Следственный эксперимент

Ужин в Малфой Мэнор происходил под траурное звякание столовых приборов о тарелки. Драко сидел во главе стола, справа от него — Гермиона, которая то и дело безуспешно пыталась начать какой-нибудь разговор, но её темы исчерпали себя после: «Почему ты не ешь салаты, Гарри?» и «Попробуй жаркое, Джинни». Явно чувствовавшая себя неловко Джинни практически не притрагивалась к еде, так что Гарри невольно заподозрил у неё похмелье. Это было маловероятно, но аурор частенько пытался найти у своей бывшей новые недостатки. Тем более что их с Джинни, как казалось Гарри, принято всегда сажать вместе, где бы то ни было. Поттер даже думал, что общество просто не может спокойно смотреть на их разрыв — уж слишком они казались красивой магической парой. Слева от Драко сидел Гойл, который уплетал еду за обе щёки. «Интересно, он хотя бы понимает, что это чудо, что он не угодил в Азкабан?» — подумал Гарри, изредка замечая злобный взгляд исподлобья бывшего юного Пожирателя Смерти, за годы Гойл вытянулся и скинул несколько десятков килограммов. Да, он всё ещё создавал ощущение тупого телохранителя Драко на фоне элегантного стройного Малфоя, но сейчас Гойл выглядел скорее просто дородным, чем толстым. Рядом с Гойлом сидела задумчивая стройная брюнетка, то и дело бросавшая на своего громко чавкающего соседа неодобрительные взгляды. Напротив Гарри с кислым видом сидел Блейз Забини, очевидно, тоже не испытывающий удовольствие от ужина. На правом запястье именинника сверкнули новые серебряные часы, подаренные матерью, сам Гарри отделался набором по уходу за мётлами. Среди гостей были и незнакомцы, некоторые из них выглядели странно и подозрительно. Вроде мужчины возраста Снейпа, с повязкой на левом глазу, то и дело нервно поправляющем манжет на одном из запястий. «Почти наверняка бывший Пожиратель, беспокоится о том, чтобы кто-нибудь не увидел его метку. Кто-нибудь, вроде меня», — решил про себя Гарри. Он не помнил этого человека, хотя сталкивался уже со многими делами Пожирателей. Аурор отметил, что неплохо бы ещё раз пересмотреть папки семилетней давности. Но чуднее всего за столом возвышалась фигура Нарциссы Малфой: она смотрела на своих гостей и даже на невестку несколько неодобрительно и в то же самое время пугливо, особенно на Гарри. Кроме Гермионы, Гарри и Джинни, все присутствующие одним своим видом создавали очень гнетущую атмосферу, как бы намекая: присутствие их троих здесь нежелательно. Аурор чувствовал себя как на поминках былой жизни приспешников и почитателей Тёмного Лорда. — Прошу внимания, — поднялся вдруг виновник торжества, предварительно стукнув серебряной ложкой по бокалу. — Я хотел бы произнести тост за человека, которому многому обязан, несмотря на то, что он, возможно, и совершил некоторые ошибки в своей жизни, но сейчас я бы очень хотел, чтобы он был среди нас. Я хочу выпить за Люциуса Малфоя, своего отца. Объявление прозвучало как гром среди ясного неба, Гойл подавился жарким и потянулся к бокалу, в то время как Драко залпом осушил свой. Побагровевшая Джинни напрочь отказалась притрагиваться к вину — она даже демонстративно скрестила руки, очевидно, никак не могла простить Люциусу нападение в Министерстве Магии. Человек с перевязанным глазом задумчиво поднял бокал, а стройная брюнетка презрительно хмыкнула. Гарри выпил своё вино, вежливо чокнувшись с Гермионой, то же сделали и ещё несколько человек, включая выглядевшую смущённой Нарциссу. Сейчас как никогда стало очевидно, что в этой семье не любят говорить о прошлом, а тема Тёмного Лорда и Пожирателей Смерти является