Выручишь по-братски?

Андрей. — Все же уже слышали, что тренер сказал? — слышу голос Руслана, нашего нападающего, и сразу же превращаюсь в одно большое ухо, чтобы ничего не упустить, потому что надеюсь узнать еще какую-то информацию, помимо той, что я уже узнал сегодня на тренировке. — На игре будут агенты КХЛ, так что нам надо взъебать этих ебучих «Львов», а то тренер нас сам трахнет. Я сразу же перестаю его слушать, потому что все это я и так уже знаю, в самом начале сегодняшней трени нам всем об этом громко объявили, и я не знаю, кто там в уши долбился, если мог пропустить это мимо ушей. В прошлой команде к нам тоже такие захаживали, но редко, а здесь уровень повыше, конечно, поэтому не удивительно — плей-офф как раз самое место для того, чтобы игроков отбирать, и я теперь пиздец как нервничаю, потому что, если меня заметят, то это прямой путь в большой спорт, о чем я мечтал с самого детства. В последние годы я уже как-то перестал надеяться, что попаду в большую лигу, и реально подумывал поменять направление в универе, хотел в МГУ идти, у меня с математикой все заебись всегда было, да и прогаю я охуенно, говорил уже, что у меня получается, но потом все-таки решил себе не изменять и продолжить на льду ебашить. И вот теперь у меня появился шанс показать себя, только не проебать бы его, а то все мысли у меня сейчас вообще другим заняты, и я себе даже признаваться не хочу, насколько этих мыслей стало много. Переодеваюсь и набираю Аньку. Мы с ней чето давно уже не виделись, и мне жуть как интересно узнать, что там у нее с той девчонкой, которую она тогда так нагло сняла у бара, прямо на моих глазах. — Ты где вообще? — спрашиваю в трубку. — Я сзади тебя, — слышу голос и в трубке, и рядом, и оборачиваюсь. — Привет, засранец! Соскучилась по тебе. — Я тоже, Ань, — рад ее видеть, поэтому обнимаю ее. Мне сейчас хочется поделиться своей радостью, и Анька для этого подходит в самый раз. — Пошли хоть кофе попьем, что ли. К себе не зову, у меня родаки дома, побухать не дадут, — я смеюсь. — Как будто тебе когда-то это мешало, Андрюш, — она берет меня под руку и мы двигаемся в сторону кафешки, которую я совсем недавно обнаружил недалеко от дворца. До нее мы доходим за каких-то пять минут, за которые Аня успевает мне рассказать о своих новых отношениях, но я ничего не могу понять, что-то у меня в голове не складывается. — Так, стоп, я не понял, ту девчонку, вроде, Лиля звали? Или я чето перепутал? — Да боже, это уже другая. Я, походу, совсем давно тебя не видела, и ты не в курсе, — она ставит стаканчик с кофе на стол и садится напротив меня. — Ты бы хоть иногда мне писал вообще, чем ты таким занят все время? Задротишь, что ли? — Да всего понемногу, Ань… — я тоже взял себе кофе, но помимо этого набрал несколько разных пирожных, в надежде, что Анька половину не сожрет. Но она тут же хватает у меня одно и нагло откусывает. — Ну ты сучка, блять, а спросить уже не модно или че? — Не жадничай, с тебя и так хватит. Ты вообще когда-нибудь что-то кроме сладкого ешь? — она ржет и смотрит на меня каким-то хитрым взглядом, а я почему-то вспоминаю Саню и его жрачку, которую он мне все время готовил, и улыбаюсь сам себе. — Ты чего такой довольный? — Да у нас на игре агенты будут, я волнуюсь, пиздец. Но это мой шанс, — откусываю пирожное и охуеваю от того, какое оно вкусное. Интересно, а Саня такое сможет приготовить? Анька присвистывает: — Хуя се! Так ты ебашить должен, а не пироженки жрать! — она опять смеется с меня, а я чувствую вибрацию от входящего смс и тут же открываю. Саня: как тренировка? «Лучше, чем могла быть» Закрываю телефон и слушаю Аньку, которая мне рассказывает о своей девушке. — Ну и он нас познакомил, чисто случайно так получилось, прикинь? — я опять не вслушиваюсь, потому что мне опять приходит смс. Саня: что-то интересное было? Саня: расскажешь? Саня: или при встрече? «При встрече. Я сейчас на свидании» Хочу подразнить его, хотя знаю, что так нельзя, но не могу сдержаться. Мне нравится, когда он делает вид, что не ревнует, но даже не подозревает, что я все вижу. — Андрюш, я знаю, что ты меня не слушаешь, и мне интересно, что там у тебя такого важного в телефоне, что ты такой мудак на нашем свидании? — она опять ржет с меня, но рассказывать ей я ничего не собираюсь, а то она ведь не отстанет от меня, пока все не выпытает. — Ничего, с другом общаюсь, — отмахиваюсь, и жду Санино сообщение. — Походу, ничего такой друг, да? — она смотрит на меня выжидающе, но я молчу. — Рассказывай. — Нечего рассказывать. Я ж говорю — просто друг. — Просто? А чего ты тогда такой довольный? Я знаю твое лицо, когда ты со своими ебырями переписываешься, но сейчас оно другое. Признавайся, Андрюш. — В чем? Не понимаю тебя, — делаю глоток кофе, чтобы она не заметила, как я заливаюсь краской. Не хочу, чтобы она просекла, что я нашел себе кого-то, даже просто для секса. А еще больше не хочу, чтобы она узнала, кого именно я нашел. — Тебе он нравится. Я же вижу. Мне можешь не пиздеть, я тебя знаю, как облупленного. — Харош гнать, Ань. — Бля, это что, тот пацан, по которому ты убивался? — она хватает меня за руку и трясет. — У вас с ним что-то получилось все-таки? — Ты про Леху? — она кивает. — Нет, конечно, я с ним давно уже не общаюсь. — Так ты уже нового нашел? И кто он? — Я тебя прошу, перестань. — Андрюш, ты же мне всегда все рассказывал. Я — могила. Да и кому мне трепать? — Я тебе правду говорю. Никого нет у меня. — Я готова косарь поставить на то, что это не просто друг. Было бы у меня больше, поставила бы больше. Только мне интересно, как скоро ты поймешь, что я права, — она опять пьет кофе и тянется к моему последнему пирожному. — Блять, мне че, новые покупать? Если ты тоже хотела — сказала