Пленённый тобою

      «Он уехал. Все двери открыты, и я могу прямо сейчас выйти из комнаты и уйти из дома, — лежал под одеялом и размышлял Казухико. — Он ведь сам сказал. Сказал, что я могу идти, если захочу. Серьёзно ли он говорил? Хочу ли я на самом деле вернуться в Токио? А если… если он передумает? Если отправится вслед за мной? Отыщет, снова посадит в машину, привезёт обратно сюда? Если захочет убить меня? Например, за то, что я сбежал?» — Мальчик шумно выдохнул.       Он не хотел уходить. И вовсе не потому, что путь до города пешком — это долго и тяжело и вряд ли у него хватит сил. А потому, что не хотел возвращаться к своей прошлой жизни, к прошлым людям. Он хотел быть тут, несмотря на то что его душа была охвачена страхом.       Он был не способен признаться себе в том, что не хочет уходить от Мамору. Несмотря на то что тот сделал.       Чуть позже омега спустился. Вытащил из коробки пару уже несвежих кусочков пиццы и вздохнул. Мамору привёз их вчера вечером? Тогда, когда приезжал Алекс? Тогда, когда они поругались? А если бы Алекс не приехал? Стал бы Казухико идти навстречу своему похитителю? Стал бы обнимать его? Ужинать вместе с ним, а потом спать в одной кровати всю ночь? Наверное, с огромной долей вероятности всё было бы именно так.       Тогда бы альфа не уезжал. Тогда бы не привёз кого-то в дом. Тогда бы не убил…       Казухико проглотил последний кусочек через силу. Так это его вина? И если бы не начавшаяся у него истерика, всё было бы хорошо? И никто бы не пострадал?       Сложно.       Мальчик смотрел себе под ноги, сидя на диване. Он не хотел ничего такого. Не хотел никаких жертв. Не хотел, чтобы они ругались. Зачем он оттолкнул его?       Перед глазами снова возникло чужое лицо. Такое пустое. Холодный голос, что говорит о свободе. А потом… смерть. Потом полное игнорирование. Обратит ли он внимание на Казухико теперь, когда вернётся вечером? И вернётся ли он вообще? И хочет ли этого Хико?       Этот дом такой старый. Мамору явно не жил здесь прежде. По крайней мере, последние годы. Он сам об этом сказал. Двери прежде были заперты. В Токио ему явно есть куда возвращаться после работы. Может, он будет ночевать там?       Казухико поднялся на второй этаж и снова зашёл в ту самую первую комнату. Маленькая, тесная, с грязным отвратительным матрасом, где они были в первый раз. Сколько человек прежде на нём лежало? Что с ними случилось? Где они? Почему матрас пропитан чёрной кровью насквозь?       «Скорее всего, он убивал и прежде».       Мальчик вышел на улицу. Дошёл до колодца и до того места, где Мамору закопал труп. Пахло неприятно. Неужели можно так просто лишить кого-то жизни? Так хладнокровно сломать шею, закопать тело и спокойно после этого болтать по телефону и ехать на работу?       «Кто он такой?»       Хико вернулся в дом.       Несколько часов он бродил по разным комнатам, не задерживаясь ни в одной из них больше, чем на несколько минут. Снова осмотрел главную спальню, вздохнув оттого, что ему нравилось там спать, но он больше туда не ляжет. Даже если предложат. Сморщил носик оттого, что от кровати пахло дорогим, но неприятным парфюмом. Представил, как другой омега сначала наслаждался процессом, оглушая своими стонами и криками удовольствия, а потом испытал ужас и страх.       С Мамору может быть очень хорошо. И очень плохо.       Потом Казухико изучал всё то, что было на кухне. Оценивал количество оставшейся еды. Прикидывал, что можно было бы приготовить.       «Сделать ему ужин? Тогда он будет меньше злиться? А будет ли он его есть? Перестанет ли меня игнорировать?»       Он нашёл упаковку лапши и консервированные морепродукты. Сразу же решил, что приготовит их. У него почему-то было так пусто на душе. Пусто после истерики. И от этого было даже лучше. Руки почти не тряслись. Откуда-то появилось желание что-то сделать.       Было проще существовать, когда все эмоции выплеснулись, хотя он не прекращал думать о Мамору.       Он думал о нём всё время, пока готовил. Что ему нравится? Чем он увлекается? Где работает? Даже Алекс знал ответ на этот вопрос. Да, кажется, тогда, ещё в ресторане, администратор говорил про фитнес-клуб. Похоже, что так и есть.       «Скольких он убил? Ответит честно, если спросить прямо?»       Кухня наполнилась приятным ароматом. Казухико надел фартук, который нашёл висящим на двери. Расслабился. Ему не хотелось бежать.       Прошлая жизнь, казалось, осталась где-то позади: в грязной комнате старого алкоголика, в тесной комнате общежития, в тяжёлой работе с утра до вечера. Жизнь, из которой его вывели под дулом пистолета.       