Выручишь по-братски?

Андрей. Этой встречи в спортбаре я ждал почти неделю, поэтому на нервах и в предвкушении даже игру еле доиграл, хотя хоккей для меня всегда был на первом месте. Я, честно, пытался как-то отвлечься, и перед матчем упорно избегал Леху и в раздевалке, и на льду, благо его перевели в первое звено, и хотя бы во время игр я могу теперь не отвлекаться на то, как он выглядит в хоккейной форме. Но между периодами, в раздевалке, делать это становится для меня с каждым разом все сложнее и сложнее. Этот спортбар в районе Садового мы с парнями выбираем частенько, и не только для того, чтобы отметить свои же игры, но и чужие поглядеть. И место это довольно приличное, кстати. К тому же недалеко от моего дома. В баре полно народу: почти все пацаны из нашей команды, какая-то небольшая компания ребят за соседним столиком бурно что-то отмечает, за барной стойкой несколько качков что-то громко обсуждают, что мне даже не слышно, о чем говорят парни с другой стороны нашего большого накрытого стола. Пахнет пивом и жареными крылышками. На большом экране показывают матч «Динамо — АК-Барс», и уже прошло добрых полтора периода, а Лехи все нет и я нервничаю. Он должен был прийти. Я слышал, как на прошлой тренировке он громко об этом объявил. Кусаю губы, постоянно оглядываюсь в поисках знакомого лица, но лица, к моему большому сожалению, мелькают совсем мне не знакомые. Это не он. И этот парень тоже. Черт. Неужели не придет? Закончился второй период и я совсем отчаиваюсь. Наверное, буду собирать манатки и сваливать отсюда. Зря я вообще приперся. Хлопаю себя по карманам, чтобы убедиться, что телефон и кошелек на месте, и уже поднимаю задницу, чтобы двинуть на выход, как вдруг на входе замечаю его. Высокий, стройный, спортивный, с застенчивой улыбкой и бездонными карими глазами. Он сводит меня с ума, черт возьми, и я, как дурак, начинаю улыбаться сам себе, и даже не обращаю внимание, как на меня поглядывает Степа, наш нападающий. Блять, надо вести себя сдержаннее, а то пацаны быстро сложат два и два и поймут, что я на Леху слюни пускаю. Сажусь обратно и пытаюсь взять себя в руки, хотя получается у меня плохо. Нравиться мне Леха начал не так уж и давно, хотя в одной команде мы играем уже года три, не меньше, но за эти несколько месяцев я понял, что меня на нем клинит, пиздец. От одного запаха его одеколона у меня сразу член встает, а когда он улыбается, я растекаюсь лужей, как какой-то малолетка. Даже сейчас руки дрожат и по спине заряд тока проходит, когда он откидывает назад свои кучерявые волосы и поправляет рубашку. Дожидаюсь, пока он найдет себе место за нашим столом, и замечаю, что он как-то с беспокойством по сторонам озирается. Интересно, чего он вечно какой-то перепуганный, как будто боится, что на него из-за угла кто-то выскочит? Перепуганный и замороченный. Но блядски красивый. Продолжаю краем взгляда наблюдать за ним остаток вечера, делаю вид, что обсуждаю игру с парнями, а сам смотрю на то, как он изредка улыбается и потягивает сок через трубочку. Его губы обхватывают соломинку, и я снова пялюсь на него, как дебил. — Андрюх, а ты как? С нами? — меня толкает в бок Ромка, вроде он спрашивал что-то про ближайший концерт Сплинов, и я, конечно же, киваю. Естественно, я пойду. Только хотелось бы идти туда не в компании своих друзей, которые и так каждый раз ходят со мной на все эти концерты, а с Лехой. Но, сука, это такие несбыточные мечты, что настроение мое портится буквально по щелчку пальцев. Он недосягаемый. Ну вот как мне к нему подступиться? Третий период почти окончен, и я замечаю, что Леха заскучал и полез в телефон. Я, блять, не могу снова его упустить. Не могу. Резво поднимаюсь и пересаживаюсь на освободившееся рядом с ним место. Цитрусовый запах его духов пьянит мою голову и я прикрываю глаза. Соберись. Соберись, твою мать. Провожу влажными ладонями по своим брюкам и делаю вид, что мне все равно на то, как он печатает кому-то длинное сообщение. — С девушкой общаешься? — спрашиваю, как мне кажется, с легким наездом. — С другом, — отвечает он, и я замечаю, как он слегка отодвигается от меня. Зараза. Неужели я ошибся и мне все показалось? Я ему настолько неприятен? — Обсуждаем контрольную по физике. — Скука, — отвечаю максимально буднично, а у самого на душе кошки гребаные скребут. Я никогда еще так ни за кем не бегал, честно. Вот даже сейчас пытаюсь вспомнить и не получается. Черт, может я чето не так сделал? Может, он тогда в душе слышал, как я дрочил на него? Блять, это плохо, очень плохо… — Я тебя чем-то обидел? — спрашиваю прежде, чем успеваю подумать, стоит ли. — Нет, конечно, — он прячет телефон и смотрит на меня таким загнанным взглядом, и от мелькнувшей вдруг мысли у меня почти