Выручишь по-братски?

Андрей. После Сани и его жрачки я всерьез начал задумываться о том, что было бы неплохо научиться нормально готовить самому, но с тем пирогом я, конечно, конкретно так облажался, поэтому принимаю решение, что, втихаря от Сашки, буду учиться готовить сам. Он мне, конечно, по-джентльменски предложил свою помощь, но я не могу так безжалостно пользоваться его заботой — мы не встречаемся, чтобы я мог вот так просто взять, позвонить ему и сказать, мол, Сань, я голодный, подскочи, сваргань чего-нибудь, если не впадлу. На пару раз прокатит, но не на постоянку. На постоянку я хочу от него только секса. После того раза у меня на кухне, мы трахнулись еще раз уже в ванной, когда он пошел принимать душ, и я думал, что если он не уйдет домой, то я его до утра укатаю напрочь. Сил у него хоть отбавляй, такое ощущение, что он вообще не устает, и это мне в нем капец как нравится. К концу отпуска моих родаков, мне кажется, мы на каждой поверхности моей квартиры поебемся. Спина и задница у меня до сих пор ноют, но это приятная, тянущая боль, от которой у меня каждый раз в неподходящем месте встает член. Я тогда сказал ему, что хотел его послать прямо с порога, и я не пиздел, но, когда увидел его позже, в рубашке, у меня просто не хватило самообладания и воли, чтобы отказаться от него так сразу, несмотря на то, что я был невероятно зол на него. Он был таким сердитым и красивым, что я сдался. Ненавидел его, но сдался в его сильные руки. И ни капли не пожалел. Рубашку он тогда порвал сам, я ее почти даже не трогал, но решил, что куплю ему новую. Он убрался у меня, приготовил охуенный ужин, оттрахал, как боженька, и купить ему новую рубашку — это меньшее, что я могу сделать для него. Поэтому я выкроил время после тренировки и зашел в торговый центр, чтобы пробежаться по магазинам и найти хотя бы что-то похожее, хотя, я почти уверен, что он откажется это принять от меня. Но я буду настаивать, и если надо — соблазню, но добьюсь своего. Рубашку я выбрал классную, дорогую, и, уже представляя, как она будет смотреться на Сашке, расплачиваюсь у кассы с довольным лицом, как вдруг слышу знакомые голоса, от которых меня моментально бросает в дрожь. Оборачиваюсь и вижу Леху. А рядом с ним и того чувака, который меня чуть не грохнул. Но вместо того, чтобы взять ноги в руки и свалить оттуда нахрен, я замираю и смотрю на них; хотя нет, не на них — я смотрю на Леху и замечаю то, чего ни разу никогда еще не видел — его особенный взгляд. Такими глазами, как он смотрит на своего парня, он никогда не смотрел ни на меня, ни на кого-либо другого. Он будто совсем другой человек сейчас, честное слово. Я вижу, с каким обожанием и нежностью он прикасается к нему, и понимаю, что тоже хочу так. Почему он не смотрел так же на меня? Даже тогда, на кухне у Ярика, когда нас поглотили страсть и невероятное желание, я не видел на нем такого же выражения лица. И мне становится от этого так грустно, что я отворачиваюсь и плетусь на выход, едва не забыв пакет с покупкой. Блять, почему он не был таким со мной? Все это время я старался о нем не думать, не вспоминать, но сейчас все это всплыло наружу и снова нарывает, как ебучий прыщ, с которым ты ничего не можешь сделать, пока он сам не лопнет и не оставит шрама у тебя на ебальнике. Сколько еще времени должно пройти, чтобы я забыл о нем и перестал прокручивать и представлять, как все могло быть, если бы тот лощеный тип не встрял между нами и не забрал у меня Леху? Настроение мое уже окончательно испорчено, и я жалею, что вообще приперся сюда за этой ебучей рубашкой. Саня точно ее не примет, с хуя ли я вообще решил, что это будет хорошей идеей? Между