бы, я бы больше взял, — ворчу, но разрешаю ей забрать мою последнюю сладость. Похер, потом куплю еще и домой заберу. — Тебе и так хватит, а то играть не сможешь. Саня мне так и не отвечает, и меня это уже напрягает. Наверное, я перегнул. Не надо было мне этого писать. Всему виной моя сучья натура — я люблю людей на эмоции выводить, но с Саней, походу, так нельзя. Я все еще помню его истории про то, как он людей калечил, и чето мне как-то немного страшновато становится. Я кручу телефон в руках и жду ответа, но его нет. Открываю переписку и вижу, что Сашка вышел из сети. Блять, я придурок. Быстро набираю, потому что и так уже кучу времени потерял. «Я с подругой в кафе. Зашел после тренировки перекусить» Нервничаю. Не закрываю телефон, и слышу протяжный Анькин голос: — Так, значит, просто друг… — Да — просто друг, — четко и ясно отвечаю я. — И он тебе вот вообще не нравится? — она доедает мое пирожное, но я уже даже и есть не хочу. Мне нужно, чтобы Саня мне хоть что-то ответил. — Нет. Он не в моем вкусе. — И какие в твоем вкусе? Мне интересно. — Более… Правильные. — И надолго тебя хватит с таким «правильным»? — она мне почему-то улыбается и ждет от меня ответа, которого у меня нет. Я не успеваю даже обдумать то, что она спросила, как чувствую вибрацию от входящего и моментально открываю. Саня: а я сегодня решил на учебу пойти. Читаю это и выдыхаю. Санька не то, что не обиделся, так еще и сделал вид, что ничего не было, в то время, как я бы, на его месте, уже доебался бы до меня. «Для тебя это достижение? :)» Я, наконец, полностью расслабляюсь и только сейчас замечаю лицо Ани, которая, походу, все это время за мной наблюдала. Она ничего не говорит, но ее взгляд не предвещает для меня вообще ничего хорошего. Я допиваю кофе и заталкиваю последний кусок пирожного в рот, стараясь не смотреть все время на телефон, в ожидании очередного саниного сообщения. Причина, по которой я его так жду, мне неизвестна, но наверное, я просто привык к тому, что Саня мне теперь часто пишет. Это началось после того, как я уезжал тогда на игры, и сейчас его сообщения уже не кажутся мне чем-то удивительным. Видимо, я действительно привык, и, когда он долго молчит, меня это тревожит. Аня, наконец, заговаривает, но к моему счастью, про меня она больше ничего не спрашивает. — Когда у вас игра? — Через два дня. Надеюсь, не налажаю. Хочешь прийти? — спрашиваю ради приличия. Анька редко на мои игры ходит, она не очень-то любит хоккей. — Ты же знаешь, что я не шарю, — она задумывается на секунду, а потом добавляет: — Хотя, Крис по футболу прется, может, ей и хоккей зайдет. Намутишь нам два билета? — Крис — это…? — недоумеваю. — Это та девушка, которая сейчас, вроде как, со мной. Ты же не слушал, когда я тебе рассказывала. — Все я слушал. Просто у тебя их слишком много, я твоих девок не запоминаю. — Ты-то всех своих по именам помнишь? — она опять ржет с меня. Но она права. Мы в этом с ней похожи — она такая же непостоянная, как и я. Но в отличие от Ани, я у тех, с кем спал, редко даже имена спрашивал, а если и узнавал имя, то ни за что потом не мог его вспомнить. Хотя, не буду врать, что пытался. Я, почему-то, помню только тех, кого не смог трахнуть. И Леху я буду помнить всегда больше остальных. — Если у нас с ней ничего не получится, то я надеюсь тебя снова в клуб вытащить, Андрюш. Не люблю одной ходить, ты знаешь же. Я уже почти соглашаюсь, по привычке, но слова мои замирают на выходе, и я захлопываю рот. — Чего? — Аня смотрит на меня с удивлением, а я не знаю, что ей ответить. Я же только что сказал ей, что у меня никого нет, тогда мой отказ будет звучать подозрительно и она опять начнет до меня докапываться. Но и согласиться я тоже не могу. Я обещал Сане, что пока мы вместе, я не буду спать ни с кем, кроме него. Да я и не хочу. — Ничего. Просто вспомнил кое-что, — пытаюсь отмазаться, но у меня не выходит. Анька — как клещ, если вцепится, то так просто не отлипнет. — Ты мне на вопрос не ответил. Ты со мной, или как? — С тобой я, с тобой, — соглашаюсь и надеюсь, что с этой своей Кристиной она не скоро расстанется, и к тому времени я уже буду снова свободен, чтобы начать свои поиски заново. Не думаю, что у нас с Саней надолго затянется наш с ним уговор. Я все понимаю и изначально был к этому готов, был уверен, что мы потрахаемся пару недель и все закончится, но прошел уже месяц с нашего первого секса, и с каждым разом, с каждой нашей встречей, эта моя уверенность тает просто на глазах, что меня и радует, и заставляет грустить. Я не хочу и не могу сильно привязываться. У нас просто дружба с привилегиями, не больше. Замечаю входящее и с улыбкой открываю. Саня: я не люблю учиться. я не такой задрот, как ты. Саня: :) Сашка даже смайлики ставить научился, такой он милый, конечно. Я заметил, что он в последнее время изменился, но не могу понять, почему. Это я на него так влияю, или он просто стал чаще трахаться, поэтому теперь менее агрессивный? «Я не задрот. Просто думаю о своем будущем» Закрываю телефон и вижу, что Анька тоже с кем-то переписывается, и лицо у нее какое-то брезгливо-отстраненное. — Что ты там такого неприятного увидела? — спрашиваю. — Кристина хочет встретиться и поговорить, — твердо отвечает она и задумчиво смотрит в окно. — И что? — я не могу понять, в чем проблема. — И то, что я знаю, что она скажет. Походу, в клуб мы с тобой пойдем раньше, чем я рассчитывала. — Думаешь, хочет расстаться? — Наоборот. Мы решили, что не будем торопиться. Ты же меня знаешь, Андрюш. — Знаю. Ты любишь свободу. — Люблю. А она меня хочет ее лишить. — Ты же все равно не собиралась спать с кем-то, кроме нее? Какая разница? — Разница в том, что теперь у нас все будет по-другому. Начнется сам знаешь, что, — она