Пламя над водой

Tie me up, turn down the lights

Better look me in the еye

When you make hate to me

                    Первая ночь наступила раньше, чем Тей ожидал. Он, в принципе, ничего не ожидал — наблюдал за тем, как Марк занимается своей тупой работой и не выпускает из каюты, приносит еду и всеми силами пытается казаться нормальным.       Но ночь наступила.       И Тей не знал, что делать. Он лежал на той самой постели — вообще-то, единственной, — нервно наблюдая, как Марк копошится в шкафу, как достаёт оттуда бутылки и склянки, и тяжело дышал. Нихрена не от возбуждения. Даже близко нет.       — Расслабься, — сказал Марк, вернувшись со склянками.       — Охуенный совет, спасибо, — огрызнулся Тей. Понимал, что такое только раззадоривает. Тот сбросил склянки на кровать и потянулся снимать одежду. С Тея. Исключительно.       Он бы боролся, если бы мог, но ситуация оставалась такой же. Сделка. Условия. Он должен был пройти через это с высоко поднятой головой. Тей, сжимая зубы, стянул рубашку и отбросил в сторону. Марк кивнул на штаны, и Тей, неуместно глупо краснея, стремительно снял дрожащими пальцами и их.       В животе собирался холодный ком, словно, сжимая, давил куда-то, и он не мог дать ему названия. Рука Марка скользнула по оголённой коже — легко, едва касаясь. Тей вздрогнул и поёжился. Приятного было мало, и он зажмурился, надеясь просто пережить то, что этот сумасшедший собирается делать.       Рука переместилась с живота выше, затем вторая сжала бок, словно… собиралась прижать к постели, не давая двигаться. Тей поморщился, ощущая горячие прикосновения, больше вызывавшие раздражение, чем… что-то хорошее. Пальцы скользнули мимо ключицы, прошлись под подбородком, обхватывая край челюсти, чуть нажали, вынуждая повернуть голову.       — Открой глаза, — раздался мягкий голос.       — Иди на хуй, — огрызнулся Тей.       — Не вынуждай говорить серьёзно.       Что-то вновь сжалось в животе, запульсировало, и Тей открыл глаза, хмурясь. Марк смотрел с интересом.       — Доволен?       Он кивнул, наклоняясь ближе. Дыхание опалило лицо. Тей поёжился, чуть заметно дёрнулся в сторону, хотел отвернуться, но рука крепко держала подбородок, не давая пошевелиться.       — На этот раз не кусайся, — мягко сказал Марк. У Тея перехватило дыхание, он приоткрыл рот, не планируя ничего такого. Просто хотел сделать вдох поглубже. Марк воспринял как приглашение, приблизился, легко, невесомо коснулся губ и отстранился, поглядывая в лицо, словно… искал сраного согласия.       Поцеловал снова, обхватил нижнюю губу. Дыхание оставило горячий след на щеке. Тей вздрогнул. Он не имел ничего против поцелуев. Губы защекотало, приятная дрожь пробежала по нервам, но всё это было рефлекторное. Ненастоящее. Контекст всё портил.       Язык скользнул внутрь, Тей протестующе промычал, и рука на груди вжала в постель, намекая. Предлагая молча следовать, а не требовать. Он зажмурился, впуская чёртов язык. Не собирался помогать и отвечать. Тепло распространялось по лицу, щёки начинали гореть так отчётливо, но Тей плевать хотел, что это значит.       Марк отстранился с недовольным хмыком. Словно в самом деле ожидал, что будет по-другому. Тей предпочитал игнорировать. Рука скользнула вниз, останавливаясь на границе резинки белья, горячие губы прижались к углу челюсти, оставляя мокрый след. Тей вздрогнул от внезапности, бёдра дёрнулись невольно. Он не был возбуждён, но организм хотел бы — и стремился к этому.       Руки на рёбрах словно пересчитывали кости, язык чертил линии на коже, губы оставляли едва заметные следы. Дыхание начало сбиваться. Тей сделал глубокий судорожный вдох, заглатывая воздух порциями, а член начинал требовать внимания.       Хотя он понимал, какой происходит пиздец.       И тот факт, что он обязан держаться и не умолять…       С этим Тей планировал справиться без особых проблем.       