Поцелуй со вкусом соли

С момента «превращения» прошёл почти час. Джереми понемногу привыкал к своему новому телу русала, но всё ещё напоминал выброшенного на берег дельфина — его красноватый хвост беспомощно шлёпался по мокрому песку, пока Жан удерживал его за талию. Когда оба позвали Лайлу и Кэт, девушки замерли от шока. Каталина застыла с открытым ртом, её глаза округлились, разглядывая картину перед ней, тогда как Дермотт мгновенно достала телефон и сделала несколько снимков. — Ваша «связь» дошла до последней точки? — Лайла осторожно приблизилась, касаясь переливающейся чешуи. Нокс в ответ дёрнулся, его хвост выскользнул из рук Моро и обрушил на всех фонтан брызг. — В том-то и дело! — блондин оглядывался по сторонам, пока брюнет отряхивал мокрую футболку. — Месяц ещё не прошёл! «Связь» адаптируется под пару, но это не даёт ей права делать из меня рыбу. Француз хотел было возмутиться на комментарий про рыбу, но сдержался - по выражению лица Троянца было ясно, что он находится на грани паники. Пальцы «русала» нервно сжимали и разжимали перепонки между пальцами, а хвост подрагивал, словно от озноба. — А нет другого способа вернуть вас в нормальное состояние? — Альварес не отрывала восхищенного взгляда от переливающейся чешуи, ее пальцы так и норовили прикоснуться к хвосту снова и снова. — Вы же не просто так превратились. Должно быть, что-то запустило процесс. Джереми резко отвернулся, но все успели заметить, как по его щекам разлился перламутровый румянец. Его золотистые глаза (теперь с вертикальными зрачками) на мгновение задержались на Жане, прежде чем уставиться в воду. — Мы пробовали всё, что приходило в голову... — Нокс устало выдохнул, беспомощно шлёпая хвостом по воде. В его голосе прозвучала непривычная нотка уязвимости: — Вы же... не оставите меня здесь одного? Девушки тут же рассмеялись, и даже обычно сдержанный Моро не смог сдержать тёплой улыбки. Блондин разглядывал лицо напротив, было странно осознавать факт того, что жабры брюнета исчезли. — Похоже, сегодня ванная комната переходит в твоё полное распоряжение, — Кэт ласково подмигнула, переплетая пальцы с Лайлой. — Жан донесёт тебя до машины, а дома вместе придумаем решение. Когда девушки направились к парковке, Троянец в изнеможении растянулся на песке, закрывая глаза. — Ирония судьбы, — тихо прошептал Джереми, пока Жан осторожно опустился рядом, — Раньше я носил тебя на руках из машины... Теперь всё наоборот. Нокс приоткрыл один глаз, и в его золотистом взгляде читалось что-то неуловимо тёплое: — Прости за неудобства... Хотя, — его губы дрогнули в полуулыбке, — если честно, я не уверен, что жалею об этом так сильно. Получается, теперь ты не сможешь со злости утопить меня в воде. — Я все еще могу вытащить тебя на сушу и кинуть там. – Язвительно ответил Моро, но его пальцы осторожно переплелись с когтистой ладонью. — Зато ты не сунешь меня в аквариум, чтобы покатать по миру. — Рано или поздно я всё-таки свожу тебя в нормальное место, — пробормотал блондин, в очередной раз неуклюже переворачиваясь на песке. Его хвост с шумом шлёпнулся о землю, брызги солёной воды попали на щёку брюнета. — Но сначала надо разобраться с вот этим... Он провёл ладонью по переливающейся чешуе, оставляя за собой влажный блестящий след. — Зато красиво. Интересно, я тоже теперь буду линять, как ты? Придётся за мной чешуйки собирать? Француз невольно закатил глаза, но его руки уже обвивали скользкую талию Троянца, пальцы автоматически искали знакомые изгибы. Странно, но даже в этой форме тело Джереми казалось ему до боли знакомым. — Необязательно, — прошептал он, чувствуя, как под ладонями пульсируют тёплые метки. — Я собираю их только для поделок. Хотя... твои, пожалуй, стоит сохранить, я практически не встречал кого-нибудь с красной чешуей. Нокс вдруг замолчал, его золотистые глаза пристально следили за тем, как причудливые узоры расползаются по его коже, сливаясь с рисунком на теле Жана. — Кстати, Жан... — его голос звучал необычно тихо. — Кевин сказал, что ожерелье, которое ты мне отдал… Оно принадлежало «ей». Это... про твою сестру? Ветер внезапно стих, и в наступившей тишине Моро