закрывает телефон и кладет его подальше от себя. — Контроль. Вопросы где я и с кем я. С кем общаюсь, с кем встречаюсь, с кем дружу. И все в таком духе. — Ты загоняешься. — Ты ведь сам такой же, — отвечает Аня, а я понимаю, что она опять права. Она меня хорошо выучила, и знает, что я не перевариваю, когда меня загоняют в рамки, потому что, в такие моменты мне больше всего хочется эти рамки перейти. Нарушить правила. Когда нельзя, тогда всегда сильнее хочется. И это еще одна причина, по которой я избегаю отношений. — И что будешь делать? — Скажу, что не готова. И если она меня после этого бросит, я не удивлюсь, — вздыхает она. — Так сделай это первая, — предлагаю я ей наилучший вариант. Я бы сам на ее месте так и поступил. — Посмотрю, что она скажет. И тогда решу, — отвечает она уже другим голосом, но я прекрасно знаю, что она только что уже все решила. Мы заказываем еще кофе и пирожных, болтаем еще немного о чем-то отвлеченном, и позже прощаемся у кафе, где я сажаю Аньку на такси, а сам иду пешком в сторону дома. С Саней увидеться у меня сегодня не выйдет — родители дома, а рабочие смены у них только через два дня, поэтому я плетусь домой как можно медленнее, чтобы подольше оттянуть все дела, которые мне нужно доделать. Я практически забил на учебу, пока жил один — Саня отнимал все мое время — и теперь мне придется наверстывать это упущенное время, но мне вообще не хочется ничего делать. Мне хочется лежать в его крепких объятиях, а потом трахаться с ним до утра. Есть его еду и сцеловывать вкус сигарет с его губ. Я, наверное, был бы и согласен учиться, только если бы Сашка просто был со мной в одной комнате, находился со мной рядом. Я почему-то чувствую какое-то спокойствие, когда он со мной. Но когда он где-то там, я все время отвлекаюсь на мысли, где он и что делает, и из-за этого и учеба, и какие-то другие занятия начинают отходить на второй план. И сейчас я понимаю, что опять не смогу ничего толком сделать, если его рядом не будет. Саня так и не ответил на мое последнее сообщение. Я обычно в таких случаях просто ничего не пишу, не люблю, когда мои слова остаются без ответа, но сейчас мне хочется написать еще что-то. Подхожу к своему подъезду и сажусь на прохладную скамейку — во дворе уже темно, снег почти растаял, но кое-где еще остались лежать грязные сугробы — окидываю взглядом двор и вижу знакомый высокий силуэт, который приближается ко мне. Я слышу голоса и мне становится жарко. Вижу Сашку, а рядом с ним какую-то девушку. Я ее раньше никогда не видел, но уже ненавижу ее. Сую руки в карманы и прячу телефон. У меня тут же мелькает мысль, и я понимаю, почему он все это время мне не отвечал. Саня будто бы даже не замечает меня, а я не собираюсь его окликать. Мне теперь интересно, что он будет делать, но еще больше мне интересно, кто эта девка рядом с ним. Они проходят мимо меня, о чем-то тихо переговариваясь, но Саня вдруг отходит от нее и идет в мою сторону. Я быстро отворачиваюсь, чтобы он не увидел, что я следил, и лезу за телефоном. Делаю вид, что залипаю в нем, когда Саня садится рядом со мной. — Привет, Андрюш, — тихо говорит он. — Кого-то ждешь? — Нет, — отвечаю, с еле прикрытой злостью в голосе и снова прячу телефон. — Я это… Девчонку провожал… — начинает он. — Сань. Мне все равно, — бросаю я ему в ответ и встаю, залезая в сумку. — Вот. Билет на игру. Там время написано, остальное, думаю, разберешься. А мне идти надо. Дел куча. Не прощаюсь и разворачиваюсь ко входу в падик, но Саня меня уже за руку хватает. — Чет случилось? — спрашивает он, а мне снова хочется ему вмазать. Как тогда, на кухне. — Почему у меня должно что-то случиться? Я же сказал, у меня дела. Некогда мне. А тебя, вон, девушка ждет, Сань. — Андрюш. Не надо, — он все еще держит мою руку, а я не хочу уходить. Я его пару дней не видел, и не думал, что увижу. Хочу, сука, чтобы он обнял меня. — Не надо что? — смотрю на него и надеюсь, что он объяснит мне, кто это с ним и почему он мне не отвечал. — Думать обо мне хуйню, — он приближается ко мне, но руку не отпускает. — Эт к Ярику одноклассница пришла, и он попросил ее от метро встретить. Он это… Сам не смог, опаздывает. — Зачем ты мне это говоришь? Я же сказал, мне все равно. Мы стоим под крышей у подъезда, тут темно, и я так хочу, чтобы Саня уже обнял меня, несмотря на то, что та девка может все увидеть. — А мне — нет. Я не хочу, чтобы… Бля, не хочу, чтобы ты думал, что я с какой-то девкой гуляю, — тихо говорит он и опускает взгляд на мою руку, в которую он вцепился. — Я ничего такого не думал, Сань. Все нормально. Мне реально идти надо, — говорю я и замолкаю, но с места не двигаюсь. «Обними меня.» Саня снова смотрит на меня и спрашивает: — Мы еще увидимся? До твоей игры. — Не знаю. У меня родители дома. И тренировки, — отвечаю и вспоминаю, как Леха лепил мне такие же отмазки. — Я понял. Но я это… Писать тебе буду. Извини, если достаю, — он отпускает мою руку. «Обними меня!» — Пиши, я не против, — отвечаю я, разворачиваюсь к двери в подъезд и бросаю напоследок: — Увидимся на игре, Сань. Захожу в темноту и слышу скрип закрывающейся двери. Я не хотел, чтобы он меня отпускал, но прекрасно понимал, что он не один. Нас могли увидеть, и, если мне плевать, то Сашке — нет. А я не хочу создавать ему проблем, ведь тогда мы будем видеться еще реже, если совсем не перестанем. Я знаю, как он печется о своей репутации среди пацанов, а кто та девка, я понятия не имею. Она, может, вообще не с нашего района, и никто бы ничего не узнал, но вдруг нет? Да и Ярику она может стукануть, и тогда для Сани все может стать еще хуже. Мы договорились, что при всех мы — друзья. А все, что между нами, остается за закрытыми дверьми, поэтому пускай там и остается.

