Спишь?

Драко вышел из гостиной Слизерина и уверенным шагом направился в сторону кабинета Зельеварения. Он бегло глянул на часы — стрелки показывали, что у него ещё есть запас времени, чтобы успеть добавить нужные ингредиенты в одно из зелий. В ушах всё ещё звенел издевательский хохот Тео и Блейза. Эти придурки добрых полчаса во весь голос ржали над ним, притворно сочувствуя, что «бедного наследника Малфоев» вынудили пахать больше всех, пока все остальные наслаждаются жизнью и бездельем. Но Драко так не считал. Наоборот — он был чертовски рад, что у него появился легальный и, что важнее, идеальный повод сбежать и запереться в пустом классе. В этом учебном году он сам себя не узнавал. Жгучее желание кого-нибудь задеть или спровоцировать испарилось, оставив после себя лишь глухую усталость. Он больше никого не трогал, не сыпал привычными ядовитыми насмешками и не устраивал свои фирменные словесные дуэли в коридорах. Ему стало плевать — на всё и на всех. Хотелось только тишины, покоя и возможности остаться один на один со своими мыслями. А двухнедельное задание от Слизнорта вписалось в этот план идеально. Единственным жирным минусом в этой схеме было то, что в пару с ним поставили Грейнджер. Поначалу Драко ожидал худшего — готовился к бесконечным нравоучениям, правкам каждого его движения и этому её невыносимому, высокомерному «я лучше знаю». Но после нескольких совместных вечеров он осознал удивительную вещь: ей на него тоже было плевать. Она не лезла к нему с моралью, не строила из себя всезнайку и не пыталась его «перевоспитать». Они либо обменивались сухими фразами исключительно по делу, либо вообще молчали часами, сосредоточенно склонившись над своими котлами. И Драко это полностью устраивало. Он шёл по коридору, не глядя по сторонам, мысленно перечисляя ингредиенты, которые нужно добавить в котёл. Но уже подходя к двери кабинета, услышал приглушённые голоса. В любой другой раз он бы просто вошёл внутрь. Но прежде чем его пальцы коснулись холодной металлической ручки, до него донеслась собственная фамилия. Малфой остановился как вкопанный и склонил голову. Голоса в классе принадлежали Грейнджер и… Уизли. Неожиданно для самого себя он почувствовал, как в груди шевельнулось любопытство. Он, конечно, и так примерно знал, что о нём говорят все вокруг — «мерзкий предатель», «недобитый Пожиратель», «тот, кого стоило отправить к папочке в соседнюю камеру Азкабана». Но почему-то именно сейчас решил послушать. — Миона, ну как ты можешь продолжать его защищать? — раздался из-за двери недовольный, гнусавый голос рыжего, в котором сквозила плохо скрытая претензия. — И это после всего, что этот гадёныш сделал? Брови Драко непроизвольно поползли вверх. Он не ослышался? Грейнджер его защищает? Хм. Это что-то новенькое. Интерес окончательно пересилил гордость. Он прислонился плечом к холодной каменной стене и приготовился слушать дальше. — Рон, — в голосе Гермионы слышалась глубокая усталость. — Что конкретно он сделал? Он что, кого-то убил? — Ну-у-у… не знаю, — Уизли заметно замялся, явно не ожидая такого прямого вопроса. Губы Малфоя сами собой растянулись в привычную кривую усмешку. — Нет. Не убил. Наверное. Но мы не можем этого точно знать! Как мы можем быть в этом уверенными? Он такой же урод, как и его папочка. Наверняка за ним тоже тянется дорожка из трупов. Просто Малфои умеют заметать все следы. Усмешка моментально исчезла с лица Драко. Упоминание отца ударило под дых, выжигая остатки спокойствия. Это было самым грязным и самым болезненным оскорблением, которое он только мог услышать. Пальцы с силой сжали ручку двери. Он уже был готов войти и с наслаждением въебать рыжему недоумку прямо в его веснушчатую морду, чтобы тот подавился собственными зубами. Но следующие слова Грейнджер заставили его оцепенеть. — Рон, он никого не убивал. И это было официально доказано в Визенгамоте под присягой и сывороткой правды. Послышался резкий звон склянок и шорох пергамента. — Его отец — это не он. И я не понимаю, почему сын должен до конца своих дней отвечать за ошибки и преступления своего отца. Это клеймо и так будет висеть на нём всю жизнь. Неужели этого недостаточно? Драко растерянно моргнул. Удивление было настолько острым, что он даже забыл про пульсирующую в висках злость. Да, он знал, что подавляющее большинство людей считает точно так же, как Уизли. Но услышать, как его защищают — и кто? Грейнджер? Серьёзно? Это было… странно. Даже неправильно как-то. Уизли забормотал что-то невнятное, явно пытаясь сдать назад, но обида всё ещё сквозила в его тоне: — Миона, ну не злись… не хватало нам ещё ссориться из-за этого мерзкого хорька… — Рон, во-первых, моё имя Гермиона! — в её голосе прорезалось раздражение. — А во-вторых, этот разговор начал ты. Передай мне лучше вон ту колбу с настоем полыни. Ага, спасибо. Послышался звон стекла. А затем Уизли снова завёл свою шарманку, не в силах просто заткнуться: — Нет, я просто не понимаю, почему он должен учиться вместе с нами, как ни в чём не бывало? Весь Слизерин нужно было изолировать от приличного общества… желательно в Азкабане. Малфой едва не расхохотался в голос, прислонившись спиной к двери. «Приличное общество»? Этот нищеброд в обносках серьёзно считает себя его частью? Потрясающая наглость. — Рон, может хватит уже?! — в голосе Гермионы уже зазвенела ничем не прикрытая злость. — Они такие же студенты, как и мы. И имеют законное право закончить обучение, которое было прервано войной. Макгонагалл лично настояла на том, чтобы вернулись все. И Малфой в том числе. Она шумно выдохнула. — А теперь, ради всего святого, давай поговорим о чём-нибудь другом? Я по горло сыта твоей узколобостью. Брал бы пример с Гарри — он, в отличие от тебя, полностью со мной солидарен. Брови Драко снова взметнулись вверх. Нихуя себе. Даже Золотой Мальчик не жаждал его крови? Драко присвистнул бы, если бы не риск выдать своё присутствие. Похоже, мир действительно перевернулся с ног на голову, пока он сидел в Мэноре под домашним арестом. Уизли что-то неразборчиво пробурчал под нос, понимая, что проигрывает этот раунд, и наконец решил сменить тему. — Ладно, хорошо. Проехали. Не будем о нём, а то у меня аппетит перед ужином испортится. М-м, ну так что? Ты сходишь со мной? Ты так и не ответила нормально. Повисла короткая пауза. — Эм, Рон, ты ведь видишь, что я сейчас занята… — неуверенно начала она. — Ну я же не прямо сейчас тебя приглашаю! — слишком бодро и фальшиво воскликнул Уизли. — Чуть позже, после ужина. Возьмём мантию Гарри и по-тихому сходим в Хогсмид. Там в Трёх Мётлах обещают какое-то грандиозное представление, все о нём только и говорят. Снова повисла тишина. Драко уже не было никакого смысла торчать под дверью, но любопытство вцепилось в него мёртвой хваткой. — А Гарри с Джинни тоже пойдут? — осторожно спросила она, словно надеясь на компанию, которая разбавит их сомнительный тет-а-тет. — Э-э-э… Драко почти слышал, как в голове Уизли со скрипом крутятся ржавые шестерёнки, пытаясь выдать хоть каплю креатива. — Они не смогут. Я их тоже звал, честно! — выпалил Рон слишком поспешно, что сразу выдало ложь. — У них там какие-то свои дела, квиддич или ещё что, они мне не докладывают… Ну так что? Пойдём? Всего на часок. — Рон… — Грейнджер тянула время так отчаянно, что Драко почти почувствовал к ней нечто вроде сострадания. — У меня ещё гора домашних заданий. Я правда не уверена, что смогу… может, как-нибудь в другой раз? Из-за двери донеслось громкое и недовольное сопение, и Драко едва удержался от презрительного смешка. — Ты в прошлый раз то же самое говорила! — возмутился Уизли. — Когда я тебя звал в кафе мадам Паддифут, ты тоже плела что-то про эссе по Чарам. А сама потом полночи сидела в гостиной с Живоглотом! — Рон, мы ведь уже это обсуждали. Ты и я — больше не… — Гермиона