останавливается сердце. Может, он меня боится? — Просто я и правда был занят. Ага, блять, конечно. Так я и поверил. Пургу эту он может гнать кому угодно, но я не совсем идиот, и вижу, что он мне врет. Только почему? Хуйня какая-то, блять. Ни черта не понимаю. В баре становится еще душнее, звуки — громче, а я нервничаю и начинаю нести какую-то хрень. И даже не смотрю на него, иначе просто не выдержу и скажу ему все, что чувствую. У меня снова ничего не получается. — Я просто думал, что мы можем общаться и дружить… — сердце ебашит по мозгам, я в отчаянии, но продолжаю нести бессвязный бред, только бы продлить этот разговор. — Хотя сейчас мы уже даже не в одном звене, так что, наверное… Господи, зачем я так унижаюсь? Как дебил, блять. — Мы и так общаемся. Он невероятно выводит меня из себя, и я не выдерживаю: — Я имел в виду не это. Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Резко замолкаю. Звуки на фоне будто приглушаются и я слышу только шум в ушах и собственное сердцебиение. Наверное, не стоило с ним так говорить. Он и так обходит меня стороной, и я хотел, как лучше, но получилось, блять, как всегда. Леха так виновато смотрит на меня, а я мечтаю влезть к нему в голову, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Неужели я ему совсем, ни капли не нравлюсь? Обидно, черт возьми. Но я не могу потерять возможность побыть с ним хотя бы еще немного, поэтому решаюсь. Он что-то говорит, но я его перебиваю: — Ты говорил, что у тебя нет времени на встречи, но сейчас ведь ты никуда не торопишься? Может, просто смоемся отсюда и пройдемся? Не хочу лишних ушей. Вот если сейчас он мне откажет, то я точно прекращу все попытки, клянусь. Но он вдруг выдает: — Ладно, пойдем. Здесь и правда слишком много людей. Резко встаю и без оглядки двигаюсь на выход, едва успевая накинуть куртку, и молюсь всем богам, чтобы никто, типа Степы, нас не заметил, иначе это грозит тем, что Леха просто испугается и передумает. Я давно заметил, что он боится разговоров и всякого такого, и прекрасно его понимаю. Я и сам не кричу на каждом углу о своей ориентации, особенно молчу об этом в команде. Знаю же, как оно бывает. Таких, как мы, не любят и стремаются, а то вдруг мы свои члены в штанах держать не сможем? Мы выходим на улицу. Морозный январский воздух мгновенно пробирается мне под одежду. И даже мне, которому везде и всегда жарко, становится некомфортно. Пробирает мелкая дрожь. Может, это от нервов? Я слишком нервничаю в его присутствии и это согласие на мое предложение тупо выбило меня из колеи. — Свежо, — бросаю как бы между прочим, чтобы заполнить молчаливую паузу. Лешка смущается, и мне теперь интересно, куда это все зайдет. Предлагаю сходить в ближайший магаз комиксов, и Леха тут же оживляется. Я давно знал, что он увлекается подобным, и, с недавнего времени, сам заинтересовался всем этим, хотя поначалу мне казалось это лютой дичью. Но за пару месяцев между тренировками и учебой я изучил кучу всей этой цветастой литературы и как-то даже проникся. Теперь мне есть, о чем с ним говорить, и это чертовски поднимает мне настроение. О том, что я хочу толкнуть его в ближайший переулок и прижать к первой попавшейся стенке, говорить не буду. Пока не буду. Держу себя в руках и стараюсь не смотреть на его безупречное лицо, на которое падают снежинки, оседая на его ресницах. Красивый, сука. Хочу его. Снег хрустит под ногами, поблескивает в тусклом оранжевом свете фонарей, мы идем по Садовому и перебрасываемся ничего не значащими фразами и, спустя несколько минут, наконец, сворачиваем к магазину. Вижу восхищение и задорный блеск в его глазах и хочу продлить этот миг как можно дольше. А потом все-таки зажать его где-нибудь и трахнуть. Но это потом. Пока я витаю в облаках Леха уже с гордостью хвастается своей випкой в каком-то похожем магазе, а я вспоминаю, что читал об этом месте, когда искал, где мне закупиться. И еще раз убеждаюсь в том, что мы из разных миров. Он хоть и не сильно испорченный баблом, но все равно привык к богатой жизни. Даже не так. К шикарной жизни. Блять, рядом с ним лохом себя каким-то чувствую, хотя на отсутствие денег никогда не жаловался. Леха вдруг поднимает руку и показывает кольцо на своем пальце, якобы, это реквизит из фильма, но почему-то безумно похожее на обручалку. — Отвалил за него кучу денег, но оно того стоит. Беру его руку в свою и подношу к своему лицу, но смотрю не на кольцо, а на его пальцы. — Реально настоящее? — спрашиваю, а внутри у меня бурлит нереальное больное желание взять в рот его пальцы и поработать над ними языком, чтобы этот маленький динамщик наконец понял, как сильно я его хочу, и перестал выебываться. Но он смущенно прячет руку и начинает втирать мне что-то про