К дому подъехала машина. Мальчик напрягся, но решил, что ужин сгладит углы. Ему так не нравилось, что Мамору его игнорировал. Да он ещё с утра боялся, что тот ворвётся к нему в комнату и покончит с ним, но этого не случилось. А чужая холодность так задела. Всё идёт так неправильно. Это Хико виноват. Это его вина. Его и его истерики.       В дверь начали агрессивно стучать, отчего Казухико замер на месте.       — Это… кто-то другой, — тихонько пробубнил он себе под нос.       — Мико! Мико, открывай! Я знаю, что ты здесь!       Казухико испугался. Он бросил всё, что делал, скинул фартук и побежал на второй этаж, тут же прячась в своей комнате. Стуки, как и крик мужчины, не прекращались.       — Открывай дверь, тварь! С кем ты там? — продолжал агрессивно мужчина.       Он колотил руками, потом ногами. Старая дверь трескалась от бесконечной ярости, вот-вот — и её выломают.       — Ты, сука, думал, я не найду тебя?       Под чужим напором старая дверь не выдержала, и мужчина вломился внутрь. Он громко дышал, гневно оглядывал первый этаж. Сразу же направился к двери напротив, ведущей в одну из старых комнат первого этажа, бывший кабинет. Стал осматриваться внутри.       — Я найду тебя, так что лучше выйди сам!       Когда тяжёлые шаги притихли где-то снизу, Казухико начал пятиться к своей ванной. Старый скрипучий пол тут же выдал его местонахождение. Мужчина поднял голову, понимая, что на втором этаже кто-то есть, и быстро направился к лестнице.       Сердце упало в пятки.       «Кто это? Что ему надо? Кого он ищет? Того омегу?»       Мальчик отошёл в самый дальний угол ванной комнаты, но дёрнулся, когда в его комнату зашли. Через секунду дверь ванны резко открыли.       — Где Мико? — громко, но не менее яростно спросил мужчина, так как не ожидал увидеть кого-то такого худого и слабого. Он был явно старше Мамору, лет на десять минимум. Среднего роста, но довольно пухловатый.       Мальчик не знал, что сказать. Он точно знал, где сейчас находится Мико. Лучше всех знал.       — Отвечай!       — Н-не знаю, клянусь!       Казухико соврал, но мужчина не поверил и подошёл ближе. Схватил его за волосы и стал тащить за собой. Затащил в спальню Мамору и взглянул на телефон.       — Он где-то здесь, так что подумай ещё раз! Где он прячется?       — Его тут нет! Тут никого нет, кроме меня!       Мужчину такой ответ не удовлетворил, и, убрав телефон обратно в карман, он со всей силы ударил омегу по лицу. Но и после этого ответы плачущего, испуганного мальчика не изменились.       Вдвоём они снова оказались на первом этаже. Мужчина вытащил складной нож и приставил к чужому лицу острое лезвие.       — Послушай, мальчик, я знаю, что он тут. В его брелоке на ключах стоит отслеживающий маячок. И вчера эта сука не приехала домой. Думал, что выбросил телефон и я его не найду, но это не так. Я всегда его нахожу. И я знаю, что он тут. Знаю, что он поехал сюда. Так что отвечай — где он?!       Казухико дрожал. В голове роились мысли. Что сказать? Сказать правду? Но тогда его убьют. Или убьют Мамору!       Лезвие прижали к щеке.       — Он был тут! — признался в панике омега. — Но ушёл, ушёл! Я здесь один, я вам жизнью клянусь!       Мужчина оскалился.       — Жизнью?       Лезвием, не спеша, порезал щёку и отбросил мальчишку на пол.       Хотелось сбежать. Вырваться на улицу. Кричать. Но вокруг никого, кто мог бы услышать. Разгневанный ревнивец быстро вытащил из штанов ремень и связал руки Казухико за спиной, после чего оставил лежать на полу.       Он снова поднялся на второй этаж и зашёл в спальню Мамору, держа в руке телефон, на котором отслеживался маячок. Потом стал осматривать соседние комнаты, заглядывал в шкафы и, в конце концов, наткнулся на комнату с почти чёрным от крови матрасом. От ударившего в нос запаха мужчину затошнило; он выскочил, опираясь на перила, и бросил вниз ещё более разгневанный взгляд.       — Что вы с ним сделали?!       Пульс застучал в ушах. «Сейчас он подумает, что та кровь — от Мико. Что его зарезали, разделали на куски…»       Мужчина спустился и со всей силы ударил Хико ногой в живот, а потом ещё раз. Кричал что-то нечленораздельное, матерился. Но в конце концов снова потянул за волосы, поднимая мальчика на ноги.       — Где? Где второй? Когда он вернётся? Как давно уехал? Мико с ним? — Должен быть второй, потому что такой слабый омега не мог ничего сделать сам.       Казухико еле-еле мог сосредоточиться на чужих словах.       — Вечером…       Мужчина оставил мальчика лежать на полу, а сам сел на диван поблизости. Наступила тишина.       