! И теперь ты пытаешься втянуть в это меня? У тебя с головой как, всё нормально?! Драко никак не отреагировал на эту истеричную тираду. Он демонстративно вытащил из пачки новую сигарету — тонкую, чёрную, с золотой полоской у фильтра и поднёс к губам. Щелчок палочки — крошечный алый язычок пламени лизнул кончик. Огонёк дрогнул: едва заметно, но достаточно, чтобы Гарри это увидел. Пальцы Малфоя всё-таки слегка тряслись — мелкая, почти неуловимая дрожь, которую легко можно было списать на холод. Лицо же при этом оставалось совершенно нечитаемым — холодная, отполированная годами маска, под которой сейчас кипело нечто тяжёлое и страшное. — Успокойся, Поттер, — устало выдохнул Драко, выпуская сизые струи дыма сквозь ноздри. — Ты брызжешь слюной так, будто я прошу тебя лично пойти и поджечь Министерство. Повторяю для тех, кто в очках: Ретар действительно может нам помочь. И ты это знаешь не хуже меня. У него повсюду свои глаза и уши — те самые, которые твой доблестный Аврорат безуспешно пытается отрезать уже чёртову дюжину лет. Он пообещал найти след. Любую зацепку. Имена, место, заказчика. Всё, что сможет выудить из сточных канав Лондона в силу своих, скажем так, скромных возможностей. Но за это ему нужна ответная услуга. — Какая?! — взорвался Поттер, делая шаг вперёд и нарушая личное пространство Драко. — Заключить с ним Заказ? Пойти и выпустить кому-нибудь кишки ради его кровавого бизнеса?! Малфой смерил его взглядом, полным такого бескрайнего презрения, что Поттер невольно запнулся на полуслове. — Поттер, ты окончательно деградировал на своей службе? У него для этой грязной работы есть свой целый легион наёмников. На кой хер ему ты, пахнущий министерским одеколоном, дешёвым кофе и непробиваемой праведностью? Нет… всё куда проще. И в то же время сложнее. Гарри снова открыл рот, собираясь выдать очередную порцию морали, но титаническим усилием воли заставил себя замолчать. Он замер на месте, несколько раз глубоко вдохнул холодный ночной воздух, буквально продавливая его в лёгкие, и наконец выдавил деланно спокойным голосом: — Тогда что ему нужно? Малфой, ближе к делу. Малфой вздохнул, борясь с искушением всё-таки приложить его лицом о ближайшее дерево, и продолжил: — Ближе так ближе. Похищение Гермионы, как оказалось, ударило и по Ретару. Ему самому выгодно, чтобы этот хаос как можно скорее закончился и мы её нашли. — В каком смысле? — Поттер прищурился, подозрительно оглядывая Драко, а затем перевёл настороженный взгляд на Блейза. — Какая ему с этого выгода? Драко криво усмехнулся — и эта улыбка больше напоминала оскал мертвеца. — Ты, как глава сборища для душевнобольных, именуемого Авроратом, должен знать элементарные вещи: люди Ретара работают по обе стороны Ла-Манша. Так вот, тот факт, что ты и твоё Министерство намертво запечатали все границы, выставили барьеры-детекторы и выдаёте порт-ключи только после личного досмотра задницы, создал Ретару массу проблем. Его люди оказались отрезаны в Европе. Они не могут вернуться со своих Заказов. Как и не могут отправиться на новые. Сроки горят, влиятельные клиенты недовольны, золото утекает сквозь пальцы. Это первое… — Малфой… — голос Поттера начал опасно дрожать: он явно понял, к чему ведут эти аккуратно выстроенные логические цепочки. Но Драко предупреждающе выставил раскрытую ладонь, заставляя его заткнуться. — Слушай дальше, — продолжил он уже тише. — Это ещё не всё. Главная загвоздка в том, что Ретар ждёт товар. Очень важный и запредельно ценный, если судить по обрывкам фраз, которые я слышал. И ему нужно, чтобы этот груз попал в страну сегодня. До рассвета. И вот здесь на сцену выходишь ты, наш герой. Ретар прекрасно осведомлён, что Гермиона — твоя лучшая подруга. И ты сделаешь всё на свете, чтобы её спасти. Как, впрочем, и я. — Ублюдок просто решил воспользоваться моментом, — задумчиво вставил Блейз, медленно потирая подбородок костяшками пальцев. — И, если честно, с его стороны было бы верхом идиотизма не выжать из нас максимум. Я бы на его месте поступил бы