какую-то карточку, а я стою к нему непозволительно близко и старательно делаю вид, что мне не поебать на все это. От этой близости и запаха его тела мой мозг будто отключается, а гормоны бьют мне по мозгам. Чувствую себя малолеткой-пубертатником, хотя, судя по всему, таковым и являюсь. В магазе мы бродим между стеклянных полок с разноцветными комиксами, фигурками и всякой подобной ерундой. Леха что-то выбирает, и я, для приличия, тоже что-то хватаю, даже не глядя на обложку. Мне сейчас все равно на комиксы. Мне все равно на этот магазин. Мне все равно на все и на всех. Кроме него. Может, я влюблен? Я еще никогда не влюблялся раньше, но вот это вот все — вообще не похоже ни на что, что было со мной до него. Мы выходим на улицу, и я смотрю на его раскрасневшееся лицо и понимаю, что сейчас он снова упорхнет от меня, но, все же, предпринимаю еще одну попытку пригласить его куда-нибудь, несмотря на то, что мы совсем недавно вышли из бара. — Еще где-нибудь прогуляемся или…? Снежинки оседают на его кудряшках, пухлые губы обветрились и покрылись тонкой прозрачной корочкой. Его взгляд опускается и вместе с облачком пара из его губ вылетает: — Слушай, мне уже нужно возвращаться, я бы с радостью, но… Леха смотрит на свои часы и весь как будто сжимается. В его глазах замечаю какой-то страх вперемежку с паникой и решаю, что давить на него не стоит. Тихо говорю: — Я понял. Тогда увидимся на тренировке. И спасибо, что составил мне компанию. Жму ему руку, разворачиваюсь, набрасываю капюшон и иду в другую сторону. Потому что не хочу возвращаться в спортбар, где забыл свою сумку. И потому что не хочу идти с ним рядом и снова терпеть неловкое молчание. Не хочу подыскивать темы для бесед. Не хочу чувствовать себя навязчивым дураком, ведь Леха все прекрасно понимает, и если бы действительно хотел ответить мне взаимностью, то уже давно бы это сделал, а не строил виноватое лицо и смотрел на меня этим полным безнадеги взглядом. Мне надоело за ним бегать. Веду себя как наивный дурак. Завтра же возьму с собой Аньку и пойдем с ней вместе в клуб. Мне просто нужно найти кого-то. Найти кого-то и поебаться. И все пройдет. У нас с ним ничего не выйдет.

***

Через пару дней звоню Саньку, чтобы снова купить у него травки — перед походом в клуб мне нужно расслабиться. Вообще, конечно, надо бы с этим завязывать, но сейчас мне это просто охуеть как нужно. Правда нужно. Так же как и выбросить Леху из головы и попробовать найти себе кого-то хотя бы на одну ночь, вопреки своим принципам. Я не одобряю одноразовый секс с незнакомцами, но если я решил что-то поменять, то пора выходить из зоны комфорта. Пора. Может быть, мне повезет, и среди случайных связей мне повезет найти кого-то постоянного. И может быть я перестану вспоминать Леху с его классной задницей. Саня забивает мне встречу около своего дома. Хорошо, что не придется переться на его какую-то хату, а всего лишь нужно будет пройтись пару десятков метров до его подъезда. Выхожу на улицу, прячу от ветра руки в карманы и балдею от того, как мои щеки мороз пощипывает. Спешу к Сашкиному падику и думаю о том, что он вообще-то — классный парень. И я, блин, уважаю его несмотря ни на что. Уважаю за то, как он заботится о своей семье. За то, что ради брата он начал мутить всю эту хрень, чтобы быстро заработать денег, хотя я всегда знал, что он от этого не в восторге. За то, что он привык заботиться обо всех вокруг. За то, что он всегда был моим другом, несмотря на то, что наши пути уже разошлись. Жаль только, что зарабатывая для своей семьи он со временем и сам подсел на траву. Раньше он много времени проводил в нашей компании, но потом связался с этими своими пацанами с района, которые только и делают, что бухают, курят все, что курится, щипают кошельки у туристов на Арбате, и от скуки чешут кулаки о лица друг друга. Да я и сам далеко не святой. Вместо того, чтобы готовиться к экзаменам и думать о ближайшей игре, я стою на холодной улице, прячу лицо от ветра и от случайных прохожих, чтобы купить ганджу, а потом накуриться и пойти в клуб для поиска одноразового гейского секса. Не успеваю толком себя внутренне отхуесосить, как подруливает Санек. Блин, вот если б его энергию, да в мирное русло. — Здаров, — он жмет мою руку и почему-то задерживает на ней взгляд, а я поражаюсь тому, какие холодные у него ладони. — Привет, — прячу руку в карман и достаю деньги за прошлый косяк и за сегодняшний. Знаю же, что у Сани траблы с деньгами, и то, что в тот раз он меня угостил, не значит, что я ему не должен. — Мне в этот раз нужно чуть больше. — Че, решил во все тяжкие? — Саня снимает рюкзак. Его улыбка какая-то даже милая в теплом свете уличного фонаря. — Да нет, — смотрю на него и тоже улыбаюсь. — Просто