Пленённый тобою

      Когда Мамору зашёл в дом, он бросил пару коробок с пиццей, что прихватил на выезде из города, на кофейный столик возле дивана. В нём бушевала ярость. Не унималась ни на секунду. Он громко выдыхал через нос, поглядывая на лестницу.       Когда он заезжал на территорию имения, то сразу заметил следы от чужих шин чуть в стороне от места, где обычно паркуется сам.       «Кто-то был здесь, пока меня не было. Кто-то заходил в мой дом. Говорил с Казухико…»       Мамору убедился, что мальчик забрал телефон со своего места. А альфа об этом с утра даже не подумал.       «Вызвал такси? Или полицию? Нет, полиция бы дождалась меня или схватила бы прямо на работе. Значит, такси?»       Мужчина быстро поднялся по лестнице, подошёл к своей спальне и включил свет. Но мальчика внутри не оказалось. Волнение нарастало с каждой секундой.       «Не сбежал ли он?»       Он попытался резко открыть комнату Хико, но дверь сразу не поддалась, хотя и приоткрылась на сантиметр. Что-то за ней мешало. Комод?       «Неужели Хико подвинул его сам?»       — Казухико! Открой дверь! — рявкнул альфа и услышал в ответ только всхлипы. — Зачем ты закрылся?       «Он ведь не уехал. Остался ждать меня. Это хорошо? Это хороший знак?»       — Оставь меня в покое! — в слезах и на эмоциях крикнули в ответ. — Уйди, не трогай меня! Ты достал уже! Что тебе надо от меня, а?!       — Ответь, кто приезжал?! Кому ты звонил?!       — Я сказал, не трогай меня!       Альфа ударил кулаком в дверь. С кем бы он ни связывался, кто бы это ни был, он уже уехал. Может, Казухико и вовсе никому не открывал и сделал вид, что дома пусто? Может, что-то ещё? А может, он всё рассказал. И отправил человека за помощью, а сам теперь делает вид, что несчастная жертва, которая совсем не умоляла трахнуть себя ещё сутки назад.       Ярость не проходила. Мужчина навалился на дверь со всей силы, отчего комод с другой стороны упал и омега громко вскрикнул. Он вскочил с кровати и отбежал в угол, поближе к батарее, где когда-то была цепь, потому что на пути в ванную его бы легко перехватили.       Альфа выдыхал огонь из груди, гневно смотрел вперёд и не понимал, какого хрена творится. Действительно как настоящий дракон. Но Хико был до ужаса напуган, словно его пришли убивать. Мужчина пытался успокоиться и не кричать, чтобы не пугать ещё сильнее.       — Казухико. — Альфа сделал паузу и пару раз глубоко вдохнул. — Что ты творишь? Я просто хочу поговорить.       — Я не хочу с тобой разговаривать! Ты чудовище! Уйди!       — Тц. — Мамору сжал кулаки. — Кто приезжал сюда? Ты можешь просто сказать, что случилось, пока меня не было?       — Какая разница?! Здесь никого, кроме меня, больше нет! Сейчас я один!       — ОТВЕЧАЙ! — не выдержал мужчина, и омега снова разрыдался.       — Это Алекс! — признался Казухико, испугавшись злого крика. — Он нашёл меня, я долго не мог понять как. Но потом понял и удалил приложение. Всё! Ты доволен? Забудь о нём!       Мамору глубоко вдохнул и беспокойно выдохнул.       — Где он?       — Он уехал домой! Я сказал ему, чтобы он не трогал меня, не лез, чтобы оставил в покое! Он больше не приедет сюда, клянусь, я послал его!       — Допустим. Но теперь он знает, где мы живём.       — Он… он ничего не станет делать. Ничего…       Послышались всхлипы. Мамору заговорил спокойнее:       — Что с тобой происходит? Ещё утром ты был милым и сонным. Спокойно спал в моей кровати. Тебе открыты все двери. Но ты же остался, верно? Сам захотел этого. Всё было хорошо. Так в чём дело?       Омега снова завёлся:       — Т-ты выкрал меня! Не дал лекарств и воспользовался моей беспомощностью, тем, что у меня всё внутри крутило! Заставлял меня справлять нужду в таз, хотя здесь был туалет всё это время. Рабочий туалет! Ты мог просто… просто запирать дверь, а не сажать меня на цепь, как животное! Оставь меня! Хочешь, чтобы я жил рядом? Давал тебе, когда ты пожелаешь, в обмен на шмотки? Пускай! Но не думай, что между нами что-то есть! Что я хочу спать с тобой рядом, обниматься и жить в одной комнате! Что между нами может быть что-то большее, чем насилие! С тобой рядом может быть только оно! Я… я просто поддался из-за течки, ничего не мог с собой поделать, не мог думать здраво. Но теперь понимаю, что происходит. Ты… больной. И я боюсь, что даже если сбегу, ты найдёшь и прикончишь меня! Так что я буду здесь, буду рядом, мне некуда идти, но я не буду делать вид, что эти игры в отношения настоящие!       Мамору стиснул зубы и был готов поклясться, что они сейчас треснут. Ярость в нём бушевала с такой силой, что он мог проломить кулаком стену. Или задушить кого-нибудь. Эмоции были слишком сильными, чтобы утихнуть в одночасье.       Омега ранил его в самое сердце. Испуганный взгляд, которым он видел только монстра, говорил сам за себя. Так не смотрят на тех, к кому испытывают хоть толику чувств. Все его желания прежде были вызваны лишь течкой и тем, что альфьи феромоны заполонили сознание. Он был не в себе всю неделю. Можно было догадаться, что однажды он придёт в себя и осознает своё положение. Вся эта неделя, игра в отношения — не более чем спектакль.       «Удушить. Сломать шею. Заставить трястись и молить о пощаде».       — Будешь сидеть здесь до скончания веков.       Альфа сначала вытащил из-под подушки чужой телефон, потом вышел, громко хлопнув дверью, запер её снова и удалился.       Очень скоро его машина отъехала от дома. А Казухико стал плакать ещё сильнее.       