нами, блять, просто ебля, ничего больше, какие вообще подарки? Идиот. Если бы я не потратил кучу денег, я бы прямо сейчас выбросил все, что купил, клянусь, но меня жаба давит, поэтому решаю оставить ее, может сам носить буду, хотя почти уверен, что его размер мне не подойдет. Сашка слишком широкий и раскачанный, а у меня совсем другая фигура, блин. Ладно, плевать, отдам, но это в последний раз. Надо включать голову прежде, чем совершать такие глупые поступки, твою мать. Дома я опять думаю о Лехе, и не понимаю почему, ведь я уже понял, что не был влюблен, а хотел от него другого. Того, чего сейчас мне с лихвой хватает и от Сани, но почему-то не могу успокоиться. Мне неприятно и обидно, что мне даже не дали шанса раскрыться, показать себя. Может, если бы мы с Лехой начали встречаться, я бы поменял свое отношение к сексу? Может, и не было бы все так плохо, как я себе всегда представляю? Может, я бы, наконец, и правда влюбился бы сам? И меня злит, что мне не дали даже попробовать. Ведь Леша говорил мне, что я ему нравлюсь, и ему было хорошо со мной. И если бы у него был парень, то он бы не приехал тогда ко мне ночью четырнадцатого февраля. Он был бы с человеком, которого любит. Сука, я опять загоняю себя в то же состояние, в котором был первые дни после той ситуации, и мне это, нахрен, не нравится. Я не хочу снова возвращаться в депресняк, мне и тогда хватило, и если бы не Саня, то я бы точно не выбрался. Он помог мне, все это время как-то отвлекал, давал мне то, чего я хотел, и сейчас мне снова нужен кто-то рядом. И если тогда я валялся целыми днями перед телеком и считал, что совсем один, то сейчас у меня есть Саша. Хотя бы какой-то отвлекающий фактор. Нужно позвонить ему и сказать, чтобы пришел и вытрахал из меня всю эту хуйню, которой я загнался, ведь для этого я и начал с ним спать. Как он мне тогда сказал? Что хотел переспать с Иркой от безысходности? Я его хорошо понимаю, потому что делаю сейчас то же самое — от безысходности и отчаяния, я сплю с ним. Набираю его номер, но абонент недоступен. Черт, Саня, как же не вовремя. Мне сейчас нужно успокоиться и отвлечься, нужно, чтобы меня жестко и грубо нагнули, так, как это умеет только он. Но, сука, он где-то опять шляется, и, чтобы не сидеть в четырех стенах и не вспоминать тот лехин взгляд, я быстро переодеваюсь и чешу к Ярику. Может, хотя бы он меня от этой хуйни отвлечет. Ярик не церемонится и прям с порога спрашивает меня: — Андрюх, я начинаю волноваться, когда ты с таким настроением приходишь. Что, опять тот чувак тебя нашел и угрожал? — Никто мне не угрожал, забудь уже про это. Я уверен, ему уже не до меня. — Кому? — Ярик не может понять, и я начинаю сумбурно объяснять, что к чему. — Я их сегодня видел. Вместе. И не могу понять, почему он так на меня не смотрел? Как он так быстро переключился? Как он… — Так, стоп, погоди. Я ничего не понимаю. Кто на кого смотрел? По порядку, Андрюх. Я уваливаюсь на диван и выдыхаю. Надо себя в руки взять, блин. — Видел Леху с тем мажором. Они такие были… Счастливые, что ли. И мне обидно, что я не на его месте. — На месте кого? На месте Лехи твоего? — Ярик ржет, и я тоже улыбаюсь. — Ты понял, о чем я. Не знаю, короче, но мне тоже так хочется. И раньше хотелось. Чтобы он смотрел на меня вот так. — Андрюх, завязывай уже по нему убиваться. Сколько можно? — Ярик включает комп и врубает музыку, а я молчу, потому что не знаю, что ему ответить. Я не могу вот так быстро забыть того, кто меня отшил. Наверное, всему виной мое самолюбие, хрен знает. — Найди себе кого-то, отвлекись. Потрахайся, наконец. Я тебе это еще в тот раз говорил, но ты решил все по-своему сделать. — Не помогает мне это, Яр… — В