***

Вопреки своему огромному нежеланию что-либо делать, в следующие два дня я заваливаю себя делами специально, чтобы перестать постоянно ждать сообщений и думать о том, о чем мне думать вообще не хочется. Последняя тренировка перед игрой была слишком тяжелой для меня, и даже не в физическом плане — мы все на нервах, а я уже думаю, что лучше бы я не знал о том, что на игре кто-то будет, а просто спокойно играл, не оглядываясь ни на что. Но теперь груз ебучей ответственности давит на меня, сука, с утроенной силой, но мои тараканы в голове немного поутихли с того вечера, как я увидел Саню в компании какой-то дуры. Я тогда не стал ничего ему больше писать, и он тоже, видимо, решил мне не надоедать, хотя я думал, что тогда у подъезда он как всегда меня успокаивал. Но за эти два дня я получил от него всего с десяток сообщений, и все они были дежурными, в основном, типа, хорошего дня, спокойной ночи и все такое. Но я уже давно внутренне готов к тому, что Санька скоро от меня отдалится полностью, и такое его поведение меня не удивило, хотя чего скрывать, расстроило. Лучше уж постепенно, чем резко и без предупреждений, это я уже давно уяснил. Поэтому стараюсь не думать об этом и настраиваюсь на предстоящую игру. Я даже не поинтересовался у Сани, придет ли он сегодня посмотреть на меня и на мою игру, и мне это уже как-то не интересно, главное, чтобы на меня смотрели агенты — вот что должно быть для меня самым важным. Хотя я понимаю, что пизжу сейчас самому себе. Мне должно быть важно одно, но важно совсем другое. Я, блять, хочу, чтобы он пришел сегодня. Переодеваюсь на игру и вижу входящее сообщение. Не хочу открывать его, не хочу прочитать о том, что он не придет. Не хочу видеть его извинений, но еще больше не хочу увидеть, что сообщение это не от него, а от кого-то другого. Но руки сами тянутся и я не выдерживаю. Открываю. Саня: я уже на месте. буду болеть за тебя. Во мне что-то взрывается и резко становится жарко в этой ебаной форме. Я быстро отвечаю: «Нужно болеть за всю команду, Саш :)» Телефон не закрываю, жду от него ответа, но он долго не отвечает, а нас уже зовут на лед. Блять, Саня, отвечай уже скорее, твою мать. Мне это нужно. Саня: я буду болеть только за тебя. удачи тебе, Андрюш. Саня: ты самый лучший. Выдыхаю, кидаю телефон и выхожу из раздевалки. Я сегодня там всех порву, отвечаю.

***

На льду я ебашу, как проклятый, я знаю, что он где-то там, на трибунах, но специально не ищу его взглядом, потому что уверен, что если найду его, то буду смотреть туда постоянно, и накосячу. Стопудово, накосячу. Все три периода я почти не чувствую усталости, а под конец во мне как будто второе дыхание открывается, особенно после того, как мы сравниваем счет и выходим вперед. Я забрасываю две шайбы из четырех, и это охуеть, какой крутой результат, учитывая то, что на меня сейчас смотрят те, кто может мной заинтересоваться. Я слышу, наконец, финальный свисток и сирену, оповещающую о нашей победе. Вот это кайф, конечно. Ради этого стоит жить, я клянусь. То, что я сейчас чувствую, когда тренер поздравляет нас — это все стоит тех часов, охуеть каких заебывающих и изнуряющих, поздних тренировок, после которых я прихожу домой и уваливаюсь без задних ног. Это стоит всех моих нервов и переживаний, и я никогда от этого не откажусь. И если с парнями я ветреный, то хоккею я буду верен до конца. В раздевалке, как всегда, стоит шум и гам после игры, и меня это бодрит, все в охуенном приподнятом настроении, парни предлагают где-то собраться и посидеть, но я уже такой уставший после всего, что тактично отказываюсь, под предлогом того, что меня ждут и мне надо валить по своим делам. И, конечно же, я не говорю им, что после игры тренер попросил меня зайти к нему, и я уже знаю, что это значит. Кто-то меня, походу, все же, заметил. Я знаю, что Саня должен меня ждать там, снаружи, и я пишу ему, чтобы не уходил. Тяну время, хочу, чтобы все свалили уже, наконец, и я смог спокойно сходить к тренеру, мне жуть как не хочется расспросов от команды, потому что прекрасно знаю, как мне будут завидовать, если узнают, что меня заметили агенты. Все более-менее расходятся, а я улучаю момент и выскальзываю из раздевалки — не стоит заставлять тренера ждать, тем более, если он ждет меня не один. Стучу к нему в кабинет и сразу же захожу. Как я и думал, кроме тренера меня ждет какой-то высокий серьезный чувак в деловом костюме, а я приперся потный и все еще в форме, блять. Пиздец, чето голова моя совсем думать разучилась, твою мать. Но им, походу, вообще похер на то, что я воняю после игры, тот чувак сразу без прелюдий обращается ко мне: — Здравствуй, Андрей. Меня зовут Кирилл Евгеньевич, я агент команды КХЛ «АК-Барс». Мы давно наблюдали за твоей игрой, когда ты еще был в другой команде, но сегодня я уже точно решил предложить тебе с нами работать. Охуеть, «АК-Барс» же в Казани… Я всегда думал, что останусь в Москве, но от таких предложений отказываются только тупые ебланы. — Я понял. И какие условия? Следующие полчаса мы обсуждаем условия перехода, контракт и все остальное, а я говорю, что не могу уехать прямо сейчас, у меня еще учеба, по крайней мере, мне нужен хотя бы месяц, и этот Кирилл