точно так же. Лицо Поттера при этих словах окончательно превратилось в гранитную плиту. Глаза сузились до щёлочек, скулы резко обозначились в холодном лунном свете. — Да вы… — Ретар предложил сделку, — безжалостно продолжил Драко, чеканя слова, словно вколачивая их в голову Гарри гвоздями. — Его связи против твоих полномочий. Взамен… — он сделал паузу, глядя Поттеру прямо в глаза. — ему нужно «окно». — Окно?! — в голосе Поттера прозвучал ничем не прикрытый ужас. — Именно. — холодно ответил Драко, выпуская очередное облако дыма. — Он хочет, чтобы ты создал для него маленькое исключение в системе безопасности. Всего на десять минут. В конкретной точке на побережье. Ты должен снять барьеры, вырубить детекторы присутствия, временно нейтрализовать магические щиты. Сделать так, чтобы кое-что… или кое-кто… пересёк границу Британии, оставаясь абсолютно невидимым для радаров Министерства. Гарри в ужасе попятился назад. Его ноги увязли в глубоком снегу, и он едва не потерял равновесие. Он уставился на Драко так, будто перед ним стоял не человек, а только что материализовавшийся дементор. — И ты просишь меня… меня! — он намеренно выделил это слово. — Главу Аврората! Вот так запросто взять и пропустить контрабанду? Или целую армию? Или тонну запрещённых зелий? Малфой, ты хоть понимаешь, ЧТО ты несёшь?! Это дыра в безопасности всей страны! Это измена, за которую нас накажут так, что Азкабан покажется санаторием с усиленным питанием! — Это цена за жизнь Гермионы, Поттер! И я готов её заплатить! Голос Драко сорвался, и вся его наигранная холодность треснула, как тонкий лёд под ногой. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Сколько времени прошло с момента её похищения? Все горячие следы, если они вообще были, давно растаяли в воздухе! У нас ничего нет! — он с силой ткнул Поттера пальцем в грудь, прямо в начищенный значок аврора. — Твои люди прочёсывают страну и находят только дохлых кошек и мусор. А его крысы шныряют там, куда твои хвалёные авроры боятся даже смотреть. Он даст нам информацию только после того, как его груз коснётся британского берега. — Ты понимаешь, что Ретар не благотворительностью занимается? — закричал Гарри, его грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон под градом проклятий. — Если он требует «окно», значит, через него протащат то, от чего у всей Британии волосы встанут дыбом! — А у меня они уже встали, Поттер! — заорал Драко. — Ещё в ту секунду, когда я увидел лужу крови на полу и брошенную волшебную палочку! Он яростно отшвырнул сигарету в сторону. Та с тихим шипением погасла в снегу, оставив после себя маленькую чёрную точку. — Пока ты греешь зад в своём кабинете и перекладываешь бумажки, надеясь на «планомерное прочёсывание дна» и прочую хуйню, те, кто забрал её… — Драко запнулся, голос на мгновение сорвался. — Они могут делать с ней что угодно прямо сейчас. В эту самую грёбаную минуту. У нас нет времени на твою девственную совесть, Поттер. Потому что похитители, как мне кажется, не собираются присылать нам письма с суммой выкупа. — Нет, ты точно сошёл с ума! — крик Гарри, эхом разлетевшийся между заиндевелых чёрных стволов деревьев, прозвучал почти отчаянно. — Я не верю, что ты говоришь это серьёзно! Ты вообще осознаёшь последствия?! Это государственная измена, Малфой! За это не просто в Азкабан сажают, за это… — Вешают, — любезно, почти светски подсказал Блейз, словно речь шла о погоде на завтра. — Тебе весело?! — с истеричной яростью выкрикнул Поттер, резко разворачиваясь к нему. — Ты совсем идиот, Забини? Если меня потащат на виселицу, ты будешь болтаться в петле рядом со мной! Блейз лишь равнодушно развёл руками — в этом жесте было столько врождённого слизеринского высокомерия, что Поттера буквально затрясло от желания его ударить. — C'est la vie. — Вешают тех, кто попадается, Поттер, — ледяной голос Драко мгновенно оборвал их перепалку. — А ты, как глава Аврората, кажется, достаточно компетентен, чтобы не оставить следов? Или ты только на страницах Пророка такой