табу, которое Драко только что нарушил. Откровенная насмешка брюнетки рядом с Гойлом, не могла остаться незамеченной. — Тебя что-то не устраивает, Дельфи? Я сказал что-то не так? — поинтересовался не успевший ещё присесть после тоста Драко. — Нет. Просто я не пью за неудачников, пусть даже это твой отец, — высокомерно поджала губы брюнетка. — Ты не смеешь так о нём говорить, Дельфи, твоя мать так же ошиблась, как и он, — процедил Драко. — Ошиблась? — выразила некоторое удивление ведьма. — Ошиблась, когда общалась слишком близко с вами, — резко парировала она. — Дельфи! — окликнула девушку Нарцисса и, добившись её внимания, сделала глоток из своего бокала и как бы невзначай посмотрела в сторону Гарри. — Мне плевать! Пусть знает! — взвизгнула Дельфи. — В отличие от вас, я не стыжусь прошлого своей семьи! Почему-то лицо девушки показалось Гарри в этот момент смутно знакомым: растрёпанные волосы, слегка безумный взгляд, полные, изогнутые в высокомерной усмешке губы — всё это Дельфи унаследовала от своей матери, Беллатриссы. Эта новость оказалась для аурора неприятным открытием, он не знал, что у такой женщины как Лейстрендж могла быть дочь, ему неприятно скрутило желудок. Как он не допускал подобной мысли до этого? Девушка была младше его лет на десять, может, поэтому Гарри ни разу ничего не слышал о ней раньше? «Надеюсь, её отец хотя бы не Волдеморт», — чуть побледневший Поттер сделал ещё один глоток, вспомнив женщину, убившую Сириуса и замучившую чету Долгопупсов и так или иначе сломавшую жизни ещё многих хороших людей. — Дельфи, если тебе не нравится гостеприимство моей семьи, то я не смею тебя задерживать, — слетело с языка разъярённого Драко. — Твой отец был простым изменником и… — Дельфи! — громко рыкнул человек с повязкой на глазу. — Но… — Прошу нас простить, — с этими словами мужчина стремительно встал и, обойдя стол, подхватил Дельфи под руку и повёл прочь, девушка не сопротивлялась. — Ещё раз поздравляю, Драко. Мне жаль, нам уже пора, — сухо бросил он на прощанье. По-прежнему возвышающийся над столом Драко кивнул. Стоило гостям выйти за дверь, он сел обратно на своё место и с невозмутимым видом продолжил резать бифштекс, словно ничего и не произошло. — Кому-нибудь ещё горячего? — втиснулся в гробовую тишину голос Гермионы. «Должно быть, нелегко приходится ей с родственниками мужа», — подумал Гарри, решив при случае расспросить подругу о том, знала ли она про наличие у Беллатрисы дочери. *** — Твой отец, Драко… Мне жаль, что так вышло, но он сам выбрал и… — Я знаю, П… Гарри, довольно этого, — поморщился Драко. Разговор происходил в кабинете Малфоя, куда хозяин дома завёл своих гостей показать что-то, по его мнению, имевшее большую ценность, но Гарри прослушал, о чём шла речь, и просто прибрёл вслед за толпой из чувства вежливости ну и ещё… из-за дела Северуса. Большинство гостей уже разошлось, Нарцисса Малфой отправилась спать, а Гермиона искусно взмахивала палочкой, делая уборку в столовой. Наверное, матери Драко даже не пришло в голову помочь своей невестке, для неё грязнокровка, выполняющая работу по дому, была более чем естественным порядком вещей. Гермиона почти не жаловалась на это, хоть Гарри считал, что она зря принесла себя в своеобразную жертву этой ужасной семьи. — А могу я кое о чём попросить тебя, Драко? — наконец настала очередь Гарри перейти ближе к делу. Повисла пауза, Драко, казалось, задумался над чем-то, стоя спиной к Гарри, которому уже показалось, что блондин не ответит. Но тут Малфой развернулся на каблуках. — Да, Поттер, конечно. Мысленно Гарри хмыкнул, снова услышав