осеклась, подбирая слово, которое не ударило бы его слишком больно, но Уизли не дал ей закончить. — Я знаю! — перебил он её громче, чем следовало. — Я всё помню. Это просто… по-дружески. Мы ведь друзья, правда? Старые добрые друзья. А друзья могут выбираться куда-нибудь просто так? Чтобы развеяться. Да? Драко закатил глаза и едва не пробил себе лоб ладонью. «Ёбаный стыд». Рыжий придурок врал так неумело, так топорно, что даже сквозь тонкую дверь Малфой отчётливо представлял его пылающие уши. Но больше всего Малфоя зацепило другое. Заучка Грейнджер и её рыжий Цербер больше не вместе? Вот это новости. Он-то был свято уверен, что она уже вовсю присматривает себе свадебное платье в какой-нибудь комиссионке «Всё по галлеону» и готовится рожать по одному ребёнку в год, чтобы переплюнуть по плодовитости мамашу Уизли. Не то чтобы Малфой вообще тратил своё время на размышления об их сомнительном будущем. Просто это всегда казалось чем-то само собой разумеющимся. Как закон тяготения. Грейнджер плюс Уизли равно жалкая парочка. А теперь, выходит, уравнение рассыпалось? Гермиона за дверью снова начала что-то тихо говорить, мучительно подбирая слова, чтобы окончательно не раздавить это рыжее недоразумение своим отказом. И тут Драко вдруг вспомнил. Чёрт. Его зелье! Он бросил панический взгляд на часы. Секундная стрелка неумолимо приближалась к критической отметке. У него оставалось от силы шестьдесят секунд, чтобы бросить нужные ингредиенты в котёл. Блядь. Больше не заботясь о конспирации и не желая слушать этот любовный бред, Драко рванул ручку на себя и буквально ворвался в класс, впуская внутрь сквозняк и привычное ледяное презрение. Уизли подпрыгнул так, что чуть не свалился в котёл, над которым Грейнджер что-то ожесточённо помешивала. Драко, не обращая на них ни малейшего внимания — словно они были пустым местом, — быстро прошёл к шкафу с ингредиентами, стоявшему прямо за спиной Грейнджер, и принялся выхватывать нужное: засушенных жуков-скарабеев, пучок змееголовника и лофанта. В классе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь ритмичным бульканьем котлов, сухим потрескиванием огня и свистящим, прерывистым дыханием Уизли. Драко лопатками чувствовал его взгляд — тот буквально прожигал в нём дыру. Уизли явно сгорал от желания вцепиться Малфою в глотку, но близость Грейнджер и остатки здравого смысла удерживали его рот на замке. Драко это нравилось. Ощущение того, что он бесит Уизли одним своим фактом существования, действовало лучше любого бодрящего зелья. Вернувшись к своему столу, Драко принялся толочь жуков в гранитной ступке. Его движения были точными и быстрыми — годы практики давали о себе знать. Параллельно он разминал в пальцах другой руки цветы змееголовника и лофанта. Их сухой, пряный, чуть горьковатый аромат мгновенно заполнил пространство, перебивая кислый запах варева зелий. — Ну так что, Гермиона, ты согл… — снова начал Рон, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Малфой… — тихо позвала Грейнджер с другого конца класса. — Что? — он даже не поднял головы, продолжая работать. — А… ты случайно не помнишь, настойка мыльнянки у нас здесь или за ней нужно идти к Слизнорту? Драко встал перед своим котлом, одним точным движением всыпал ингредиенты в кипящую жидкость и затаил дыхание. Зелье на глазах начало менять цвет. Из тёмно-синего, почти чёрного, оно стало ярко-красным, как свежая артериальная кровь. Идеально. И только завершив процесс, он позволил себе осознать суть её вопроса. Драко медленно поднял взгляд. Она уже стояла прямо перед ним, терпеливо ожидая ответа, чуть склонив голову. Малфой нахмурился, не понимая, на кой чёрт ей сдалась эта мыльнянка. Флакон стоял в шкафу на второй полке, прямо за её спиной. Он видел его всего полминуты назад. — А зачем тебе настойка мыльнянки, Грейнджер? — он прищурился, прокручивая в голове рецепт их совместного зелья и точно зная, что она нахрен там не нужна. — Она здесь совершенно не к месту. В этой фазе она только испортит… — Мне надо, — перебила она, вкладывая в эти два слова весь свой гриффиндорский напор. — Так она у профессора, да? Драко уставился на неё. Она нервно переступила с ноги на ногу. По её лицу было видно: она уже тысячу раз пожалела, что вообще открыла рот и обратилась к нему с этим нелепым вопросом. Щёки Гермионы залил румянец, губы сжались в тонкую линию, а взгляд невольно метнулся в сторону Уизли, который всё ещё стоял у котла и наблюдал за ними с растущим подозрением. И тут Драко осенило. Ну коне-е-ечно. Грейнджер, великая и непогрешимая героиня, тупо искала повод съебаться подальше от этого рыжего дегенерата и его убогих попыток устроить унылый «романтический» вечер в Трёх Мётлах. Внутренний бес, дремавший в нём весь учебный год, радостно встрепенулся. Исключительно ради того, чтобы в очередной раз унизить Уизли и посмотреть, как тот будет бессильно раздувать ноздри, Драко решил подыграть. — Да-а, ты совершенно права, — лениво протянул он, вальяжно опираясь локтями о стол. — Здесь её нет. Она действительно в личных запасах Слизнорта. И раз уж ты, Грейнджер, всё равно собралась к толстяку на поклон, будь добра, захвати у него ещё пару унций листьев эвкалипта. Мне они понадобятся для следующего этапа. Её глаза на мгновение расширились от шока. Щёки вспыхнули ещё ярче. Она явно не ожидала, что Малфой не просто не выдаст её, а ещё и добавит убедительности её вранью. — К-конечно. Без проблем, — быстро кивнула она, не глядя на него. — Я принесу. Гермиона вернулась к своему месту и принялась с лихорадочной скоростью швырять учебники в сумку, низко опустив голову. — Миона… — Рон сделал шаг вперёд, его лицо выражало крайнюю степень недоумения и обиды. Он бросил на Малфоя взгляд, полный ненависти. — Тебе обязательно идти к Слизнорту прямо сейчас? Он же опять заставит тебя пробовать свои фирменные настойки или угощать засахаренными ананасами. И не отпустит до самой ночи! Гермиона вздохнула так театрально, что Драко пришлось отвернуться, чтобы не прыснуть. — Ну что я могу поделать, Рон? Без этого ингредиента никак не обойтись. А ты же знаешь, как профессор строг к срокам. Я постараюсь вырваться от него как можно быстрее. «Ага, как же», — подумал Драко. Судя по всему, она готова была просидеть в кабинете Слизнорта хоть до рассвета, лишь бы не выслушивать нытьё Уизли про «дружеские прогулки». Малфой снова повернулся и с нескрываемым удовольствием насладился выражением лица Рона. Это было зрелище на миллион галлеонов. Веснушчатая физиономия вытянулась, уголки рта поползли вниз. Ещё чуть-чуть — и расплачется, бедняжка. Рон заметил, что Драко наблюдает за ним, сложив руки на груди и не скрывая издевательской ухмылки. — Чего вылупился, хорёк? — буркнул Уизли, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — Может, свалишь уже отсюда, раз закончил? Бровь Драко изящно выгнулась. — Я? — переспросил он обманчиво мягким голосом. — А может, это ты свалишь отсюда нахуй, Уизел? — Да пошёл ты!.. — Рон дёрнулся было в его сторону, сжав кулаки. Но Грейнджер, уже закинувшая сумку на плечо, железной хваткой вцепилась в его локоть и потащила к выходу. — Перестань, Рон! Пошли скорее, мне правда нужно идти! Уизли послал Драко напоследок взгляд, обещающий все кары небесные, но Малфой уже не скрывал злорадного смеха. Он стоял посреди класса, глядя им вслед, и чувствовал странный прилив бодрости. Он соврал. Похоже, ему никогда не надоест доводить рыжего до белой горячки. Когда дверь за ними закрылась, в классе наконец воцарилась тишина. Драко постоял ещё немного, глядя на закрытую дверь, а потом тихо хмыкнул себе под нос. Уселся на стул, по-хозяйски закинул ноги на край стола и уставился в пространство. Удивительно. Сначала Грейнджер его защитила. А потом ещё и использовала как щит против собственного «дружка». Интересный, блядь, вечер.