крутой, а на деле не способен даже собственную систему обмануть? Поттер замолчал. Он медленно сжимал и разжимал кулаки, испепеляя Драко взглядом. В зелёных глазах, подсвеченных луной, боролись ярость, оскорблённая гордость и горькое, тошнотворное осознание того, что Малфой бьёт без промаха — прямо в самое больное. В его профессиональную честь. В его репутацию героя. В его веру в то, что он всегда поступает правильно. — Давай проговорим это вслух, — процедил Гарри сквозь зубы. — Чтобы ты сам понял всю степень своего абсурда. Ты на полном серьёзе требуешь, чтобы я деактивировал защиту страны? Ты хоть представляешь, как это работает? Это тебе не дыру в заборе проделать, а потом прикрыть её лопухом. Стоит мне только коснуться внешнего контура барьера — и вся система оповещения взвоет так, что в ушах зазвенит даже у тех, кто сейчас спит в Хогвартсе. На шум сбегутся все, кто способен держать палочку! Малфой лишь пренебрежительно отмахнулся. — Не прибедняйся, Поттер. Если бы это действительно было невозможно, как ты утверждаешь, Ретар бы не тратил на нас своё драгоценное время. А просто убил бы нас с Забини и всё. Конец истории. Блейза всего передёрнуло при этих словах. — Он… — Драко на секунду запнулся, подбирая слова. — Скажем так, меня любезно просветил относительно вашей «неприступной» системы безопасности. Оказывается, существуют специальные протоколы. Инструменты для отключения тревоги в экстренных случаях. И у тебя, как у верховного ищейки, есть к ним доступ. — А он-то об этом откуда знает?! — Поттер выглядел так, будто его сейчас хватит апоплексический удар. — Иди и спроси у него сам, — язвительно бросил Драко. — Мне как-то глубоко похуй, откуда ему известны ваши министерские секреты. Факт в том, что он знает. И я теперь тоже. Поттер обречённо застонал и схватился за голову, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы. Казалось, на его плечи рухнуло всё небо Британии, и он медленно оседал под этой тяжестью. — Давай, Поттер. Решай. — произнёс Драко тихо, без нажима. — У меня нет ни времени, ни желания уговаривать тебя до утра. На кону жизнь Гермионы. А ты сегодня сам… лично убедился… — Драко на миг прикрыл глаза. — …что с ней могло произойти. Поттер тяжело выдохнул. Плечи поникли. Вся аврорская выправка, вся спесь, весь гневный огонь — всё испарилось за секунды, оставив после себя лишь измотанного, загнанного в угол мужчину в мокром плаще. — И ты… ты вот так запросто согласился на всё это? — Гарри поднял на него глаза. В них было столько мучительного выбора, что Малфой невольно отвёл взгляд. — У меня не было выбора, Поттер. — Драко опустил голову, засунув руки в карманы, — Мы можем до бесконечности бегать по городу, размахивать палочками и играть в супергероев. Но я сильно сомневаюсь, что Гермионе это хоть как-то поможет. И он замолчал. Малфой чувствовал, как силы покидают его, вытекая через невидимую брешь в душе. Он окончательно выдохся. Больше не осталось ни слов, ни яда, чтобы ломать сопротивление «золотого мальчика» дальше. Голову продолжала терзать острая, пульсирующая боль, отдаваясь в висках. Блейз и Гарри молча смотрели на него. Драко демонстративно отвернулся, взметнув полы мантии, и уставился в тёмную глубину леса, ясно давая понять: аудиенция окончена. Теперь решение — только за Поттером. И хотя Гарри всё ещё молчал, Драко чувствовал — он сломлен. Так же окончательно и безвозвратно, как и он сам. Поттер согласится. После того ада, через который он прошёл в морге. После того, как едва не сошёл с ума при виде изуродованного женского тела, которое он принял за Гермиону. После того, как запах формалина и смерти въелся в кожу, волосы, лёгкие — у него не осталось выбора. Драко и сам едва не сломался. Едва не плюнул на всё, пока стоял там, у озера, в одиночестве, пытаясь выжечь из памяти кошмарные образы, порождённые воспалённым воображением, огневиски и табаком. Паранойя, замешанная на страхе, настойчиво шептала: сорвись с места. Аппарируй в Мунго. Разнеси там всё к чёртовой матери, но убедись во