свою фамилию из уст… бывшего неприятеля. Он и сам-то скорее называл Драко по фамилии, правда, в разговоре с ним всё же старался следить за языком. И Малфой, по крайней мере, старался, но порой у блондина просто вырывалось. — Это касается Се… Снейпа, Северуса Снейпа, — поправил чуть не выдавшую его оговорку Гарри. К сожалению, для Поттера, лицо блондина при упоминании бывшего учителя стало ещё бледнее, и на нём отразилась тень неприязни, прежде чем Малфой снова взял себя в руки. — А что с ним? Не зная, как преподнести следующую мысль, Гарри сделал глубокий вдох. Не мог же он в лоб спросить: «Прости, Драко, а ты не можешь спросить у отца, знает ли он, еб ли Снейп некоего Смита?» — Ты ведь знаешь, что он сейчас под следствием? — издалека начал бравый аурор. — Допустим, — нехотя признал Малфой. — Собственно, его почти оправдали… — Разумеется, почти перед самым концом он смог выбрать «правильную сторону», — в тоне Малфоя явственно прозвучал сарказм. — Это… долгая история, Драко. Сейчас Снейпу могут предъявить единственное обвинение. И… единственным свидетелем по этому делу мог бы быть твой отец. Малфой вздохнул. Молчание затянулось, прежде чем блондин ответил: — И? — Он мог бы дать показания… — издалека начал Поттер. — В пользу Снейпа? — понимающе хмыкнул Малфой, закончив фразу за своего собеседника. — Нет, — ответил Гарри, признавшись себе, что такой вариант его бы тоже вполне устроил. — Но никто на самом деле не знает, что произошло… — Тебе нужна правда или «правильные» показания? — нетерпеливо перебил его Драко. Теперь аурор всерьёз задумался и поймал себя на мысли, что он даже на минуту не мог представить, что бывший профессор зельеварения кого-то изнасиловал. Но если это было так, то правда губительна. — Вероятно и то и другое, Драко, — сдался Гарри. Малфой смешливо цокнул языком. — И то и другое? А если вдруг окажется, что то и другое взаимоисключают друг друга? — бледные пальцы Драко постукивали по поверхности старинного глобуса из красного дерева. Судя по функционально откидывающейся крышке, предмет являлся не просто украшением, а мини-баром или местом для хранения антикварных вещей или магических артефактов. — И тогда почему же ты решил сначала подойти ко мне, а не прямиком к моему отцу? — задал вполне логичный вопрос нынешний хозяин Малфой Мэнора. — Боюсь, что Люциус может и вовсе отказаться со мной разговаривать. — Скорее всего, — кивнул Драко. — Но его помощь в расследовании может помочь и ему в том числе, — попытался настоять на своём Гарри. — Может помочь, а может и не помочь, исходя из того, какую правду знает мой отец, не так ли? — Вовсе нет, любое сотрудничество с авроратом ему зачтётся. Но я хотел хотя бы сперва поговорить с ним. — Любое, но хотел бы сперва поговорить с ним… — продолжал иронизировать Драко, но Гарри не стал как-либо комментировать это в напряжении ожидая ответа. Блондин медлил. Его палец медленно скользил по гравировке глобуса, остановившись на Азорских островах. — По всей видимости Драко сделал для себя какие-то выводы о целях визита Гарри Поттера. Повисла тяжёлая пауза, в которой явственно слышалось тиканье старинных часов. — И что ты хочешь от меня? — на этот раз в тоне прозвучало плохо скрываемое раздражение. Палец Драко замер, вонзившись в лакированную поверхность. Гарри попытался убедить себя в том, что несговорчивость мужа Гермионы связана с усталостью Малфоя и его нежеланием говорить о своей семье. — Уговоришь его пообщаться со мной, может быть?.. *** Тюрьма для волшебников Азкабан представляла собой довольно угнетающее зрелище: чёрные базальтовые