***

Драко без всякого аппетита ковырялся в тарелке, размазывая жидкий желток по фарфору. Есть не хотелось. В конце концов он со вздохом отложил вилку, перестав издеваться над останками глазуньи, и потянулся к кубку с тыквенным соком. Сделал глоток — и тут же поморщился от приторной сладости. Сейчас он с удовольствием выменял бы этот чёртов сок на пару глотков чего-нибудь обжигающе крепкого. Малфой отставил золотой кубок и рассеянно огляделся. Большой зал гудел десятками голосов — привычный утренний шум, от которого уже начинало звенеть в ушах. Завтрак подходил к концу: ученики постепенно расходились по урокам, тарелки пустели, а в воздухе витал запах овсянки и сонных сплетен. Но Драко спешить было некуда. У них с Блейзом выдалось свободное утро — занятия по Заклинаниям стояли в расписании только после обеда. Они договорились встретиться сразу после завтрака и отправиться на поле для квиддича. Просто полетать. Без стратегий, без воплей капитана, без всей этой соревновательной херни. Только пронзительный холод высоты, скорость и спасительная тишина в черепной коробке. Он ждал Забини, подперев голову рукой, и лениво скользил взглядом по залу, чувствуя себя зрителем в дешёвом театре. Где-то слева раздался резкий голос Макгонагалл. Она вцепилась мёртвой хваткой в какого-то несчастного пуффендуйца, поймав его с очередной запрещённой дрянью из Вредилок Уизли. Директриса чеканила слова так громко и отчётливо, что парень, казалось, готов был провалиться сквозь пол прямо в подземелья. Минус десять очков с факультета — и бедолага стал пунцовым, как перезрелый помидор. Рядом с Драко Пэнси и Дафна, придвинувшись друг к другу так близко, что их плечи соприкасались, с горящими глазами листали свежий номер французского журнала. Они уже дважды пытались втянуть его в обсуждение каких-то «революционных» фасонов мантий, но Малфой лишь вяло отмахивался. Скучная, неинтересная херня. — У нашего Драко с утра не самое лучшее настроение, — обиженно заметила Пэнси, стрельнув в него густо накрашенными глазами. — Отвали, Пэнс. У меня голова раскалывается, — коротко бросил он, даже не глядя на неё. Она тут же оттаяла, сменив гнев на милость, и участливо провела ладонью по его спине. От её парфюма — слишком сладкого и тяжёлого — голова заныла ещё сильнее. — Может, принести тебе зелье? — ласково предложила она. — Я могу сбегать в Больничное крыло, мадам Помфри даст что-нибудь… Малфой дёрнул плечом, сбрасывая её руку. — Спасибо, не надо. Я сам попрошу у Тинки, когда вернусь в гостиную. Паркинсон надула губы, собираясь выдать очередную тираду о его «чёрствости», но Дафна, слава Салазару, вовремя потянула её за рукав. — Пэнси, ты только посмотри на этот крой! Уверена, в этом сезоне это будет абсолютным хитом. Драко облегчённо выдохнул. Назойливость Паркинсон в последнее время стала граничить с одержимостью. Они просто трахались — без обязательств, без нежностей, просто как два старых друга с привилегиями. Но Пэнс, кажется, забывалась и всё чаще примеряла на себя роль его «официальной половины»: ревновала, требовала внимания каждую свободную минуту. Драко уже порядком устал от этого. Нужно будет как-нибудь поговорить с ней, пока она не начала выбирать имена для их будущих домашних эльфов. Он вздохнул и снова посмотрел перед собой. Толпа третьекурсников, заслонявшая обзор, рассосалась, и перед глазами Малфоя открылась удивительная по своей нелепости картина. За столом Гриффиндора, почти напротив него, сидели Поттер, мелкая Уизлетта и Грейнджер. К ним как раз подкрадывался Уизел собственной персоной. «Святая троица» была слишком увлечена разговором, чтобы заметить его манёвры, а рыжий идиот тем временем пытался изобразить из себя шпиона, пряча за спиной нечто подозрительно объёмное. Драко слегка выпрямился, отпил ещё сока и с интересом уставился на представление. Всё равно делать было нечего. Уизли подошёл сзади к Грейнджер как раз в тот момент, когда она подносила кубок к губам. Он уже приготовился устроить эпичный «сюрприз», но его сестрица вовремя заметила брата, что-то сказала — и вся компания разом обернулась. Рон мгновенно скис. Его триумфальное появление было испорчено. Однако он быстро взял себя в руки, напустил на лицо выражение исключительной важности и вручил смущённой Грейнджер золотистую коробку. Драко невольно ухмыльнулся, заметив, как вытянулось лицо Гермионы. Даже отсюда было видно, как краска заливает её щёки. Она что-то пробормотала — наверняка слова благодарности — и уже потянулась отложить подарок в сторону, но Уизли замахал руками, требуя, чтобы она открыла коробку прямо сейчас. Грейнджер буквально сгорала от стыда под прицелом десятков глаз — это читалось в каждом её движении. Соседние гриффиндорцы тоже начали оборачиваться, привлечённые шумом. Пара девчонок подсели поближе, вытягивая шеи. Всем не терпелось увидеть, на какой жест щедрости сподобился Уизли для своей «лучшей подруги». Как раз в этот момент перед Драко выросла стайка младшекурсниц, перекрыв весь обзор. Он поднял на них взгляд и раздражённо цокнул языком. — Какого хера вы тут застряли? — прошипел он. — Вон ваш стол. Проваливайте туда. Девочки испуганно посмотрели на него, но спорить не решились и молча отошли. — Спасибо, — буркнул он им вслед. Когда обзор восстановился, Драко наконец увидел содержимое коробки и едва не покатился со смеху. Из-за стола Гриффиндора он ожидал увидеть что угодно — но только не это. Грейнджер извлекла на свет божий ужасающих размеров алый бант. Огромный, с какой-то аляпистой блестящей бляшкой посередине. Он выглядел так, будто его содрали с самой безвкусной новогодней ёлки в мире. Гермиона держала это сокровище двумя пальцами с таким выражением, словно это был не подарок, а кусок свежего драконьего навоза. Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки и попыталась деликатно положить это недоразумение обратно в коробку. Но Уизли, окрылённый собственным «успехом», выхватил его и принялся самолично водружать ей на голову. Драко не выдержал и негромко рассмеялся. Грейнджер с этой хернёй в волосах, напоминала нелепое пасхальное яйцо, которое кто-то неудачно украсил в темноте. Он покачал головой. Ну какой же Уизли непроходимый кретин. Неужели в его крошечном мозгу ни на секунду не промелькнула мысль, что Грейнджер — это последнее существо во вселенной, которому зайдёт такой «аксессуар»? Её буквально тошнило от этой ситуации — это было заметно по тому, как она стиснула челюсти. Даже Поттер с Джинни проявили зачатки такта и уставились в свои тарелки, изо всех сил стараясь не заржать в голос. А Рон, сияя как начищенный сикль, стоял над Грейнджер с таким видом, будто сейчас вот-вот кончит в штаны от счастья. Он смотрел на неё преданным щенячьим взглядом, явно ожидая, что она либо поцелует его, либо отдастся прямо здесь, при всех. — Ты чего улыбаешься? — промурлыкала Пэнси, укладывая голову ему на плечо и задумчиво проводя пальцем по контуру его скулы. — Голова прошла? Драко вздрогнул от её прикосновения и покосился на неё. — Просто так, — спокойно ответил он. — Нет, не прошла. Заметив входящего в зал Блейза, он тут же высвободился из цепких рук Паркинсон, подхватил свою Чёрную молнию и поднялся со скамьи. Забини подошёл к столу, на ходу чмокнул Дафну в щёку, схватил со стола тост, откусил и пробормотал с набитым ртом: — Ну что, идём? — Где ты, блядь, шлялся? — проворчал Драко. — Я заебался тебя ждать. Блейз виновато пожал плечами. — Прости. Встретил Пьюси в холле — зацепились языками о новом составе сборной Англии. Они неторопливо двинулись к дверям Большого зала. Малфой, уже стоя на самом пороге, не удержался и бросил последний мимолётный взгляд в сторону гриффиндорского стола. Там уже никого не было. Он хмыкнул и вышел вслед за другом.