***

             Музыка в клубе играла так громко, что оглушала. Все танцующие фигуры сливались с фоном, и Мамору не замечал никого. В его голове не прекращала пульсировать ярость. Он стискивал зубы, пробегая взглядом вокруг, стараясь сконцентрироваться на своей цели.       Птичка в клетке. Как он и хотел. Сидит там не в силах ничего сделать. Не в силах сбежать, даже когда его за руку тянут на свободу. Скованный не столько физически, сколько морально. Птичка боится сделать лишний шаг, боится, что его поймают и убьют. Боится своего похитителя — и не зря.       Кулаки сжимались.       Буквально только что омега тянулся руками к чужому лицу, обнимал и целовал. Так крепко, словно боялся отпустить. Искал губами чужие, вдыхал с шеи горький апельсиновый запах, отчего альфе сносило крышу. Так умело пользовался им, что мужчина был готов сделать для него всё что угодно только за эти движения и ласки. Как легко оказалось манипулировать им тому, кого не отвращал его запах.       Ну и чушь.       «Ты как ребёнок, честное слово», — сказал себе Мамору и закрыл глаза, отгоняя мысли об этой неделе.       Стоило гормонам прийти в норму, как ненависть юноши снова вышла на первый план. В чужих глазах снова был только холод и страх.       Пусть так. Пусть прутья клетки сжимают непокорную птицу.       Люди вокруг танцевали, забывая о своей жизни и проблемах, уходя в головокружительный вечер. Мамору тоже хотел расслабиться, как они. Забыть обо всём. Но не мог. Тяга выплеснуть свой гнев толкала его вперёд. Сквозь толпу. Найти того самого. Того, чья жизнь сегодня оборвётся. Того, кто не имеет ценности. С появлением в его доме птички он и вовсе забыл о том, что на самом деле приносит ему удовольствие и помогает снять стресс.       Омега в обтягивающих джинсах уже несколько раз смотрел ему в глаза, затем улыбался. Белые, чуть волнистые волосы спадали ниже плеч. Голубые глаза блестели заигрывающе, движения были плавными. То что надо.       Мамору кружил вокруг него как акула. Танцы сменялись разговорами, чужим смехом в ладонь, яркой улыбкой.       «Почему Казухико ни разу не улыбнулся? Даже за эту неделю, когда, казалось бы, всё шло гладко?»       Разговоры перешли в поцелуи. Альфа прижимал к себе парня, стоя в центре толпы, и поглаживал его по спине.       Постепенно они вышли на улицу. Оба закурили. От Мамору пахло дорогим парфюмом. Он распылил его прямо перед входом в клуб. Искусственные феромоны окружали его фигуру, и омеге нравился этот запах.       — У-уф, — громко выдохнул дым блондин, глядя в телефон.       — Что-то стряслось? — Мамору поглядывал на него хищно. Из головы улетучились все посторонние мысли, кроме дальнейшего плана.       — Мой бывший, хах. Теперь уже бывший. Написывает мне. Задолбал.       — Эй, давай забудем о нём, а? Не будем портить вечер. Что думаешь? — Мамору взял чужой телефон и положил себе в карман брюк.       Омега не сопротивлялся этому и лишь улыбнулся.       — Он очень ревнивый. — Заигрывая, блондин прошёлся пальцами по чужой груди.       — Может, и я тоже? Хм… Что думаешь о том, чтобы уехать из города? Тебе ведь завтра рано вставать не надо? А то ехать долго, — посмеялся альфа, но выглядел спокойным.       Омега не упомянул, что «бывший» совсем не бывший. И уже несколько лет как даже не парень, а муж. Обручальное кольцо было брошено в сумку после очередной ссоры на почве ревности. Раз он так ревнует и вечно обвиняет, то пора оправдать всё то, за что достаётся.       — Мне никуда завтра не надо, — улыбнулся блондин, очевидно, уже приняв решение.       Мамору протянул руку, приглашая пройти к машине, а сам задержался у багажника под каким-то глупым предлогом. Пока омега не видел, мужчина протёр его телефон от своих отпечатков и бросил в мусорный бак, после чего сел за руль, где к нему тут же приблизились, чтобы поцеловать.       Так просто.       