каком смысле «не помогает»? Ты уже, что ли…? — Угу. Только, вроде, забыл, но опять накрыло. — Так, погоди-погоди, ты себе прям парня нашел? — Ярик смотрит на меня ошалелым взглядом и аж рот открыл от удивления. — Нет, блять, девушку! — я начинаю злиться. — Парня, конечно, ну че за вопросы? — И вы прям встречаетесь? Ах, вот он о чем. — Нет, не встречаемся. Просто секс, — отмахиваюсь и не хочу, чтобы он видел, как я покраснел. — Ты же против одноразового… — Яр, не доебывай. Он не одноразовый. Постоянный. Но мы не встречаемся. — Почему? Блять, ну вот он может прекратить меня доставать? Или мне сказать ему правду, что меня его брат ебет? — Потому что. Он не в моем вкусе. И он еще недавно был натуралом, хочется добавить, но я молчу, стиснув зубы. — А кто в твоем? Этот твой Леха? — Сам догадался или кто подсказал? — он опять начинает меня злить. — Не язви, — Ярик садится напротив меня и продолжает: — Так а чего ты паришься? Этот твой новый хоть нормально ебется? Вижу, что он издевается, но подхватываю его настроение. — Охуенно. Иначе я бы с ним не спал, — мне почему-то нравится рассказывать ему о Сашке, и понимать, что он не знает всей правды о своем брате, черт побери. — Тогда забей на все и наслаждайся. Время пройдет и забудешь. — Классный совет, Яр. — А чего ты еще от меня ждал услышать? Ну позвони ему или напиши! — Я, блять, ждал от тебя поддержки, — отвечаю и слышу неразборчивый голос Сани. А потом вижу его в дверях комнаты. Он смотрит сначала на меня, а потом на Ярика, и я замечаю в его взгляде страх вперемежку с легкой паникой, и до меня вдруг доходит, о чем он может думать. Он идиот, что ли? Решил, что я пришел рассказывать его брату, что мы трахаемся? — Здаров, — бросает он мне. — Мамки еще нет? — вопрос адресует Ярику, но выглядит он так же, напряженно. — Не, еще нету, — отвечает Ярик, а я молчу. Мне интересно, как Саня себя поведет. — Я там поесть приготовил, так что сегодня не парься насчет готовки. Саня молчит, а я все наблюдаю за ним, и такой он смущенный и неловкий сейчас, и это никак, вообще никак, не вяжется с его образом. Ох, знал бы Ярик, как его брат мне пару дней назад засаживал, нагнув над стиральной машинкой, и какие слова говорил в процессе, он бы охуел, я клянусь. — Я тогда в душ, а то это… Кароч, пойду я, — он мнется и выходит из комнаты, а я улыбаюсь. Ярик тоже, но он, видимо, не понимает настоящей причины, поэтому говорит мне: — У Сани кто-то появился, только он скрывает. Либо с Маринкой опять сошелся, либо с Иркой. При упоминании о них обеих, я внутренне негодую, но не могу сказать Ярику правду, и то, что он считает, будто Саня с кем-то из этих двух девок мутит, меня бесит, блять. Ни с кем он не мутит. Он со мной. — Ну, он ниче такой, не удивительно, — отвечаю дежурно, потому что уже как-то передумал это обсуждать. — Я не шарю в мужиках, но то, что мой брат — идеальный мужик — это я точно знаю. Девке его повезет. — Угу, — верчу в руках телефон и понимаю, что Саня, когда только пришел, говорил с кем-то по телефону. Вот сука, а мне не перезвонил. — А ты завязывай уже ныть по своему Лехе. У вас когда выездные? — Через неделю, — отвечаю уже на автомате. — Найди себе чувака из новой команды. Там че, симпотных нет? — Яр, ну че ты мелешь, а? Я одного из команды забыть не могу, а ты мне другого предлагаешь найти. На те же грабли? — меня все бесит и я уже ничего не хочу, ни с Яриком болтать, ни с Саней трахаться. Ничего. Даже траву курить не хочется. Надо домой валить. — Ладно, пойду я, у меня еще учебы гора. Чето я совсем подзабил, один хоккей в башке, вместе с Лехой. — Ты что, обиделся опять, Андрюх? — Ярик идет меня проводить, и я спешу его успокоить. — Все