***

Полёты на метле действительно помогли. Несколько часов ледяного ветра в лицо и головная боль исчезла без следа — голова стала лёгкой и пустой, без всяких дебильных мыслей. Они с Блейзом вернулись в замок за полчаса до начала занятий — промокшие, разгорячённые и пропахшие морозом. Драко чувствовал, как влажная квиддичная форма неприятно липнет к спине, и первым делом он собирался добраться до подземелий и встать под горячий душ. По пути они перебрасывались привычными колкостями, стараясь перекричать шум в коридорах. — Не пизди, Малфой, — прищурился Блейз, поправляя метлу на плече. — Я видел, как ты чуть не свалился на землю на третьем заходе. Драко сверкнул зубами в хищной, самодовольной улыбке. — Как ты мог видеть то, чего не было, идиот? Тебя в тот момент ветер унёс хер знает куда. Твою метлу не мешало бы обновить. С этой моделью, — он высокомерно глянул на древко метлы Блейза, которую тот нёс на плече, едва не задевая студентов, — далеко не улетишь. Для безветренной погоды ещё сойдёт, но зимой в воздухе на ней делать нечего. Она неповоротлива, как тролль в посудной лавке. — О нет, я буквально раздавлен и унижен! — театрально застонал Блейз, хватаясь за сердце и закатывая глаза. — Сам Малфой раскритиковал моё снаряжение. Как я теперь буду спать по ночам? Малфой рассмеялся, чувствуя редкое для последнего времени хорошее настроение. — Тогда я знаю, что ты мне подаришь на следующий день рождения, — подмигнул Блейз. — Договорились. Может, тебе ещё вещей каких-нибудь подбросить? Всё равно у тебя вкуса ноль. — У меня?! — Ну не у меня же. Они уже почти дошли до поворота к лестницам в подземелья, когда сзади, перекрывая гул голосов, донеслось: — Эй, Малфой! Драко и Блейз одновременно остановились и обернулись. Спустя секунду Драко разглядел в толпе Грейнджер — она махнула ему рукой, пробираясь сквозь поток учеников. Он приподнял брови и бросил через плечо: — Иди, Забини. Я догоню. Тот кивнул, бросив напоследок ехидный взгляд, и направился в сторону гостиной. А Драко поудобнее переложил метлу в другую руку, выпрямил спину и неторопливо пошёл к Грейнджер. Она остановилась в углу, прижавшись к статуе горгульи, чтобы её не снесли спешащие на занятия студенты. В руках она что-то нервно сжимала. Когда он подошёл достаточно близко, она, не тратя времени на приветствия, протянула ему небольшой серый свёрток, перевязанный грубой верёвкой. Он машинально взял его, ощущая пальцами сухую шуршащую бумагу, и поднял на неё вопросительный взгляд. — И что это? — Это листья, — поспешила объяснить она, чуть запинаясь. — Ну, эвкалипта. Ты ведь просил, помнишь? Для зелья. — А, — тупо ответил Драко и кивнул. — Конечно. Эвкалипт. Грейнджер явно не собиралась поднимать тему с мыльнянкой и её идиотской игрой в «спаси меня от Уизли». А Драко и сам бы никогда не решился об этом заговорить — потому что до сих пор не понимал, какого чёрта тогда вообще подыграл ей. Это было импульсивное решение, которое теперь казалось верхом глупости. — Ты извини, — добавила она, словно оправдываясь. — Я бы отдала их ещё утром, просто… как-то вылетело из головы. Было много дел. Малфой фыркнул. — Ну конечно. Ты ведь была слишком занята распаковкой своего «чудесного» подарка. Куда уж тут вспомнить про какой-то там эвкалипт для Малфоя… Он ляпнул это, даже не подумав. И тут же почувствовал, как у него неприятно защипало губы. Чёрт. Это было слишком… слишком палевно. Глаза Грейнджер расширились. Между ними повисла такая неловкая пауза, что Драко в ту же секунду захотелось трансфигурировать себя в табуретку. — Что? — переспросила она, будто не поверила своим ушам. — Что? — тупо, как последний дебил, повторил он. — Ты… видел? — с недоверием спросила она. Малфой, чувствуя себя последним идиотом, постарался взять себя в руки и заговорил своим самым скучающим голосом: — Ну как видел… Так, мельком. Шёл мимо. Да и не только я, Грейнджер — не обольщайся. Вся школа видела. Такой кошмар сложно пропустить, если у тебя есть глаза. Грейнджер стояла и поражённо рассматривала его лицо, словно видела впервые. И вдруг она снова залилась густой, ярко-алой краской — от шеи до самых корней волос. «Какого хера она вечно краснеет? — в панике подумал он. — Проблем с головой не бывает от такого частого прилива крови?» — Ну… — она опустила взгляд на каменные плиты пола. — Я не знала, что прям вся школа видела. И что до этого вообще кому-то есть дело. По крайней мере, об этом мне сегодня сказал… только ты. Она снова подняла на него растерянный взгляд. Драко мысленно убил себя Авадой. Дважды. Для верности. Он нервно запустил свободную руку в волосы, откидывая назад влажные от растаявшего снега пряди. Грейнджер невольно проследила за этим движением — её глаза на долю секунды задержались на его тонких пальцах, на запястье, а потом она резко, почти испуганно уставилась куда-то в стену за его плечом. Драко стало ещё более неловко. — Значит, все остальные просто побоялись тебя обидеть, Грейнджер, — он снова нацепил маску высокомерного ублюдка, за которой так удобно было прятаться. — В отличие от меня. Подарок — откровенное дерьмо. «Блядь, Малфой, пиздуй уже отсюда. Хватит стоять с ней и трепаться о её личной жизни. Ты и так наговорил на год вперёд». Неожиданно уголок её губ дёрнулся. — Я его уже выбросила. Он уставился на неё во все глаза, не веря услышанному. Уизли, наверное, полгода копил на этот нищебродский бант, а она… Его губы тоже дёрнулись в ответной ухмылке, но он вовремя заставил их замереть. — Прекрасное решение. «Чего, блядь?!» Малфой непроизвольно сжал в руке свёрток. Вдруг он вспомнил, что вообще-то мокрый, замёрзший и ему до смерти нужно в душ. — Мне надо… — он неопределённо махнул рукой куда-то себе за спину. Она тут же часто закивала. Как сломанный болванчик из лавки Зонко. — Да, конечно. Занятия скоро. Увидимся в классе. М-м… наверное. «Сваливай отсюда, придурок!» Драко, больше не сказав ни слова, резко развернулся и пошёл прочь, мысленно кляня себя на чём свет стоит. «Поздравляю, Малфой. Ты официально признан самым тупым человеком в Хогвартсе. Даже тупее Уизли. Тот хотя бы не знает, что он идиот, а ты только что это доказал». Блядь.

***

На протяжении нескольких дней Драко максимально держался от Грейнджер подальше. И, к своему огромному облегчению, больше не позорился, как последний идиот. Он не смотрел на неё, не разговаривал, вообще никак не реагировал. Хотя его и бесило, что для того, чтобы игнорировать её, приходилось прикладывать усилия. Совсем мизерные, почти незаметные, но всё же… Сам факт этого усилия раздражал неимоверно. Пошла она к чёрту вместе со своим рыжим дружком или кто он там ей. Его не должно волновать, что там у них происходит — как бы комично это ни выглядело со стороны. Когда они оказывались вдвоём в пустом классе, он, если и отвечал на её вопросы, то коротко, резко и так холодно, что в воздухе почти кристаллизовался иней. Она сразу же затыкалась — и его это полностью устраивало. Сейчас он сидел и пялился на сто третью страницу учебника по зельеварению. Смотрел в одну точку уже минут десять, машинально крутя в пальцах изящное чёрное перо. Пальцы методично скользили по мягкому оперению — он сосредоточился на этом тактильном ощущении и почти впал в подобие транса. В голове наконец-то не осталось ни одной мысли. Какое же чертовски приятное чувство — ни о чём не думать. Хотя бы здесь, в гулкой тишине пустого класса, не думать о матери, которая заперлась в Мэноре и медленно сходит с ума в окружении призраков прошлого. Не думать об отце, которого он свято ненавидел — за каждую ошибку, за всё, что тот сделал. Не думать о том, что он, по сути, доживает свои последние спокойные месяцы — потому что едва он переступит порог школы с дипломом, как на его плечи рухнет вся тяжесть семейного имени, бизнес и бесконечная череда проблем, которые за него никто не решит. Не думать о письмах Нарциссы, которые становились всё более отчаянными и путаными. Драко было физически больно читать, как она всё меньше интересуется его делами и всё больше жалуется на одиночество. Как скучает по Люциусу и как раз за разом унизительно выпрашивает свидания в Азкабане. Драко устало выдохнул и на миг прикрыл глаза. Как бы он ни хотел это отрицать, но рассудок матери дал трещину. Он уже некоторое время всерьёз подумывал о том, чтобы отправить её в поместье во Франции или ещё куда-нибудь за границу — просто отдохнуть, сменить климат, переключиться на что-то другое, более приятное, чем серые камни Мэнора. Чтобы она хотя бы немного пожила вдали от дома, где каждый угол кричал о боли. Драко искренне хотел помочь ей. А в последнем письме мать и вовсе удивила его. Она весьма недвусмысленно намекнула, что хотела бы, чтобы он поскорее завёл себе семью. Интересно, когда? В перерывах между трансфигурацией и квиддичем найти себе жену и по-быстрому заделать наследника? Драко сейчас точно было не до брачных игр. Он ответил ей сухо и сдержанно, полностью проигнорировав все эти идиотские намёки. Малфой снова провёл пальцами по перу и, наверное, в сотый раз прочитал имя под портретом в книге. Людвиг ван Нормайенн. Со страницы на него высокомерно смотрел дряхлый старикашка с глазами-бусинками, прославившийся тем, что придумал какой-то метод стабилизации взрывоопасных зелий третьего класса. Скрипнула дверь, и в класс вошла Грейнджер. Драко даже не удостоил её взглядом, продолжая сверлить глазами Людвига. Гермиона бросила на него быстрый взгляд и тут же отвернулась. Она привычно положила сумку на стол, вытащила несколько свитков и подошла к ближайшему котлу. Вскинула палочку и принялась убавлять огонь. Драко глянул на часы. Через пятнадцать минут нужно будет помешать варево строго по часовой стрелке и добавить иглы дикобраза. Не зная, чем себя занять — не с Грейнджер же разговаривать, верно? — он макнул перо в чернила и принялся вдохновенно дорисовывать несчастному Людвигу пышные гусарские усы. Закончив, он решил, что мёртвый алхимик выглядит слишком прилично, и добавил до кучи ещё ветвистые рога и длинный хвост. Получалось на удивление забавно. Он так увлёкся этим процессом, что, когда совсем рядом раздался громкий, возмущённый вопль, едва не опрокинул на себя пузырёк с чернилами. — Малфой, какого чёрта ты творишь?! Он резко дёрнулся и поднял на неё недовольный, злой взгляд. Грейнджер стояла прямо напротив него, уперев руки в бока. Её глаза метали молнии, а волосы, казалось, стали ещё объёмнее от негодования. — Какого хуя ты так орёшь, Грейнджер?! — огрызнулся он, поспешно отодвигая