почувствовал, как что-то холодное сжимает его горло. Пальцы брюнета непроизвольно впились в чешую блондина, оставляя на ней бледные следы. — Элоди сделала их сама. — Губы француза сжались в тонкую ниточку, его пальцы нервно перебирали песок. — Это был её подарок на мой день рождения. Она хотела, чтобы мы носили их вместе, но потом... Сказала, что я должен отдать второе «особенному»... существу. Троянец почувствовал, как что-то тёплое и тяжёлое сжалось у него в груди. Его пальцы (теперь с едва заметными перепонками) осторожно обвили ладонь Жана, прижимая её к своей груди, где под кожей пульсировал странный ритм. — Прости... — его голос звучал необычно прерывисто, — Я не знал, что это важный подарок. Если бы понимал, то в тот я бы никогда... Жан резко вдохнул, каждое слово давалось с усилием, но он ни на секунду не сомневался в своих словах. — Именно потому что ты взял его — мы встретились. – Метки на теле двоих вдруг вспыхнули нежно-голубым, отражаясь на коже Джереми. — Элоди всегда видела больше других. Возможно, она догадывалась, что когда-нибудь я встречу тебя. Сердце Нокса кувыркнулось в груди, прежде чем застучать быстрее. Этот «человек» перед ним, хоть и редко, но умел доводить его до мурашек простыми, но искренними словами. И блондин ловил себя на мысли, что ему это нравится. Нравилось осознавать, что Моро больше не прячется за колкостями, что он принял его — всего, вместе с недостатками и внезапными вспышками меток. Что теперь брюнет позволяет себе чувствовать. — Говори так почаще, — рассмеялся Троянец, наблюдая, как француз тут же насупился, — Это куда приятнее, чем твоё вечное ворчание. Джереми был готов поклясться: останься Жан русалом, сейчас бы ему точно прилетело хвостом по голове. — Кажется, нас ждут, — буркнул Моро, нарочито резко отводя взгляд. Но его руки уже потянулись к Ноксу, пальцы сразу нашли опору под «коленями» блондина. Брюнет осторожно поднял Троянца, пока тот, воспользовавшись случаем моментально обвился вокруг него и вцепился когтями в плечо. — Ты ещё успеешь меня исцарапать, — Жан устало выдохнул, но пальцы непроизвольно сжали чужие бёдра чуть крепче. — Зато теперь ты понимаешь, каково это, — Джереми самодовольно прижался щекой к его виску. —Ты ведь сам вечно... Фраза замерла в воздухе, когда метки на их коже вспыхнули синхронно, окутав обоих мерцающим голубоватым ореолом. Нокс дёрнулся в руках Моро, но тот инстинктивно прижал его к себе — слишком хорошо помнил, как больно падать на песок с высоты. Свечение погасло так же внезапно, как появилось. — Чёрт... — блондин ошарашено уставился вниз. Его ноги — родные, человеческие, чуть загорелые после лета, были совершенно голыми. И не только ноги… — Ну вот... — он медленно поднял глаза на брюнета, который почему-то остался полностью одетым и… на ногах. Золотистые глаза расширились от удивления, заметив осколки разлетающихся ожерелий, словно частички рассыпавшихся звёзд. Под ногами француза хрустнул песок, когда он резко опустился на колени (предварительно поставив Троянца), не обращая внимания, как острые края ракушек впиваются в ладони. Его пальцы дрожали, собирая обломки голубоватого перламутра — всё, что осталось от подарка Элоди. — Эй, подожди... — Джереми потянулся к нему, но Жан словно не слышал, его дыхание стало слишком частым, неровным. Метки на их руках вспыхнули ярко-синим, когда Нокс осторожно обхватил его запястья, заставляя разжать кулаки. — Жан. — голос блондина звучал тихо, но твёрдо. — Отдай мне мою футболку. Я прикроюсь, и мы сложим в нее все осколки. Троянец медленно провёл пальцами по окровавленным ладоням Моро, и странное голубое свечение на миг окутало его раны. Брюнет смотрел сквозь Джереми — его взгляд был пустым, словно прилив унёс с собой последние осколки света. Что-то внутри разбилось вместе с ожерельями, оставив после себя острую, неровную пустоту. Он машинально стянул футболку через голову, даже не почувствовав, как ткань задевает свежие царапины на спине, и протянул её Ноксу. Пальцы сами сжались вокруг осколков — словно если собрать их все, можно будет склеить обратно не только ракушки, но и что-то гораздо более важное.