нормально, просто реально устал уже. Весь день на ногах, жрать хочу. — Так оставайся, у нас пожри. Че ты, как не родной, а? — Ярик смотрит виновато, но я хочу свалить отсюда. Не знаю даже, почему. — Не, я вообще ненадолго забежал, спасибо, что выслушал и вообще… Ладно, давай, увидимся. Не даю ему меня задержать, потому что Саня уже выходит из душа в одном полотенце, но я не хочу на него смотреть сейчас, а то Ярик быстро спалит, что к чему. Не хочу вопросов от него, мне то похуй, а вот Саню подставлять неохота. Он же такой весь из себя натуральный натурал, блять. Прихожу домой, принимаю быстрый душ, разогреваю вчерашнюю купленную еду и морально готовлюсь к тому, что у меня еще куча учебы впереди. Настроения нет от слова совсем, я все еще помню Лехино лицо, и меня такая зависть берет, что аж выть хочется. Я понимаю, что тоже хочу так же, но не могу себе, блять, такого позволить, да и не с кем мне отношения строить. И искать никого не хочется. Надо и правда забить на все, как Ярик сказал. Подтянуть учебу, да и плей-офф в самом разгаре, у меня новая команда, скоро выездные игры, надо заняться делами, блин. Ужинаю, как обычно, под хоккей, и сажусь за учебу, но, не успеваю даже начать, как слышу стук в двери, а потом звонок. За дверями стоит смущенный Сашка. — Сань? А ты че пришел? — охуеваю. — Я это… Ваш разговор с Яриком слышал. Можно зайду? Впускаю его, но сейчас вообще не хочу никого видеть, и надеюсь, что он ненадолго. Еще пару часов назад я хотел, чтобы он пришел и трахнул меня, но у меня уже не то настроение. А Саня держит в руках какой-то пакет и смущенно его мне протягивает. — Я тут тебе сладкого принес… Ты ж, это, любишь вроде. Эт я сам готовил, ну и кое-что еще прикупил чутка… Блин, теперь мне будет неудобно сказать ему, что я не в настроении для секса, но выгонять его нельзя, некрасиво это как-то. — Сань, не стоило. Зачем заморачиваться? — Я так решил, Андрюх. Я знаю, что тебе ща херово, а это, может, настрой поднимет, хули. — Спасибо ,конечно, но правда, ты зря волнуешься, все нормально у меня, — пизжу ему, но он уже сказал, что все слышал, поэтому добавляю: — Заходи, тогда хоть чай попьем, раз уж… — Угу, — кивает он и раздевается, а я несу все на кухню. Блин, а пахнет вкусно, и правда. Мало того, что он сам что-то испек, так еще и в магазе купил именно то, что я обычно покупаю сам: мои любимые вафли и шоколад. Откуда он знает? Видел у меня на кухне и запомнил? — Тебе чай какой? Черный, зеленый? — Мне похуй, я ваще могу просто кипяток пить, один хер, я в чае не шарю. — Да ладно, у них же вообще вкусы разные, — удивляюсь его ответу, честно. — А ты какой любишь? — спрашивает Сашка. — По настроению. Но сейчас, я бы чего покрепче выпил, — намекаю на спиртное, но Саня, походу, тупит. — Эт как? Типа, покрепче заварить или че? — Нет, Сань, я про текилу, например. — Так я это… Сгонять могу. Я такое не пил никогда, канеш, ток водочку или пивас, по старинке. Но я сбегаю, если надо… — Я шучу, Саш, не нужно, — отвечаю и улыбаюсь сам себе. Забавный он, конечно. — Я тебе черный заварю. — Как хочешь, Андрюх, я ж говорю, мне ваще до пизды. Ставлю чайник и поворачиваюсь к нему, а он смотрит на меня так, как до этого еще не смотрел никогда. Переживает, что ли? Даже тогда, когда я в депре валялся и он пришел проведать, так не смотрел. — А ты чего…? — замолкаю и не знаю, как спросить, зачем он вообще пришел. — Тип, че я приперся ваще? — догадывается Саня, а я киваю. — Да чет подумал, вдруг опять загонишься, как тогда. Решил сразу тебя прийти поддержать. — Мне, если что, сейчас не нужно… — Ебаться? Да понял я, не дебил. Прост подумал, что поговорить захочешь. Я ж все понимаю, а