на всякий случай, вдруг Анька тоже захочет. Ну и так, просто, на запас оставлю… — Ты смари аккуратнее, а то вдруг кто спалит, — бросает мне Саня, но я вижу обеспокоенность в его глазах. Переживает за меня? С чего это вдруг? — Проблем не оберешься. — Все в порядке, Сань. Мамка у меня святая, по вещам не шарится. — Все равно с собой не таскай, а то мало ли, бля. Мусора ща всех подряд шмонают, не посмотрят, что ты весь такой приличный и вылизанный, — он долго роется в рюкзаке, а мне кажется, что в его последних словах скользит зависть. — Ты, я смотрю, по этому поводу не паришься. Носишь прям в рюкзаке, — только сейчас задумываюсь над тем, что ведь и правда, Саня постоянно носит весь товар с собой, тогда почему не боится? — А если тебя примут? — Я ношу с собой только то, что мне нужно по-бырику толкнуть. Да и в любой момент могу скинуть, если палево учую. Я фартовый, не ссы, — он, наконец, достает пакетик с травой, и тот быстро исчезает в моем кармане. — Тут много, — он бросает беглый взгляд на деньги в моей руке. — Это за прошлый раз. Не люблю быть кому-то должным. — Бля, внатуре ты… — он как-то смущается, но я буквально вкладываю деньги в его ладонь. — Бери, Сань, не выебывайся, — немного задерживаю его руку в своей. Капец у него руки холодные. Саня почему-то смущается, и только сейчас я догоняю, почему. Убираю руки. Бля, я идиот. Саня же знает, что я гей. Видимо ему некомфортны мои прикосновения, но он из вежливости не может меня послать так, как он умеет. Надеюсь, он не «настучит мне в табло», как они любят говорить. — Может, поднимешься? — спрашивает Саша, а на его щеках проступает легкий румянец. — Ярик дома, мамка будет почти к ночи. Посидим, потрещим, как в старые добрые. Мне хочется отказаться, но я вдруг почему-то соглашаюсь. Тем более Ярика я вообще почти неделю не видел, и может, смена обстановки разгонит моих тараканов в голове по углам и заставит их замолчать хотя бы на один вечер.

***

Дома у Васильевых всегда пахнет вкусной едой. Не знаю, как это работает, потому что тетя Аня бывает дома редко, а парни, вроде бы, готовить особо не умеют, но у них все равно всегда есть что-то вкусненькое. Всегда. А главное и самое вкусное — пирог. Я сам вообще не умею готовить, и такую вкуснятину уж точно никогда бы не смог приготовить сам. Ярик что, наконец-то готовить научился? — Яр, а кто у вас все время этот пирог печет? — мне интересно. — Это все Сашка. Он у нас любитель выпечки, а я больше по мяску и всему такому, — отвечает мне Ярик, а я поднимаю глаза и с забитым ртом смотрю на Саню. Его образ уличного гопника-травокура и любителя начистить кому-нибудь ебало вообще никак не вяжется с тем, что я только что о нем узнал. — Братиш, ты бы поменьше трепался, бля, — мнется Саня, и я замечаю, как он тут же прячет лицо, чтобы никто не увидел как оно покраснело. — Я это… Прост для мамки как-то на дэрэ хотел сюрприз сделать, и разок попробовал. Загуглил, кароч… — Саня у нас — мастер выпечки, — Ярик все не унимается, а я давлюсь пирогом от удивления. — Булочки, печенье, и всякие сладости готовит только он. Как раз удар по моему сахару, — он смеется, а я никак не могу отвести взгляда от Саши. Ну не могу я поверить в то, что в нем все это время скрывался кондитер. — Яр, завали, а? — Саня громко ставит перед нами тарелку с печеньем, и я тут же хватаю одно и кидаю в рот. Бля, охуенно. Если б мне так готовили, я б тут точно жить остался. — Я тоже тебя люблю, Сань, — улыбается Ярик, но печенье не берет. Видимо, на сегодня ему уже достаточно. Я чувствую себя будто виноватым в том, что он диабетик, и я, на его глазах, вот так спокойно жру то, что ему нельзя. Я запихиваюсь печеньем, пью уже вторую чашку чая и мы с Яриком болтаем о чем-то, что я даже не помню. И только спустя время понимаю, что Саня почти ни разу не встрял в наш разговор. Ни разу. Не, он всегда был больше молчаливым, но сейчас он, походу, просто нас не слышит, уткнувшись в телефон. И лицо у него какое-то сердитое. С едва заметным брезгливым выражением. Моя дружба с ними обоими длится уже столько лет, но все равно иногда узнаю о них что-то новое. Раньше Сашка был обычным пацаном, веселым и компанейским, но пару лет назад, как раз тогда, когда он резко изменился, я стал его немного побаиваться. И сейчас я понимаю, что Саня вряд ли именно внутренне поменялся. Это просто маска, надетая для того, чтобы выживать в этом гребаном мире. На самом деле он все тот же добрый пацанчик, который однажды заступился за меня перед старшаками, что грозились отнять у меня деньги и хоккейную клюшку. Заступился и отхватил. Но те чуваки меня больше не трогали. Походу я пропустил вопрос Ярика, но слышу угрюмый ответ Сани: — Да Ирка пишет. На свиданку зовет, — говорит