***

Жан не помнил дороги. Не помнил, как Лайла аккуратно промывала его ладони, пока Кэт придерживала его за плечи, словно боясь, что он рассыплется, если отпустить. Не помнил, как Джереми заклеивал каждую царапину пластырями — его пальцы дрожали, но были невероятно тёплыми. Мир вокруг потерял цвет и смысл, звуки доносились как сквозь толщу воды. Он тонул в этом сером безмолвии, и даже метки на коже светились слабее от каждого прикосновения. — Жан... — чей-то голос (Джереми? Элоди?) звучал так далеко. Брюнет закрыл глаза — и наконец перестал сопротивляться течению. Спустя время (кажется... минуту? час? - Жан потерял счёт) чьи-то руки осторожно обвили его со спины. Француз лишь сглотнул ком в горле, но не отстранился - казалось, что этот контакт был единственным, что ещё удерживало его «здесь». Тёплая макушка упёрлась в его плечо, а пальцы Джереми впились в его бока, словно боясь, что Жан растворится, если ослабить хватку хоть на мгновение. — Эй, Жан... — голос Нокса звучал необычно мягко, без привычной иронии. Метки на их коже едва вспыхнули тусклым голубым, отражая душевную бурю Моро. — Кэт сказала, что попробует склеить ожерелья, но... носить их уже не получится. Брюнет резко выдохнул, его спина заметно напряглась: — «Связь» разрушила их. — в голосе француза звучала горькая ясность, словно он только сейчас осознал эту истину. — В конце месяца она выбрала не превращать тебя в русала… а сделать меня человеком. Блондин замер - не только от неожиданности ответа, но и от того, как глухо дрожали плечи Жана под его щекой. — Тебе нужно отдохнуть, ладно? — Шёпот Троянца смешался с тёплым дыханием на шее Моро, пока его губы очень бережно коснулись бледной кожи. Каждое движение Джереми было наполнено нежностью — он вплетал в прикосновения все те слова, которые не решался сказать вслух. — Я могу остаться рядом... если хочешь. Брюнет не ответил, но когда Нокс осторожно притянул его к себе, он не сопротивлялся, его тело, наконец, сдалось под грузом усталости.

***

Утро встретило Жана раскалывающейся головной болью. Он медленно повернулся и мгновенно осознал всю странность ситуации: это была не его привычная водорослевая кровать с её прохладой и морским запахом, где с одной стороны храпел раскинувшийся Кевин. Это обычная человеческая постель, где с другой стороны к нему прижимался весь Джереми, его ровное дыхание струилось по обнажённому плечу Моро. Брюнет попытался собрать обрывки воспоминаний, но голова была пуста, словно кто-то вычерпал всё до дна. Его ладонь прижалась ко лбу (липкому от пота), и в этот момент рядом раздался тихий шорох. — Доброе утро... — Нокс протяжно зевнул, его руки автоматически обвили талию француза, а нос уткнулся между лопаток. — Я помогу тебе разобраться со всем этим... Ещё пять минут... Его голос растворился в дремотной тишине, а пальцы бессознательно сжали ткань футболки Жана, будто даже во сне он боялся, что тот исчезнет. — У меня появилась одна теория… — блондин приподнялся на локте, его взъерошенные волосы торчали в разные стороны, напомнили Моро того самого морского ежа, которого он когда-то нашел у рифа. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь шторы, озолотил растрёпанную макушку. Троянец потянулся, выгибаясь всем телом, словно пытаясь стряхнуть остатки сна. Его золотистые глаза моргнули несколько раз, прежде чем наконец сфокусироваться на лице брюнета. — Вчера, когда я снова стал человеком, прошёл примерно час с момента превращения. — Его пальцы непроизвольно коснулись собственных ног, будто проверяя, не вернулась ли чешуя. — Что если «связь» теперь даёт нам только час в другом облике? Француз открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тихий стук в дверь прервал его разговор. — Доброе утро, спящие красавцы, — Кэт вошла в комнату, ее глаза сразу же нашли Джереми, который буквально прилип к плечу Жана, словно морская анемона к камню. — Я кое-что починила. Выглядят, конечно, не как новые, но лучше, чем груда осколков. Она осторожно протянула Моро два ожерелья — ракушки теперь были скреплены тонкими серебряными нитями. Запах