Ярик, он это… Мелкий еще, не шарит. — А ты, типа, взрослый уже, умудренный опытом? — я смеюсь, но Саня, походу, шутку мою не оценил. — Я не об этом. И ващет я его на год старше, так что… В общем, это… Если у тя все нормалек, то я тогда пойду. Сорян, если помешал. Мне вроде и хочется побыть одному и я не против, чтобы он ушел, но мне неудобно, капец, и я молчу. Саня смущается и уже встает, но я, наконец, открываю рот: — Сань… Я ж чай не заварил. Оставайся. — Да поздно уже… — вижу, смущается, но теперь еще больше понимаю, что мне нужно его оставить, хотя бы на чай. — Нормально. Я спать рано не ложусь никогда, так что садись, — чайник закипает и я завариваю нам черный чай, как и обещал, а Саня молчит. Я тоже ничего не говорю, мне неудобно опять ныть ему, в тот раз еще опозорился на славу, но он вдруг спрашивает. — Че, этот пацачок тебе мозги ебет? Или тот тип на бэхе опять приваливал? — Не, ничего такого, просто… Видел его сегодня. — И че? — Саня не догоняет, и я решаю посвятить его во все хотя бы вкратце, хотя, даже не знаю, как до него донести все, что у меня внутри творится. — Видел Леху с его этим челом. И такие они оба счастливые… — Ну? И че? — опять спрашивает он. — Ниче, Сань… Просто на меня он так не смотрел, — тяжело выдыхаю и ставлю перед ним чашку с чаем. Санька молчит, но, после долгой минуты, он спрашивает: — Ты его любишь, да? Его вопрос застает меня врасплох, но я отвечаю почти сразу: — Не знаю. Думал раньше, что влюблен. Потом казалось, что я себе это все придумал. Но сейчас опять кажется, что влюблен. Хуй знает, Сань… Сложно это все. — Если ревнуешь, значит, есть эти, как их… Чувства, бля, во, — Саня берет чашку с чаем, но не пьет, а просто обхватывает ее руками. Греется? У меня вроде не холодно, хотя окно открыто. — Может, что-то и есть. Нравится он мне до сих пор. Хотя знаю, что уже ниче не будет у нас, даже если бы мы все еще в одной команде были, — говорю ему все это и решаю, все же, закрыть окно. — После того, что я сегодня увидел, я все понял. — Андрюх, ты четкий пацан. Красивый, спортивный, умный. Найдешь себе мужика еще, тебе всего семнадцать, епт. Че ты, — он, наконец, отпивает чай, а я сажусь напротив него. — Да и жопа у тебя зачетная, мимо такой сложно пройти даже натуралу, отвечаю. — Только жопа? — я смеюсь. Блин, печенье он вкусное сделал, зараза. Саня смущается, но отвечает: — Не только. Глаза у тебя красивые. Кароч, не парься, знаю, что хуево тебе ща, но ты меньше об этом думай. Потом пройдет, я по себе знаю. — У меня год назад был парень, старше меня на два года. Он меня бросил, свалил в другой город, и вот я чето долго его забыть не мог. Так что, не думаю, что сейчас получится вот так сразу. — А че он свалил? — спрашивает Саша, попивая чай, но сладости мои не берет. — С родаками переехали просто. Так надо было, — вспоминаю бывшего, но сейчас мне уже все равно. Может, и на Леху потом будет так же похуй? — Андрюх, я те реально говорю, залупа это, так убиваться. Это по тебе сохнуть должны, а не ты. — Да кому я нужен, Сань? Не выдумывай, — печенье я почти доел и мне капец неудобно перед ним. — Ты чего не ешь? — А, это? Да эт тебе, я не голодный. Да и не собирался оставаться же. Мне чето так с ним уютно и спокойно сейчас, что теперь я уже не хочу, чтобы он уходил. Как в тот самый первый раз. С Саней мне по-своему хорошо, я чувствую, что он не просто так интересуется, а потому что реально волнуется, и мне хочется поделиться с ним всем, что меня тревожит. Резко понимаю, что я с самого начала не заметил и не понял ничего. Он же думал обо мне, переживал, печенья эти с вафлями принес, специально для меня. Он обо мне заботится. Блин, а это