Ревнивец бесконечно то открывал складной нож, то закрывал. Больше ничего не говорил, собираясь дождаться хозяина дома. Час за часом проходили в тишине, пока к дому не приехала вторая машина.       Хико заволновался. Агрессивный мужик был готов броситься с ножом в бой, а Мамору ведь не знал, что его ждёт.       Входная дверь оставалась приоткрытой, после того как её выломали. Мамору тихонько толкнул её, не спеша заходя внутрь.       Первое, что он увидел — Казухико, лежащего на полу со стянутыми ремнём руками за спиной. А уже потом мужчину, ковырявшего ножом обивку старого дивана. Его ноги были расставлены в стороны, на лице — напряжение.       — Что происходит? — первым начал диалог Мамору и закрыл за собой дверь.       — Где Мико, ублюдок? И только попробуй сказать, что не в курсе! Я знаю, что ты привёз его сюда!       Мамору быстро обдумывал, что делать в этой ситуации. Мужчина встал и поставил ногу на спину Казухико, надавливая.       — ОТВЕЧАЙ!       — Тише, — спокойно ответил хозяин дома, боясь, что с Хико что-нибудь случится. — Я отвёз его обратно в город.       — Врёшь, тварь, врёшь! Я зарежу твоего мелкого ублюдка, если не начнёшь говорить правду!       Мужчина был в ярости, но Мамору отчего-то усмехнулся.       — Хочешь правды? Я расскажу тебе, что случилось, — альфа не спеша обходил мужа Мико по кругу. — Мы встретились в клубе. Он очень ко мне клеился, вешался на шею. Говорил о том, что только что расстался со своим очень ревнивым парнем, который постоянно его подозревал и обвинял. Хм, я предложил ему сбежать, выбросить телефон и забыть о тебе. О, он сразу же согласился.       Мужчина стиснул зубы, а Мамору продолжил:       — Я привёз его сюда и знатно оттрахал в своей спальне. Он просил ещё и ещё…       — Закрой рот!       — А потом, когда он мне надоел, я решил задушить его, хах, вот так просто, — пожал плечами Мамору. — Он, конечно, пытался убежать, пытался выбраться, но я догнал его. Вот прямо здесь, у входной двери. Повалил его на пол…       — Что ты сделал, сука?! — мужчина брызгал слюной, не в силах сдвинуться, желая услышать ответ. Однако готов он к нему не был.       — Что сделал? Наступил ему на шею и давил до тех пор, пока кости не переломались. А потом закопал его тело на заднем дворе. И твоё окажется там же.       Мужчина завопил и, забыв о Хико, бросился с ножом вперёд. Началась потасовка.       Мальчик не знал, куда себя деть, и старался отползти в сторону. Тянул руки, пытаясь выскользнуть и освободиться от ремня, но ничего не получалось.       В порывах ярости мужчина махал ножом во все стороны, но куда более спокойный и хладнокровный Мамору легко уворачивался от каждого выпада, пока в конце концов не выбил нож из его рук. Большими и тяжёлыми кулаками было несложно нанести пару почти нокаутирующих ударов в лицо, после чего альфа схватил нож с пола и резко всадил прямо в грудь, провернув внутри по кругу. Мужчина упал, а Мамору подскочил к Казухико, расстёгивая ремень, что был за спиной, и тут же приподнял его голову над полом. Он делал это осторожно и взволнованно взглянул в чужие глаза.       — Ты в порядке?       Большим пальцем он провёл по небольшой ране от ножа, успевшей подсохнуть. Казухико подрагивал, глаза наполнялись слезами.       — Я приготовил тебе ужин, — с усилием ответил он и опустил голову.       — Ужин? Вот как? Я обязательно попробую, но сначала мне надо разобраться с этим, понимаешь? Убрать тело.       — Маячок! — вдруг вспомнил Казухико. — Он… он сказал, что на ключах Мико маячок, по которому он нашёл этот дом. Он был уверен, что… он в твоей комнате.       Мамору улыбнулся. Кто-то волновался за него, и это было приятно.       — Давай так: я должен со всем разобраться. Ты иди и отдохни, не жди меня. Как разберусь — поеду в город, чтобы взять отпуск за свой счёт. Не хочу больше уезжать так надолго. И никто больше не придёт, слышишь?       Казухико кивнул и встал. Он не стал даже смотреть на истекающее кровью тело, что ещё подрагивало, а молча отправился наверх.       Мамору, оставшись один, тяжело вздохнул.       «Ну и ну», — подумал он и провёл рукой по волосам.       В своей спальне он быстро нашёл источник сигнала: сумка Мико была закинута под кровать. Там нашлись и ключи. Чуть позже он вытащил окровавленное тело на улицу, запихнул на заднее сиденье чужой машины. А потом отправился во двор, чтобы выкопать второе.       Казухико наблюдал за этим из окна и не представлял, что задумал Мамору. «Зачем он выкапывает Мико? Хочет избавиться от следов?»       Мамору надел перчатки, шапку, под которую спрятал волосы, вытащил из своей машины канистру с бензином. Тело Мико он спрятал в багажник, туда же бросил сумку и канистру. Сел за руль и уехал.