стены, казалось бы, поглощали и без того тусклый солнечный свет, над башнями подобно стервятникам то и дело взмывали в воздух бестелесные силуэты далёких дементоров — их рваные плащи сливались с низкими тучами. Лодка с глухим стуком ударилась о каменную пристань. Пустынный берег, усеянный серой щебёнкой, хрустел под ногами, словно кости. Гарри Поттер и приставленный к нему сотрудник министерства по имени Регулус Смит вошли в мрачного вида здание. Впереди, разгоняя тьму, вышагивал серебристый мангуст — патронус мистера Смита. Но даже его голубоватый свет казался бледным и беспомощным в этом месте. И Гарри уже чувствовал удушающую атмосферу этих стен, которые словно были пропитаны многовековым отчаянием. Его пробил озноб. — Это служебные помещения, — пробормотал Смит. Его голос звучал неестественно громко в гробовой тишине. — Когда подойдём непосредственно к камерам, Вам, мистер Поттер, лучше вызвать своего патронуса, для… безопасности. Гарри уловил нотки беспокойства в тоне своего сопровождающего, несмотря на то, что после падения Тёмного Лорда дементоры вернулись на свои посты, полного доверия к ним по-прежнему не было. Поэтому, как только узкий пропахший сыростью коридор закончился мощной дубовой дверью, Гарри шепнул: — Экспекто Патронум, — грациозный олень рывком выскочил из кончика волшебной палочки Гарри, проскакал галопом, заполняя помещение ярким живым светом, развернулся и уставился на своего хозяина блестящими пронзительными глазами. — Алохомора! - произнес Смит, а затем добавил что-то шепотом — вероятно, дополнительные охранные заклинания. Дверь со скрипом отворилась, открывая еще более узкий проход. Стены здесь сходились так близко, что они не только уже не помещались в коридор вдвоём, но и плечи мужчин то и дело задевали холодный камень, а шаги эхом отражались в тесном пространстве. — Это чтобы затруднить преступникам путь к побегу, — пояснил сотрудник. — Не уверен, что в этот коридор запросто влезет любой среднестатистический британский маг. В смысле, он только для тощих, — с сомнением протянул Гарри. — Для этого используется расширяющее заклинание, особое расширяющее заклинание действующее на эти заколдованные стены, надо отметить. Гарри снова почувствовал себя дураком, забывшим о том, что живёт мире магов как-никак. На этом короткий разговор закончился. Поттеру казалось, что сопровождающий их дементор дышал ему прямо в спину, если предположить, что они могли дышать. Такое близкое соседство в замкнутом помещении не могло не напрягать, поэтому Гарри подозвал свой патронус, гордо гарцующий спереди, поближе, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между собой и высасывающей душу тварью. Воздух в коридоре был густым и зловонным — смесью гниющей пищи, какой-то затхлости и человеческих испражнений. Предположение, что заключенные ходили под себя от такого количества дементоров, казалось Гарри вполне оправданным. «Ужасные условия, — промелькнуло в голове, — интересно, это законно держать людей здесь, может, стоит попытаться что-то изменить? Не все же люди такие мерзавцы, в конце концов». Гарри подумал о Хагриде, попавшем сюда по ложному обвинению министерства, о Северусе, который всё ещё может сюда попасть, и наконец о Сириусе, проведшим здесь долгие двенадцать лет. Мысли о крёстном отозвались давно забытой болью, и молодой человек попытался отвлечься, видя, что его патронус блекнет. Внезапный взрыв безумного смеха заставил Гарри вздрогнуть. Звук оборвался так же резко, как и появился. Остались только едва различимые стоны, больше похожие на шипение, чем на звуки человеческого