соглашается на уже мои условия. Попасть в КХЛ в таком возрасте это просто охуеть, как круто, и обратно в раздевалку я, блять, просто лечу на крыльях от радости. Я ебашил не зря, еще месяц, и я уеду в другой город. Блять. Я уеду в другой город. Я же… — Андрюх? — слышу позади себя голос Сани и вздрагиваю. — Ты как сюда вообще прошел? — спрашиваю и реально не догоняю, как он нашел нашу раздевалку и как сюда попал. — Я это… Ждал тебя там. Чет уже времени дохуя прошло, а ты не отвечал… — он обнимает меня, а мне стремно, что я до сих пор не сходил в душ. — Сань… Мне в душ надо… Я не… Но он берет меня за задницу, поднимает меня на руки, усаживает на стол и целует. Боже, как же я по нему скучал все эти дни. Обнимаю его за плечи, но ебучая форма, половина которой еще на мне, капец как мешает. Я пытаюсь стянуть хотя бы верх, но Саня меня останавливает: — Не снимай. Мне нравится, когда ты в ней. — Саш, ты же не собираешься…? Но он меня не слушает, снова целует и опускает руку вниз, гладит меня там и шепчет: — Ты ведь хотел трахнуться в общественном месте… Передумал? — Сань, ты с ума сошел? Сюда кто угодно может зайти, тренер, уборщица… — он продолжает меня наглаживать, и у меня мгновенно встает. — Санечка, пожалуйста… Прекрати меня соблазнять… — Не выделывайся, Андрюш… Я всю игру смотрел на тебя и мечтал только об одном, — он целует мою шею, а я понимаю, что уже не смогу ему отказать. — И о чем же ты мечтал? — О том, как тебе в рот надаю. Не снимая с тебя твоей гребаной формы… — Блять, Сань… Ты рехнулся, ты точно сумасшедший… Он кладет меня на стол, на котором стоят всякие принадлежности, которые еще никто не убрал, что-то падает на пол и катится, и, походу, это моя бутылка с водой, но мне уже плевать. Санька подходит ко мне с другой стороны, гладит меня по губам, а я лежу на спине, смотрю на него снизу вверх и вижу, как он уже расстегивает свои джинсы. — Ты такой красивый, Андрюш… Просто нереальный… Я облизываю его палец и съезжаю головой так, чтобы она чуть свисала со стола и открываю рот. Он стоит надо мной и видит, понимает, знает, чего я хочу. И он хочет того же. Саня стоит надо мной, придерживает мою голову, проводит членом по моим губам, а я ловлю его языком, но он не дает мне взять его полностью. Он хочет продлить это, поиграть со мной… Сука, двери в раздевалку открыты, сюда и правда может зайти вообще кто угодно, и даже, если мы услышим шаги, у нас не будет времени ничего сделать, нас просто сразу увидят. Нервы на пределе, но в этом для меня весь кайф. Когда я ебался в клубах, это не было тем же, что и сейчас. Там все все понимали, и даже если нас слышали, то это меня так сильно не будоражило, как сейчас. Сейчас — все по-другому. И не только потому, что я собираюсь отсосать в раздевалке своей команды в ледовом дворце, а потому, что я собираюсь отсосать Сане. Он — вот кто меня будоражит сильнее всего. Санька водит членом по моим губам, а потом подходит ближе, и я ловлю языком его яйца, и слышу сверху его довольный низкий стон. — Сука… Да… Я хочу потрогать себя, но я все еще в ебучем снаряжении, которое хрен так быстро снимешь, и я решаю оставить эту работу для Сани. Если захочет — сам разденет меня. Я знаю, что ему нравится видеть меня сейчас одетым, поэтому просто делаю то, чего он от меня хочет. Облизываю его везде, куда могу дотянуться — он высокий, поэтому такая поза для него более, чем удобна — и он, наконец, наклоняется и просовывает головку мне в рот. Толкается медленно, размеренно, но я чувствую, что он еле держится, чтобы не засадить мне в горло. Я знаю, что справлюсь, и я хочу, чтобы ему нравилось. Саня придерживает мою голову, гладит по щекам, по подбородку, по губам, что-то шепчет, но я не слышу его слов. Я не выпускаю его, посасываю медленно, играю языком, но он не ускоряется, нет, он просто тащится от меня, гладит меня по груди, задирает мой джерси и гладит руками. Хочу сказать, чтобы он просто снял с меня уже хоть что-то, но он ничего такого не делает. Ему нравится так. Сашка, наконец, проталкивается глубже в мой рот и набирает темп, а я расслабляюсь, как умею, и позволяю ему трахать себя в горло, глубоко, знаю, что ему тогда понравилось именно так. В такой позе мне еще удобнее брать его, я давлюсь, но издаю такие охуенно пошлые звуки, что Саня срывается и начинает двигаться еще быстрее, рывками, и я слышу его голос: — Блять, как же в тебе хорошо, твою мать… Твою же мать, сука… Если он продолжит так еще немного, я знаю, что он долго не продержится, но я не останавливаю его. Пускай делает что хочет, я просто хочу, чтобы ему нравилось со мной. Санька, походу, сам понимает, что скоро взорвется, поэтому вытаскивает член и дает мне отдышаться. Я часто дышу и открываю глаза — вижу, как он смотрит на меня и надрачивает себе прямо над моим лицом. — Андрюш… Ты у меня охуенный… Нравишься мне, пиздец, просто пиздец… От этих его слов меня прошибает чем-то горячим и сладким, и я хватаю его большой палец, которым он все еще водит по моим губам, смотрю ему в глаза и облизываю его. Вижу, как в нем плещется желание, и чувствую, как он просовывает в мой рот уже два пальца. Я не медлю нихуя, и начинаю сосать их, а Саня просто трахает ими мой рот, как