он и вертит телефон в руках. — Может, уже порадуешь девчонку? — спрашивает Ярик и подмигивает. — Я че, бля, похож на благотворительный фонд? — Что за Ирка? — интересуюсь. — Да дура одна, — отвечает мне Саня и кидает телефон на стол. — У нее походу чето тип навязчивой идеи меня трахнуть. — Сходил бы уже с ней куда, развеялся. Заканчивай уже по Маринке убиваться, — говорит Ярик, а я молчу, давлюсь пирогом и поочередно перевожу взгляд с одного брата на другого. Обстановка накаляется, и Ярик добивает: — Тем более, я ее вчера видел с охуеть каким букетищем. Походу папик подарил. Саня аж белеет от злости. — Делать мне нехуй, — он резко встает, а я от страха инстинктивно вжимаюсь в табуретку. Как бы не ушатал и Ярика, и меня впридачу. — Ваще насрать, с кем она шляется. Санька цепляет свой телефон со стола и молча выходит из кухни. Мобила у него старая, и я даже не хочу думать, отжал он ее, или, все же, купил. От него всего чего угодно можно ожидать. И мне вот интересно, действительно ли такой четкий пацан, как Саня, может быть таким чувствительным? Обычно у них, вроде как, с этим попроще все, хотя кто я такой, чтобы об этом рассуждать. Сам ною, как девчонка, от безответных чувств. — Че это он? — спрашиваю, допивая остывший чай. Ярик встает и достает хлеб из пакета. — Да забей. Саня никогда своих чувств не покажет, только иголки выпускает и рычит на всех. Ну и в бубен зарядить — это его короночка. Если б на месте Маринки парень был, он бы ему уже точно прописал, а так — он же баб не бьет, вот и бесится, — отвечает он и снова наливает полный чайник воды. — В смысле, на месте Маринки — парень? — в моменте охреневаю. — Он че, би, что ли? — Да нет, конечно, просто к слову пришлось. Имел в виду, что злости у него вагон, только вылить некуда. Вот найдет кому прописать за дело, на нем и оторвется, — говорит он, намазывая хлеб какой-то штукой, по типу плавленого сыра. — Он же у нас правильный. Просто так в табло не даст. Нужен повод. Ярик замолкает и заваривает мне новый чай, а я задумываюсь над его последними словами. Все-таки, несмотря на Санин образ жизни, у него есть принципы, и принципы эти заслуживают уважения. Не просто так щемить всех без разбора, а только за дело. Наверное, это и есть те самые пацанские понятия. — Чето у всех вокруг какая-то личная жизнь кипит, — говорит мне Ярик и ставит передо мной тарелку с готовыми бутербродами. Я из этой квартиры сегодня точно буду, как колобок, выкатываться. — Один я проебываюсь. — Да лучше бы проебываться, Яр, — грустно беру бутерброд с тарелки, но чувствую, что аппетит куда-то мигом улетучился. — Нахуй такую личную жизнь, блять. — Забудь ты про этого пацана, Андрюх, — говорит мне друг и садится напротив меня, подгибая под себя ногу. — Че на нем свет клином сошелся чтоль? — Если б все было так просто. Вот здесь он у меня поселился, — касаюсь указательным пальцем своего лба и смотрю на друга в ожидании понимания с его стороны. — Мне кажется, ты слишком зациклился. Не думал об этом? — не, походу Ярик меня не понимает. — Ты не понимаешь, — повторяю я свои мысли. — Мне давно так никто не нравился. И мне кажется, я влюбился в него. — Ты его вообще знаешь? И знаешь, что такое влюбиться по-настоящему? — говорит Ярик и пытается скрутить какое-то оригами из ярко-красной обертки от съеденной мною конфеты. — То, что ты мне описываешь, просто похоже на то, что у тебя давно никого не было, и ты нашел подходящий тебе вариант. А еще не можешь смириться с тем, что тебя через хер кинули. — Это не так, — у него не получается сложить эту бумажку ровно, меня это начинает раздражать и я добавляю: — И хватит нести хуйню. Я себя знаю. — Я тоже тебя знаю, Андрюх. Мой тебе совет: найди кого-то и выеби. Легче станет, отвечаю. — Ты сам-то давно ебался? — с сарказмом спрашиваю, потому что знаю, что у Ярика секс был только один раз. — Бля, я тебе вообще больше ниче рассказывать не буду, — отвечает он, сминает несчастную бумажку и кидает ее в мусорку. Кажется, я перегнул, поэтому сразу же пытаюсь вырулить: — Я думал об этом, — друг смотрит на меня вопросительно и я продолжаю: — Ну, чтобы найти кого-то. Забились с Анькой пойти в клуб на этих выходных. Может, че и получится из этого, хотя я чето сомневаюсь. — Ну попытка — не пытка. Пробуй, вдруг че выгорит. Я меняю тему, и какое-то время мы просто болтаем обо всем подряд, чтобы убить время. Саня так и не вернулся, и спустя час я собираюсь домой, а то реально засиделся у пацанов и смел все сладкое из того, что приготовил Саня. Молодец он, конечно, ничего не скажешь. Надо будет выпытать у него рецепт этого охуенного пирога, может, как-нибудь потом получится и самому приготовить что-то похожее, несмотря на то, что руки у меня из жопы.