приятно, черт возьми. — Саш… — Че? — Может, останешься на ночь? — спрашиваю и понимаю, что мой вопрос прозвучал двусмысленно, поэтому тут же добавляю: — Не для секса. Просто так. Я тебе в гостиной постелю. — Андрюх, я это… Не собирался я… — Телек посмотрим. Не хоккей. Фильм, может, какой? — Мне неудобняк ваще… Тип приперся без приглашения, напросился, считай… — Сашка мнется, но я решаю настоять, и он соглашается. Мне хочется, чтобы он был сегодня у меня. На уроки похуй, потом сделаю, сейчас важнее другое. Я включаю какой-то фильм, который только недавно вышел, честно, даже не помню названия, да мне и не важно, в общем-то. Впервые за весь день я чувствую себя расслабленно, хотя некоторые мысли все равно плещутся где-то на задворках сознания, бьются мне в голову, и я решаю, все же, пропустить их. Мне нравится, что обо мне заботятся. Хотя бы кому-то не плевать на меня. Я уже привык к тому, что родители воспринимают мои успехи, как должное: хорошая учеба — это не ты молодец, это вообще-то так и должно быть; в спорте ебашишь — так это тоже само собой разумеется, пацан должен спортом заниматься, не удивил; занимаешься еще чем-то помимо спорта и учебы — тоже обычное дело, ничего удивительного. А я хотел, чтобы меня замечали. Всегда хотел, чтобы во мне видели не только мои заслуги, которые даже заслугами не воспринимались, а еще и человека, со своими слабостями, привычками и чувствами. Я не робот, мать вашу, я — живой человек. Пялюсь на мелькающие на экране картинки и до меня резко доходит, что даже в клубах, куда я стал все чаще ходить, я ищу даже не секса, а внимания. Мне хочется, чтобы мной восхищались, обращали внимание, любовались мной. Говорили, какой я красивый, и делали комплименты. И чем больше парней смотрят на меня, тем больший кайф я ловлю. Мне, блин, нравится быть блядью, флиртовать с мужиками, и потом, позже, получать от них стоны наслаждения. Я самоутверждаюсь за счет них. Доказываю себе, что кому-то нужен, что хоть что-то умею. Что хоть кто-то ценит мои старания, даже если этот кто-то, просто левый незнакомец, который снял меня на одну ночь. Тяжело выдыхаю и краем глаза смотрю на Саню, и вижу, что он капец какой напряженный — сидит, смотрит в экран и почти не дышит, как будто. — Сань? — зову его тихо и он отмирает. — Да, я чет завтыкал, сорян… — Твой чай остыл сто лет как, может тебе новый сделать? — спрашиваю и улыбаюсь тому, как он, почему-то, снова смущается. — Не, не парься, нормалек все… Мы сидим дальше молча, в содержание фильма я вообще не вникаю, просто смотрю бездумно в экран, и спустя какое-то время понимаю, что меня начинает вырубать. Снова поворачиваюсь к Сане, но он так и сидит, не двигаясь, в той же позе, в какой сидел до этого. Не знаю, как ему намекнуть, что я щас просто усну прямо перед телеком, но он, походу, понимает все сам и говорит: — Ты мне скажи, где упасть можно, я сам разберусь если че, а ты спи. — Я не… — хочу сказать ему, что позабочусь о нем, но он, улыбаясь, перебивает меня: — Я слышал, как ты храпел, так что это… Сам лягу. Он поднимается, чтобы уйти в гостиную, и мне так лень вставать, что я бросаю ему вслед: — Там одеяло есть, разберешься? — Я ж сказал, не парься, — отвечает Саня и выходит из комнаты, а я, буквально через несколько минут, проваливаюсь в сон, по привычке не выключая телевизор. Мне чето снится, но я не помню что, слышу только отдаленный голос Сани, который, вроде как, зовет меня, но я сплю, как убитый, но позже понимаю, что голос этот мне нихрена не снится, и чувствую, как кто-то трогает меня за плечо. Открываю глаза и вижу Сашу — он стоит возле моей кровати и виновато смотрит на меня, держа в руках одеяло из гостиной. Все