Рука вновь скользнула по животу, следом губы и язык обошли по кругу пупок, оставляя влажные следы и вызывая дрожь после каждого касания. Тей сжал простыню в кулак, пытаясь не двигаться, чтобы не показать своей реакции. Он не хотел даже думать, что эта реакция означает.       Однако Марк сжал член сквозь тонкую ткань. И Тей охнул, слегка запрокидывая голову. Рефлекторно подкинул бёдра, пытаясь продлить контакт, прижаться ближе, толкнуться в приятную тесноту. «Простая физиология», — успокаивал он себя. Какого ещё эффекта стоило ожидать, когда вот так бесцеремонно хватают за член?       Марк обхватил запястье и потянул вниз, укладывая руку сверху.       Тей рвано выдохнул, ощущая жар и пульсацию даже сквозь ткань.       — Снимай, — кивнул Марк без магических приказов.       Он ощутил, как лицо вспыхнуло, как жаром опалило щёки, а на спине выступил холодный пот. Сглотнул, неуверенно цепляя край резинки. Ему не доводилось находиться в таком положении, когда кто-то так пристально наблюдал, как он, чёрт возьми, раздевается. Это он был тем, кто смотрит. Не наоборот.       Но Марк смотрел. И Тей тяжело сглотнул, приподнялся, чтобы резким движением стянуть тряпку. Бросил короткий взгляд — с вызовом, со злостью.       — Тебе идёт, — усмехнулся Марк чему-то, чего Тей не понял. И не успел понять, потому что рука, наконец, обхватила член, сжимая крепко, сильно.       Тей рухнул на постель, выдохнув полустон, и стиснул зубы, запрещая себе поддаваться на провокации. Рука несколько раз двинулась вверх-вниз, посылая дрожь по всему телу, вынуждая тепло сворачиваться внизу живота. Член пульсировал, постепенно наливаясь кровью. Тей чувствовал, как жар собирается в паху, бёдра подрагивали при каждом движении, пытаясь попасть в такт.       Затем рука пропала, и Тей распахнул глаза, недовольный. Марк перебирал флаконы с прозрачной жидкостью, про которые Тей почти забыл, но теперь начал узнавать в них лубрикант.       Он знал, для чего такое нужно. Возбуждение схлынуло и сменилось тревожным осознанием. Тей упёрся пятками в постель, пытаясь отодвинуться. Марк, заметив, подхватил под коленом и ухмыльнулся.       — Куда собрался?       Тей сглотнул и оскалился, пытаясь скрыть внезапный приступ паники.       — То, о чём ты подумал, я запланировал… не сегодня. Уверен, к тому моменту ты будешь реагировать иначе.       — Да пошёл ты к чёрту, планировщик хренов! Я вообще никак не собираюсь реагировать!       — Ляг обратно, мы не закончили.       Тей бы огрызнулся в ответ, но это был приказ. Магический. Которому он не мог сопротивляться. Плюхнулся на простыню, ощущая, что она стала неприятно холодной на фоне распаренного тела. Даже при том, что от возбуждения остались крупицы.       Марк щёлкнул крышкой и перевернул флакон, разливая тягучую жидкость по члену, который заинтересованно чуть приподнялся, совершенно игнорируя желания сознания. Тей обречённо шмякнулся на подушку, пытаясь не думать о происходящем. Но его совсем немного успокоило, что никто не собирался лезть в его задницу… пока что.       Он бы хотел просто отключиться, чтобы пропасть из реальности, хотя часть его убеждала, что ничего сверхнеобычного не происходит. Ну решил этот капитан-извращенец ему подрочить — всяко лучше, чем валяться в сырой клетке.       Хотя Тей предпочёл бы клетку.       Рука, горячая и мягкая, вернулась, обхватывая ствол чуть слабее, но с таким количеством смазки ощущения были не настолько острыми, более… плавными, почти что нежными. Тей стиснул зубы, выдыхая, когда пальцы сжали головку, скользнув по углублению на вершине, и обвели по кругу. Хотелось быстрее, но просить было нельзя. И поддаваться было нельзя — только стискивать зубы и простыню в кулаке, жмурясь от каждого чертовски медленного движения вверх и не менее убийственного вниз. Марк проводил вверх, нажимал большим пальцем на верхушку головки, словно издевался, сжимал чуть сильнее и вёл вниз. Катастрофически медленно.       