голоса. — Вот мы и пришли, — наконец сказал сотрудник, и Гарри заглянул ему через плечо: и только присмотревшись, обнаружил вырезанную в стене каменную дверь. Внезапно коридор расширился, стоило Смиту произнести какое-то заклинание, и сотрудник пропустил его вперёд. — Так кого вы хотели увидеть, мистер Поттер? — маг не был осведомлён о планах Гарри Поттера, исполняя лишь мелкую роль сопровождающего. — Люциуса Малфоя, — произнёс Гарри, проходя к двери и достав бумагу с разрешением министерства. — Хорошо, тогда я распоряжусь, — ответил Регулус, взяв бумагу в руку и кивнув дементору, после чего страж их наконец покинул, скрывшись во мраке коридора. И только после этого сотрудник развернул разрешение. — Как я не люблю этих тварей, — с облегчением вздохнул мистер Смит. Гарри, хоть и не посмел ничего сказать, подумал то же самое, сопровождающий мельком пробежался взглядом по тексту разрешения на свидание, и Поттер подумал, что эта бумажка является лишь формальностью — имя Гарри Поттер по-прежнему является «алохоморой» всей дверей. — Я могу пройти туда один? Немного помедлив, Регулус кивнул, и Гарри решил, что парень просто не хотел оставаться в одиночестве в этом мрачного вида коридоре. Патронус его коллеги был заметно бледнее оленя Поттера… Люциуса привели через другую дверь, точнее ту оболочку, в которой, приглядевшись, можно было узнать некогда высокомерного чванливого аристократа. Гарри хоть и ожидал увидеть нечто подобное, невольно проникся сочувствием, но, скорее, по отношению к Драко, нежели к Малфою старшему — наверное, ужасно было осознавать, что родной тебе человек находится здесь. Но Поттер всё ещё помнил, как этот верный слуга Волдеморта собирался убить Джинни, Невилла и остальных в Отделе Тайн, чтобы сочувствовать самому Люциусу. Малфой казался постаревшим лет на десять, небритый, с нервно бегающими по камере глазами, возможно, он мечтал о побеге в этот самый момент, но не находил подходящего пути к отступлению. Дементоры, приведшие его, выплыли через ту же самую дверь, оставив их наедине в голубоватом сиянии сохатого патронуса Гарри. — Так-так, значит, мальчишке Поттеру для чего-то я понадобился, — зло хмыкнул заключённый, выплёвывая слова. — Вы уже говорили с Драко? — холодно поинтересовался Гарри. Люциус рассмеялся, как показалось Поттеру, нервно и немного безумно. — Учти, если Драко тебе что-то должен — я за него не в ответе. — Вас, по-видимому, волнует только собственная шкура, — констатировал Гарри. — Но, по крайней мере, Вы с ним разговаривали накануне, — с уверенностью произнёс Гарри, лишь по глазам Люциуса понимая, что он прав. Худое лицо бывшего пожирателя оставалось беспристрастным. — Моя в данном случае находится в худшем состоянии, и что бы ни произошло на воле не сравнится с тем, что творится здесь, — фыркнул Люциус, словно оправдываясь. «А что, дементоры насилуют слишком женственных заключенных?» — хотел съязвить Гарри, но вовремя закрыл рот — отчасти из-за смутного уважения к родственникам своей подруги (какими бы мерзавцами они ни были), отчасти понимая, что после такой реплики Люциус точно ничего ему не расскажет. Длинные волосы Малфоя, некогда сиявшие платиновым блеском, теперь висели грязными прядями. Создавалось впечатление, что он всё же пытался привести их в порядок — возможно, по привычке, заложенной десятилетиями аристократического воспитания, — но тюремная реальность быстро победила эти жалкие попытки сохранить достоинство. — Я мог бы облегчить вашу участь, если бы Вы сказали мне об одном деле, оно касается Снейпа. «Например, могу принести хороший маггловский бальзам