Поцелуй со вкусом соли

— Джереми. — Голос Жана звучит приглушённо, его губы едва отрываются от губ Нокса после долгих минут поцелуев. Блондин в ответ лишь глубже зарывается лицом в изгиб его шеи, горячее дыхание обжигает влажную кожу, пока его пальцы непроизвольно сжимаются на плечах русала. — Жан... — Голос Троянца прерывист, слова крутятся на его языке, но тут же застревают в горле. — Просто... ничего не говори. Пожалуйста... Он закрывает глаза, чувствуя, как бешено стучит сердце — и не может понять, чьё именно: его или Моро. И русал на удивление молчит, его когтистые пальцы прижимают Джереми к себе, и тот послушно вытягивается в ванной. — Что они с тобой сделали?.. — Голос Нокса дрогнул, пока он устраивался на груди брюнета, стараясь не давить на раны. Его пальцы осторожно скользнули по чешуйкам, и в ответ метки вспыхнули мягким синим сиянием, окрашивая стены в мерцающие блики. Француз резко вздохнул, чёрный хвост нервно взметнулся вверх, но тут же замер — русал не хотел задеть блондина. — Гарпун в хвост, — прошипел Жан. — Охотились не на меня, но раз уж я «переливался, как дорогое украшение», решили содрать побольше денег. Последние слова провалились в тишину. Троянец стиснул зубы и поджал губы, его пальцы непроизвольно сжались на чешуйчатой коже — не от злости, а от бессильного гнева. Джереми злился на себя за то, что не смог защитить его раньше. — Как ты себя чувствуешь? — Голос Нокса звучит мягко, намеренно избегая болезненных тем (по крайней мере пока что). Его губы, ещё влажные от ванны, касаются кожи Моро в нежном, успокаивающем движении. Каждый поцелуй — осторожный, едва ощутимый, словно он боится повредить хрупкое равновесие между ними. Брюнет непроизвольно вздрагивает, пока его пальцы сжимают край ванны. Русал быстро тараторит что-то по-французски, но голос предательски дрожит. Чешуйчатый хвост слегка дёргается в воде, выдавая его волнение больше, чем он хотел бы. И блондин чувствует это напряжение. Его ладонь скользит по плечу француза (слишком тёплая и твёрдая). Золотистые глаза вновь оглядывают Жана. — Просто дыши, ты в безопасности. — Шепчет он, когда нежные губы снова касаются кожи, на этот раз у основания жабр. Троянец отчётливо чувствует чужой пульс. Моро резко зажмуривается, когда пальцы Джереми скользят по границе, где нежная кожа сменяется чешуёй. Из его груди вырывается сдавленный вдох — будто он пытается сдержать что-то большее, чем простая боль. И Джереми замечает это. Его брови удивлённо приподнимаются, но вместо того чтобы отстраниться, он инстинктивно смыкает бёдра вокруг хвоста, слегка сжимая его. Чешуя прохладная и гладкая под его кожей, но в глубине он чувствует напряжённую дрожь мышц. — Тебе больно? — Голос блондина звучит тише, чем обычно, почти виновато. — Нет, — сквозь сжатые зубы отвечает брюнет, отворачиваясь так, что чёрные пряди, словно вуаль, скрывают его лицо. Но он не отстраняется — позволяет Троянцу остаться так же близко. И Джереми отвечает не словами — его поцелуй ложится на кожу у основания чешуи. Пальцы движутся ниже, скользя вдоль хвоста, обводя каждую чешуйку. — Я здесь. Ты в безопасности. — Повторяет Нокс и задерживается на каждой чешуйке, изучая её форму, будто пытаясь запомнить этот блеск — синеватый при свете связи, но такой прекрасный. И Жан... Жан замирает. Его дыхание, ещё недавно неровное, теперь совпадает с ритмом этих прикосновений. Хвост, обычно такой напряжённый, чуть расслабляется в этом море внезапной нежности. — Ты весь промок, — Моро отводит взгляд, но искрящиеся капли на коже блондина всё равно видны сквозь чёрные ресницы. Его собственные пальцы непроизвольно сжимаются, когда в ответ на эти слова лицо блондина озаряется ослепительной улыбкой — такой же яркой, как блики на воде. — Через пару недель сам стану русалом, — Троянец покачивает головой, и с его волос срываются капли воды, падая на хвост брюнета. — Придётся полюбить воду. Уголки губ француза дёргаются, но это уже не раздражение — что-то горячее и колючее застряло в груди. — «Связь»... — Его голос звучит неестественно хрипло, пока метки вспыхивают в ответ, окутывая тело призрачным сиянием. — Её нужно разорвать. — Возможно, — Джереми шепчет так близко, что его дыхание обжигает губы Жана. — Но чуть позже, хорошо? «Нет» — первая мысль, рефлекторно всплывающая в голове Моро. Он и так позволил себе слишком многое, поцеловав Нокса — человека. Но когда пальцы блондина скользят ниже, находя ту самую чувствительную складку между кожей и чешуёй, брюнет ощущает, как всё его тело напрягается, подавляя стон. — Ты позволишь? — Троянец замирает, ожидая ответа. Француз молчит. Он задумывается о том, что должен оттолкнуть Джереми, пока они оба не зашли слишком далеко. Но вместо этого он отводит взгляд. Кожа под ладонями человека всё ещё горит от предыдущих прикосновений и золотистого взгляда парня. — Жан? Голос Нокса вырывает его из мыслей. Метки на их коже вспыхивают слабым пульсирующим светом, словно отражая внутреннюю битву русала. Людям нельзя доверять, люди опасны, но... ...когда пальцы блондина снова касаются его, Жан неожиданно для себя осознаёт — он уже сделал выбор. Давно. — Только... быстро, — Моро сквозь зубы выдавливает согласие, неестественно выгибаясь в воде, чтобы освободить место. Его травмированный хвост болезненно дёргается от движения. — Эй, нет, — Троянец мгновенно останавливает его, ладони крепко охватывают бёдра русала. — Не дёргайся так. Мне и здесь хорошо. Брюнет отвечает колючим взглядом, но покорно опускается обратно. Пальцы Джереми вновь находят ту самую складку — тёплую и удивительно мягкую на ощупь. — Так... — Нокс замирает, изучая нежную перепонку. Он не раз видел анатомические схемы, но реальность оказывается куда более... интимной и непонятной. — Сюда...? — Палец осторожно скользит по краю. Француз сжимает веки, чувствуя, как по спине разливается волна жара. Его жабры судорожно трепещут в ожидании. — Там... всё, — он делает резкий выдох, когда пальцы касаются чувствительной мембраны. — Просто... раздвинь. Блондин осторожно раздвигает складку. Его палец медленно скользит внутрь, встречая неожиданное тепло и упругое сопротивление. Он замирает, изучая каждый изгиб. Жан резко вцепляется в край ванны, его ногти оставляют царапины на эмали с каждым новым движением пальцев внутри. Когда подушечка натыкается на что-то твёрдое и горячее, скрытое глубже, Троянец невольно краснеет до корней волос. Его пальцы дрожат, когда он осторожно проводит по чувствительной головке. В ответ чёрный хвост Моро с силой ударяет по воде, поднимая брызги. — Можно... вытащить его? — Голос Джереми звучит непривычно хрипло. Брюнет закатывает глаза, но не в раздражении — его веки дрожат, а дыхание становится прерывистым. Он кивает, слишком перевозбуждённый, чтобы говорить. Нокс осторожно вытягивает наружу скрытый орган, наблюдая, как тот пульсирует на воздухе, покрытый перламутровой смазкой. Его собственное дыхание сбивается, когда он поднимает взгляд и встречается с ртутными глазами француза, в которых читается смесь нетерпения и уязвимости. Да, он всегда находил Жана привлекательным. Но сейчас, видя, как чёрные пряди прилипли к его раскрасневшимся щекам, как тонкие губы слегка приоткрыты в прерывистом дыхании — и осознавая, что именно его прикосновения довели русала до такого состояния — блондин чувствовал, как что-то горячее и тяжёлое сжимается у него в груди. Троянец медленно склоняется ниже, его светлые