В груди горело от сбившегося дыхания. Тей ощущал, как сжимается низ живота, как двигаются навстречу бёдра и как… другая рука Марка прижимает их к постели, не давая сбиваться с уничтожающего темпа.       — Ты издеваешься? — прошептал Тей сорванным голосом.       Марк опустился ниже, выдыхая в губы:       — Даже не начинал.       От низкого, проникновенного голоса дрожь пронзила позвоночник, выгибая дугой. Рука сжалась сильнее и резко провела вниз. Тей не смог остановить судорожный полустон. Язык ворвался в рот, не встречая сопротивления, губы закололо, нега пробежала вниз по нервам, собираясь в паху. Тей обхватил голову напротив, исключительно из желания отобрать инициативу, вытолкнуть язык, забраться в его рот, показать, что он не собирается сдаваться так просто.       Марк даже позволил. На несколько секунд позволил почувствовать себя не под контролем сраной магии и сделки. Тей поёжился, повёл плечами и дёрнулся от внезапного резкого движения, пальцы на ногах свело почти что судорогой от того, как они поджимались. Бёдра затряслись мелкой дрожью, и поцелуй начал сбиваться тяжёлыми вздохами. В голове пульсировало словно набатом.       Марк отстранился, и Тей облизнулся, ощущая, как внезапно, стремительно пересыхает слизистая. Ледяные глаза отразили улыбку.       А затем всё разрушилось.       Марк разжал руку так резко и внезапно, что в паху сжался холодный болезненный ком. Тей дёрнулся, бездумно потянулся рукой…       — Не трогать, — разнёсся волшебный приказ, обрывая движение. — Трогать себя запрещено.       Тей сглотнул, ощущая, как сердце бухнуло в груди от острого, пронизывающего ощущения.       — Что?..       — А ещё ты скажешь мне, когда будешь близко и готов кончить.       И это тоже был приказ.       Внутри всё похолодело. Он стиснул зубы, неспособный отказаться даже при огромном желании. Член пульсировал, требовал внимания, истекая смазкой, и был щедро полит лубрикантом так… словно Марк не собирался заканчивать в ближайшее время. Тей попытался поднять руку, прикоснуться, но как только мысль возникла в голове, что-то сдавило пальцы в тиски, не давая пошевелиться даже на миллиметр. Больно не было. Руке. А член уже пульсировал так, что становилось почти невыносимо.       Зарычав, Тей откинулся на подушку.       — Не думай, что заставишь меня умолять!       — Уверен, ты сильнее этого, — насмешливо похлопал Марк по коленке, возвращаясь к своему плану.       Тей дёрнулся, пытаясь уйти от прикосновения.       — Лежи смирно, — осыпало ещё одним приказом, и злость заклокотала внутри, почти перебивая возбуждение. Марку хотелось врезать… и в то же время хотелось так отчаянно подкидывать бёдра в такт движениям, чувствуя, как идеально размеренно движутся пальцы. Но ничего из этого он не мог сделать из-за приказа.       Марк заметил, развеивая последний, будто осознавал, что Тей всё равно никуда не денется.       Потому что бежать было некуда — только в распростёртые объятия мучительного удовольствия, вне сомнений ожидавшие его на протяжении целой недели.       Он ощущал, как полыхала кожа практически везде, где его касались, как простыня намокала от пота и горячими волнами отправляла по телу мурашки. Он дрожал и извивался, сжимал в кулаках ткань, стискивал так сильно, словно это могло помочь удержаться, пытался не поддаваться, не двигать бёдрами, но тело не слушалось. Дыхание сбивалось, он кусал губы, внутреннюю сторону щеки, стараясь молчать. Низ живота стягивало спазмом, приятным ожиданием, словно…       — Я почти, — вырвалось бесконтрольно.       Марк резко убрал руку. Тей втянул воздух через стиснутые зубы.       — Твою мать! Какого хера?       