всём лично. Болезненная потребность всё контролировать едва не победила разум. Он уже почти поднял палочку. Но удержался. С огромным трудом. Если бы он сорвался — он бы проиграл время. А времени не было. Поттер, конечно, последний кретин, но он бы сказал правду. О таком не лгут. Особенно о такой детали, как отсутствие беременности. Именно она и стала единственным якорем, удержавшим Драко от безумия. Поэтому он вернулся. Поттер в чём-то был прав — Малфой окончательно спятил. Рисковать именем, свободой, жизнью… ставить всё на одну карту ради призрачного шанса узнать хоть что-то… Но по-другому он не умел. Он ведь пообещал ей… Горло Драко сжалось так сильно, что стало трудно дышать. В носу защипало. Он смотрел в тёмную пустоту леса невидящим взглядом, а перед глазами стояло её лицо — мягкая улыбка, с которой она слушала его слова на прощание: «Я найду тебя». Тогда это звучало почти как шутка. Часть их игры, лёгкий флирт. Он и представить не мог, в каком кошмаре эти слова обретут настоящий вес. Но он сказал. А Малфои — даже те, что давно погрязли в грехах, крови и лжи, — привыкли держать слово. Чего бы это им ни стоило. — Ну так что, Поттер? — голос Блейза прорезал застывшую тишину. Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стволу старой сосны, и теперь лениво оттолкнулся от неё. — Часики тикают. Ночь, к сожалению, не резиновая, а мы тут не на романтической прогулке. Драко с трудом сглотнул колючий ком в горле и заставил себя обернуться. Поттер стоял, глубоко засунув руки в карманы, и сверлил взглядом то Блейза, то собственные ботинки, утопающие в снегу. Но стоило Малфою повернуться — зелёные глаза, блестящие от лихорадочного напряжения, тут же метнулись к нему. Лицо Гарри было сведено судорогой: губы искусаны до крови, брови сдвинуты в одну линию, под глазами залегли тёмные тени. — Вы сумасшедшие. — обречённо покачал головой Гарри. — Законченные, безнадёжные самоубийцы. И какого чёрта я вообще с вами связался? — Потому что мы чертовски обаятельные и привлекательные молодые люди, Поттер, — тут же ввернул Блейз, расправляя плечи с таким видом, будто стоял не в заснеженном лесу накануне государственной измены, а на светском приёме в поместье Ноттов. — Твоим занюханным дружкам из Гриффиндора такое и не снилось. Драко едва не закатил глаза. Даже когда петля уже затягивается на шее, Забини умудряется оставаться верен своему непробиваемому самолюбию. В этой абсурдности было даже что-то успокаивающее. — Ну? — Драко проигнорировал друга и посмотрел Гарри прямо в глаза. — Ты согласен? Да или нет? Мне нужно твоё слово, Поттер. Гарри рывком снял очки. Протёр их краем мантии, затем устало провёл ладонью по лицу — будто пытался стереть с кожи остатки здравого смысла. — Чёрт бы тебя побрал, Малфой… — пробормотал он себе под нос. Уголок губ Драко дёрнулся. Это была не улыбка — лишь болезненная тень её. — Это значит «да»? — он намеренно повторил фразу Ретара, фиксируя момент. Поттер коротко кивнул. — Да. Всегда мечтал закончить карьеру и жизнь в тюрьме. Отличные будут заголовки в Пророке: «Герой магического мира — пособник контрабандистов и предатель нации». Скитер будет в восторге. Малфой поморщился, словно от зубной боли. — Поттер, избавь меня от своего пафосного нытья. Я до сих пор с содроганием вспоминаю твой «гениальный» план с Азкабаном. Хвала Мерлину, на этот раз тебе ничего придумывать не придётся. Просто сделай то, что от тебя требуется, а обо всём остальном позаботятся другие люди. Более… прагматичные. Гарри прищурился. В глазах снова вспыхнула та самая аврорская подозрительность. — Какие ещё люди? — А ты думал, будешь лично стоять на берегу и принимать ящики с контрабандой? — искренне удивился Драко. — Ретар сказал: как только ты согласишься, я должен связаться с ним. Дальше действовать по его инструкции. Нас уже будут ждать в условленном месте. Так что к делу. Мне ещё нужно письмо отправить. Забини неожиданно громко хлопнул в ладоши, отчего Поттер заметно вздрогнул. — Предлагаю сначала заглянуть ко мне, — бодро