для волос, ” — с мрачным сарказмом подумал Гарри. Люциус жадно сосредоточивший свои глаза на патронусе, тут же перевёл взгляд на лицо своего собеседника, услышав фамилию зельевара. — Знаете ли Вы Кортни Смита? — продолжил аурор. — Что Вам от меня нужно, Поттер? — Что Вы делали в ночь на двадцать третьего июля семь лет назад? — ответил вопросом на вопрос Гарри. — До сих пор не понимаю, как мне это поможет, — Люциус упрямо откинулся назад, скрестив руки на груди, на его запястьях сверкнула серебряная лента магических наручников. — Вы участвовали в изнасиловании Кортни Смита? — напрямую спросил теряющий терпение Гарри. — Вы хотите добавить к моему сроку ещё лет двести? — усмехнулся волшебник. — Ладно, хорошо. Я попытался. Вы отказались сотрудничать, так и запишем, — молодой аурор резко встал со стула и быстрым шагом направился к выходу. — Подожди! — раздался за его спиной взволнованный голос, на что Гарри и рассчитывал. Люциус чертыхнулся, когда Поттер развернулся на каблуках. — Я внимательно слушаю, — всё ещё стоя на пути к двери произнёс он холодным тоном. — Поттер, во-первых, никого я не насиловал, не в этой войне, кха. Во-вторых, если вы хотите узнать информацию об этой… как её… Смит, то вам целесообразнее показать мне колдофотографию, потому что, знаете ли, если кто-то кого-то и насиловал, то он с ней, как правило, не знакомился, — ещё гаже улыбался Люциус. Гарри молча достал фото и выложил на стол перед Люциусом. Улыбающийся молодой человек махал ему рукой. — Ну? — Она выглядит слишком эксцентрично для девушки, — фыркнул Люциус. — Наверное, это потому что он мужчина, — «предположил» Гарри. — Да, припоминаю, кажется, у него даже был член, не повезло парню, — Люциуса ситуация явно забавляла. — Конкретнее, — Гарри придвинулся ближе к краю стола, словно это бы ускорило процесс выведывания информации. — С ним развлекались двое, Макнейр трахал его в задницу, а в рот его ебал Снейп, да, тот самый «раскаявшийся грешник» Северус Снейп… *** Из-за разразившейся грозы волшебники долго не могли уплыть с острова, так что Гарри прибыл в Лондон уже за полночь. Была бы его воля — он бы бросился к Снейпу сию же минуту, но вовремя подумал о том, что мастер зелий может заавадить и растворить в котле, если кто-нибудь потревожит его Священный Сон. Поэтому Поттеру пришлось ждать до утра, ворочаясь в кровати в безуспешной попытке заснуть. Изменилось ли его отношение к Снейпу после откровений Люциуса? Долгие размышления привели к неожиданному выводу — нет, не изменилось. И причина была проста: Гарри отказывался верить словам Малфоя. Северус Снейп — насильник? Участвующий в групповом изнасиловании? Нет, эта картина никак не складывалась в его голове. Даже если представить, что это было частью его шпионской миссии (хотя какая миссия могла оправдать такое?), это все равно не укладывалось в образ человека, которого он знал. Гарри пытался представить Снейпа, трахающего кого-то в рот, получалось не очень, это даже не возбуждало. Пожалуй, Снейп, занимающийся сексом, был слишком сложной задачей для его воображения. Это казалось абсурдным, почти кощунственным. На мгновение мелькнула странная мысль — а не подрочить ли на это, чтобы помочь себе представить, но мужчина тут же отбросил эту идею с чувством легкого отвращения к самому себе. Ну что он в самом деле? «Почему меня вообще так волнует судьба Снейпа?» — спрашивал себя аурор. «Уж не связано ли это с тем поцелуем? А может дело в том, что мне теперь нечем заняться по ночам?» Присутствие Рона часто раздражало Гарри, но оно создавало какое-то… ощущение стабильной семейной