пряди касаются поверхности воды, расходясь небольшими кругами. Губы осторожно смыкаются вокруг головки, и первая же пробная полоса языком по всей длине вызывает резкий вздох сверху. Метки на коже Моро вспыхивают ярче, их синее сияние отражается в дрожащей воде. — Это же грязно... — Брюнет хрипит, когтистые пальцы судорожно впиваются в волосы Джереми, но не отталкивают, а лишь замирают в нерешительности. Нокс игнорирует протест — вместо этого он плотнее обхватывает губами распухшую головку, умелым движением языка выписывая круги по самому чувствительному месту. Тело под ним выгибается, хвост с громким всплеском бьёт по воде, когда волна удовольствия накрывает француза. Его рука, ещё секунду назад лежавшая в волосах блондина, теперь бессильно откидывается назад, цепляясь за край ванны. Троянец медленно опускает губы по всей длине, оставляя влажные поцелуи на горячей коже. Метки на его висках вспыхивают ярче, сливаясь с сиянием на теле Жана в единый пульсирующий узор. Русал стискивает зубы, прикрывая рот ладонью. Где-то в доме могут быть Лайла с Кэт, и последнее, что ему было нужно — это чтобы они застали... это. Но когда язык Джереми проводит снизу вверх по самой чувствительной части, сдержанный стон всё же вырывается наружу. — Тише... — успевает прошептать Моро, но Нокс уже берёт его глубже, и слова растворяются в прерывистом дыхании. Жабры судорожно трепещут, пока тело безнадёжно предаёт его, реагируя на каждое движение. Пальцы брюнета впиваются в плечи блондина, не зная, то ли отталкивать, то ли притягивать его ближе. Чёрный чешуйчатый хвост непроизвольно изгибается, поднимая волны, которые с шумом разбиваются о стенки ванны. — Джереми... — его голос срывается, когда Троянец находит особый ритм. Метки вспыхивают так ярко, что на мгновение освещают всю комнату. Француз запрокидывает голову назад, понимая, что уже не сможет остановиться. Проходит всего несколько мгновений — и Жан с резким выдохом достигает пика. Ртутные глаза вспыхивают ослепительным аквамариновым светом. Зрачки сужаются в вертикальные щели, а радужки начинают буквально переливаться, словно наполненные жидким металлом. Это длится всего мгновение — когда спазмы стихают, свечение постепенно угасает, оставляя после себя лишь слабый перламутровый отсвет на ресницах. Но даже когда глаза Моро возвращаются к своему обычному серому оттенку, в них остаётся необычная глубина — словно в эти секунды Джереми действительно видел саму сущность океана. Когда дыхание русала немного выравнивается, его глаза фокусируются на движении адамового яблока Нокса. Он наблюдает, как тот принимает каждую каплю и сглатывает, и тут же осознаёт всю неприкрытую интимность этого момента. Щёки брюнета вспыхивают румянцем. Он резко отворачивается, прикрывая глаза ладонью, когда блондин вытирает губы тыльной стороной руки. — Ты... — голос француза дрожит. — ...должен был остановиться. Но в его словах нет прежней резкости, только странная смесь стыда и благодарности. Его хвост, всё ещё слегка подрагивающий, невольно обвивается вокруг ноги Троянца, словно вопреки собственным словам. Джереми открывает рот, чтобы ответить, но резкий стук в дверь режет воздух: — Жан, Джереми, вы как там? — голос Лайлы звучит прямо за дверью, её рука касается ручки. В панике Нокс пытается выбраться из ванны, но мокрые ноги скользят по кафелю. Он падает вперёд, лицом в пол, в последний момент чувствуя, как хвост Моро обвивается вокруг его талии, пытаясь смягчить удар. — Тьфу... чёрт! — Блондин шипит, поднимаясь на колени. Вода с него льётся потоками, образуя настоящее озерцо на холодном полу. Ладонь автоматически прижимается к носу, откуда сочится алая струйка. Брюнет мгновенно преображается — его