***

В клуб мы с Анькой заваливаемся где-то около десяти вечера. Народа пока не слишком много, но я уже вижу, как на меня бросают взгляды несколько парней у барной стойки, и мне становится некомфортно. Как будто я стою перед ними без одежды, а они оценивают меня, как какой-то товар. Идея прийти сюда сразу же кажется мне идиотской, но мы уже здесь, и сливаться отсюда не вариант, к тому же, идея эта была полностью моей. — Если ты хочешь кого-то снять, то прекрати жаться ко мне, а то все подумают, что мы пара, — Анька ржет с меня и моего растерянного выражения лица, а я тут же соглашаюсь с ней. — Ты права. Но чето мне кажется, что снимать буду не я, а меня, — оглядываюсь, но взгляд все равно цепляется все за тех двух парней у бара. — Ты глянь на тех двух парней у стойки, один из них уже меня взглядом трахает. — А он вроде ниче такой, — она бегло оценивает высокого блондина и утвердительно кивает. — Ты же, вроде, и так, и так любишь. Так какая тебе разница? Отпусти ситуацию и дай себе расслабиться, пускай чувак себя альфачом почувствует! — Да хуй знает, я сегодня не в том настроении. И это реально так. Сюда я пришел найти кого-то скромного и податливого. Мне хочется просто отыметь какого-нибудь парня и этим доказать себе, что я все еще контролирую ситуацию. Мне нужно утвердиться для самого себя. — Ну тогда флаг тебе в руки, Андрюш. Ты как хочешь, а я пойду возьму себе выпить. Музыка бьет по перепонкам, пахнет дорогими духами вперемежку с запахом текилы и еще чего-то кислого. Анька уходит к бару, и я плетусь за ней следом, стараясь не смотреть на того парня, который продолжает сверлить меня взглядом. Сегодня я и правда не в настроении быть пассивом. Извиняй, мужик, не твой день. Спустя минут тридцать я уже почти оглох от повторяющихся по кругу ритмичных громких басов, а тот парень у стойки, все же, решает подвалить ко мне с предложением угостить меня выпивкой. У меня нет настроения и я вежливо отказываюсь, и, к моему облегчению, чувак быстро сваливает в закат. Альфач, блять, называется, даже не настаивал. А был бы понастойчивей, я бы, может, и согласился. На безрыбье, как говорится. Но он проебывает свой шанс, а я остаюсь на том же месте и лениво потягиваю свою Пина-Коладу. Блуждаю взглядом по танцполу, и высматриваю хоть кого-то, кто меня хоть каплю заинтересует, как вдруг вылавливаю из толпы знакомое лицо. Охуеть. Какого хрена он тут делает? Это же гей-клуб! — Аньк, смотри сюда скорее, — толкаю ее в бок и киваю в противоположную сторону. — Санька? Ого, не думала, что увижу его в таком месте, — отвечает она, но особого удивления в ее лице я не замечаю. — Но вообще я давно подозревала. — Че? — удивляюсь ее словам. — Ты думаешь, он тоже? — Ну не гей, но уверена, что бисексуал. Перевариваю с трудом ее последние слова и не отвожу взгляда от Сани. Да нет, не может быть. Да нет, это бред какой-то. Саня — четкий пацан, ему не могут нравиться парни по определению. У них там свои понятия и все такое. Нет. Это невозможно как ни крути. Но мои мысли упорно идут вразрез с тем, что я вижу. Саня здесь. В гей-клубе, мать его. Уже хочу подняться и пойти хотя бы поздороваться, выяснить, что он здесь делает, и, возможно, увидеть то его смущенное выражение на лице, которое я уже имел удовольствие наблюдать у него дома, на кухне, но ко мне неожиданно подсаживается какой-то парень: — Привет, я хотел бы угостить тебя выпивкой. Ты симпатичный. Брюнетик соблазнительно улыбается, но мне некогда с ним разговаривать. Не сейчас. Мне жуть как интересно узнать права ли Анька насчет Сани, и я отвечаю парню настолько вежливо, насколько могу, перекрикивая музыку: — Извини, но я уже занят, — встаю с высокого