объявил он. — Ты, Малфой, как раз отправишь своё письмо, а мне нужно будет кое-что выудить из тайника… для дела. — Что именно? — в один голос спросили Драко и Гарри. Блейз заговорщицки подмигнул им. В его тёмных глазах заплясали опасные огоньки. — Узнаете. Скажем так — кое-какие вещицы для подстраховки. Нужно быть уверенными в собственной безопасности, джентльмены. Я этим клыкастым тварям из подворотни не доверяю ни на кнат. Если они вдруг решат, что мы стали лишними свидетелями, у меня должен быть аргумент поувесистее, чем Экспеллиармус. Он многозначительно посмотрел на Поттера. Тот скривился и показал ему средний палец. — Ого! — восхитился Блейз. — Я и не знал, что ты так умеешь. Где научился? В аврорской столовой? — Заткнись, Забини! — раздражённо оборвал его Драко. — У меня ощущение, что ваше развитие остановилось ещё на втором курсе. Что ты задумал? — Узнаешь, — лениво повторил Блейз. — Надо полагать, это что-то абсолютно незаконное? — с бесконечной усталостью уточнил Гарри. Но, увидев предвкушающую улыбку Забини, тут же замахал руками. — Хотя нет, стоп. Я не хочу знать. Избавьте меня от подробностей — вы меня и так уже под монастырь подвели. Драко несколько секунд смотрел на него, затем тихо, но твёрдо произнёс: — Ты прекрасно знаешь, Поттер… Если бы была хоть малейшая возможность сделать это официально, быстро и по всем правилам — ничего бы этого не было. Мы бы сейчас не стояли здесь, как три идиота, договариваясь об очередном преступлении. — Знаю, — неожиданно серьёзно ответил Гарри. — Знаю, Малфой. Ладно… пошли уже. Пока я не передумал. Мне ещё в Министерство нужно заглянуть. Они не успели сделать и шага. Мертвенную тишину ночи разорвал резкий, чужеродный звук. Он больно ударил по нервам, заставив Гарри и Блейза вздрогнуть и обернуться к Драко. Малфой машинально опустил голову. Внутренний карман мантии пульсировал синеватым светом сквозь плотную ткань. В кармане звонил и вибрировал телефон. Тот самый, который Гермиона ещё утром — целую вечность назад — сунула ему в руку перед тем… Перед тем как бесследно исчезнуть. Он торопливым движением вытащил его. Когда увидел имя, вспыхнувшее на экране, в груди что-то резко ухнуло вниз. «Доктор Брайтон». — Салазар, я уже и забыл о нём… — прошептал Малфой одними губами. Он поднял взгляд на Поттера. — Это целитель. Поттер кивнул и мгновенно оказался рядом. — Отвечай. — Что за целитель? Из Мунго? — не понял Блейз, но тоже шагнул вперёд, попадая в круг тусклого света экрана. — Нихера себе. Они что, вместо сов перешли на магловские телефоны? Драко раздражённо мотнул головой, не желая вдаваться в объяснения. Он нажал зелёную иконку и включил громкую связь — тем самым привычным жестом, которым это делала Гермиона, — и поднёс телефон к лицу. — Слушаю. Повисла короткая пауза, наполненная шипением эфирных помех. Затем раздался до боли знакомый мягкий голос с лёгким австралийским акцентом. — О, это вы мистер Малфой. Приветствую вас ещё раз. Прошу прощения за мой поздний звонок… А где мисс Грейнджер? Сердце болезненно сжалось от этого вопроса. Драко до боли прикусил губу и машинально переглянулся с остальными. У всех троих сейчас застыло на лицах одинаковое выражение — скорбное, почти траурное. Малфой прочистил горло. — М-м… она сейчас не может подойти к телефону, — голос остался ровным, но это стоило ему огромного усилия. Не желая углубляться в эту мучительную тему, он поспешно продолжил: — Мистер Брайтон, раз вы звоните… Значит, вам всё-таки удалось что-то узнать о болезни моей матери? Из динамика тут же послышался сухой шелест быстро переворачиваемых страниц. Брайтон, вероятно сидел у себя в кабинете, окружённый стопками книг и пергаментов. — О да, — отозвался целитель с профессиональным оживлением.