Его колотило крупной дрожью, в паху скручивало и пульсировало резким, холодным и ужасно болезненным… оборванным удовольствием. Острой гранью, на которой его шатало.       — Дыши, — посоветовал Марк, поглаживая колено.       Тей зачем-то послушался, делая глубокий вдох. Судорожный. Трясло настолько, что иначе не получалось.       — Молодец. Давай ещё раз. Вдох.       — Пошёл к чёрту!       Марк стукнул по голени. Ладошкой. Несильно.       — Лучше дыши молча. Вдох. И выдох.       Тей решил послушаться снова, заглатывая раскалённый воздух, обжигающий лёгкие, ощутил, как кожу начинает холодить потом, и поднял руку, чтобы стереть капли со лба. Щёки полыхали и на контрасте с прохладной рукой казались невероятно горячими. Он облизнул пересохшие губы, стараясь, мать его, дышать. Возбуждение не спало. Теперь ему совершенно точно никуда не деться, пока этому ублюдку не надоест играться, пока…       Тей стиснул зубы, проглатывая отчаянье.       Он не собирался умолять. Пусть делает что хочет.       Марк словно услышал, и пальцы скользнули по стволу. Тея тряхнуло так, что он натурально подскочил на постели. Изо рта без его ведома вырвался тихий скулёж, и он прикусил щёку, не выпуская следующий. Пальцы сжали так идеально, что хотелось орать в голос, плакать от безысходности, потому что он не мог этого вынести. Горело всё, что могло и не могло. Бёдра мелко подрагивали, внутренности скручивало спазмом, мышцы живота подёргивались и тряслись от каждого движения.       Тей судорожно пытался дышать, втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, старался затолкать стоны подальше в глотку, но они прорывались почти что плачем, низкими гортанными подвываниями на грани со срывом.       — Я… я не могу, п… — сорвалось шёпотом, остановленным вовремя сжатыми губами.       — Пожалуйста? — усмехнулся Марк, на мгновение ускоряясь. Тей невольно прогнулся, подаваясь бёдрами вверх, хотел прижаться к чему-то, чтобы остановить этот невыносимый процесс.       — Пошёл… к чёрту! — прошипел он, сбиваясь и проглатывая слова вместе со стонами. Рука закрывала лицо от возможности лицезреть всё это, так что он только услышал, как Марк рассмеялся, а затем:       — Расскажи мне, как это ощущается, — и сжал так сильно, что Тей не смог остановить протяжный стон.       — Чего? — хрипло вырвалось следом.       — Расскажи. Как это ощущается, — повторил Марк, делая выразительные паузы. А рука замедлилась, погладила лёгкими касаниями головку, сжала крепким кольцом и резко двинулась вниз. Низ живота скрутило спазмом, Тей вцепился в простыню сильнее, заглатывая воздух широко открытым ртом. Мысли с трудом собирались в голове, слова доносились до сознания словно через слои ваты, он умирал или плыл, сгорал или тонул. Никак не мог понять, что происходило и куда всё движется.       — Иди на хуй, — огрызнулся на всякий случай.       — Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь.       Возбуждение сжимало и стискивало мышцы, пульсировало, отдаваясь волнами от каждого касания. Марк отпустил и легко провёл кончиками пальцев, член дёрнулся вслед за его движениями. Тей был готов кричать. Если бы позволяла гордость.       Он сглотнул, но это не помогло избавиться от сухости. Язык словно прилип к нёбу. Он не смог бы сказать ничего вразумительного, даже если бы хотел.       — Похуй, — бросил он, стиснув зубы.       Рука резко и сильно сжалась вокруг члена и, словно в наказание, провела вниз. Тей натурально захныкал. Находясь на грани того, чтобы сдаться. На глазах собирались солёные капли, и он зажмурился. От каждого резкого движения искры сыпались вдоль позвоночника, каждая мышца горела и пульсировала, каждая клеточка вибрировала, прося остановиться, закончить это всё…       — Я… — хватило на вырванное из груди цепями приказа. Марк отпустил. Член практически сдавило болью, сжало ледяными тисками. Тей запрокинул голову, упираясь затылком в подушку, и зарычал. Его трясло крупной дрожью. Рука дёрнулась, чтобы всё закончить, но почти не сдвинулась с места.       