свежего клея смешивался с едва уловимым ароматом моря, который всё ещё исходил от украшений. Брюнет почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Его серые глаза внезапно заблестели живым ртутным светом. — Спасибо, — тихо произнёс француз сжимая ожерелья так бережно, словно они были сделаны из утренней росы. — Не за что. Завтрак будет готов через час, успеете привести себя в порядок. — Альварес исчезла за дверью, оставив их наедине с блестящими на солнце ожерельями. Нокс, прищурившись от утреннего света, провёл пальцем по замысловатому узору из серебряных нитей. — Ну вот видишь, — его губы растянулись в тёплой, немного сонной улыбке. Он аккуратно прикоснулся к запястью Жана, чувствуя, как метки под кожей отвечают лёгким теплом. — Всё получилось. Так что… пойдём проверять мою теорию? Моро молча кивнул, поднимаясь с кровати. В этом человеческом доме он чувствовал себя слепым: всё было слишком угловатым, сухим, лишённым привычной прохлады моря. Но дверь в ванную он узнал сразу — запах свежести и лёгкий пар, остающийся на зеркале, были знакомы. Блондин, перешагнув порог, прикрыл дверь и повернулся к брюнету, его глаза сверкали азартом и неприкрытым любопытством. — Думаю, стоит набрать воду, — прошептал он, открывая кран. — На всякий случай. Вода быстро зажурчала, наполняя ванну, но Троянец не выдержал. Он резко развернулся, прижал француза к краю ванны и впился в его губы так, срочно если не сделает этого сейчас, то всё не сработает. Метки вспыхнули, озаряя комнату мерцающим синим светом, а через мгновение оба с громким шлёпком оказались на полу. Черный и красный хвост переплелились вместе, напоминая ряды морской травы. — Получилось! — Джереми моментально обвился (пусть и неумело) вокруг Жана. Моро, всё ещё удивлённый, прижался к нему в ответ, чувствуя, как их хвосты непроизвольно переплетаются. — Но что, если через час ничего не изменится? — Не думаю. Если «связь» разумна, то должна понимать, сколько проблем это принесёт. Нокс оглянулся, внезапно осознав, что забыл выключить воду. Его когтистые руки потянулись к вентилю, но он снова шлёпнулся на пол, не справившись с новым телом. — Эй, помоги мне. — Блондин вытянулся на кафеле, беспомощно постукивая хвостом. Брюнет зашипел в привычной для себя манере, но всё же подтолкнул Троянца к ванне. Тот ловко нырнул и выключил воду, а после обернулся, брызги сверкали на его красной чешуе. — Забирайся. Вода плескалась, отражая синеву их меток, пока француз медленно скользил в ванну. Его движения были всё ещё неуверенными, будто он не до конца верил, что снова здесь, в этой форме. Джереми ухмыльнулся, принимая его в объятия, и где-то в глубине души Жан ловил себя на мысли, что, возможно, это не так уж и плохо. Моро осторожно перестроился, пытаясь уместить свой хвост в тесном пространстве ванны, но чешуйчатое тело упрямо не желало подчиняться. С лёгким вздохом он потянулся к Ноксу, и тот моментально откликнулся, с радостью устроившись на его груди, словно морской котик на солнечном камне. Их хвосты сами собой переплелись в знакомом танце - чешуйка к чешуйке, плавник к плавнику. Брюнет закрыл глаза, вдыхая солёный аромат волос блондина, и неожиданно его губы сами по себе прикоснулись к макушке Троянца. Хвосты, свисающие с края ванны, лениво покачивались в унисон, их чешуйчатая поверхность переливалась в утреннем свете, словно две морские змеи. Джереми не мог сдержать улыбки, наблюдая за этим движением, но внезапно его лицо омрачилось осознанием одного факта. — Жан... — его голос дрогнул, когда он перевернулся, чтобы встретиться взглядом с Моро. Пальцы Нокса нервно теребили край ванны. — Ты же теперь... не сможешь вернуться в океан. По-настоящему. Брюнет замер, его губы сжались в тонкую ниточку, а хвост непроизвольно дёрнулся, выдавая внутреннюю бурю. Вода вокруг них внезапно показалась слишком холодной. Француз давно понимал эту вещь, но отказывался в нее верить. — Останься с нами, — блондин осторожно прикоснулся к его щекам, заставляя посмотреть на себя. Его золотистые глаза светились решимостью, смешанной с виной. — Я помогу