чернила подальше от края стола. Она яростно ткнула пальцем в разрисованную страницу. — Как ты смеешь портить школьное имущество?! Это же учебник! — она подошла ближе, разглядела результат его художеств и вскинула брови в немом изумлении. — Тебе что, десять лет? Малфой пренебрежительно отмахнулся. — Грейнджер, ты была чем-то занята у своего котла? Вот и иди дальше, порти зелье своими кривыми руками. Не мешай взрослым людям заниматься творчеством. Она буквально задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух. — Что?! Я… порчу?! Малфой внезапно почувствовал прилив почти детского удовольствия. Видеть её в состоянии такого искреннего бешенства было куда интереснее, чем разглядывать Нормайенна. Он лениво развалился на стуле, запустив руку в волосы, и небрежно махнул в сторону книги. — Именно так. Портишь и мешаешь. И вообще, книга — моя. Личная. — он нагло врал, на самом деле книга была библиотечная. — Так что я имею полное право превратить этого старикана хоть в единорога, хоть в домашнего эльфа. Тебе-то какое дело? Он с интересом наблюдал, как её лицо покрывается яркими малиновыми пятнами. Но на этот раз это был не румянец смущения, а результат чистой, концентрированной ярости. Малфой едва сдержал смешок. Ну прямо пятьдесят оттенков Грейнджер. — Но это же неуважение к науке! Так нельзя! — воскликнула она, непроизвольно сжав кулаки. Он насмешливо, с вызовом заломил бровь. — Кто это сказал, Грейнджер? Министерство магии? Департамент по охране усов алхимиков? — Я это сказала! Малфой презрительно фыркнул, возвращаясь к своему рисунку. — Грейнджер, сделай милость, отойди от моего стола на безопасное расстояние. Если ты ещё не поняла, я занят критически важным делом. — он демонстративно подкрасил Людвигу кончик хвоста. — А слушать твои вопли у меня нет ни малейшего желания. Всё, свободна. Она смотрела на него несколько секунд широко открытыми глазами, словно раздумывая, не проклясть ли его на месте. А затем… неожиданно, вопреки всем его ожиданиям, она вдруг коротко и звонко рассмеялась. — Важным? — она указала на хвост алхимика. — Рисовать глупые рожицы и хвосты покойникам — это у нас теперь «важные дела»? Драко намеренно дорисовал ещё несколько жирных штрихов, превращая алхимика в полное посмешище — и Грейнджер буквально перекосило от эстетической боли. Теперь уже его собственное лицо озарила та самая глуповатая, победная улыбка, которую он обычно приберегал для выигрыша в квиддич. — Именно. Я хотя бы могу себе это позволить, Грейнджер. Не то что ты — ты же дышать боишься на эти несчастные фолианты, будто они от этого заорут громче мандрагор в теплицах Стебль. И чтобы взбесить её ещё сильнее, он демонстративно подцепил пальцами край страницы и слегка смял его, глядя ей прямо в глаза. По лицу Гермионы пробежала судорога. Казалось, она сейчас либо упадёт в обморок, либо вызовет на него наряд авроров за «жестокое обращение с литературой». Драко злорадно рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Что и требовалось доказать. Ты в жизни не сделаешь ничего подобного. Ты же у нас вся такая «правильная», — он выплюнул это слово как ругательство. — Ты скорее облысеешь от полученного стресса, и тогда тот уродский бант придётся лепить на клей прямо к лысой черепушке. Представь, какой будет вид? Она остолбенела. Воздух в классе, казалось, задрожал от её возмущения. Драко буквально кожей ощущал исходящие от неё волны гнева и задетой гордости. Это было почти физическое удовольствие — ломать её идеальный фасад. — Ах так? — в её глазах внезапно вспыхнул такой недобрый, опасный огонь, что Драко невольно напрягся. — Тогда смотри, Малфой. Она шумно выдохнула, резко наклонилась и одним движением вырвала перо у него из пальцев. Склонившись над его учебником, она размашисто, жирными буквами вывела на всю страницу: МУДАК. Малфой вытаращил глаза, чувствуя, как его челюсть буквально отвисла. Он чуть не поперхнулся воздухом от такой запредельной дерзости. Она с вызовом бросила перо на стол и скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз. — Ну что? — спросила она самодовольно, и в её голосе прорезались торжествующие нотки. — Мне кажется, так намного лучше. Сразу стало ясно, кому принадлежит эта книга. И, как видишь, волосы всё ещё при мне. — К сожалению, — процедил Малфой, чувствуя, как внутри закипает ответный азарт. Он вскинул руку и рявкнул: — Акцио, книга Грейнджер! Он успел поймать её испуганный взгляд, когда том гриффиндорки послушно прилетел ему прямо в ладонь. Драко схватил перо и вскочил с места, охваченный жаждой мести. И очень вовремя — Гермиона уже подлетела к нему и вцепилась в его локоть, пытаясь отобрать своё сокровище. — Малфой, не смей! — завопила она, буквально повиснув на его руке. — Ну не надо, пиши в своей сколько влезет, она и так испорчена! — Ну уж нет! Он был выше её на голову. Ему ничего не стоило прижать книгу к каменной стене, удерживая её на весу. Он начал писать огромными буквами сначала на одной странице: ИДИОТКА, а затем на развороте: ТУПАЯ. Гермиона замерла, глядя на осквернённые страницы, и издала звук, похожий на свист закипающего чайника. — Тупая?! — взвизгнула она, с удвоенной силой дёргая его за мантию. Драко хохотнул, скосив на неё прищуренные, сияющие азартом глаза: — Значит, с «идиоткой» на предыдущей странице ты, в принципе, согласна? Молодец, Грейнджер. Признание проблемы — первый путь к исцелению! — Придурок! Ненавижу тебя! Отдай! Она подпрыгнула, отчаянно пытаясь выхватить книгу, но он лишь поднял руку ещё выше. Когда он закончил писать, то для пущего эффекта решил поставить жирную точку — и с таким остервенением нажал на перо, что оно с сухим треском прорвало пергамент. Послышался новый гневный возглас и довольно чувствительный тычок ладонью в спину. Малфой с донельзя самодовольной миной резко развернулся к ней, собираясь выдать какую-нибудь финальную колкость и таки вернуть книгу побеждённой стороне, но… замер. Грейнджер оказалась так близко, что он почувствовал её прерывистое, горячее дыхание на своём лице. Они ещё никогда в жизни не находились в такой опасной близости. В нос Драко мощной волной ударил исходящий от неё цветочный аромат. Смесь каких-то весенних цветов и чистоты. Он непроизвольно втянул воздух глубже. Ноздри затрепетали, зрачки расширились — и он с ужасом увидел, что она это заметила. Заметила, как он на секунду… завис. Как и она сама. И именно в эту секунду Малфой вдруг почувствовал, что она всё ещё крепко сжимает его руку. Его словно ошпарило кипятком. Он мгновенно отшатнулся в сторону, ломая момент, и демонстративно скривился, как от запаха гнили. — Фу, Грейнджер. Где ты откопала эти мерзкие духи? Дышать нечем, настоящий яд. Как Гриффиндор ещё весь не передох в вашей гостиной? Гермиона, вся пунцовая, с горящими щеками, тяжело дыша, сделала шаг к нему. Она буквально вырвала свою книгу из его руки и с размаху ударила его ею по плечу. — Идиот! — буркнула она обиженно, поспешно отходя к своему столу. Малфой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, поправил съехавшую мантию и язвительно бросил вслед: — Ну-ну, неужели это очередной «изысканный» подарочек от Уизли? Оно и видно! Задохнуться можно. Вон то варево в моём котле и то лучше пахнет. — Придурок! Невыносимый, напыщенный придурок! Ну ничего, сейчас я тебе устрою… — бормотала она себе под нос, лихорадочно роясь в своей сумке, пока Драко с напускным злорадством принялся помешивать своё зелье. Закончив, он выпрямился, чтобы занести записи в тетрадь, когда сзади раздалось: — Малфой. Он лениво, с ухмылкой обернулся — и тут же ослеп. В лицо, на одежду, на руки, за шиворот — ВЕЗДЕ полетели брызги. Цветочные, блядь, брызги. — Какого чёрта?! — он отпрянул от неё, едва не завалившись в кипящий котёл за спиной и машинально закрыл лицо руками, будто на него выплеснули кислоту. — Что ты творишь, идиотка?! Перестань! Но Грейнджер было не остановить. Она подошла ещё ближе, решительно сжимая в руке тёмно-лиловый флакон, и с каким-то мстительным удовольствием брызнула несколько раз ему прямо на волосы. — Ты, кажется, только что обещал задохнуться? Я просто ускоряю процесс, — она ткнула его пальцем в грудь. — Эй, ты ещё дышишь? Какая досада. Видимо, нужно ещё чуть-чуть… — Дура! Ты хоть понимаешь, что мне теперь придётся сжечь эту одежду?! — он пятился от неё, как от чумной, пока не упёрся в стену. — Всё, пошла к чёрту! Ты реально идиотка тупая! Мне теперь нужно будет три часа отмываться от этого кошмара! Малфой в панике сгрёб свои вещи и под её звонкий, издевательский смех буквально вылетел из класса, едва не снеся дверь. Он шёл по тёмным коридорам и матерился так, что у портретов на стенах сворачивались уши. Краски на холстах неодобрительно дрожали, когда он проносился мимо. Одна дородная старуха в золочёной раме всё же рискнула подать голос: — Молодой человек, как вам не стыдно! Такое сквернословие в стенах школы… — Пошла нахуй! Влетев в свою спальню, он первым делом сорвал с себя всё: мантию, пиджак, рубашку. Въедливый, сладкий цветочный аромат мгновенно заполнил всё пространство комнаты, пробираясь в шторы и балдахин кровати. — Тинки! — рявкнул он, и в ту же секунду в комнате с негромким хлопком появилась эльфийка. Она низко поклонилась, её большие глаза преданно заблестели в полумраке спальни. — Да, хозяин? Драко стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрел на кучу одежды у своих ног. Ему нужно было просто сказать: «Забери это тряпьё и сожги». Или хотя бы: «Выстирай так, чтобы здесь больше ничем не воняло». Это было так просто. Один приказ — и Грейнджер исчезнет из его спальни. Тинки переступила с ноги на ногу, ожидая распоряжений. Драко открыл рот, но слова застряли в горле. Он тяжело сглотнул и прикрыл глаза рукой. — Хозяин? — робко позвала его эльф. — С вами всё хорошо? Нет. Драко резко отвернулся к окну, до боли сжав кулаки. — Принеси мне… — он запнулся, лихорадочно соображая, чем перекрыть этот набатный стук в висках. — Принеси мне ужин. Сюда. Я не пойду в Большой зал. И… огневиски. Бутылку. Тинки испуганно кивнула и исчезла. Драко отошёл от окна и со стоном рухнул на постель. Он лежал, бессмысленно уставившись в потолок, и старался дышать не слишком глубоко. Но запах Грейнджер был везде. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же всплыло её раскрасневшееся лицо и этот шальной огонёк в глазах. «Блядь», — обречённо подумал он, чувствуя, как цветочный яд окончательно парализует его волю, просачиваясь куда-то глубже, чем он готов был позволить.

