You-know-I-know

***

Чимин проснулся от того, что кто-то шуршал рядом одеждой, стараясь делать это потише. Он с усилием приоткрыл один глаз и увидел Юнги, который возился у шкафа, натягивая спортивный костюм для тренировок. Вид у него был сосредоточенный и было заметно, что он не может расслабиться. Чимин вспомнил про вчерашнюю панику и тихо позвал его. — Юнги… Тот мгновенно обернулся. — Что? Тебе плохо? Чимин лёг на бок и хриплым голосом спросил: — Ты куда? — Малыш, куда мы ходим каждое утро? Поём, танцуем. Он улыбнулся, подошёл и пощупал его лоб. — Такой же горячий. Как ты себя чувствуешь? Чимин прислушался к своему состоянию и ответил, что голова по-прежнему тяжёлая. А потом, спохватившись, поинтересовался: — А ты? Я тебя не заразил? — Да вроде нет, чувствую себя нормально. Что тебе принести? Пить, есть? И лекарство снова надо выпить. — Кажется, мне стало хуже. В меня даже таблетка не влезет. Он закрыл глаза, но не сдержался и сжал губы, которые предательски выдали его — он слишком драматично изобразил свои страдания, просто пытаясь пошутить и успокоить Юнги, но сам понял, что слегка переиграл. — Чимин… Чимин разулыбался, не успев спрятаться под одеялом, чем окончательно себя выдал. Юнги осуждающе цокнул языком, но выдохнул с явным облегчением. — Всё с тобой ясно. Положил ладонь на шею Чимина, отчего тот дёрнулся — кожа из-за высокой температуры была слишком чувствительной. — Юнги! — он попытался ускользнуть от руки, которая уже начала пролезать под воротник пижамной рубашки, задевая место между лопатками. — Что ты делаешь? — Как что? Температуру проверяю, сам же говоришь, что тебе стало хуже. — Человечество для этого изобрело градусники. Чимин, пытаясь оттолкнуть от себя ледяные пальцы, перевернулся на спину, но Юнги это не помешало и он переместил ладонь на горячее плечо. — Я по старинке, ручками по спине или губами на лбу. — Вчера ты был более заботливым. — Сам начал, актёр. И вчера тебе было реально хуже. — Всё, всё, сдаюсь. Перестань! Юнги убрал руку и Чимин с облегчением повернулся к нему. — Ты чего такой ледышка? — Не знаю, волнуюсь наверное. — Из-за меня? Юнги не оценил шутку про «стало хуже» и хмурился, делая вид, что сердится, но его взгляд быстро смягчился, когда он заметил, с каким любопытством распахнулись слегка опухшие глаза Чимина. — Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ. — «Ты-знаешь-я-знаю»? Юнги медленно кивнул в ответ, слегка прикрыв глаза и тут же их открыв. — Ты у меня такой… — прошептал Чимин едва слышно и погладил Юнги по голове, волосы которого уже не торчали в разные стороны. Скорее всего он успел сходить в душ, смыть с них вчерашние излишки шампуня и хорошо просушить плотенцем. — Какой я у тебя? Замечательный? Чимин расплылся в улыбке: — Люблю тебя… — Так-то лучше, и никогда не ври мне про своё здоровье. Надо заняться с тобой актёрским мастерством. — Я не хочу тут валяться один. — Чимин сменил тему, заметив, что Юнги из-за переживаний не подхватил его игривого настроения. — Я сейчас расскажу менеджеру про вчерашнее и наверняка он вызовет нашего доктора. Дождись его, а там будет ясней, как с тобой быть. Если надо валяться, значит валяйся. Кто вчера хотел быть котом? Вот, лежи и тебя обязательно покормят. — Мне расхотелось быть котом, — Чимин удобно устроился на груди Юнги, взобравшись ему на колени и обхватив за талию. В дверь постучали и голосом Хосока спросили: — К вам можно? — Да! — звонко ответил Чимин, даже не подумав сменить позу. Хосок, увидев их в таком виде, застыл на пороге. Чимин лежал на груди у Юнги, а тот обнимал его, будто это было самое хрупкое создание на свете. Но, сообразив, что если бы с Чимином случилось что-нибудь страшное, то, во-первых, он бы не ответил, а во-вторых, паникёр-Юнги не сидел