тебе освоиться в этом мире. Да, будет сложно, но... Он замолчал, сглотнув ком в горле, прежде чем продолжить: — Я знаю, что отнимаю у тебя дом. Что из-за меня ты потерял часть себя. Но клянусь, — его пальцы дрожали, сжимаясь на лице Жана, — мы создадим новый. У самого моря, где ты сможешь слышать прибой и чувствовать солёный ветер. Я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждался. Тишину нарушил звук капающей воды. Моро медленно поднял руку и накрыл ею ладонь Троянца. Их метки слабо вспыхнули — не ослепительным сиянием, а тёплым, ровным светом. — Я... действительно об этом думал, — голос брюнета звучал приглушенно, его пальцы бессознательно скользили по собственной руке. Взгляд упорно избегал встречи с золотистыми глазами Джереми. — Никогда не был «правильным» русалом. Но бросить всё так внезапно... — Мы будем приходить к твоим местам каждый день, — Нокс вжался в его грудь так сильно, будто пытался слиться с ним в одно целое. Его дыхание стало слишком неровным и прерывистым. — Можешь уходить один, если захочешь... Я буду ждать в прибрежных лужах, как дурацкий крабик. Он сделал мучительную паузу, прежде чем его голос сорвался на шепот: — Я знаю, что отнял у тебя целый мир... Но дай мне шанс... Когда блондин наконец поднял взгляд, француз увидел в этих золотистых глазах настоящее море боли — блестящее, дрожащее, готовое вот-вот пролиться по загорелым щекам. Его собственное сердце кольнуло так, словно кто-то крепко сжал его в кулаке. Жан не произнес ни слова. Но его хвост крепче обвился вокруг Троянца, пока чешуйчатые поверхности соприкоснулись с едва слышным шорохом. Джереми вздрогнул, когда первая солёная капля скатилась по его щеке, странно, ведь в воде слёз не должно быть видно. Моро осторожно провёл пальцем по мокрой дорожке, и в этот момент их метки вспыхнули ослепительным синим сиянием. — Джереми... — его голос звучал мягко, руки брюнета обвили талию Нокса, притягивая ближе. — Я никогда не винил тебя. Ни на мгновение. Их хвосты переплелись ещё теснее, создавая идеальный узор. В сиянии меток отражались тысячи мельчайших капель воды, превращая пространство вокруг в звёздное небо.

***

После всех событий в ванной Джереми с энтузиазмом взялся помогать Жану освоиться в человеческом мире. Нокс водил Моро по дому, с гордостью демонстрируя каждую комнату, словно это был самый увлекательный музей. Его голос звенел от возбуждения, когда он объяснял назначение тостеров, пультов и других бытовых мелочей. Брюнет вежливо кивал, делая вид, что впервые видит эти предметы. На самом деле за все дни в человеческом облике он прекрасно изучил все эти вещи, но не мог разрушить сияющие надеждой глаза блондина. Его пальцы скользили по поверхностям знакомых предметов с небольшим интересом, в то время как мысли были далеко. Где-то там, в глубинах, оставался Кевин. Француз не мог смириться с мыслью, что Дэй теперь останется один. Это осознание сжимало сердце Жана тугим узлом, от которого не получалось избавиться, сколько бы он ни слушал восторженные объяснения Троянца о чудесах микроволновки. — Жан? — Джереми осторожно накрыл своей ладонью руку Моро, почувствовав, как та напряглась под его прикосновением. Его брови встревоженно сдвинулись. – Всё в порядке? — Мы можем завтра сходить на пляж? — голос брюнета звучал тише обычного. — Мне нужно увидеться с Кевином. — Он сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжали край кухонного стола. — И... я хочу показать тебе одно место. Нокс тут же оживился, его золотистые глаза загорелись от идеи: — Конечно! — Он уже мысленно составлял список дел на завтра. — Заодно заглянем в магазин одежды. Ты же не можешь вечно ходить в моих футболках, — блондин игриво дернул за край слишком свободного ворота на француза. — У меня есть своя одежда. — Его взгляд на мгновение стал мутным. — Она... на дне. В моем доме. Внезапное молчание повисло между ними, наполненное невысказанными мыслями о том, сколько всего Жан оставил под водой. Троянец сжал его руку крепче. — Тогда мы найдем тебе что-то новое, — прошептал он. — Что-то твое. Для этого мира.