ртутные глаза вспыхивают тревожным серебристым светом. Он резко вытягивается вперёд, чёрная чешуя громко шуршит по эмали. — Я зайду? — Дермотт снова дёргает ручку, дверь приоткрывается на сантиметр. В этот момент ледяные когтистые пальцы впиваются в подбородок Троянца, резко притягивая его обратно к ванне. Шершавый язык проходит по верхней губе, собирая капли крови с солью и металлом. Француз не целует его — он осторожно слизывает кровь, пока Джереми застывает от удивления. — Не... входи! — Нокс хрипит через плечо, чувствуя, как когти слегка впиваются в его щёки. — Мы перевязываем раны! Жан резко разжимает пальцы, но его хвост остаётся плотно обвитым вокруг бедра блондина — последнее предупреждение. Блестящая чешуя скользит по коже, оставляя красноватые полосы. Троянец отпрыгивает назад, прикрывая окровавленный нос. Его золотистые глаза широко раскрыты, когда он окидывает взглядом Моро — тот теперь выглядит абсолютно невозмутимым, лишь слегка высунувшись из-за края ванны, будто ничего необычного не произошло. — Поговорим... позже, — парень давится шёпотом, чувствуя, как жар стыда разливается по лицу до самых ушей. Он делает неуверенный шаг к двери, затем ещё один — хвост наконец-то скользит прочь, оставляя после себя мокрый след. Пальцы дрожат, когда Джереми поворачивает ручку. За дверью стоит Лайла — её брови взлетают вверх при виде мокрого, покрасневшего Нокса с кровью под носом. — Что за чёрт... — начинает она, но блондин резко перебивает: — Всё в порядке! — его голос звучит неестественно высоко. — Просто... несчастный случай. С ванной. За его спиной раздаётся тихий всплеск — русал, кажется, снова погрузился под воду, оставив его разбираться с последствиями.

***

— Спроси у него, что он хочет поесть. С момента похищения прошли почти сутки, — Кэт переводит взгляд с полупустого холодильника на Джереми, постукивая ногтем по дверце. — Хотя... мы вообще знаем, чем русалы питаются? Нокс невольно покусывает губу. Мысль о том, что Моро может быть голоден, вызывает странное сжатие в груди — после всего, что произошло утром, эта забота кажется одновременно естественной и неловкой. — Я спрошу, — он делает шаг назад, ощущая, как нагреваются уши. Лайла как раз должна заканчивать перевязки — хороший повод заглянуть и выяснить. Но в коридоре его перехватывает сама Дермотт. Она прислоняется к стене, медленно оглядывая блондина с ног до головы. Уголки её губ довольно подрагивают. — Только не переусердствуй с «допросами», — она нарочито медленно проводит пальцем по собственной шее, повторяя следы на шее брюнета, — наш пациент ещё не в форме. Троянец резко откашливается, стараясь не замечать её намёков, и ускоряет шаг. За спиной раздаётся сдержанный смешок. Джереми трижды стучит в дверь, прежде чем осторожно приоткрыть её. Француз переворачивается в ванне, вода с лёгким всплеском переливается через край. Его ртутные глаза расширяются, когда он замечает человека. — Тебе нужно поесть, — Нокс делает шаг вперёд, стараясь не смотреть на свежие швы и бинты. — Лайла с Кэт собираются в магазин, так что... что ты вообще ешь? Жан медленно моргает. Его мощный хвост поднимается из воды, чешуя блестит под тусклым светом лампы. Несколько ленивых ударов по поверхности — вода расходится кругами, отражаясь на кафеле. Блондин опускает взгляд. Каждый пластырь и бинт на теле русала заставляют его зубы непроизвольно сжиматься. Особенно небольшая рана на боку, где шов неровный, явно сделанный в спешке. — Рыба, — наконец отвечает Моро, его голос звучит низко и хрипловато после долгого молчания. — Сырая. Троянец невольно улыбается — эта простота была так характерна для русала. — Хорошо, — Джереми кивает, но тут же подхватывает: — А может, попробуешь