бы так спокойно. Решил их подколоть. — Похоже, я не вовремя? Вы проводите важнейшую медицинскую процедуру по изгнанию болезни? Чимин, не сдержавшись, тихо фыркнул от смеха, а Юнги, не пошевелившись, ответил Хосоку в тон: — Этот больной вчера всего лишь симулировал. Чимин сначала аж поперхнулся от возмущения: — Э-ээй… Но потом спрятал лицо на груди Юнги, понимая, что тот просто вернул ему его же «шутку». Незаметно для Хосока, ущипнул его за бок и оба улыбнулись, пытаясь удержать на лицах показную серьёзность, чтобы ещё немного продлить этот внезапно разыгравшийся маленький спектакль. Хосок тут же подключился и, будто не услышав возгласа возмущения, обратился с вопросом только к Юнги. — А я тебе что говорил, что ты зря волновался? И сейчас, я так понимаю, ты его за это наказываешь? — Да! — Чимин поднял голову и посмотрел на Хосока, — он собрался бросить меня тут одного. Представляешь? — А-а… А ты пригвоздил его собой к постели и он не может пошевелиться. Ну теперь всё понятно. Удивительно, как на ровном месте вы умудряетесь устроить целую драму. Затем Хосок сделал серьёзное лицо, решив, что пора перейти к делу. — Юнги! — Да? — Ты же в курсе, что мы все тебя уже ждём? Разминка идет полным ходом, тренер скоро прийдёт. Юнги поморщился, сделав плаксивое выражение лица и шепнув Чимину: — Не хочу уходить… Чимин, тронутый тем, что их желания совпадают, потёрся о его щёку и победно посмотрел на Хосока, показывая тому всем видом, какой выбор сделает Юнги, если на одной из чаш весов будет находиться он. — Ладно, я пошёл, скажу тренеру, что мы вас обоих потеряли. Хосок старался не рассмеяться в голос, чтобы не сломать их драматический настрой, но, выйдя в коридор, всё-таки дал волю смеху. — Малыш, мне пора… — Конечно, не волнуйся больше за меня, я большой мальчик и справлюсь. — И где вчера был этот большой мальчик, м? — Не понимаю о чём ты, хихи. Юнги, прежде чем встать, прижался к губам Чимина и слегка прикусил их: — Буду скучать. Пообещай, если тебе станет хуже, ты мне сразу позвонишь. — Обещаю… Юнги вышел следом за Хосоком, а Чимин, провожая его взглядом, подумал о том, что даже, несмотря на неудавшуюся шутку, ему удалось снять напряжение с Юнги и тот ушёл успокоенным. Потом он переключился на себя и решил заняться лечением — ему срочно была нужна новая таблетка. После первой прошло уже почти восемь часов и температура снова отнимала все силы. Но, прежде чем её проглотить, он хотел поесть, а потом уже хорошенько отлежаться. Подошёл к подносу, собрал на него всё, что Хосок принёс вчера из кухни, приподнял его, но вдруг, спохватившись, с шумом поставил обратно и быстро оглянулся. — Бляя-ять… Понимая, что на раздумья у него нет времени и что здесь в любую секунду может появиться менеджер или, что хуже, врач, он, под влиянием адреналина, резко отодвинул обе тумбочки в стороны, освободив место для кроватей, придвинул к ним сначала одну, а потом вторую и, чувствуя, что на кресла у него уже не осталось сил, бросил между ними медведя в качестве разделителя пространства. Со лба катился пот, а дыхание стало глубоким и рваным. Он облокотился на спинку кресла, пытаясь отдышаться, а потом соскользнул на его широкий подлокотник, зажав ногами с двух сторон, будто оседлал его – привычная поза. Но мышцы подрагивали, держать спину прямой стало трудно и он пересел на мягкое сиденье, недовольный своей слабостью. Провел рукавом по лбу, вытирая выступивший пот. - Успел... Осмотрел комнату и скривился, она выглядела как поле боя – новая обстановка не походила на обжитое месяцами жилище. — Ну и пусть… Я не хочу умереть, таская кресла. Он снова вернулся к подносу и пошел на кухню, надеясь, что врач застанет его там и не нужно будет вести его в комнату. Менеджера он опасался меньше, тот и так в