еще не могу до конца понять, снится мне это или нет, но потихоньку возвращаюсь в реальность, а Саня не исчезает. Он все еще смотрит на меня и что-то тихо говорит, а я переспрашиваю, потому что мой мозг спросонья не может ухватиться ни за одну его фразу. — Чего? — разлепляю глаза и привстаю на локтях. — Говорю, есть еще одно одеяло у тебя? Сорян, что разбудил, я это… — Ты замерз, что ли? — я почти окончательно просыпаюсь. — Угу. Уснуть не могу… Блин, и как он мог замерзнуть? Я, вроде, все окна закрывал, в квартире ебаный ад, я сам без одеяла сплю из-за этого, а ему одного мало? — Я там окно, что ли, не закрыл? — спрашиваю. — Окно закрыто, я прост… Кароч, Андрюх, еще одно одеяло надо или че потеплее… Ты скажи где, я сам достану… — Сань, еще одно одеяло только у родителей в спальне… Если хочешь… — Не, родаки эт святое, не гони. Я это… Так посплю, ниче, не умру, бля. Еще раз извиняй, что разбудил. Он разворачивается и собирается уйти, все еще прижимая к себе это несчастное одеяло, и мне чет так жалко его становится, что я выпаливаю: — Сань. Иди сюда. Он оборачивается и смотрит на меня перепуганно, но я подвигаюсь к стенке и показываю ему на место рядом с собой и говорю еще раз, но уже громче: — Ложись рядом. Мне всегда жарко, а ты, может, согреешься рядом. Вижу, что он стесняется, но хочет принять мое предложение. — Я это… Не помешаю? — спрашивает тихо, а я отвечаю, чтобы он уже перестал болтать и сделал то, что я говорю: — Нет. Не помешаешь. Давай, ложись уже. Он кладет одеяло на кровать и садится на край. Спина у него такая огромная, что перекрывает обзор на все еще работающий телек, и, буквально через пару секунд, он спрашивает: — Можно телек выключу? Не могу спать, когда звуки лишние мешают… — Вырубай, — говорю, а сам понимаю, что я, блин, тогда усну не скоро, потому что засыпаю я исключительно под монотонный гул какого-нибудь фильма или сериала. Саня выключает телек, а я жду, пока он уляжется уже, но он почему-то медлит, поэтому я поднимаюсь, беру одеяло и укрываюсь им, вопреки своему желанию, и утаскиваю Сашку к себе, в тепло. Обнимаю его спину и чувствую, какой он весь холодный. Мне и без одеяла было жарко, но сейчас я начинаю чувствовать, что мое тело прям горит, а его прохладная спина мне как раз в тему, и я прижимаюсь к нему еще сильнее, обхватывая его поперек груди. Саня ложится, наконец, на спину, а я забрасываю на него ногу и утыкаюсь лицом Сашке в грудь, и слышу, как его сердце ебашит так быстро, что мне становится от этого страшновато, но я молчу — не хочу его смущать еще больше. Он, видимо, еще никогда не спал вот так с парнем, и я внутренне ликую, что я, в этом плане, у него первый. Да чего уж, я и в сексе у него первый, если считать парней. Сашка не двигается какое-то время, а я жмусь к нему всем телом, и чувствую, как начинаю заводиться. Он такой большой, сильный и пугающий, но мерзнет, как маленькая девочка, черт возьми. Как, блять, можно было замерзнуть под одеялом в моей квартире? — Ты согрелся? — спрашиваю и слышу, как его голос отдается у него в груди. — Пока нет, но ты очень горячий, — отвечает он и тут же добавляет: — Извини, если проблемы создаю… Не надо было мне оставаться. — Не говори ерунды. Мне хотелось, чтобы ты остался. — Почему? Я ж видел, что ты не очень рад был, когда я привалил… — Сначала да, я хотел один побыть, но потом… Короче, Сань, я благодарен тебе за то, что ты не забыл про меня и волновался. Мне это важно, правда. Сашка ничего не отвечает, но сердце его колотится все в том же темпе, и мне хочется, очень хочется его успокоить. Мне нравится, что за его маской реального четкого пацана, который сносит ебальники одним ударом, и