что-то ещё? Жареную? Или запечённую с лимоном? Француз замолкает, его ртутные глаза сужаются, будто оценивая, не шутит ли Нокс. Хвост медленно скользит по воде, создавая ленивые волны. — С лимоном? — он произносит это так, словно речь идёт о чём-то экзотическом, а не о простом фрукте. Блондин не сдерживает лёгкий смешок. — Да, знаешь, это когда кисло... — он делает жест руками, но тут же замолкает, понимая, что объяснять вкус лимона — задача сложная. Жан склоняет голову, но в его глазах мелькает что-то вроде любопытства. — Попробую, — наконец соглашается он, и в его тоне слышится искренность — словно он даёт Троянцу шанс его удивить. — Отлично, а может, ещё что-нибудь? — Джереми опускается на колени у ванны, его локти опираются на влажный край. — Есть столько всего вкусного, что ты мог бы попробовать... Моро отводит взгляд, его пальцы слегка сжимают край ванны. — Мне лучше не привыкать, — он отвечает тихо, но твёрдо. — Я вернусь в океан. Зачем привязываться к тому, чего там не будет? Нокс наклоняется ближе, его рука лежит рядом, и кончик чёрного хвоста едва касается её — будто сам по себе, против воли хозяина. — Почему нет? — блондин улыбается, но в золотистых глазах читается решительность. — Я могу приносить тебе что-нибудь новое каждый день. Просто скажи. — Джереми... — Брюнет замирает. Его голос звучит почти предостерегающе. Он хочет сказать о том, что Троянец уже пострадал из-за него, хочет напомнить себе о том, что не должен доверять людям. Но слова застревают в горле, потому что этот человек – уже исключение. И хвост, будто живущий своей жизнью, обвивается вокруг запястья Джереми — слабее, чем раньше, но уже не для предупреждения. Синие узоры меток вспыхивают с новой силой, распространяясь по коже почти до самых глаз Нокса. Свечение отражается в зрачках француза, превращая его ртутные глаза в сияющие аквамариновые камни. Жан замирает, слова застревают в горле. Его хвост, будто помнящий каждое прикосновение, самовольно сжимается вокруг запястья блондина крепче, чем планировалось. И внезапно все доводы - об океане, об опасностях, о том, что нельзя позволять себе привязанность - вдруг кажутся такими далекими и глупыми. Блондин мягко нарушает молчание, его пальцы продолжают нежно скользить по чешуе: — Я понимаю твои страхи. Я... сам не до конца понимаю, как это работает. Но... — он поднимает глаза, и в них больше нет привычной игривости, — это мой сознательный выбор, ведь ты... Пауза. Метки пульсируют в унисон с его учащенным сердцебиением. — Ты стал для меня важнее, чем я мог предположить. Моро чувствует, как что-то сжимается у него в груди. Его хвост постепенно расслабляет хватку, но не отпускает полностью - это уже не рефлекс, а осознанное решение. Впервые за долгое время он позволяет себе просто быть здесь, не анализируя последствия. Дверь с грохотом распахивается, прерывая напряженную тишину. — Джереми, Жан, у нас проблема! — Альварес буквально врывается в ванную. Она останавливается, когда замечает, что прервала возможно важный диалог. — Я помешала? — Нет, — быстро отвечает Моро, его хвост с громким шлёпком ударяет по воде, выпуская руку Нокса. Блондин, всё ещё сидя на коленях у ванны, поворачивается к ней: — Что случилось? — К нам сейчас придут Коди, — Каталина выдыхает, словно выдавливая слова. — Возможно, Ананья и Пэт тоже. Я совсем забыла, что они сегодня должны были зайти! Брюнет резко скрещивает руки на груди, чешуя на хвосте слегка вздымается. Вода вокруг него бурлит от резких движений. — Когда? — Блондин автоматически опускает руку, успокаивающе проводя ладонью по хвосту. — Максимум через полчаса, — Кэт кусает губу, оглядывая комнату. — Нам лучше придумать, что делать с Жаном и твоими метками.