курсе их отношений, а вот если врач подумает, что они с Хосоком спят вместе, это будет лишняя, никому не нужная информация, которая, к тому же, не имела ничего общего с реальностью. — Фу-хх… Он сел за стол и перевёл дух. — Ты почему не в постели? Менежер так неожиданно появился, что Чимин аж вздрогнул. — Я хочу есть… - Поухаживать за тобой? Иди ложись, а я тебе что-нибудь принесу. Чего ты хочешь? Чимин, стараясь не показывать, что это как раз то, что он всеми силами хотел избежать, ровным голосом ответил: — Мне надоело валяться, скучно одному. — С такой температурой нужно лежать. Иди в комнату, я туда отправлю врача, он уже скоро приедет. Чимин, понимая, что не сможет избежать неизбежного — всё равно врач рано или поздно к ним зайдет, подвёл менеджера к холодильнику и показал листочек со списком своих завтраков: — Вот… Сегодня понедельник. — А, вижу, отлично, всё, марш в постель! Чимин подчинился. Вернулся в спальню, немного подравнял кровати и тумбочки, сдвинул коврики, переместил тапочки и рухнул поверх одеяла, уже полностью обессиленный. «Нет, это безобразие, конечно… Как только у нас закончится контракт, нужно всерьёз задуматься о покупке квартиры… Жить в 25 лет в общежитии, имея возможность купить своё жильё, тупо. Хм… Не квартиру, а квартиры? Будет странно, если мы поселимся с ним под одной крышей?» «И ведь так будет всегда… Почему всем вот этим, которые называют себя «нормальными», не всё равно, что просходит у нас в спальне? Почему я не смогу жить с ним в одном доме открыто?» У Чимина от этих мыслей испортилось настроение и он чуть не заплакал. «А общежитие-то как раз и не самая худшая альтернатива…» В душе поселилась тревога, которую он не смог объяснить сам себе. Менеджер постучал для вежливости и сразу открыл дверь, чтобы не заставлять Чимина вставать. — Вот твой завтрак. Чимин сел, опираясь спиной на подушки и наблюдая как менеджер освобождает место для подноса у него на тумбочке. — Ням, выглядит аппетитно, спасибо за еду… — Я прочитал весь твой список и сфотографировал для себя. Никогда в жизни мои завтраки не отличались таким разнообразием. — Менеджер, посоветуйтесь с врачом, это завтраки для танцоров, которым предстоят сильные физические нагрузки и нужна энергия. Но количество еды там минималистическое. — А вот доктор сейчас прийдёт и спросим. Пока ты завтракаешь, он пошёл остальных проведать, вдруг кто подхватил твой вирус тоже. Ешь, я вернусь минут через десять. Чимин поставил поднос к себе на колени и с удовольствием впился зубами в уже очищенное яйцо. Он очень проголодался и готов был съесть три таких. Живот, заурчав, шумно с ним согласился. Затем начал опустошать миску с жаренным рисом, кусочками кимчи и измельчёнными поджаренными водорослями gim, наслаждаясь их приятным ореховым вкусом. Съев всё до последней крошки и поставив поднос на зеркальный столик, занялся чаем. Он аккуратно залил листья кипятком, который ему принесли в большом металлическом термосе, и поднёс чашку к носу. Запах сразу же стал наполнять комнату, а горячий пар приятно защекотал нос и щёки. Этот привычный утренний ритуал Чимин никогда не пропускал — обычно это позволяло настроиться после сна на рабочий лад. А сейчас, сидя в комнате и ожидая пока чай заварится, он начал постепенно успокаиваться, и настроение заметно улучшилось. В дверь кто-то тихо постучал. — Чимин? Врач зашел в комнату со своей привычной сумкой, сделал жест рукой, предлагая Чимину пересесть на кровать, а сам сел на кровать Юнги. — Как самочувствие? — Чуть получше, но температура не отпускает. — Давай я тебя осмотрю и решим что с тобой делать. Ты уже принимал сегодня парацетамол? — Нет, хотел сначала позавтракать. — Аппетит вернулся? — Да, видите, завтрак съеден полностью. — Молодец, рад, что ты следуешь