только что трахал своим членом. Блять, какой же он, сука, любитель минета, охуеть. Он дрочит себе одной рукой, а пальцы второй все еще у меня в рту, и я их не выпускаю, продолжаю сосать, издаю тихие стоны, вижу, как он кайфует, и так же кайфую сам. От того, что мы делаем, я забываю, где мы находимся, но неожиданные звуки и шаги из коридора приводят меня в чувство, и я замираю. А Саня, гребаный извращенец, достает свои пальцы, нажимает мне на подбородок и снова резко загоняет свой член мне в рот. — Тихо, Андрюш, иначе нас услышат. Он ускоряется сразу же и ебет меня так жестко, что я не успеваю опомниться, только принимаю его и пытаюсь не ерзать по столу. Голова уже в ахуе, но Саня ее придерживает, и это облегчает мне задачу, черт возьми. Я сам уже давно хочу себе подрочить, я бы, наверное, кончил через несколько секунд, но я не могу ничего сделать. Слышу голоса из коридора и меня это так сильно заводит, что я все же опускаю руку вниз и пытаюсь пролезть себе под форму, но Саня хватает мою руку и удерживает. Вот зараза, да он издевается надо мной. Кто-то проходит мимо нашей двери и уходит дальше, и я понимаю, что нас не услышали. Как Сашка еще держится, чтобы не застонать в голос, я вообще удивляюсь. Шаги затихают, и Саня вынимает из меня член и поднимает мою голову. — Вставай, — говорит мне тихо, и я еле двигаюсь, так как мое тело ахуело от таких экспериментов и от жесткой поверхности этого ебучего стола. Саня, походу, понимает это и сам помогает мне встать. — Ты говорил, те в душ надо… Раздевайся. Он смотрит на меня и сам начинает снимать с себя одежду. — Ты че задумал, Сань? — Я говорю, раздевайся. В душ тебя отнесу, — говорит он и уже стоит с полностью оголенным торсом. Я, наконец, понимаю, че он хочет, и меня ебашит от предвкушения. Ебать, Санька точно двинутый, я клянусь. Раздеваюсь быстро, срываю с себя остоебенившую вконец форму, и через минуту остаюсь в одних трусах, но он мне говорит: — Мне че, самому их с тебя снять или ты в них собрался в душ идти? Я молчу, а он просто берет меня на руки и несет куда-то в другую сторону. — Сань… Душевые там… — улыбаюсь ему и показываю в противоположную сторону, а он молча разворачивается и несет меня в душ на руках, будто ему совсем не тяжело. Я охуеваю от его силы и меня это пиздец как заводит сейчас. Я, наконец, снимаю с себя оставшуюся одежду и вижу, как Саня снова смущается. Блять, это просто последняя капля для меня, нахуй. Его смущенный вид, стояк, все еще спрятанный под трусами, сильные руки и огромные плечи просто сводят меня с ума, и я падаю перед ним на колени и спускаю с него белье. Вижу, как ему уже не терпится, да и я тоже давно на пределе, поэтому он освобождается от трусов, а я отбрасываю их куда-то в сторону и снова беру у него в рот. Я уже могу себе подрочить, поэтому сосу ему и глажу себя медленно и нежно. Тут жарко, и я чувствую, как пот уже течет по мне, мне было жарко еще там, в раздевалке, а здесь, ко всему прочему, еще и душно, но мне сейчас плевать и на это. Сашка гладит меня по волосам, двигается мне навстречу, а я ласкаю его губами, мне нравится, когда ему хорошо со мной. — Я хочу тебя… Так хочу тебя, Андрюш… — говорит он мне, и я чувствую, как он поднимает меня наверх. Я встаю, и он целует меня, гладит по спине и ведет меня в сторону душевой кабинки. Но на кабинки они мало похожи — в них нет дверей, просто перегородки — поэтому он прижимает меня к прохладной стене и все еще не отрывается от моих губ, а я отвечаю ему и не хочу останавливаться. Нащупываю кран и включаю воду. Она прохладная и мне кайфово, а Саня отрывается от меня и говорит: — Я под холодным душем тебя трахать не буду, даже не надейся, — он улыбается мне и поворачивает кран на горячую, но, к моему счастью, вода идет теплая, и я мысленно благодарю его за это. Капли стекают по его красивому сильному телу, и я залипаю на его руках и плечах, но Саня снова меня целует и, наконец, дотрагивается до моего члена. — Бля, Андрюш… Я хотел, чтоб все нежно было, но я ща сорвусь, отвечаю… Не могу, когда ты такой… — Какой?.. — Такой красивый, голый и рядом… Не могу я, Андрюш… Знал бы он, какой он сам красивый сейчас, он бы точно охуел. Хочу сказать ему это, но слова мои тонут в нашем очередном глубоком поцелуе. Он гладит меня по заднице, раздвигает ее в стороны, пробирается к моему входу, а я стону ему в губы и чувствую, что мне не хватает дыхания. Отрываюсь от его губ, целую шею, оглаживаю его плечи и ключицы, его мышцы перекатываются под моими руками, а меня уносит от того, какой он, блять, большой и сильный. И он со мной. Его столько девок хочет, но он со мной. Сашка уже рычит, и резко разворачивает меня. Наконец-то, блять, я уже давно хочу, чтобы он меня оттрахал. — Андрюш, я это… Бля, не подумал… Но надеюсь, этого хватит. Я не догоняю о чем он, но, когда он опускается вниз, то все понимаю. У нас нет с собой смазки, а Санька меня жалеет, не хочет делать мне больно. Не успеваю ничего ответить, как уже чувствую его язык в своей заднице. Шиплю и закрываю глаза. Блять, как же охуенно он это делает. Его язык такой горячий, и вытворяет что-то нереальное. Я прогибаюсь, чтобы ему было удобнее, и прямо чувствую, как весь у него на