барного стула и хочу уже двинуть на выход. — Я же вижу, что ты пришел один, — парень никак не успокаивается и крепко хватает меня за руку. — Отшиваешь меня? Вот так, сразу? — Мне, правда, сейчас некогда, извини, — вырываю руку из его хватки и ищу глазами Саню, но на том месте, где я его видел, его уже нет. Черт. Пробираюсь сквозь плотную безмозглую толпу и пытаюсь выцепить его высокую широкую фигуру в черной куртке, но людей здесь уже слишком много. Оглядываюсь. Лица, фигуры, лица, руки, лица… Черт, Саня уже давно мог слинять куда-то. Такие, как он, тут нарасхват — высокий спортивный чувак, с явно выраженными чертами альфача. Такой бы точно не сдался после первого отказа. Музыка противно долбит по полупьяным мозгам, мне душно и рубашка противно липнет к влажному от пота телу, а я плетусь обратно к бару и заказываю еще выпивки. Весь сегодняшний вечер я надеялся найти хоть кого-то, кто мог бы мне понравиться, и был озадачен только этим вопросом, но сейчас, несмотря на дискомфорт и больную голову, мои мысли заняты совсем другим. Кручу в руках трубочку от коктейля, смотрю на мелкие капельки, стекающие по бокалу, и думаю о Саше. Неужели Анька права? Никогда бы не подумал, что Саня может играть за обе команды. Он слишком другой. Хотя я и осуждаю стереотипы, но в его случае даже не в этом дело. И как он так быстро снял себе парня? Не прошло и минуты, а он уже ускользнул, и судя по всему, с кем-то, кто его заинтересовал с первого взгляда. Бля, мне бы такую способность. Я всегда слишком долго выбираю себе партнера, не могу вот так сразу захотеть кого-то выебать, не пообщавшись, не узнав, что за человек передо мной. А Саня молодец. И это второй раз за несколько дней, когда я думаю о нем так. Реально, в последнее время он открывается мне совсем с других сторон. Интересно, что еще я о нем не знаю? Чето я слишком загнался, наверное. Надо отпустить ситуацию. Глоток сладкого холодного коктейля немного освежает голову. Какое мне вообще дело до Сани и до его предпочтений? Никакого. Хотя… А если бы я раньше знал о Сане то, что знаю сейчас? Стал бы я рассматривать его в качестве партнера? Улыбаюсь сам себе. Нет, не стал бы. Точно не стал бы. Он же вообще не в моем вкусе. Я люблю кротких, тихих и спокойных. Люблю чувствовать над ними какую-то власть, силу, что ли. Мне нравится, когда такие вот тихони потом раскрываются при мне совсем с других сторон, стонут подо мной и просят еще. А Саня не такой. Он грубый, резкий и сильный. И уж точно не пассив. Делаю еще один глоток Пина Колады. Неа, Саша точно не тот, с кем бы я захотел переспать. Хотя он довольно симпатичный, надо сказать. — Ты че такой загруженный? — Аня почти весь вечер на танцполе и ей вообще по-барабану на мои терзания, несмотря на то, что она пришла сюда, чтобы меня поддержать. — Ты долго будешь тут сидеть, Андрюш? Так ты себе точно никого не найдешь! — Да чето я уже передумал, Ань, — отставляю недопитый коктейль. — Не могу я так. — Блять, и тебе нужно было притащить меня сюда для того, чтобы это понять? — она кивает бармену и тот понимает ее с полуслова. — Только не делай вид, что тебе здесь не нравится, — бурчу я. — И че, домой двинем? — спрашивает она с блеском в глазах, и я прекрасно знаю, какого ответа она от меня ждет. — Не. Веселись. Одну я тебя тут не оставлю. Следом за Анькой заказываю себе еще один коктейль. Если не получилось никого снять, то хотя бы этот вечер не должен пропадать зря. Нужно выпить еще. И перестать загоняться. А еще — нужно признаться Лехе, и уже, наконец, понять, что происходит. Если он скажет, что я ему не нравлюсь и отошьет, тогда я буду точно это знать. А пока, как мне кажется, еще не все потеряно.