***

— Коди! Вы пришли! — Кэт распахивает дверь шире, пропуская гостей в прихожую. Её улыбка чуть напряжена, но голос звучит естественно. — А Ананья с Пэтом присоединятся? — Они задержатся, — Коди поправляют наплечную сумку, их глаза с любопытством скользят по коридору. — Хотели забежать в магазин по пути. — Отлично! — Альварес делает шаг назад, жестом приглашая гостей войти. — Может, пока чаю? Мы как раз собирались пообедать, подождем Ананью и Пэта, а после сядем за стол. — Мы не против, — Коди оставляют сумку на тумбе в прихожей, пальцы на мгновение задерживаются на пряжке. — Разве Джереми не у вас? — Он в ванной. У нас машинка сломалась, — её голос звучит на пол-тона выше обычного. — Пол в воде, пришлось экстренно чинить. — Не знали, что он разбирается в сантехнике. — Да он энтузиаст. — Лайла появляется из-за угла, приветливо махая рукой. — Обещал выйти к обеду, если не утонет в тряпках. Она бросает Кэт спасительный взгляд, одновременно протягивая Коди кружку: — Как дорога? Не застряли в пробке? — Все хорошо. Думали, что дорога займет больше времени. В этот момент из-за закрытой двери ванной раздаётся громкий всплеск, словно кто-то массивный резко перевернулся в воде. Кэт и Лайла молниеносно переглядываются, пока их плечи непроизвольно напрягаются. — Может, нам помочь Джереми? — Уинтер приподнимаются с дивана, их брови сведены в лёгком удивлении. Взгляд упорно держится на мокрых следах у двери. — Он сам настоял! — Дермотт почти перебивает их, делая шаг вперёд, блокируя путь к ванной. — Говорил, что справится в одиночку. Тишину спасает резкий стук в дверь. Каталина буквально взлетает с места: — Это наверняка Ананья! — её голос звучит неестественно радостно, пока она мчится к входной двери, оставляя Лайлу разбираться с нарастающими вопросами в глазах Коди.

***

— Почему ты не пошёл к ним? — Жан поворачивается в воде, пока его ртутные глаза сужаются, в попытке разгадать скрытые мотивы Джереми. Нокс, не отвлекаясь от раскладывания матраса, лишь пожимает плечами: — И бросить тебя здесь одного? Я ещё успею с ними поболтать. Он расставляет складной столик у ванны, аккуратно раскладывая подушки. — Что ты задумал? — пальцы Моро впиваются в край ванны, когти слегка царапают эмаль. Блондин наконец поднимает взгляд, ухмыляется: — Обустраиваю ночлег. Ты что, думал, мы оставим тебя одного в тёмной ванной, как какого-то забытого карпа? Он наклоняется ближе, его голос становится мягче: — Кстати, не хочешь размяться? Сидеть весь день в воде — не самое веселое занятие. Брюнет замирает, его хвост медленно шевелится под водой, выдавая внутреннюю борьбу. — ...Ты невозможен, — наконец выдыхает он, но в голосе уже не чувствуется прежней резкости. — Ты же сам говорил, что можешь какое-то время обходиться без воды, — Троянец уже достаёт из шкафа пушистые полотенца. — Давай вытащим тебя, сделаем мокрое гнездо на матрасе. Будет почти как водорослевые заросли, только удобнее. Француз медленно вытягивается во всю длину, хвост лениво переваливается с боку на бок. — Если сумеешь вытащить — пробуй, — бросает он, но уголок рта дёргается вверх. Ванна действительно стала тесной, а спина заныла от долгой неподвижности. Джереми хватает русала и тянет из ванны, лицо моментально краснеет от напряжения. — Окей... ты