моим рекомендациям. Возьми градусник, измерим сколько сейчас, до приёма лекарства… Потом начал осмотр. — Ну что, уши чистые, не воспалены. Покажи горло. Чуть красное. Дыши ртом. — Кружок стетоскопа напомнил Чимину, как Юнги совсем недавно касался его холодными пальцами. — Теперь задержи дыхание. Всё, дыши нормально. Отлично. Болезнь протекает так, как ей и полагается. Думаю, что скоро ты сможешь вернуться к занятиям. — Завтра? — Не думаю. Покажи… — Чимин протянул ему градусник. — 38,3°. Сначала нужно, чтобы температура вернулась к нормальной. Завтра вечером выпьешь лекарство, и если после этого температура больше не поднимется, значит начинаешь выздоравливать. Но это не значит, что нужно сразу бежать в зал и работать по 10 часов. В тренировки будешь вливаться постепенно, тебе нужно окрепнуть к концерту. Договорились? — Да, доктор. Врач сложил свои инструменты, улыбнулся и кивнул: — Отлично, продолжай отдыхать, завтра снова увидимся. Когда дверь за ним закрылась, комната снова наполнилась тишиной. Чимин вернулся к чашке с уже не очень горячим чаем, запил таблетку и улёгся под одеяло, чувствуя, что его снова клонит в сон. Проснулся от того, что кто-то коснулся губами его лба. Не открывая глаз, улыбнулся и пробормотал: — Это мой Юнги? — Он самый. Не скучал? Чимин открыл глаза и потянул носом воздух: — Ты принёс мне покушать? — Да, вместе пообедаем, расскажешь как провёл утро. — Очень продуктивно. Сначала визит врача. Потом лечение — таблетка и крепкий сон. — Умничка. А теперь плотный обед. Они принялись за еду, а Юнги, глядя на смену обстановки, спросил: — Смотрю, кроме визита врача и лечения, тут ещё кое-что произошло. Кто это всё передвинул? — Я… Не хотел, чтобы врач увидел, что кровати стоят вместе… — Он уже видел. — В смысле? — Ну помнишь, перед поездкой в Европу, ты убежал к машине, чтобы быть там первым, а он пришел сюда, чтобы измерить мне давление. — Точно! И что? — Что «что»? Ничего. Либо не обратил внимания, либо сделал вид, что не обратил внимания. — А я чуть не умер, двигая это всё… — Чудо моё… Мы не сможем вечно всё предусматривать и улаживать такие ситуации. Сейчас спи как есть, не двигай больше ничего, а вечером я верну всё на место. — И тебя не смущает, что он подумает… — Что ты с Хосоком? — Да. — Не смущает. Вы можете спать с Хосоком на сдвинутых кроватях, но он такой гетеро, что заподозрить его в том, что он с тобой, невозможно. И вообще, малыш, поменьше на этом зацикливайся. Даже если я заболею, я останусь здесь. Пусть доктор думает что хочет. Чимин отложил палочки. — Ешь. Доказать он всё равно ничего не сможет. А мы, если будем из-за этого постоянно дергаться, только испортим себе нервную систему. Мы два взрослых человека. Специально выставлять наши отношения напоказ не следует. А вот такие моменты — это просто две кровати рядом. И на этом всё. Согласен? Или тебя это напрягает? — Не знаю. Утром напрягало. А после твоих слов вроде нет… — Я понимаю, что ты чувствовал, двигая мебель сегодня утром. Мы живём всё время в нашем пузыре и забываем о том, что происходит за его стенками. А стоит внешнему миру проникнуть к нам, как сразу становится сложно. Если ты хочешь соблюдать какие-то рамки, которые тебе нужны по той или иной причине для спокойствия, давай это обсудим, позже, не сейчас… Ешь, пожалуйста. Чимин снова принялся за еду, а Юнги продолжил. — Мне твой комфорт важнее, чем их мнение. Хочешь, чтобы они стояли раздельно, значит оставим так. Всё равно мы спим на одной кровати, вторая всегда пустует. Сделаем так, как тебе нужно, чтобы хотя бы здесь, на нашем островке безопасности, тебя ничего не напрягало. А если что-то будет нужно мне, я тоже обязательно скажу. Малыш, это называется доверие. Вечером решим как быть с кроватями, хорошо? — Да… — Ты