— Прошу прощения за задержку, мистер Малфой, но добыть нужную информацию оказалось непросто. Мы с моим коллегой перерыли все наши старые записи, даже пришлось наведаться в местный архив, чтобы уточнить подробности того случая, о котором я упоминал ранее… — Да, я помню, — резко перебил Драко, уже не скрывая раздражения. Терпение таяло с каждой секундой. — Что вы выяснили? Это проклятие? Вы нашли контрзаклятие? Это жизненно важно. Поттер и Блейз кивнули. Нарцисса была их единственной ниточкой. Живым свидетелем. Единственным человеком, способным пролить хоть какой-то свет на то, кто стоял за нападением на Мэнор. На другом конце линии раздался тяжёлый, сочувственный вздох. — К сожалению, мистер Малфой… это никакое не проклятие. Драко нахмурился. Внутри всё начало медленно холодеть от дурного предчувствия. — «К сожалению»? — переспросил он глухо. — В каком смысле? Есть что-то хуже проклятия? Она что… умирает? Или повреждение разума необратимо? — Нет-нет, ни о какой смерти речи не идёт. Не волнуйтесь. Физически она будет жить. — Брайтон сделал короткую паузу, снова листая страницы. — Видите ли… ваша мать не находится под действием проклятия, как бы странно это ни звучало. И могу вас заверить: никто не причинял ей магического вреда извне. Поттер ошеломлённо приоткрыл рот. Блейз рядом замер с тем же выражением. — Подождите… — Драко снова перебил его, чувствуя, как виски начинает сдавливать тупая боль. Его уже начинало мутить. — Я перестаю вас понимать. Если это не проклятие и ей никто не причинил вреда… Но ведь Гермиона говорила вам, что на моё поместье было совершено нападение. Убиты люди. Сам Мэнор разрушен до основания. Мать осталась единственной выжившей в этом… аду. Как же тогда… Теперь уже целитель перебил его. — Мистер Малфой, это ваша мать убила всех этих людей. Он произнёс это спокойно, твёрдо, без малейших сомнений — голосом человека, сообщающего неоспоримый факт. Так обычно объявляют приговор. Или диагноз, после которого жизнь уже никогда не будет прежней. — Мне искренне жаль говорить вам об этом вот так, по телефону. Мир вокруг Драко резко качнулся — словно палуба корабля в разгар шторма. Снег под ногами вдруг стал зыбким, деревья накренились, холодный воздух в лёгких превратился в лёд. Поттер застыл, глаза распахнулись так широко, что казались размером с луну на чёрном небе. Блейз рядом сдавленно выругался сквозь зубы. Малфой уставился на телефон в своей руке так, будто тот внезапно превратился в ядовитую змею, готовую вцепиться ему в горло. Он молчал, пытаясь осмыслить услышанное, но слова отскакивали от сознания, как камни от стены. По позвоночнику медленно стекал липкий холод. Это не укладывалось в голове. Нарцисса Малфой — изящная, хрупкая женщина с безупречными манерами, стальной выдержкой и той холодной грацией, которая всегда держала мир на расстоянии вытянутой руки. Женщина, способная одним взглядом заставить замолчать целый зал. Та, что всегда держала эмоции под железным контролем, — вдруг взяла и уничтожила двенадцать человек? Разнесла собственный дом, который был её крепостью, гордостью, частью души? И… что же выходит? Она собственными руками убила Люциуса? Своего мужа — человека, которого любила, ради которого пошла против всех, которого защищала до последнего, даже когда прошлое угрожало поглотить их обоих? Второй раз за последние полчаса у Драко закружилась голова. Если это правда, то всё, во что он верил, всё, что пытался расследовать, превращалось в один большой, кровавый фарс. Выходит, нападение на Мэнор никак не связано с похищением Гермионы? Или… всё же связано? Может, это звенья одной цепи, которую он просто не способен увидеть? Блядство. Пауза, видимо, затянулась слишком надолго, потому что голос Брайтона теперь зазвучал встревоженно: — Мистер Малфой, вы меня слышите? Простите, я понимаю — это не то, что вы ожидали услышать, но в моей работе нужно быть предельно прямолинейным. Алло? Драко по-прежнему молчал. Горло словно залили расплавленным свинцом, а в голове гулко стучало: Она убила их всех. Почему? Что такого там могло произойти? В отличие от него, Поттер пришёл в себя быстрее. Аврорские инстинкты сработали раньше шока — он протянул руку, выхватил телефон из ослабевших пальцев Драко и поднёс его к своему лицу. — Алло, здравствуйте. — торопливо начал он, — Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор. Меня зовут Гарри Поттер. Я близкий друг мисс Грейнджер и… — он бросил быстрый взгляд на застывшего Драко. — М-да… и мистера Малфоя тоже. Я глава Аврората Великобритании, и то, что вы сейчас сказали… — он неопределённо взмахнул рукой, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшего. — Вы уверены, что это миссис Малфой? Может, вы ошибаетесь? Вы ведь даже не видели её лично, возможно… — Здравствуйте, мистер Поттер, — вежливо отозвался целитель, без тени удивления. Казалось, его вообще было трудно чем-то пронять. — Я знаю, кто вы. Легенды о ваших подвигах дошли и до наших краёв. Что касается вашего вопроса… к сожалению, я не ошибаюсь. Хотя, поверьте, очень хотел бы. Я уже упоминал об одном случае мисс Грейнджер и мистеру Малфою… — Да, они мне рассказывали об этом. Но… — Поттер запнулся, поправляя очки. — Не могли бы вы объяснить подробнее? Как это вообще возможно? Извините, но всё это звучит немного как… «Как ёбаный бред», — со злостью подумал Драко. Но вслух ничего не сказал. Просто не смог разлепить губ. — Конечно, мистер Поттер. С чего бы начать… — Брайтон задумался, в динамике послышался тихий шелест бумаги. — Хм, да. Скажите, вам известно что-нибудь о таком понятии, как «Солнечный круг»? — Нет, — тупо отозвался Поттер и растерянно обернулся к остальным. Драко с Блейзом нахмурились и одновременно покачали головами. Забини выглядел так, будто только что услышал название вымершего вида драконов. — Так я и думал, — едва слышно выдохнул целитель, в его голосе проскользнуло благоговение исследователя, наткнувшегося на древний артефакт. — Это очень древняя, почти забытая и невероятно тонкая грань магии. Я до сих пор пребываю в шоке, что смог застать подобное явление при жизни. Считалось, что это знание было утрачено ещё во времена становления первых магических династий. — Что это вообще за херня?! — наконец сорвался Драко. Шок схлынул, уступив место кипящей ярости. — Вы знаете, как вытащить мою мать из этого состояния? Что нужно сделать? Сварить чёртово противоядие? Найти в лесу редкий корень? Или, может, создать новый Философский камень?! — Знаю, мистер Малфой, — целитель нисколько не обиделся на резкость. — Но боюсь, всё гораздо сложнее. Никакие зелья тут не помогут — магия «Солнечного круга» просто расщепит их на атомы. Ваши целители в Мунго наверняка уже убедились в бесполезности стандартных методов. Ваша мать не выйдет из этого состояния самостоятельно. Если оставить всё как есть, потребуются десятилетия, и то не факт, что её сознание вернётся в норму. — Но… — промямлил Гарри. — Видите ли, если говорить простыми словами, магия самой миссис Малфой упрятала её в этот… скажем так, кокон. Она была на волосок от смерти, её ядро — на грани коллапса. Магия защитила её таким радикальным образом, уничтожив всё живое в радиусе поражения. Малфой открыл рот, собираясь задать ещё несколько десятков вопросов, но вместо слов к горлу подкатил новый приступ тошноты. Он тяжело сглотнул и начал дышать глубже. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он с трудом наклонился, зачерпнул пригоршню снега и провёл им по лицу. Капли мгновенно таяли на пылающей коже, смешиваясь с засохшей кровью, принося слабое мимолётное облегчение. Всё лицо горело, будто его подожгли изнутри. — Мистер Брайтон, если вы можете нам помочь… — начал Поттер запальчиво. Перспектива наконец-то сдвинуть дело с мёртвой точки, которое висело тяжёлым камнем на его совести и карьере, придала ему небывалую уверенность. — Вам необходимо немедленно прибыть в Лондон. Все расходы, безопасность, организацию — мы берём на себя! Я немедленно свяжусь с Министром и мы всё подготовим. Мы свяжемся с вашим Министерством и больницей, изготовим международный порт-ключ в кратчайшие сроки. Нам крайне важно распутать это дело, которое, как мы думаем, напрямую связано с другим тяжким преступлением. Он осёкся, поняв, что несётся как гиппогриф на разгоне и не даёт целителю вставить слово. Поттер виновато