виду. Саня раскрывает меня, толкается внутрь, а я хочу попросить у него не останавливаться, пока не кончу. Мне и правда хватит нескольких движений рукой, я клянусь. Но я понимаю, что ему хочется взять меня, поэтому просто молча даю ему сделать то, что он хочет. Он смачивает меня достаточно, растягивает пальцами, но мне это не нужно, я хочу, чтобы мне было немного больно, хочу чувствовать его в себе даже потом, после секса. Хочу, чтоб мне было тяжело ходить после его члена, но Саня слишком осторожный, я знаю, что он не захочет сделать мне больно. Я мучаюсь от его ласк, но, все же, плыву от того, что он делает. Мне уже нестерпимо хочется, чтобы он трахнул меня поскорее, но Саня продолжает готовить меня, двигаясь внутри уже двумя пальцами. Я уже так его хочу, что решаюсь сказать ему: — Санечка, пожалуйста, возьми меня уже, прошу… Я не могу… — Тебе больно будет, Андрюш, я не хочу… — Сань. Я хочу, чтобы мне было больно. Пожалуйста. — Нет. Я не стану этого делать. Я не собираюсь… — Я хочу, чтобы это напоминало мне о тебе, когда… Когда мы не вместе… Он поднимается ко мне и тихо спрашивает: — Ты точно уверен? — Точно. Трахни меня, Санечка, пожалуйста… Он ничего не говорит, просто хватает меня за плечо, а второй рукой направляет в меня свой член. — Потом не жалуйся, — сухо говорит и, наконец, входит в меня. Он делает это не так, как делал раньше — медленно и осторожно — сейчас он просто врывается в меня, и я чувствую резкую боль. Да, блять, я этого и хотел. Хотел этих ощущений, хотел, чтобы еще несколько дней я помнил это и заводился с каждым разом. Саня прижимается ко мне, держит меня поперек груди, двигается быстро и резко, тяжело дышит, и я слышу звуки наших тел. Вода ебашит на нас сверху, придает нашей ебле каких-то новых ощущений, и я вспоминаю, что секса в душе у меня еще никогда не было. И, тем более, у меня никогда не было секса в общественном душе, в моей же раздевалке, твою мать. Он грубо трахает меня, я закрываю глаза и двигаюсь ему навстречу, мне так хорошо, я уже близко, и Санин голос еще больше приближает меня к оргазму: — Хотел, чтобы больно было, да? Будешь теперь ходить и вспоминать мой хер в своей узкой красивой заднице… Надолго тебя хватит? Через какое время мне повторить надо будет, а? Его член ебашит мне по простате, и я понимаю, что если он еще пару минут не будет менять темп и позу, то я просто кончу, не притрагиваясь к себе. — Сань, Санечка, просто не останавливайся, прошу… Я хочу… — Чего ты хочешь, Андрюш? — шепчет он. — Можешь потрогать себя, я разрешаю. — Нет, я… Хочу без рук… Саня ничего не говорит, а я умираю от того, как мне сейчас охуенно. Он слушает меня, слышит меня, двигается так, как нужно, и я чувствую, как сейчас просто разлечусь на мелкие кусочки. Я уже не ощущаю ног, а только его член, который бьет мне в нужное место, и издаю такие громкие стоны, что мне кажется, что нас слышит весь ледовый дворец, но мне похуй. Сейчас мне похуй, я хочу кончить, хочу… — Давай, мой красивый, нежный мальчик, давай… Можешь кричать, хочу слышать тебя… Еще пара его толчков и я, наконец, падаю за край, кончаю так сильно, что мне кажется будто я сейчас умру прямо в саниных руках. Меня бьет дрожь, меня трясет, и я что-то выкрикиваю, сам не знаю даже, что, а Саня все еще трахает меня, и сквозь шум в ушах я слышу, как он быстро говорит: — Сейчас кончу… Хочу заполнить тебя, Андрюш… Блять, сейчас… После этих слов я чувствую, как он кончает в меня, чувствую его горячую сперму у себя внутри, и это, блять, настолько охуенно, что я чуть не падаю, но Саня рычит и держит меня крепко, а я просто висну на его руках. Ебать, мне кажется, что лучше секса у меня никогда не было и не будет, я клянусь. Он все еще толкается в меня, громко стонет, целует мою спину, вода течет на меня сверху, и от медленных движений его члена из меня уже льется все, чем Саня меня наполнил. Он обнимает меня, достает из меня член, поворачивает к себе, а я не могу прийти в себя. Мне так хорошо с ним, просто пиздец, но сквозь мой затуманенный мозг, все же, пробивается противная мысль: мне нужно будет уехать в другой город. Мне придется оставить его здесь. Я так не хочу об этом думать, и оставлять его тоже не хочу, поэтому прижимаюсь к нему всем телом, обнимаю его, глажу по спине, и хочу, чтобы, сука, мир остановился прямо сейчас и дал нам немного времени, твою мать. Мне нужно еще немного времени с ним, я не хочу его оставлять. — Андрюш, я… — начинает Санька, но останавливается. — Что такое, Сань? — спрашиваю я куда-то ему в шею. — Ничего… Просто охуеть, как хорошо мне с тобой. — Мне тоже, Саш… — Ты смог кончить без рук? — слышу, что он улыбается. — Да. Впервые задницей кончил и сам от себя охуел. Но это только твоя заслуга. У меня еще ни с кем такого не было. — Я научусь и буду еще лучше стараться. Хочу, чтобы тебе хорошо было. — Мне с тобой всегда хорошо, Сань… — Тебе это… Не больно? — Нет. Но потом буду чувствовать. И я этого сам хотел. Мы ласкаемся под струями воды, и жмемся друг к другу, как будто знаем, что сейчас выйдем отсюда и больше не увидимся. Но это не так. Мы еще вместе. Я не отпущу его, ни за что. Он гладит мое лицо и губы, а я смотрю на него и понимаю, что пока не могу