В отчаянии, он буквально заскулил, захныкал, ощущая, что просто сдохнет, если такое случится ещё раз, его яйца разорвёт на части мгновенно, стоит только Марку прикоснуться к нему снова.       Тей дёрнулся в сторону, попытался отодвинуться, сам не зная, что собирается делать. Марк бережно обхватил лодыжку, но кожа под прикосновением, настолько неадекватно чувствительная, загорелась, что Тей вздрогнул и с губ сорвался хриплый стон.       — Прекрати…       — Ты знаешь условия, — пожал плечами Марк, так беспечно, словно не ощущал ни капли возбуждения от ситуации, хотя Тей прекрасно видел, что его дохуя всё устраивало.       — Я не… не буду…       — Ага, — оборвал Марк, ведя рукой по голени, обхватил икру, потянул ногу в сторону, раскрывая. Тей задохнулся, мгновенно ощущая, как заполыхали лицо и плечи, как пропитанная потом мокрая простыня обдала ярким контрастом. Марк скользнул рукой ниже.       — Не… — резко дёрнулся Тей.       — Ш-ш. Не паникуй раньше времени.       Его рука коснулась мошонки и обхватила так идеально, словно только для этого и была создана. Тей со стоном рухнул на подушки.       — Я тебя, блядь, ненавижу! — прорычал он, зажмурившись от невыносимости ощущений.       — Расскажи, как это ощущается.       Пальцы скользнули ниже, оглаживая сжатый сфинктер. Тей ощутил панический холод, собирающийся в животе, палец чуть вжался в кольцо мышц, шершавый, совершенно сухой и точно не предназначенный для такого. Он напрягся, сжался сильнее, двинулся, уходя от прикосновения.       — Я же сказал, не паникуй раньше времени. Этим местом мы займёмся завтра. — Марк прикрыл глаза. — Уверен, ты будешь просто прекрасно выглядеть с пальцами внутри.       Сердце бухнуло, отдаваясь в горле. Тей сглотнул, представляя. И нихера это не было прекрасно.       — Пиздец. — Его хватило только на это. Самое ужасное заключалось в том, что возбуждение никуда не делось. Член был просто в восторге от мысли о том, как что-то будут пихать в его задницу: дёрнулся, заинтересованно поднимая головку, словно, блядь, его кто-то спрашивал.       Марк обхватил мошонку снова, сжал в руке, несильно, но крепко, настойчиво… будто утверждал права. Тей взвыл и заскользил ногами по простыни, пытаясь сбежать, хотя нихера не знал куда. Его рвало изнутри на части, перемалывало в труху, так хотелось кончить, что он мог сдохнуть. Он всерьёз думал, что мог бы умереть до того, как доберётся до оргазма. Магия удерживала, связывая, лишая возможности прикоснуться к себе, добиться разрядки самостоятельно. Он не представлял, сколько это продлится. Сколько граней и границ ему придётся перейти, прежде чем Марк его отпустит.       Он явно не собирался.       — Я не дам тебе кончить, пока ты не расскажешь, как это ощущается.       Щёлкнула крышка лубриканта, он скользнул рукой по стволу вверх. Тей ударился головой о подушку и захныкал:       — Я не могу…       — Можешь.       — Это… невозможно. Я… сдохну… раньше.       — Это маловероятно. Давай ближе к делу.       Пальцы сжали головку и несколько раз кольцом двинулись исключительно по ней. Тей стиснул зубы, что-то нечленораздельное вырвалось из него вместе с плачем. Он не мог дышать: воздух вокруг настолько раскалился, что, казалось, воспламенялся. Кожа горела от малейшего прикосновения, бёдра дёргались в такт движениям неконтролируемо, и каждый раз, когда он добирался до грани, почти готовый сорваться, приказ вырывал из него признание. И Марк замирал.       Это разрывало на части. Он начал орать:       — Да ёбаный в рот! Я тебя убью! Пиздец, отпусти меня! Я не могу больше… — под конец почти срываясь на плач.       — Расскажи мне. Почему.       — Потому что… пиздец.       Его трясло, и слова изо рта вырывались клочками, перебитые сорванным дыханием.       — Конкретнее.       — Да иди… на хер.       Палец осторожно прижал головку к животу, и Тея скрутило в спазме так, что он вцепился в простыню, едва ли не оставляя в ней дыры.       Сраное «пожалуйста» почти сорвалось, но он успел вовремя затолкать его обратно в глотку.       — Мы не закончим, пока ты не скажешь.       — Я не могу, — захныкал он, в отчаянии мечась по подушке.       — Уже выяснили, что можешь.       — Это невыносимо.       — Почему?       — Потому что… я … я не знаю. Я не могу думать… Я, блядь, хочу кончить!       — Я знаю, — улыбнулся Марк, возвращая руку на член.       — Я убью тебя, если… — «Снова остановишься» было продолжением, которое он не смог произнести. Это было слишком. Слишком на грани. Слишком умоляюще. Слишком уязвимо.       Тей не собирался сдаваться. Но и держаться больше не мог. Всё горело, член пульсировал от боли, распираемый невыносимым возбуждением. Каждое прикосновение казалось острым, болезненным… желанным настолько, что это сводило с ума. Тей был готов сделать что угодно, лишь бы кончить.       — Ты не ответил.       — Это… — выдыхая, облизнул губы, — больно.       — Где?       — Везде.       — Как?       — Я, блядь, не знаю! Если… и я… — прошептал он, едва собирая мысли в слова.       — Ты? — подталкивал Марк, не останавливая неторопливых движений.       — Я сдохну!       — Ты отлично справляешься. Ещё разок?       — Нет! Не… — мольба почти сорвалась с губ, Тей закусил щёку, ощущая, как боль ритмично отдаётся на слизистой.       Марк отпустил член и прижал руку к его трясущемуся животу. От прикосновения словно посыпались искры, Тей простонал что-то против, но рука никуда не делась, погладила живот, обходя пульсирующий болью член по кругу. Тей зажмурился, ткнулся макушкой в подушку и выгнулся навстречу прикосновениям. Мышцы сжимались от боли, он находился на грани слишком долго, чтобы сохранять связь с реальностью.       Марк отстранился. Тей почувствовал холод и приоткрыл глаза, наблюдая, как он стремительно и резко расстёгивает завязку на штанах, как стягивает бельё, как его налитый кровью член выглядит настолько возбуждённым, что больно смотреть. Часть его ощутила себя отомщённой. Затем Марк обхватил запястье и потянул вверх, направляя, закидывая руки себе на плечи. Тей слишком устал, чтобы возмущаться. Он чувствовал, как конечности, больше похожие на пластилин, легко поддаются движениям, и только рвано застонал от прикосновения чего-то горячего и скользкого к члену. Он больше не хотел думать. Он только хотел кончить. Дыхание опалило ухо, Тей вздрогнул, судорожно выдыхая, и прижался ближе. Возбуждение сворачивалось тугим комом в паху. Он был готов убить за возможность избавиться от него, за возможность сорваться с грани, остановить невыносимое удовольствие, что почти уничтожило в нём остатки рассудка.       Марк обхватил рукой оба члена. Тей уткнулся подбородком в плечо, срываясь на стоны прямо в ухо, ощущая, как неистово дрожало тело в его руках, каким горячим оно казалось, как хотелось внезапно прижаться ближе и…       Мышцы свело резкой судорогой, и Тей зажмурился, почувствовав, как стянуло и запульсировало, а уши заложило от накатывающего оргазма. Дыхание сорвалось, превратилось в заполошное, он стиснул зубы, вцепился пальцами в плечи и не смог остановить гортанный, низкий стон, наконец, кончая, сорвавшись с невыносимой грани.       Звоном в ушах оглушило настолько, что, кроме него и сбитого дыхания, Тей ничего не ощущал. Тело стало тяжёлым, липким и неприятным. Тепло уходило. Он отпихнул Марка, отползая подальше, и поднял на него разъярённый взгляд.       — Я убью тебя ночью, — прорычал он.       Марк смазанно и утомлённо улыбнулся.       — Я знал, что тебе понравится.