тяжелее, чем я помнил... — он кряхтит, пока ноги скользят по мокрому кафелю. Моро не помогает, но и не сопротивляется — просто наблюдает с плохо скрываемым интересом, как человек пыхтит. Когда хвост наконец с шумом вываливается из ванны, обливая пол новой порцией воды, Нокс падает на спину, зато торжествующе сжимает запястье брюнета: — Ну что? Говорил же — справимся! Теперь ты мой пленник. Француз лишь закатывает глаза, но не замечает, как его хвост уже обвивает лодыжку блондина — привычка, которая явно останется. Дверь со скрипом приоткрывается, и в проёме появляется Лайла. Её взгляд скользит по неожиданной картине: Жан, растянувшийся на мокром полу, и запыхавшийся Джереми, беспомощно раскинувшийся рядом. — Эй, тише там, — шепчет она, бросая взгляд через плечо. — Коди уже дважды предлагали «помочь» с этой «протечкой». Нокс просто поднимает руку в усталом жесте согласия. Моро же остаётся неподвижным, пока его хвост слегка подрагивает. Как только дверь закрывается, ситуация меняется в мгновение ока. Чешуйчатый хвост резко скользит по полу, и прежде чем блондин успевает опомниться, брюнет уже нависает над ним. Его мокрые пряди свисают, образуя завесу вокруг их лиц, а когти осторожно впиваются в плечи Троянца. Метки на их коже вспыхивают в ответ, окрашивая потолок в призрачное синее сияние. Но француз не торопится. Его ртутные глаза изучают каждую деталь: как румянец заливает веснушчатые щеки Джереми, как капли воды стекают с его висков. Когти скользят по коже, будто запоминая узор из рыжих пятнышек. — Я настолько красивый? — Нокс пытается шутить, но голос срывается, когда хвост внезапно сжимается вокруг него, как живой канат. Ответом становится лишь низкое гудение в груди Жана. Он приближается так медленно, что каждый момент растягивается в вечность. Пальцы скользят к шее блондина, где метки пульсируют самым ярким светом. И тогда — влажный, шершавый язык проходит по ним, от основания горла до линии челюсти. — Жан... — имя превращается в стон, когда тело само выгибается навстречу. — Что ты делаешь… Метки вспыхивают ослепительным синим, освещая дрожащие веки Троянца. — Людям ведь нравится такое, да? — Моро отстраняется с невозмутимым видом, будто только что не доводил Джереми до дрожи. Его пальцы всё ещё покоятся на шее человека, ощущая учащённый пульс под кожей. — Ты... ты всё это сделал, потому что думал, что мне понравится? — Нокс пытается отдышаться, его голос звучит хрипло. — Погоди, тогда... ты тоже облизал меня только поэтому? Брюнет не отвечает. Его ртутные глаза медленно скользят по покрасневшей коже, по меткам, которые всё ещё пульсируют синим. Уголки губ чуть приподнимаются — слишком уж забавно выглядит растерянность этого человека. Хвост ослабляет хватку, но не отпускает полностью, лишь лениво обвивая лодыжку блондина, будто невзначай. — Может быть, — наконец произносит он, и в голосе слышится лёгкая насмешка. — Мне просто было интересно, как ты отреагируешь. Его палец проводит по самой яркой метке, оставляя после себя мурашки. — И что, понравилось? — Троянец бросает вызов, хотя его дрожащие веки выдают куда больше, чем хотелось бы. Француз лишь приподнимает бровь, но его когти слегка впиваются в кожу — достаточно, чтобы напомнить: он всё ещё держит ситуацию под контролем.