которого весь наш район шугается, прячется скромный простой парень, который замерзает по ночам и нервничает от чужих объятий. Он такой милый и нежный бывает, что я обманываюсь каждый раз, но потом вспоминаю, каким он может быть, когда трахает меня. Блять, мне надо срочно засыпать, иначе я просто не выдержу и начну приставать к нему прямо сейчас. — Спокойной ночи, Андрюх, — тихо говорит мне Саня и обнимает меня одной рукой, а я жмусь к нему еще сильнее. Мне пиздец как жарко, я почти задыхаюсь, но не хочу от него отрываться, хочу согреть его своим телом. Хочу, чтобы ему было хорошо, хочу тоже как-то позаботиться о нем и показать, что не только он так может. Что на меня тоже можно положиться, и что я не эгоист, хотя это всегда было спорным моментом. Но ради него я готов потерпеть этот удушающий ад под теплым одеялом, и я закрываю глаза и не замечаю, как все-таки засыпаю, так и не отпустив Саню от себя.

***

Просыпаюсь от того, что мне тяжело дышать, хватаю ртом воздух и открываю глаза, чтобы понять, что происходит, и вижу Санину руку, которая лежит поверх моей груди. Твою мать, чего она такая тяжелая, блин? Аккуратно выползаю из-под него и смотрю на время на телефоне. Семь утра. Ебать, сегодня выходной и можно еще спать и спать, но я смотрю на Саню и понимаю, что уже, походу, не усну. Он лежит в моей постели наполовину укрытый одеялом, и размеренно дышит, а его лицо совсем другое — складка между бровей, которая всегда придавала его лицу сердитое и устрашающее выражение, теперь полностью разгладилась, ресницы такие длинные и слегка подрагивают от его дыхания, и я догадываюсь, что ему, наверное, сейчас что-то снится. Губы такие манящие, что мне нестерпимо хочется его поцеловать, но будить его я не намерен. На скуле еле заметен шрам, и я приглядываюсь чуть сильнее, чтобы заметить и еще один — на брови. Оглядываю его шею, плечи, спину, и отмечаю еще несколько шрамов. Господи, на нем вообще есть место, на котором не было бы каких-то повреждений? Я на хоккее кучу раз падал, да и в драках на льду мне прилетало не раз, и я помню, как это больно, но у Сани остались именно шрамы. Интересно было бы узнать историю каждого из них. Я не сдерживаюсь и провожу рукой по его спине, и чувствую, что он, похоже, снова замерз. Блять, Саня, ну ебаный рот, что ж ты такой мерзляк, а? Тихонько вылезаю из постели и быстро нахожу регулятор температуры теплых полов, которые у меня всегда выключены, и врубаю их почти на самый максимум. Не дело это, пригласил человека к себе и заморозил нахрен. Придется потерпеть. Ложусь обратно, укрываю его одеялом и прижимаюсь насколько могу, чтобы ему не было холодно и он не проснулся в такую же рань, как и я. В комнате еще темно, в такое время зимой до рассвета еще далеко, и я закрываю глаза, чтобы попытаться уснуть, и вожу пальцами по сашкиной прохладной спине. Я кучу раз засыпал с парнями в одной постели, но это все были чужие мне люди и мы просто оба вырубались после дикой ебли, а я был не в состоянии подняться, чтобы свалить к себе домой. Кстати, к себе я ни разу никого не водил, предпочитал трахаться на чужой территории, и сейчас понимаю, что Сашка первый парень, который спит ночью в моей постели вместе со мной. Сегодня я первый раз впустил кого-то настолько близко к себе, и меня это пугает. Что я творю, блять? Я же хотел, чтобы все было по-другому, не хотел никаких близких отношений, именно поэтому и предложил Сане такой формат. А теперь сам же и нарушаю свои правила, вот же идиот. Прокручиваю все это в голове, ругаю себя последними словами и, засыпая, глажу Саню по плечам и обещаю себе, что это было в последний раз, и больше я не позволю такому повториться.