жизни. Да, надоевшие будни, рутина, чувство, что у вас с партнёром нет общих интересов. Но ведь такое время от времени появляется в любых отношениях, не так ли? Поэтому Гарри и тянуло на разнообразие… к сексу с другими людьми. Но это вовсе не потому что он, по мнению Рона, одержим нимфоманией, верно? А новость о том, что Снейп гей, удивила его, вот он и думает сейчас о своём бывшем желчном преподавателе как о человеке, с которым он в кои то веки нашёл что-то общее… Плюс возникли проблемы с его делом, которое, казалось бы, должно было пройти как по маслу — ведь большинство обвинений уже снято, а тут… За этими мыслями Гарри, уже потерявшего надежду уснуть, застал ночной кошмар. Ему снился Снейп, которому он пытался рассказать о том, что узнал сегодня от Люциуса. Зельевар слушал его на редкость молча и спокойно, когда Гарри вдруг почувствовал, что не может сказать ни слова. Он продолжал стоять и открывать рот как рыба, мастер зелий коварно улыбнулся и начал расстегивать свою рубашку и… (о Мерлин, какого чёрта?!) ширинку, доставая длинный бледный член. Гарри попытался отойти назад, сопротивляться, но его тело не слушалось его, одеревенев, как при Ступефае… Снейп продолжал что-то говорить, мастурбируя себе, но Гарри не обращал внимание на его слова — взгляд аурора был прикован к органу профессора. Вдруг губы бывшего преподавателя властно завладели ртом молодого волшебника, который и опомниться не успел, как его поставили на колени и член оказался прямо перед его носом, а потом Снейп с силой надавил на скулы, и засунул его Гарри в рот. Чёрт, какое это было чувство! Длинный и твёрдый между его губ… Как его возбуждало то, что Снейп ебёт его в рот. — Развлекаетесь, профессор? — раздался чей-то знакомый голос за спиной Гарри, он попытался освободиться, но не тут то было — Снейп крепко держал его за плечи. — Хочешь присоединиться, Малфой? «Только не Драко! Только не Драко!» — отчаянно подумал Гарри, узнавший голос, но… так как во снах всё происходит довольно сумбурно и непоследовательно — он понял, что он уже голый, и чувствует проникновение сзади… Поттер застонал… то есть, замычал от того, что Драко начал двигаться в нём в такт Снейпу и всё быстрее… быстрее. Мужчины насаживали его на себя с двух сторон, и вскоре Гарри обхватывал зельевара руками за тощую голую задницу, прижимая его к себе ближе. Проснулся аурор в холодном поту. Некоторое время он осознавал то, что ему только что приснилось и думал, начнутся ли у него рвотные позывы. В конце концов решил, что не начнутся, по крайней мере до тех пор, пока он не увидит мужа Гермионы воочию — его участие было явно лишним, но всё же… Волшебник решительно откинул одеяло и уныло посмотрел на свой эрегированный член — очевидная реакция тела на то, что именно он думал про содержание сновидения. Почему его подсознание втянуло Малфоя в этот бред? «Это всё от того, что я долго не занимался сексом. Вот и снится всякая фигня», — поморщился Гарри, стараясь привести свои мысли в порядок и придерживаться своего рационального объяснения. Воспоминания были одновременно мерзкими и возбуждающими. Девять утра. Голова раскалывалась, он чувствовал себя не выспавшимся и разбитым, но лечь снова больше не решался. Аурор твёрдо решил увидеться со Снейпом как можно скорее. Гарри пошёл в душ, чтобы хоть как-то освежиться и унять ноющую боль в висках. Завязывая шнурки, Гарри вдруг замер. Легилименция. Проклятье. Его пальцы непроизвольно сжали шнурок. Он был неуверен в своих способностях к окклюменции в это утро. «Главное не думать об этом. Снейп вряд ли полезет в голову без причины…»