***

— Чем ты планируешь заниматься после школы? — поинтересовалась Грейнджер как-то на выходных. Драко дописал последнюю строчку и поднял на неё глаза. — Это что, такая попытка завязать разговор? Она как-то странно посмотрела на него и слегка пожала плечами, поправляя выбившийся локон. — Да. А ты против? Он несколько секунд молча смотрел на неё, пытаясь найти в её лице подвох или насмешку, но увидел лишь спокойное любопытство. Затем снова опустил взгляд на свои записи. — Да нет… — наконец промямлил он, удивляясь собственной уступчивости. Она ловко свернула длинный, исписанный свиток и вытащила из сумки новый. — Ну так что? Драко, вертя в руках перо и ощущая, как гладкое оперение щекочет пальцы, неопределённо повёл плечом. — А что может делать после школы бывший Пожиратель Смерти? Только заниматься гниющим семейным бизнесом. Всё равно вход в Министерство для меня закрыт. Даже если я сдам все Ж.А.Б.А. на «Превосходно». — С чего бы это?! — спросила она запальчиво. Слишком резко для простого любопытства. Драко посмотрел на неё и тут же невольно вспомнил, как она защищала его перед Уизли. Он улыбнулся краешком губ. Совсем чуть-чуть. — Ну, потому что… — он запнулся. Было странно вообще объяснять такие очевидные вещи. — Сама знаешь. Никто меня там не ждёт с распростёртыми объятиями. Малфои сейчас изгои. В отличие от тебя, героини войны. Она скривилась, как от зубной боли, и быстро вывела несколько строчек на чистом пергаменте. — Это неправильно. Так не должно быть… Ну, я имею в виду предвзятое отношение к детям бывших Пожирателей… — Если ты забыла, я тоже им был, — напомнил он ей холодным тоном, надеясь, что она замолчит. — Но тебя заставили! У тебя не было выбора! Если бы не твой отец и тот ужас в Мэноре… — Давай не будем об этом, — резко оборвал он её. Внутри мгновенно потемнело, словно кто-то задёрнул шторы. Тема отца была для него как открытая рана, в которую Грейнджер сейчас щедро насыпала соли — пусть даже и из лучших побуждений. Она тут же прикусила губу и коротко кивнула, признавая поражение. — Грейнджер, мне, если честно, плевать на карьеру в Министерстве. Сидеть в душном кабинете и перекладывать бумажки — сомнительное удовольствие, — продолжил он уже спокойнее. — Я так и так должен заниматься семейными делами. Кроме меня больше некому. Отец в Азкабане, мать… — он на миг стиснул зубы и решил не заканчивать. — Может, придумаю ещё что-нибудь своё… — Правда? Что, например? — казалось, ей действительно было интересно. А Драко чувствовал лёгкую — ладно, кого он обманывает, вполне ощутимую — неловкость. Это проклятое совместное задание по зельям заставило их вывалить друг на друга больше слов, чем за все прошлые семь лет вместе взятые. — Да так, есть пара идей, — уклончиво ответил он. — Пока просто думаю. Повисла пауза, нарушаемая только шипением зелья в котле. Драко решил, что элементарная вежливость, наверное, требует задать ей встречный вопрос, чтобы не выглядеть совсем уж эгоистичным придурком. — Ну, а ты? — Ну… — она поднялась, чтобы достать с полки несколько склянок. — Я ещё до конца не решила. Может, попробую податься в Отдел регулирования и контроля магических существ. Там столько всего нужно менять… — Кто бы сомневался, — фыркнул Малфой себе под нос, представляя её в окружении домовиков и гиппогрифов. Она резко обернулась, прижимая к груди колбы, и неожиданно улыбнулась. — Я всё слышала. У тебя ужасная дикция, когда ты пытаешься язвить под нос. Она снова отвернулась к шкафу, и Драко поймал себя на том, что следит за каждым точным движением её рук. — Это пока просто мысли. А вообще, Гарри зовёт меня поступить вместе с ним в академию авроров. Говорит, что без меня он там завалит теорию в первый же месяц. Драко насмешливо вскинул бровь. — Поттер решил в ближайшем будущем стать величайшим главой Аврората всех времён? Хотя чему я удивляюсь. Шрам на лбу открывает любые двери. — Ты думаешь, у него не получится? — спросила она, встав на самые носочки и отчаянно пытаясь дотянуться до пыльной бутыли с янтарной жидкостью на самой верхней полке. Драко подавил внезапное желание встать и помочь ей. — О, как раз таки у Избранного получится всё, что он пожелает. На него будут молиться. Только сомневаюсь, что у вашего рыжего дружка хватит извилин пройти хотя бы элементарные вступительные тесты. Там ведь нужно не только гриффиндорским мечом махать, но и головой думать. Хотя бы изредка. Гермиона подошла к столу и с педантичной аккуратностью начала выставлять настойки в ровную линию. Было видно, что она не горит желанием комментировать его едкий выпад в адрес Рона, но всё же неохотно произнесла: — Рон, наверное, и сам это понимает. Поэтому после школы он, скорее всего, сразу пойдёт работать к Джорджу. В магазин в Косом Переулке. Услышав это, Драко громко, искренне рассмеялся, запрокинув голову. Его смех эхом отразился от каменных стен подземелья. Ну конечно, куда ещё рыжего дебила примут, кроме как в лавку под крыло брата. Картина Уизли, продающего навозные бомбы и хлопушки, была слишком органичной. — Понятно, — он всё ещё посмеивался, вытирая выступившую в уголке глаза слезинку. — Он там очень пригодится. Наверняка станет лицом рекламной кампании блевательных батончиков. Или полы в лавке будет мыть. Для него там найдётся уйма работы. Он поднял весёлый взгляд на Грейнджер. Та стояла вполоборота, склонив голову на бок, и внимательно его разглядывала. — Что? — с лёгкой улыбкой спросил он, постепенно успокаиваясь. Она молча покачала головой. Он приподнял брови в немом вопросе. — Ну… — она быстро отвела взгляд и по тому, как она судорожно начала переставлять уже и так идеально стоящие флаконы, он понял — она смущена. — Это, наверное, прозвучит странно… Но… просто удивительно слышать твой смех. Улыбка Малфоя застыла. — Действительно… — с некоторой задержкой ответил он. — Это ведь такое редкое анатомическое явление, когда человек смеётся. Грейнджер, ты открыла новый вид магии? Запиши в свой блокнот, пока не забыла. — Да нет, не так. Ты не понял. Просто… — она вздохнула. Глаза Драко расширились. Чёрт, она только что опять покраснела! — …удивительно слышать твой настоящий смех. Не издевательский, не надменный, не этот твой фирменный насмешливый, а… настоящий, понимаешь? Ладно, забудь. Это было глупо и неуместно. Малфой поёрзал на жёстком стуле, чувствуя, как воротник рубашки внезапно стал слишком тесным. Ему стало не по себе. Она только что вскрыла его, как консервную банку, просто заметив интонацию смеха. — Не знал, что ты в свободное от спасения мира время ещё и мой смех классифицируешь по видам и подвидам, Грейнджер. Даже здесь ты умудрилась разложить всё по полочкам в своей голове. Бант от переизбытка знаний не давит? Она возмущённо округлила глаза, а затем, не выдержав, схватила со стола смятый кусок испорченного пергамента и со смехом бросила прямо в него. — Да пошёл ты! Я же сказала, забудь! Он ловко увернулся и покачал головой, снова склоняясь над своими записями, тщательно пряча улыбку. «До чего ты докатился, Малфой… Сначала ты смеёшься вместе с ней, а дальше что? Будешь ходить к Хагриду пить чай из лохани и гладить его монстров? А потом? Запишешься в официальный фан-клуб Поттера и станешь его новым лучшим другом? Пиздец».