кашлянул и добавил уже тише, почти робко: — Ну… если вы сможете, конечно. Мистер Брайтон вздохнул. После нескольких секунд томительного молчания он сказал: — По правде говоря, мистер Поттер, когда я впервые услышал об этом случае и узнал, что ваши специалисты в Мунго бессильны… я сразу понял, что без моего присутствия никак не обойтись. Магия такого уровня не прощает дилетантства. К тому же, признаюсь… я и сам взволнован. Такое явление — подарок для учёного. Я обязательно напишу диссертацию об этом случае! Драко почувствовал, как внутри всё сжимается от глухой злобы. От того, с какой лёгкостью этот человек говорил о его матери — как о подопытной крысе, которую можно разрезать, изучить и выставить под стеклом в музее. Из трубки донёсся хлопок захлопнувшейся книги и скрип отодвигаемого стула. — Ну что ж, в таком случае буду ждать от вас вестей. Полагаю, мне уже пора паковать рабочий чемодан? — в голосе целителя проскользнула едва уловимая, предвкушающая улыбка. — К тому же придётся хорошенько порыться в шкафу в поисках тёплых вещей. В Лондоне сейчас определённо не пятьдесят градусов жары, как у нас. — Да, мистер Брайтон. Как только всё будет готово, я свяжусь с вами. Вы получите все необходимые инструкции и порт-ключ, — голос Поттера снова стал официальным. — От лица всего Британского Министерства благодарю вас за помощь. Блейз закатил глаза, слушая это кудахтанье. Драко было не до этого. Его до сих пор мутило. — Пока ещё не за что меня благодарить, мистер Поттер. — скромно отозвался целитель. — Буду рад увидеться с вами всеми в скором времени. При встрече я обязательно поделюсь всем, что знаю сам. Звонок завершился. На поляне повисла тишина, в которой отчётливо слышалось только их тяжёлое дыхание. Драко не выдержал первым. Резким движением он достал из кармана фляжку Забини, открутил крышку и сделал несколько обжигающих горло глотков, пытаясь залить холод внутри. Фляга явно была заколдована: огневиски лился ровной, горячей струёй, будто из бездонной бочки. Когда Малфой наконец оторвался от горлышка, Поттер, не говоря ни слова, нагло выхватил флягу. Он приложился к ней с такой жадностью, будто не пил неделю. Драко даже не подумал возмутиться. Сейчас они все были в одной лодке — дырявой, кренящейся на бок, с водой по щиколотку. — Кто-нибудь может мне внятно объяснить, что за чертовщина здесь творится?! — вскричал Блейз, забирая флягу себе. — Я правильно всё расслышал? Этот хрен из Австралии позвонил, чтобы заявить, будто Мэнор разнесла Нарцисса? А заодно убила всех, кто был в доме? Что за хуйня вообще происходит, Малфой?! Драко горько усмехнулся и пожал плечами, утирая губы тыльной стороной ладони. — Если бы я знал, Забини… — сказал он тихо. — Мир давно сошёл с ума и катится в пропасть. А мы, похоже, весело несёмся вместе с ним в первом вагоне. — У меня тоже это в голове не укладывается, — пробормотал Поттер, задумчиво глядя куда-то поверх плеча Малфоя. — Что же должно было случиться в тот вечер, чтобы Нарцисса настолько… потеряла контроль над собой? Драко похолодел. Смутная, царапающая догадка шевельнулась где-то в глубине сознания. Он даже боялся представить, что именно услышит от матери, когда она наконец откроет глаза и заговорит. Какую правду она скрывает за этим магическим коконом? И стоит ли вообще её вытаскивать из него, если правда окажется хуже всего, что он уже пережил? Но даже среди этого бесконечного пиздеца — это были первые по-настоящему утешительные новости. Если Брайтон действительно сможет пробудить её… Это был долгожданный свет в конце очень длинного и грязного тоннеля. Драко поднял взгляд и посмотрел на звёзды. Он очень хотел увидеть мать. Здравомыслящую, гордую, с тем самым ясным взглядом и мягкой улыбкой, которые он помнил. Хотел поговорить и выяснить всё до последнего слова. Он скучал по ней. В его мире существовали всего две женщины, ради которых он готов был умереть. И обе они сейчас были бесконечно далеко от него. Одна — запертая в собственном разуме. Другая — в руках безымянных чудовищ.