***

После тренировки в раздевалке мы с парнями переодеваемся и бурно обсуждаем, кто как планирует провести четырнадцатое февраля. Натягиваю тонкую водолазку и, чтобы не показаться лохом, между делом леплю пацанам байки о том, что сегодня у меня на хате туса. будет куча девчонок и, возможно, мне чето и перепадет. Все одобрительно гогочут и присвистывают, а я не перестаю незаметно следить за Лехой, который уже почти намылился на выход. Мне надо позвать его на нашу вечеруху, которую я устроил, чтобы был повод еще раз с ним увидеться и пообщаться. Знаю, что идея тухлая. Знаю. И почти уверен, что Леха как всегда откажется. На ходу накидываю куртку, хватаю сумку, и догоняю его в коридоре, впопыхах предлагаю к нам присоединиться, но мне опять светит облом. — Идея классная и спасибо за предложение, но у меня вряд ли получится, — отвечает мне Леха, и я даже удивляюсь, почему я вообще на что-то надеялся. У него всегда одни и те же слова. «Нет времени», «учеба» и все остальное, что уже давно не тянет на нормальную отмазку. — К тому же, у меня и правда много уроков, я вообще не уверен, что успею… Но я продолжаю давить на свое: — Так не обязательно приходить вовремя, если опоздаешь, ничего страшного. — Я понял, спасибо, правда, — он с виноватой улыбкой смотрит на меня и добивает коронным: — Но я не смогу, извини. Мне уже пора, водитель ждет. Увидимся! Не успеваю ничего ответить, и он снова ускользает, а я стою один в пустом темном коридоре с расстегнутой хоккейной сумкой в руках. Мда, ебать. И на что я вообще надеялся?

***

Но с пацанами мы все-таки собираемся. Несмотря на то, что Леха мне отказал, а ведь ради него все это и затевалось, я успокаиваю себя тем, что в компании друзей у меня все равно должно получиться классно провести вечер. К тому же, мы все давно вот так не собирались: в старой компании, с пивком, со вкусной едой и с гитарой. Славик и Олежа уже сто лет к нам не приходили, они оба футболисты и поэтому постоянно на тренировках, как и я, поэтому видимся мы редко. А сейчас я нереально рад их видеть, несмотря на убитое настроение. Парни наперебой благодарят меня, что я решил собрать всех и посидеть в нашей старой компании, а Ярик почти сразу завалил меня вопросами, придет ли Леха, на что я ему твердо и уверенно ответил, что с Лехой покончено. Раз и навсегда. Друг с сожалением и пониманием похлопал меня по плечу и, наконец, перестал задавать все эти вопросы, чем заметно облегчил мне жизнь. Не хочу лишний раз вспоминать о том, что меня опять продинамили. Парни играют какие-то песни на гитаре, я потягиваю круглые рифленые чипсы из длинной желтой банки и настроение мое выравнивается. Саня заявляется чуть позже, почти к десяти вечера, и вот его настроение, судя по всему, скверное. С того похода в клуб мне не терпелось увидеться с ним и спросить, что же он все-таки там делал, и я надеялся осторожно сделать это сегодня. Но теперь понимаю, что вопрос этот стоит отложить до лучших времен. Саня злой, как черт. Или, как он часто говорит, «как чертила». Хотя, я не уверен, что правильно использую это выражение. Несмотря на попытки Ярика и парней растормошить Саню, тот сразу же уселся на подоконник и достал свою неизменную пачку сигарет. Не знаю точно, что именно он курит, и я не особо любитель табака и всего такого, но сладковатый запах этих сигарет меня дико вставляет. Надо будет без палева узнать их марку. Повторюсь, я не любитель и не курю ничего, кроме травки, но мне все равно нужно знать название, чтобы потом, когда найду себе курящего парня, подсунуть ему такие сиги и кайфовать от вкуса этого пьяняще-сладкого табака на его губах. Бля, вспоминаю про губы, а в голове всплывает образ Лехи. Голова тяжелеет, слегка кружится и я представляю, как бы было классно, если бы он все-таки пришел сегодня. Если бы он был рядом, я бы снова вдохнул запах его волос. Если бы только он был рядом, я бы… Так, стоп. Надо завязывать. Я же уже принял решение. Хватит. Пройдет время и, может быть, у меня получится найти себе кого-то, чтобы переключиться. Все как и советовал мне Ярик. — Сань, давай с нами по пивку, — слышу голос Олежки и выползаю из своих сопливых мыслей. — Сегодня не хочу, — отвечает Саня. Бля, никогда не видел, чтобы он от пива отказывался. Это ж для него как священный грааль, или как там это называется? Олег присвистывает, а я целиком и полностью разделяю его удивление. — Че случилось-то? — спрашивает Ярик, и я даже не надеюсь узнать истинную причину такого странного поведения Сани, но он отвечает. — Маринка написала. Все мгновенно замолкают в ожидании продолжения. Гитара и ленивые разговоры затихают. Слышно только как соседи двигают что-то наверху и крик детей на улице. Саня курит и молчит. — И что? — на правах брата Ярик не сдается. — И ниче. Лепит мне, что этот ее папик чертом оказался, — Санька затягивается и выдыхает дым. Блять, запах обалденный. — Женатик он, кароч. Ну и ноет она, просит, чтоб обратно ее принял. Сука, бля. Вот это поворот. Не знаю, как мне реагировать на всю эту ситуацию и не успеваю даже это как следует обдумать, как вдруг мне на телефон приходит сообщение. Открываю. Сердце мое мгновенно делает сальто. Мир застывает. «я выезжаю. напиши адрес, скоро буду. встретишь меня?»