***

Драко в последний раз взглянул в зеркало, подошёл к прикроватному столику и взял наручные часы. В спальне было прохладно, пахло дорогим одеколоном и свежестью после душа. Дверь за его спиной бесшумно отворилась, и по ковру скользнули осторожные, по-кошачьи грациозные шаги. В нос сразу ударил приторно-сладкий парфюм. Ему даже не пришлось оборачиваться. Пэнси. Он слегка сморщил нос, борясь с желанием чихнуть. Она молча подошла сзади, и он ощутил тепло её ладони через тонкую ткань рубашки. Пэнси медленно провела пальцами по его лопаткам, зарываясь в ещё влажные волосы, прижалась щекой к его спине и прерывисто вздохнула. — Ты куда-то собрался, Драко? Или просто ждал меня? — её голос был низким, тягучим, полным тех самых обещаний, от которых у любого другого парня в Хогвартсе сорвало бы крышу. Она приподнялась на носочках, обжигая его шею поцелуем, чуть прикусила кожу, а затем плавно обошла его, вставая напротив. Её руки легли ему на грудь, пальцы начали играть с пуговицами, а глаза томно впились в его взгляд. На ней была только чёрная шёлковая комбинация, которая едва прикрывала бёдра, оставляя слишком мало места для воображения. Пэнси многообещающе улыбнулась и потянулась к его губам. Драко замер, продолжая машинально возиться с часами. Проклятый кожаный ремешок никак не хотел поддаваться. — Мне надо идти, Пэнс, — он мягко отстранился, когда она попыталась углубить поцелуй, превращая его в нечто большее. Её губы слегка приоткрылись, брови недоумённо нахмурились. Одна рука соскользнула с его груди ниже, к ремню брюк. — Какие-то важные дела? — спокойно, с лёгкой хрипотцой спросила она. Драко шумно выдохнул. Он смотрел на её идеальное лицо, на манящую линию декольте и не чувствовал… ничего. Он даже почти не возбудился, что само по себе казалось пугающим симптомом. — Ну, не то чтобы важные… — выдавил он, наконец справившись с часами, и перехватил её пальцы, когда они уже почти расправились с его ремнём. Она хмыкнула, принимая это за часть игры, и вплотную прижалась к нему всем телом, обвивая его шею руками. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от него. — Ну, раз дела не слишком важные, тогда, может мы… — она снова потянулась к нему с поцелуем. Но Драко отвёл голову в сторону и, взяв её за талию, мягко отодвинул от себя. — Пэнси, мне правда нужно идти. Прости. — Ну почему? — вот теперь она действительно выглядела уязвлённой. — Что-то случилось? — Всё нормально. Просто мне нужно в кабинет Зельеварения. Слизнорт ждёт отчёт по стабилизации, — как можно равнодушнее ответил он, накидывая на плечи пиджак и принципиально не глядя ей в глаза. Пэнси посмотрела на него как на сумасшедшего. — Что?! — она возмущённо захлопала ресницами. — Слушай, если дело в твоём задании от Слизнорта — для этого всегда есть Грейнджер. Пусть эта задротка сама ночует над котлами. Она это обожает. Тебе-то зачем там торчать в воскресенье вечером? Она снова протянула руку, соблазнительно улыбнувшись, и попыталась переплести их пальцы. — Останься, — выдохнула она почти ему в губы. — Обещаю, ты не пожалеешь. Драко внимательно посмотрел на её красивое, капризное, такое знакомое лицо… и покачал головй. — Есть вещи, которые я должен проверить лично. Извини, Пэнс. Не сегодня. Он вышел из спальни прежде, чем она успела взорваться, кожей чувствуя её оскорблённый, испепеляющий взгляд в спину. …Когда он вошёл в класс, то резко остановился на пороге. Никого. Только мерное, убаюкивающее бульканье котлов и сизый пар, лениво клубящийся под потолком. Он обвёл взглядом пустое помещение и внезапно почувствовал в душе глупую досаду. И тут же разозлился на себя за это. — Какой же ты конченый кретин, Малфой… — прошептал он в пустоту и с грохотом захлопнул за собой дверь. Засунув руки в карманы, Драко прошёлся в другой конец класса. Он соврал Пэнси. Проверять было нечего. Он почувствовал себя настолько нелепо, что захотелось со всей дури ударить кулаком по стене. Зачем он сюда вообще припёрся? Зачем променял горячую Паркинсон на запах плесени и пустой стул напротив? Зачем?! Где-то на задворках сознания маячила одна-единственная причина, настойчиво требовавшая внимания. Малфой решил проигнорировать её. Он прислонился лбом к ледяной каменной стене и закрыл глаза. Из груди вырвался горький смешок. Нет. Это не нормально. Так не должно быть. Он, наверное, заболел. Да, точно! Это скорее всего какая-то магическая инфекция. Или его банально отравили. Потому что он просто не мог поверить, что пришёл сюда только потому, что… хотел увидеть Грейнджер. «Блядь. Ну вот. Ты сказал это. Сука». Нет, этого не может быть. Это что-то другое. Может, испарения от зелий дают такой побочный эффект и манят сюда как магнитом? Хм, возможно. Да нет, не возможно, а точно! Нужно будет в записях указать: зелье номер два даёт ужасную побочку. Тебя перестаёт возбуждать шикарная однокурсница, и ты убегаешь от неё, чтобы остаться наедине с… Грейнджер. «Блять, нет. Боже. Какой же это пиздец». Он резко оттолкнулся лбом от стены, ещё раз обвёл взглядом пустой класс и решил уйти отсюда. Прямо сейчас. Ну нахуй. Нужно срочно прийти в себя. Сейчас он вернётся, схватит Пэнси и займётся с ней сексом. Желательно несколько раз подряд. И все эти дебильные мысли, эта тупая ноющая тяжесть в груди вмиг растворятся. Кивнув самому себе, Драко решительным шагом направился к двери. И только потянулся к ручке — как дверь распахнулась сама. И он нос к носу столкнулся с… Грейнджер. Сердце сделало кувырок и застряло где-то в горле. Блядь. Они застыли друг напротив друга. Повисло секундное замешательство. Он очнулся первым и быстро отошёл в сторону, давая ей пройти. Она, кажется, тоже выглядела слегка растерянной. Грейнджер вошла и аккуратно закрыла за собой дверь. В руке она держала надкушенное красное яблоко. Они снова замерли. Чёрт, они до сих пор молчат! Блядство. — М-м, я почему-то так и думала, что ты будешь здесь, — наконец произнесла она. Драко незаметно выдохнул. Хорошо, что она первая заговорила. Потому что если бы он открыл рот первым — наверняка бы снова опозорился. Малфой принял максимально скучающий вид. — Правда? Да я просто шёл мимо. Решил заглянуть на минутку, убедиться, всё ли тут нормально. — он небрежно махнул рукой в сторону котлов. — На самом деле я вообще-то уже собирался уходить… Гермиона быстро кивнула. — Ну, я тоже. В смысле… пришла глянуть… — она нервно улыбнулась и, не зная, что сказать ещё, откусила яблоко. Драко сглотнул и быстро отвёл взгляд. Яблоко было слишком сочным, и он успел заметить, как капля прозрачного сока потекла по её губе вниз, к подбородку. Салазар… Эти испарения точно смертельны для мозга! Грейнджер тщательно прожевала, а затем тихо ойкнула и полезла в карман мантии. Драко повернулся и увидел, как она извлекла оттуда ещё одно яблоко. Зелёное. И смущённо протянула ему на открытой ладони. — Я взяла с собой два. Подумала, может, ты захочешь. Драко посмотрел на протянутое яблоко, потом на её слегка зардевшееся лицо, затем снова на яблоко. В груди разлилось странное, непривычное тепло, заставляя забыть и про Пэнси, и про свой «гениальный» план лечения сексом. Секундная заминка — и он всё же взял яблоко, на мгновение коснувшись её тёплых пальцев своими. Сначала он хотел ляпнуть что-то вроде: «Не отравленное ли?», но вовремя прикусил язык. Это было бы до ужаса тупо. Вместо этого он тихо сказал: — Спасибо. И с наслаждением откусил, ощущая на языке терпкий, с кислинкой, вкус её заботы. Секса у него в тот день так и не случилось.