ему признаться и рассказать, что мне нужно будет скоро уехать. Пускай все будет так, как сейчас, у нас есть еще целый месяц вместе. Я боюсь, что если Сашка узнает все, то начнет уже сейчас искать себе кого-то мне на замену, а я не могу ему этого позволить. Я ведь знал, что у нас когда-нибудь все закончится, но закончиться все должно на моих условиях. Я просто эгоист, но скажу ему все только тогда, когда мне уже нужно будет уезжать, чтобы не видеть и не знать, что он уже с кем-то другим. Мы принимаем душ вместе, хотя могли бы просто разойтись по разным кабинкам, тут их куча, но мы этого не делаем, да я и не хочу. Мы ютимся в одной, Саня такой большой и неповоротливый, но мне нравится это, и спустя десять минут мы возвращаемся в раздевалку, и я понимаю, что Санины трусы беспощадно намокли, и ему не в чем идти. — Забей, Андрюх, ниче страшного, бля. Джинсы натяну и все пучком будет, — смущается он опять, но я не хочу, чтобы ему было дискомфортно. Это я виноват, я не соображал, что делаю, и из-за меня он собирается идти домой без трусов, твою мать. — Не, Сань, у меня есть еще одни. Я ж беру с собой одежду, — достаю ему свои и протягиваю. — Бери, можешь не отдавать. — Ты че, нахуя… Не, не надо это… — Сань. Возьми, пожалуйста. Я настаиваю. Он мнется, но все же берет и натягивает их на свою красивую задницу. Вроде даже ничего, несмотря на то, что мой размер поменьше, но ему идет, а я смотрю на него и улыбаюсь. — Пиздец, бля, Андрюх… Нахуй ты покупал трусняки со Спанч Бобом? — Это мне в магазе в подарок дали, — я уже неприкрыто ржу. — Тебе идет, Саш. — Сука ты. Издеваешься же… — Прости, — я подхожу и целую его. — Это мой тебе подарок. И, если когда-нибудь ты наденешь их вместе с той рубашкой, что я тебе купил, то я на тебя прямо с порога наброшусь. — Ты мелкий мудак, Андрюш… — он смотрит на меня таким взглядом, что мне кажется, что он влюблен в меня. Но это, видимо, после секса. Он просто еще не отошел. — Я знаю, Сань. И не отрицаю. — Почему ты мне так долго не отвечал? Я уже думал, что тебя украли, бля. — Я просто… — не знаю, что ему говорить, я хотел рассказать ему все после игры, но уже решил молчать, поэтому говорю то, что первым приходит мне в голову: — К тренеру заходил, обсуждали игру. — Он те говорил, какой ты охуенный на льду? — спрашивает он и опять гладит мою задницу. Я еще чувствую боль от его члена, но это приятная боль, и я кайфую. — Сань… Мы же только что ебались, — улыбаюсь ему, но руки его не убираю. Люблю, когда он меня трогает. — Я тебя всегда хочу, — он наклоняется и вдыхает мой запах. — Если бы мы жили вместе, я бы тебя точно заебал. От его слов у меня будто сердце останавливается, потому что я тоже об этом думал недавно. Представлял, как бы это могло быть, если бы он жил со мной. — Тебе бы надоело, — отвечаю ему тихо. — Я так не думаю, — он говорит так серьезно, что я поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза. — Ты не можешь мне надоесть, Андрюш… — Сань, у тебя никогда этого не было, ты не можешь знать. — Если я чет говорю, значит я в этом уверен. Никогда не сомневайся в моих словах, — он отпускает меня и отворачивается, чтобы одеться, а я стою и смотрю на его спину, и мне так хочется… Блять, я не знаю, чего мне хочется, но сейчас я что-то другое к нему почувствовал, точнее, я чувствовал это и раньше, просто сейчас оно вдруг резко вылезло наружу. Не знаю я, что это, и не хочу знать. Потому что, только что я резко почувствовал себя слабым и беспомощным. Отворачиваюсь и тоже одеваюсь. Мы оба молчим, я чувствую какое-то напряжение, но ничего не говорю. У меня в башке и в душе чето творится, и мне страшно, твою мать. Мне от чего-то пиздец как страшно и хочется выть. Я еблан, это просто все нервы после игры, это пройдет, это должно пройти, я не хочу этого чувствовать. Саня вдруг подходит ко мне сзади, обнимает меня и тихо говорит: — Я те уже говорил, что я всегда буду рядом. Я давал тебе повод в своих словах сомневаться или че? — Сань, не надо… — Я сам решу, че надо, а че нет. Сюда иди, — он поворачивает меня к себе и обнимает, а я утыкаюсь ему в шею и мне хочется только одного — чтобы он не отпускал меня. — Я с тобой буду. Даже, если нахуй меня пошлешь и решишь все закончить. Просто, как друг, буду рядом. — Санечка, я… — хочу сказать, что не собираюсь его бросать, но понимаю, что совру, поэтому говорю: — Я не хочу тебя оставлять. Ты мне нужен. Он молчит, и только обнимает меня еще крепче, а я понимаю, что вот сейчас, в эту самую секунду, готов отказаться от Казани, только лишь бы его не оставлять. Мы стоим так еще долго, пока не слышим из коридора звуки уборщицы, и я, наконец, отрываюсь от него, а Саня говорит: — Я такси нам вызову и буду на улице ждать. — Сань, я хотел пешком пройтись. Вместе. — Я понял. Собирайся спокойно, я это… Никуда не уйду без тебя. Он выходит, а я складываю сумку, и понимаю, что сегодня, здесь, в этой раздевалке, во мне что-то изменилось. Что-то выросло и продолжает с каждой минутой расти с бешеной скоростью, желая вырваться на свободу. Но я давлю в себе эту херню, потому что боюсь. Потому что не хочу признаваться себе в том, что Саня мне нравится намного сильнее, чем я мог когда-то предположить.