***

Закатное солнце окрашивало горизонт в багровые тона, когда они подъехали к пляжу. Жан с недоверием наблюдал, как машина Джереми пожирает километры суши с непривычной скоростью. — Как ты вообще собирался тащить все свои вещи пешком? — Нокс хмыкнул, бросая искоса взгляд на задумавшегося Моро. Но тот не ответил, его взгляд был прикован к мелькающим за стеклом пейзажам, а пальцы беспокойно теребили ремень безопасности. Каждый поворот приближал его к разговору, который он так боялся и жаждал провести. Блондин понимающе молчал, лишь изредка бросая беспокойные взгляды на профиль брюнета, резко выделявшийся на фоне закатного неба. У кромки воды, когда первые волны коснулись их ног, Троянец неожиданно прижался к плечу француза, пока метки на их коже вспыхнули тёплым голубым светом, отвечая на невысказанное волнение. — Ты... уверен, что хочешь остаться со мной? — голос Джереми потерялся в шуме прибоя, его глаза беспокойно скользили по водной глади, губы были крепко сжаты. Жан взял его за руку и повёл в воду, их пальцы переплелись так естественно, словно так и должно быть. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью привыкнуть к этому миру, — признался он, глядя куда-то вдаль. — Но я уже принял решение остаться. Рядом с тобой. И снова эти слова, способные заставить сердце Нокса бешено колотиться. Блондин растерянно улыбнулся, прежде чем нежно обхватить ладонями лицо брюнета и утянуть его в поцелуй, соленый от морских брызг и сладкий от привычки. Голубой свет меток вспыхнул, окутывая их с головы до ног, а через мгновение оба с громким шлепком рухнули на мокрый песок. — В следующий раз давай целоваться сидя, — сквозь смех прохрипел Троянец, потирая ушибленный бок. — Я уже наполовину синий. Француз лишь хмыкнул, крепко обхватив его за талию, и потянул за собой в глубину. Джереми инстинктивно задержал дыхание, но уже через секунду с удивлением понял, что может дышать так же свободно, как и на суше. Легкие наполнились водой, но паники не было — только легкое головокружение от нового ощущения. Жан медленно вел его вниз, к самому дну, где коралловые рифы раскрывались перед ними во всей своей красе. Нокс широко раскрыл глаза, разглядывая океанский пейзаж: стайки ярких рыб, проплывающих в нескольких сантиметрах от его пальцев, переливы кораллов всех оттенков розового и синего, медузы, парящие в толще воды. Он не удержался и потянулся к одной из рыбок, ее чешуя сверкала как драгоценный камень, но та ловко увернулась, оставив лишь легкое щекотное ощущение на кончиках его пальцев. Моро терпеливо останавливался каждый раз, когда блондин замирал, очарованный очередным чудом. Его глаза следили не за окружающей красотой, а за лицом Троянца, за тем, как его золотистые глаза расширяются от восторга, как губы растягиваются в улыбке, когда он видит что-то особенно необычное. — Ну как? — спросил брюнет, его голос звучал под водой глуховато, но ясно. — Это... невероятно, — Джереми повернулся к нему, его хвост неловко закрутился, поднимая облако песка. — Я никогда не видел такого раньше. Ты жил среди этого столько времени… — Мы почти на месте, — француз проплыл вперед, к небольшому дому, встроенному в скальную расщелину. Его ртутные глаза скользили по знакомым узорам на коралловых стенах. — Кевин. — Голос Жана прозвучал тихо, но он знал - Дэй здесь. Из дверного проема, словно тень, выплыл шатен. Его обычно изумрудные глаза сузились до опасных щелочек при виде Джереми. — Жан, ради всех глубин, что за... — Я ухожу. — Моро сказал это так спокойно, что Кевин сначала не поверил. — Что? — Дэй замер, его жабры и плавники резко раскрылись. — Ты... Ты же шутишь? Шатен несколько раз моргнул, надеясь что это сон. Затем резко рванулся вперед, хватая брюнета за запястье. В тот же момент Нокс беспокойно приблизился ближе. — Не лезь! — зашипел Кевин, но француз ловко высвободился, заняв позицию между ним и блондином. Его