какой-то притихший. Плохо тебе? — Да нет, с таблетками отпускает. Температура спадает и вроде я и не болен вовсе… — А грустишь почему? — Не люблю быть один, хочу туда, к вам. — Там шумно и тебе всё-таки надо лежать. Потерпи пару дней, потом вернёшься на танцпол. Слушайся врача. — Хорошо. Чимин уткнулся в плечо Юнги и снова чуть не расплакался. Но понимая, что не сможет объяснить даже себе, почему настроение изменилось, сдержался. «Наверное, из-за температуры… И из-за этих дурацких рамок навязанной «нормы»…» На этой мысли закрыл тему и переключился на Юнги. — Что у вас по плану после обеда? — Готовимся к ближайшему концерту и ждём тебя. Мне не хватает там твоих хитрых глазок. Скучаю. Чимин смущённо улыбнулся — он не привык к таким откровениям Юнги и понимал, что тот волнуется и поэтому становится более эмоциональным. Он погладил его по руке: — Теплая… — Такая же, как и утром. Просто у тебя температура спала. — Из пацанов никто больше не заболел? — Нет, вроде все в норме. Врач сказал, чтобы они пока сюда не заходили. На всякий случай. Так что ты на карантине. Пару дней спустя, едва доктор сказал ему, что он может вернуться к работе, Чимин, не теряя ни минуты, сразу же ринулся к двери, чем вызвал смех врача. — Ты меня хотя бы сначала проводи, ради приличия. — Ой, простите, я веду себя как… — Не извиняйся, я понимаю, как ты соскучился. Беги. Чимин пропустил доктора вперед, потом закрыл за ними дверь и помчался вприпрыжку в зал. Едва он переступил его порог, как мемберы окружили его, радостно приветствуя. — О, кто пришёл, с возвращением, мы скучали. Чимин улыбался и вдыхал полной грудью такой знакомый запах древесины, напольного покрытия и лёгкой влаги от интенсивных тренировок — мыщцы оживали и просили движений. Вернулась прежняя лёгкость в теле, музыка ещё не заиграла, а он уже начал разминаться, чтобы поскорее присоединиться к парням. Увидел Юнги, тот стоял в сторонке, наблюдая за ним. Их глаза встретились и мгновенно превратились в щёлочки от радостных улыбок. Больше не было ни болезни, ни усталости — ему снова можно было танцевать, он так этого ждал. — Только не переусердствуй, — раздался голос врача где-то рядом. — Я уже здоров. Со стороны послышался тихий смешок. — Он теперь ещё неделю будет ходить за тобой тенью, — шепнул Тэхён. — Смирись. Чимин покачал головой: — Да легко! Главное, что я снова здесь, с вами. Юнги, скрестив руки и сдерживая улыбку, смотрел на вырвавшегося из плена комнаты Чимина. Но в его глазах была заметна доля сомнения: «я уже здоров» — это явное преувеличение. Чимин и сам вскоре это понял. Он почувствовал, как быстро у него сбилось дыхание, лоб заблестел от пота, а сердце застучало так сильно, что ему даже пришлось остановиться. Тренер, сидевший, как обычно, с краю, тоже заметил это и сказал: — Ты сильно разогнался, Чимин. Не торопись, пока тело не вернулось в норму. А врач, который остался, чтобы понаблюдать за ним, согласно кивнул головой и добавил, подбирая слова: — Следи сам, прислушивайся к себе, своему дыханию. И видишь — пот. Сначала дай себе время восстановиться. Ещё пару дней и можешь ускоряться. — Ладно… кажется, я немного перестарался. «Моя торопыга… Вот так всегда… пытается выглядеть круто и сразу перегибает. Но всё равно, хорошо, что он здесь. Настроение быстро поправится, а то он слишком грустным был всё это время…» Юнги продолжал оставаться чуть в стороне, понимая, что Чимину сейчас необходимо его привычное пространство. Тренер, с учетом того, что Чимин еще не вернулся к своей форме и что скоро им предстоит целый ряд концертов, остался после тренировки и составил новый график занятий, чтобы снизить немного физическую активность и их день проходил ровно, без излишней усталости, но в привычном стабильном режиме.

***