Очередной выпивший юноша уже и забыл, что отдал телефон. Не отдавал себе отчёта в том, на что соглашается, а если и отдавал, то легко поверил и доверился незнакомому, но обаятельному мужчине.       Пока они ехали под громко играющую музыку, Мамору без утайки рассказал, что дом далеко, что это его наследство и что только сейчас он решил заняться реконструкцией и переехать туда. Сразу предупредил о том, что всё выглядит немного старым, но постепенно везде будет сделан ремонт. Омегу это не пугало.       Голос альфы был приятным и спокойным, не предвещающим беды, и блондин просто кивал, периодически задавая уточняющие вопросы. Мамору с улыбкой честно отвечал и про почивших родственников, и про то, что долгие годы не хотел заниматься ремонтом. Но годы берут своё. Жизнь в городе надоедает, а всё это время его ждало семейное имение.       — Ва-ау! — громко удивился юноша, когда вылез из машины и посмотрел на особняк. На улице уже было утро. — Честно? Я думал, он поменьше.       Мамору улыбнулся, захлопывая машину, а потом ещё раз воспользовался парфюмом, чтобы запах оставался ярким.       — Нравится?       — Очень, да! Я не ожидал, что он такой огромный. И ты живёшь тут один?       — Пошли проверим. — Альфа утянул его в поцелуй, а свежая порция искусственных феромонов ударила прямо в чужой нос. Омега вдохнул поглубже и прикусил нижнюю губу.       Казухико дёрнулся, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Сначала он не двигался, лёжа на кровати, но потом услышал чмокающие звуки из коридора. Пара поднималась, практически не отрываясь друг от друга, и сердце омеги сжалось.       «Мамору привёл в дом кого-то другого. Неужели он ещё кого-то посадит на цепь?»       Мужчина провёл свою новую пассию мимо комнаты с гниющим матрасом, дверь которой была закрыта, и повёл сразу в свою спальню — туда, где всю неделю с ним жила птичка.       Хико закрыл голову подушкой, когда услышал чужой смех. Укрылся сверху одеялом, желая ничего больше не слышать. Обида накрывала его с головой. Гость был точно не пленником. В отличие от него.       В этот раз альфа не ставил целью сразу же начать насиловать. Он прятал свой истинный запах, целовал новую жертву, как того, кому не собирался причинять вред. Омега отвечал на каждый поцелуй и вскоре сам начал стягивать с себя одежду, помогая снять её и с партнёра.       Их секс начался как самый обычный, после которого не должно было случиться ничего плохого.       Стоны наполнили спальню. Блондин не стеснялся демонстрировать свой звонкий голос, крепко обнимал мужчину за спину, отдаваясь и погружаясь в дело с головой. Он ещё никогда не изменял мужу, но слышал десятки обвинений в свой адрес, так что теперь, решившись, совсем не жалел.       — Знаешь, только сейчас я понял, что мой м… мой бывший очень халтурил в постели.       Мамору усмехнулся.       Казухико трясло. Слёзы градом лились из глаз. Время шло, а громкий секс за стенкой не прекращался. Мальчишку разрывало от обиды, злости и ревности. Как будто между ним и Мамору прежде ничего не было. Как легко альфа заменил его кем-то при первой же возможности.       Подушка и одеяло не спасали от чужих стонов. От того, как кто-то растекается под Мамору, как просит ещё и ещё, быстрее и быстрее.       Не выдержав, Казухико вскочил и начал со всей силы стучать кулаком по их общей стене. Блондин не сразу заметил этот стук или не сразу обратил внимание, что в доме кто-то есть.       — Хватит! Хватит! Прекратите! — яростно крикнула птичка, срываясь, и омега под Мамору опешил.       — Стой, так в доме кто-то ещё есть?       — Хах, это мой младший брат, не обращай внимания.       Альфа уже и так устал от никчёмного секса. Омега под ним не вызывал никаких чувств, не приносил удовольствия, а все мысли были обращены к его шее. Вена у виска снова начала пульсировать.       Блондин вновь разошёлся, начиная стонать пуще прежнего, потому что Мамору ускорил темп.       Казухико долбил в стену без остановки.       Большие руки сомкнулись на чужой шее.       