***

Когда дверь наконец закрывается за последним гостем, в доме воцаряется долгожданная тишина. Троянцы собираются в ванной для долгожданного ужина. Кэт развешивает по стенам тёплую гирлянду, её мягкий свет отражается в воде и чешуе Жана. Лайла раскладывает на складном столике блюда — рыбу с лимоном, которую так нахваливал Джереми, и несколько новых деликатесов «для пробы». Сам парень тем временем заканчивает обустраивать мокрое гнездо из полотенец, чтобы русал мог удобно расположиться рядом. — Ну вот, — блондин откидывается на подушку, — теперь никто не помешает нашему пиру. Тишину прерывает лишь лёгкое шуршание, когда брюнет переворачивается, заинтересованный запахом. — Кстати, Жан... — Троянец накладывает ему кусок рыбы. — В тот день, когда тебя украли, мы встретили на берегу ещё одного русала. Жан замирает — он не ожидал, что Кевин вернётся так скоро. — Что он говорил? — его голос звучит неестественно ровно, пока глаза оглядывают всех за столом. — Очень переживал за тебя, — Лайла подхватывает нить разговора. — Требовал вернуть, как только найдём. — И забрал у меня мешок с твоими чешуйками, — добавляет Джереми, наблюдая, как ртутные глаза француза расширяются. — Мне кажется, мы должны навестить его, он переживает за тебя. — Завтра, — отрезает Жан. Мысли уже бегут вперёд — встреча с Дэем, неизбежный разговор о метках... о том, что произошло. — Хорошо, — Нокс не настаивает, его улыбка остаётся тёплой. Он медленно пододвигает тарелку ближе. — Попробуй. Блондин протягивает вилку, и Моро принимает её с удивленным видом. Его брови сдвигаются, когда он осторожно поворачивает столовый прибор в руках, когти слегка царапают металл. — Нужно наколоть еду вот так, — Троянец ловко поддевает кусок рыбы, демонстрируя процесс. Брюнет наблюдает за его действиями, а затем внезапно откладывает вилку в сторону. Его пальцы с лёгкостью пронзают рыбу, поднимая её вместе с долькой лимона. — Но зачем? — в его голосе звучит искреннее недоумение. — Это же дольше. Лайла усмехается в салфетку, а Кэт торопливо прикрывает рот, чтобы не рассмеяться. Джереми замирает на секунду, а после сам заливается смехом. — Знаешь что? Ты абсолютно прав, — он откладывает и свою вилку, хватая рыбу пальцами. — Чёрт с этими условностями. Француз без церемоний отправляет в рот первый кусок рыбы — с костями и кожей. Его челюсти легко справляются с тем, что человеку показалось бы несъедобным. Уже через минуту он тянется за вторым куском, затем за третьим, съедая их с той же хищной грацией. — Понравилось? — Альварес с улыбкой подвигает ему целое блюдо. — Да, — кратко отвечает Жан, но его хвост ритмично бьёт по полу — верный признак удовольствия. Его внимание привлекает жёлтая долька лимона. Нос морщится от резкого цитрусового запаха, но любопытство побеждает. Когти вновь осторожно поддевают странный фрукт. — Его едят по чуть-чуть, — Дермотт тянется остановить его, но слишком поздно. Моро отправляет всю дольку в рот — и мгновение спустя его тело напрягается, а жабры резко расправляются. Он дёргается назад, но хвост уже рефлекторно обвивается вокруг Джереми, буквально притягивая Нокса к себе как щит между собой и злополучным лимоном. — Я же предупреждала! — Лайла давится от смеха, наблюдая, как брюнет кривит лицо, будто проглотил медузу. Блондин, зажатый в объятиях хвоста, не может сдержать ухмылку: — Ну что, переоценил свои силы? Русал отвечает лишь яростным шипением, но не отпускает его — то ли из мести, то ли потому, что в этом положении удобнее вытирать язык о плечо Джереми, пытаясь избавиться от кислого вкуса. Троянцы постепенно успокаивают смех, а француз, наконец, ослабляет хватку хвоста, хотя и не спешит полностью отпускать Нокса. Его язык всё ещё немного сводит от кислоты. Кэт протягивает ему кувшин с водой, и Жан выпивает его большими глотками, слегка морщась, но уже без прежнего ужаса. — В следующий раз, — Лайла подмигивает, — попробуешь что-нибудь ещё? Моро бросает взгляд на блондина, который ярко улыбается ему в ответ. — Только если он попробует первым. Троянец закатывает глаза, но вновь улыбается — и в этом моменте, среди мокрых полотенец, разбросанной еды и тихого шуршания, есть что-то настолько простое и настоящее, что даже Жан, кажется, чувствует — здесь, в этой странной компании, он может позволить себе быть не русалом, а собой.