***

— Мне тут одна птичка на ухо нашептала, — вкрадчивым голосом промурлыкал Тео, по-хозяйски развалившись в изумрудном кресле напротив, — что ты страшно, просто непростительно обидел бедняжку Пэнс? Драко поправил за спиной подушку, стараясь поудобнее устроиться на широком бархатном диване, и хмуро посмотрел на друга из-под полуопущенных век. — Надо думать, эту птичку зовут Пэнси Паркинсон? — без всякого выражения пробормотал он. — Тебе не надоело быть её персональной жилеткой для слёз, Нотт? Тео фыркнул и сделал глоток огневиски. Кубики льда звонко стукнули о стенки хрустального бокала. — Ну, надо отдать тебе должное: в этот раз ты был не настолько бесчувственным ублюдком, чтобы довести её до истерики. Но она была крайне разочарована тем, что ты… — он покрутил пальцем в воздухе, подбирая подходящую формулировку, — ммм… не захотел с ней немного поразвлечься. Драко скривился и тоже приложился к бокалу. Было уже далеко за полночь. Слизеринская гостиная тонула в густых тенях, и только в камине яростно танцевали языки пламени, отражаясь в тёмных окнах, за которыми толща озёрной воды казалась чернильной бездной. Послышался шум, тяжёлые шаги по каменным ступеням — и в гостиную ввалился Блейз, триумфально покачивая новой бутылкой. — О чём секретничаем, девочки? — поинтересовался он, бесцеремонно падая на диван рядом с Драко и ловко срывая сургуч с пробки. — Да так, ничего нового. Очередная жалоба Паркинсон в мою сторону, — с кислым видом поделился Малфой. — А-а-а, как же, как же, — Забини с преувеличенно серьёзным видом закивал, разливая алкоголь по стаканам. — Слышал уже. Осталась без оргазма Пэнси — а страдать должны мы все. — Как тебе не стыдно, Малфой? — поддел его Тео, сверкнув глазами поверх края бокала. — Девушка томится, а ты… Драко болезненно поморщился, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение. — Отъебитесь от меня. Во-первых, я не личная секс-игрушка Паркинсон, чтобы исполнять её хотелки по первому зову. А во-вторых… — он на секунду запнулся, — у меня на неё сегодня даже не встал. Едва произнеся это, он тут же пожалел об этом. Лица друзей синхронно вытянулись, брови поползли вверх. Они переглянулись — медленно, со вкусом — и расплылись в одинаковых идиотских улыбках, как два стервятника, почуявших свежее мясо. — Оу… У тебя какие-то проблемы, наш дорогой друг? — первым нарушил молчание Тео. Он подался вперёд, и его голос задрожал от сдерживаемого смеха. — Драко, солнце, может, тебе к колдомедику сходить? Проверишься там… Вдруг это проклятие? Импотентус тоталус? Драко закатил глаза и одним большим глотком осушил бокал до дна. — Нет у меня никаких проблем. Просто не захотелось. Так бывает. Блейз щедро плеснул ему новую порцию, едва не перелив через край. — Нет, ну всё же… — не унимался Нотт, чей взгляд стал совсем плотоядным. — Медицина сейчас шагнула далеко вперёд, всё лечится… — О, я знаю! К мадам Помфри пусть сходит! Прямо сейчас! — заржал Блейз, и они с Тео буквально покатились со смеху, хватаясь за животы и едва не роняя бокалы на ковёр. — Бля-я-я-ять… — Драко устало закрыл лицо ладонью, ощущая, как алкоголь шумит в ушах. — Вы оба абсолютно, клинически неизлечимы. — А что? — слегка отдышавшись и вытирая выступившие слёзы, воскликнул Тео. — Мы же тебе исключительно добра желаем! Хочешь вместе с тобой сходим? Для моральной поддержки. Я даже твои штаны готов подержать, пока ты за ширмой будешь демонстрировать мадам Помфри, где у тебя там что не работает. Блейз уже стонал от смеха, медленно сползая с дивана на ковёр. Драко, не выдержав, со всей силы толкнул его ногой, отправляя в окончательный полёт на пол. Затем молниеносным движением выхватил палочку. Короткий взмах — и всё содержимое бокала Тео выплеснулось ему на лицо и белоснежную рубашку. Нотт закашлялся и вскочил как ужаленный. — Дебил, я же шучу! — он яростно отплёвывался, размазывая огневиски по лицу. — Ай, сука, в глаза попало! — Пошёл нахер, — проворчал Малфой, убирая палочку обратно и чувствуя мимолётное удовлетворение. — Да ладно, оставь ты его, Тео, — примирительно сказал Блейз, снова забираясь на диван. — Видишь же, парень на грани нервного срыва. Нотт быстро наложил на себя очищающие чары и повернулся к Драко. — А если серьёзно, что с тобой такое? У тебя что, с зельями какие-то проблемы? — В каком смысле? — Малфой напрягся, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ну ты ведь убежал от Пэнс в кабинет Зельеварения, верно? — пояснил Тео. — Она мне так сказала. Вот я и сделал вывод, что может… Блейз перебил его: — Тео, включи мозг. Подумай сам: ну какие у него могут быть проблемы с зельями, когда там Грейнджер есть? Она же ходячая энциклопедия. Уверен, она за него уже половину работы сделала. Драко крепко сжал челюсти, глядя на танцующее в камине пламя. Он промолчал, надеясь, что тема заглохнет. Не заглохла. Тео театрально хлопнул себя по лбу. — Точно! Как я мог забыть. Это же наша святая героиня, Золотая девочка и совесть нации. — он прищурился, вглядываясь в застывший профиль Драко. — Кстати, как тебе вообще с ней работается? Я только сейчас осознал весь масштаб твоей катастрофы. Странно, что ты до сих пор нам не жаловался на её зубрёжку и этот невыносимый тон всезнайки. — Нормально мне с ней… — процедил Малфой, чувствуя, как внутри начинает ворочаться тяжёлая, глухая ярость. — Ничего особенного. Мы даже не разговариваем. — Да? — недоверчиво хмыкнул Блейз. — А я готов был поставить десять галлеонов, что ты будешь выть от одного только её присутствия в закрытом помещении. На скулах Драко заходили желваки. Тео вдруг округлил глаза, и на его лице расплылась плутоватая, по-настоящему паскудная улыбка. — Забини… кажется, до меня дошло. А что, если всё гораздо интереснее? Что, если они там с Грейнджер… — он выразительно приставил два указательных пальца друг к другу и энергично потёр ими, поигрывая бровями так, что это выглядело максимально пошло. Блейз замер с открытым ртом, а потом медленно повернулся к Драко. — Чёрт. А реально… Малфой, ты ничего не хочешь нам рассказать? Ты поэтому от Пэнси убежал? Неужели Грейнджер даёт тебе уроки «дополнительного образования»? Драко не выдержал. Ему стало противно. Тошно от этих двух идиотов, от их пьяных рож, от их сальных шуточек, от всего того, что лилось из их ртов. Внутри всё вскипело, и он даже не успел поймать эту волну — она просто накрыла его с головой. — Салазар, какие же вы дегенераты! — прорычал он. — Я и Грейнджер? Вы ебанулись?! Не смейте даже шутить об этом. — Да ладно-ладно, успокойся. Шутка и правда паршивая, согласен, — Блейз примирительно похлопал его по плечу, пытаясь сбить этот внезапный накал бешенства. — Хуже пары и придумать сложно. Нарцисса этого точно не переживёт — представь ты ей такую невестку как Грейнджер. Вот Уизли — это её уровень. Кстати, когда там их рыжая свадьба? Скоро уже начнём получать приглашения на навозной бумаге? — Понятия не имею! — рявкнул Драко, чувствуя, как при упоминании Уизли в груди что-то неприятно дёрнулось. — Иди и спроси у них сам, если тебе так интересно! А затем, не имея больше сил и желания находиться здесь, он рывком встал с дивана. — Всё, с меня хватит. Я спать. Тео и Блейз в один голос закричали: — Эй, ну ты чего? Стой! Мы ещё не допили! Малфой, вернись! Мы больше не будем! — Идите нахуй, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Меня от вас уже тошнит. А твой огневиски, Блейз, — дрянь редкостная. Дешёвое пойло для домовиков. Он зашагал в сторону спален, стараясь не бежать, хотя внутри всё требовало немедленно скрыться за дверью и остаться в одиночестве. — Это коллекционный розлив, придурок! — прокричал ему в спину Забини, обиженно прижимая бутылку к груди. — Ты просто ничерта не смыслишь в благородных напитках! — Угу. Иди нахуй, Блейз. Драко вошёл в спальню, плотно закрыв за собой дверь. В комнате было темно. Только тусклый свет луны пробивался сквозь толстые стёкла окон, бросая на пол причудливые, мертвенно-бледные блики. Он не спешил зажигать свет или сразу ложиться в постель. Сон всё равно не пришёл бы — мысли в голове роились, как растревоженные шмели. Малфой простоял в нерешительности, наверное, целую минуту, слушая стук собственного сердца. А затем всё же подошёл к шкафу. Протянул руку и открыл дверцу. И его тут же со всех сторон окутал лёгкий цветочный аромат. Малфой закрыл глаза и сделал глубокий вдох, позволяя этому запаху окончательно заполнить лёгкие. В этот момент он ненавидел себя сильнее, чем когда-либо. Но сделать уже ничего не мог.