Стоны прекратились, сменившись кряхтением и испугом в глазах. Но Казухико даже не заметил тишины, продолжая кричать в стену:       — Прекрати! Хватит! Зачем ты это делаешь? Зачем ты издеваешься надо мной? Мамору! Остановись! Остановись! Прекрати!       Вена, казалось, вот-вот лопнет.       Альфа не мог сосредоточиться под крики птички, которые касались его души, в отличие от умирающего незнакомца. Он резко вскочил с кровати, подтянул штаны, которые даже не снимал, и направился в соседнюю комнату.       Трясущимися руками он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.       Мальчик стоял весь в слезах, с красным лицом и опущенным взглядом, словно что-то натворил. Плечи подрагивали.       — Двери открыты. Хочешь уйти — иди. Я тебя больше не держу, Казухико, и догонять не буду, — голос альфы звучал холодно. Лицо не выражало никаких эмоций. Хико растерялся и не отвечал. — Ты же этого хотел? Этого, да? Бери свой телефон внизу и проваливай.       Из спальни пулей вылетел блондин. Он мчался по лестнице вниз, едва не спотыкаясь. Адреналин зашкаливал. Только бы выбраться на улицу. Только бы скрыться в лесу.       Охваченный злостью Мамору метнулся за ним. Схватил за волосы прямо у входной двери и отбросил на пол.       — Куда это ты так спешишь? Мы ещё не закончили.       — Отпусти меня, грёбаный псих! Ты чуть не задушил меня! — лицо омеги исказилось от презрения, брови сошлись к переносице. Он немного отполз и приподнялся на локтях.       Мамору ударил его прямо в лицо кулаком, заставив громко вскрикнуть и снова упасть на спину. А потом нагнулся и ударил ещё раз.       Казухико тихо вышел из комнаты, подошёл к перилам, что ограждали коридор второго этажа, и глянул вниз.       Мамору выпрямился и наступил на чужое горло. Омега схватил его за ногу, дёргался всем телом, брыкался ногами. На шею давили всё сильнее и сильнее. Юноша кряхтел, не сводя глаз со злобного лица, нависавшего над ним. И смотрел так, пока шея не хрустнула под тяжестью альфы.       Хико вслух ахнул, попятился обратно в комнату, резко захлопнул дверь и убежал в ванную, прячась там. Его колотило так, что зубы стучали. Он сел в углу, поджимая к себе ноги.       «Он убил его. Убил. Сломал шею. Он и меня убьёт. Убьёт следом!»       Но Мамору лишь бросил отсутствующий взгляд на перила второго этажа и хмыкнул.       

***

             В комнату никто не заходил. Никто не поднимался по лестнице. И слышно ничего не было.       Хико просидел там какое-то время, но когда понял, что никто не придёт, покинул тесную ванную и остановился в центре спальни, прислушиваясь. В доме было тихо.       Он убедился, что его дверь всё ещё не заперта, и очень осторожно выглянул наружу, потом подошёл к перилам и посмотрел вниз.       Ни Мамору, ни тела.       Мальчик вернулся в свою комнату. В голове роилось множество мыслей. Он ведь и прежде верил, что альфа способен его убить. Он душил его тогда, в общежитии, наставлял пистолет. Но увидеть это своими глазами… другое дело.       Оставшись в полной тишине, Казухико услышал странные звуки с улицы и тут же подошёл к окну. Тело блондина лежало на траве, глаза были открыты. Мамору стоял рядом и выкапывал яму. Рядом уже была приличная горка земли.       Казухико продолжал смотреть до тех пор, пока альфа не скинул тело в яму. Потом закопал его и вместе с лопатой отправился обратно в дом.       Вновь испугавшись, мальчик нырнул под одеяло.       «Вот сейчас. Сейчас он покончит и со мной».       Но вместо того, чтобы зайти в птичью клетку, Мамору направился в свою спальню.       Хико прислушался. Кажется, мужчина говорил по телефону. Голос снова был обычным:       — Да-да, ты права, Нэзу. Я просто проспал. Не могу отойти после отпуска, хах. Слушай, перенеси занятия на вечер, да и всё. Скажи, что сделаешь скидку. Спишешь штрафом с моей зп потом. Я приеду после двух. Всё, давай. Извини ещё раз.       Мамору так и не заходил к Казухико. Он принял душ, переоделся, сел в машину и уехал обратно в город.