хвост защищающе обвил Троянца. — Тебя головой о рифы помотало? — голос Дэя дрожал от смеси гнева и непонимания. — Это из-за него? Я мог понять твой интерес, но это? Вода вокруг них начала вибрировать от напряжения и резких взмахов хвоста. — Кевин... — Жан с трудом сглотнул, ощущая, как ком в горле мешает ему говорить. — Связь изменила меня. Теперь я... человек. Шатен резко отплыл назад, его изумрудный хвост нервно дёрнулся. — Что за чушь? — вновь прошипел Кевин, взметая облако пыли хвостом. — Ты же сам говорил, что связь индивидуальна. Теперь она даёт мне лишь час в прежнем облике. Дэй замер. Его хвост продолжал медленно покачиваться, но взгляд стал слишком пустым. Он молча оплыл вокруг пары, изучая их с ног до головы. Вода вокруг сгустилась от напряжения. — Значит... — его голос дрогнул, — ты выбрал его. — Я знаю, как тебе тяжело это принять... — Моро медленно выдохнул, пузырьки воздуха поднялись к поверхности. — Но поверь, так будет лучше. Ты наконец сможешь вернуться домой. Шатен резко отплыл назад, его изумрудные глаза вспыхнули. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в его горле. — Я понимаю, — брюнет мягко продолжил, приближаясь. Его хвост инстинктивно обвился вокруг хвоста Кевина, как делал это тысячу раз до этого. — Все эти годы ты оставался здесь из-за меня. Но теперь мне не нужна защита. Ты можешь вернуться к ним. К отцу. Я буду в порядке — обещаю. Дэй резко фыркнул, скрестив руки на груди: — Пару дней назад тебя чуть не увезли люди Веснинки. — Именно поэтому в человеческом мире я буду в безопасности. Без Джереми я не смогу даже превратиться в русала. Они никогда меня не найдут. Шатен заколебался, его жабры нервно затрепетали: — Но... — Кевин, прошу, — голос француза звучал мягко, но в нем слышалась стальная решимость. — Я не хочу быть причиной, по которой ты уже десять лет живешь в чужой Калифорнии вместо родных вод. Ты заслуживаешь вернуться домой. — Ладно-ладно! — Дэй резко выдохнул, отворачиваясь, но Жан уже видел, как его глаза блестели под водой. — Но раз в пару месяцев приплываешь и отчитываешься. Иначе лично утащу обратно. Моро без слов притянул его в объятия. На мгновение Дэй замер, его плавники дрогнули, но затем он резко обхватил брюнета, сжимая так, что хрустнули позвонки. Джереми тактично остался в стороне, наблюдая, как пузырьки воздуха поднимаются от их сплетенных фигур. Когда француз наконец отплыл обратно к Ноксу, даже взгляд шатена смягчился — в нем теперь читалась скорее усталая покорность, чем ярость. — Если с ним что-нибудь случится. — Кевин медленно проплыл перед блондином, его голос звучал как скрежет камней под водой. — Я найду способ дышать на суше. И лично утоплю тебя в луже. Джереми не отводил взгляда, встречая угрозу с неожиданной твердостью: — Клянусь, ему будет безопаснее со мной, чем в самых глубоких водах. Жан лишь закрыл глаза, чувствуя, как метки на его запястьях пульсируют. Моро обвился вокруг хвоста Нокса, утягивая его за собой. Вот доработанный вариант с сохранением сути, но с более выразительной подачей: — Нам нужно торопиться, — брюнет резко развернулся, его хвост тут же обвился вокруг блондина. — За вещами вернёмся позже. — Он действительно очень переживает за тебя, — тихо проговорил Троянец, догоняя француза. В его голосе слышалось странное сочетание вины и уважения. Жан лишь кивнул, прокладывая путь через заросли кораллов. Вода здесь была особенно прозрачной, и солнечные лучи рисовали на дне причудливые узоры. — Значит... у Кевина тоже есть семья? — осторожно продолжил расспросы Джереми. — Только отец, — ответил Моро, резко сворачивая за массивную скалу. Его голос звучал ровно, но в нём появилась лёгкая хрипотца. — Живёт в... как вы это называете... Южной Каролине. Мать он никогда не знал. Брюнет внезапно остановился перед расщелиной в скале, отбрасывающей синеватую тень. Метки на его руках слабо вспыхнули. — Сюда.