Пленённый тобою

      Как же так?       Все прошлые мысли и рассуждения Казухико словно покинули голову навсегда. Теперь ему были не важны недосказанности, отстранённость, вопросы, на которые не дали ответов, потому что всё, о чём он теперь мог думать — жизнь Мамору.       Айто не вдавался в подробности, но для нескончаемой тревоги было достаточно и того, что мальчик услышал. Авария, тяжёлое состояние, реанимация. Вероятность просто погибнуть от полученных травм, так и не поговорив. И неважно, что Мамору даже не сказал о прибытии брата.       Тяжесть легла на плечи, словно неподъёмный груз. Хотелось сорваться с места, уехать в больницу, увидеть его, взять за руку, может, тихонько поплакать, опустив голову на одеяло. Но дом был ловушкой, птичьей клеткой, из которой не улетишь, даже когда дверца открыта.       Айто справлялся с подобной бедой иначе. Не падал в печалях на кровать, а старался как-то отвлечься. Бродил вместе с Ёнилем по дому, заглядывая в каждую комнату, устраивая экскурсию и рассказывая о том, что здесь было и какие у него есть воспоминания, связанные с той или иной частью. Казухико слышал, как они проходили мимо его спальни, как Айто вздохнул, не желая тревожить мальчика. Наверное, он едва держится и сам, но не хочет, чтобы Хико грустил ещё больше. Ведь именно младший брат знает детали аварии, и наверняка ему тяжело.       Сколько должно пройти времени? Когда можно будет съездить в больницу?       Казухико, погружённый в тревогу, уснул на несколько часов и проснулся, когда Айто постучал в дверь.       — Хико? Мы приготовили небольшой ужин, я думаю, тебе обязательно надо покушать. Ты очень худенький, и вряд ли голодовка пойдёт тебе на пользу.       — Да, я сейчас спущусь, — негромко ответил юноша, протирая глаза.       Кажется, прошла вечность и новость про аварию была где-то там, во сне, в другой жизни.       На кухне стоял приятный аромат, а от плиты вокруг было тепло, как от нагревателя.       Айто стоял в полностью закрытой пижаме, состоящей из рубашки и брюк. Ткань, словно шёлк, струилась по его элегантной фигуре. Выражение лица спокойное, даже какое-то умиротворённое.       — Пришёл наконец-то. Мы тут сварили лапшу и сделали салат, надеюсь, тебе понравится, — его улыбка была не такой, как у Мамору. Она была доброй и милой, как и тон его голоса. Он словно успокаивал внутреннюю тревогу.       Казухико сел за стол, вновь протирая глаза.       — Так, значит, вы приехали в гости? По какому-то поводу? — вопрос казался немного неуместным, словно, чтобы увидеть брата, нужен повод. С другой стороны, Казухико так привык, что Мамору сам по себе и вокруг никого нет, что его это искренне удивляло.       — Можешь обращаться ко мне на «ты», — улыбнулся Айто, ставя тарелки на стол. — И да, повод есть. У Мамору скоро день рождения!       — Правда? — Казухико удивился.       — Правда. Ему ведь исполняется тридцать пять! Чем не повод отпраздновать нашей небольшой семьёй? А ты не знал?       — Он не говорил про свой день рождения, не упоминал, когда он.       Небольшую неловкую паузу прервал лёгкий смешок младшего брата.       — Ничего страшного, Казухико! Я знаю, что Мамору может быть молчалив, так что не стоит так виновато опускать взгляд. Наверняка и он не спрашивал, когда твой день рождения. Я был удивлён, когда увидел тебя тут, он ведь и про отношения не упоминал. Наверное, — задумался Айто, — это из-за отсутствия полноценного опыта в любовных делах. Казалось бы, взрослый парень, а не знает, о чём говорить, как мальчишка. — И снова искренний и лёгкий смешок, от которого Хико стало спокойнее.       Его правда. Новоиспечённая парочка из охотника и его жертвы практически не вела светских бесед. Что-то, конечно, обсуждалось. Непростое детство Казухико, проблемы с омегами Мамору, но по большей части такие простые вещи, как дата дня рождения, любимый цвет или музыкальные предпочтения, — опускались. Казухико всё ещё не мог с уверенностью сказать, что знает о Мамору хоть что-нибудь по-настоящему ценное. Да тот же Алекс мог трещать о себе, своей жизни в США и переезде в Японию часами, чем заполнял эфир их молчаливых прогулок.       Теперь же альфы поблизости не было и невозможно было вопросительно посмотреть на него, чтобы он усмехнулся и сказал о том, чтобы Хико не переживал насчёт подарка, ибо лучший подарок — это он сам.       Он ведь… сказал бы именно так?       — Как долго он пробудет там? — Казухико снова глянул в чёрные глаза, надеясь уловить там огонёк надежды на то, что всё будет в порядке.       — Я думаю, достаточно долго, Хико, — парень вздохнул. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Мне не хотелось тебя расстраивать, и всё ещё не хочется. Давай так: стоит думать лишь о хорошем! Мамору жив — это сейчас самое главное. Он крепкий парень и обязательно пойдёт на поправку. Я держу связь с врачом, так что о любых изменениях мне тут же дадут знать. А я расскажу всё тебе.       — Он без сознания? Я просто… я хочу знать больше, — более уверенным тоном сказал мальчик. — Как это случилось? Почему? Где? Какие у него травмы? Если вы… ты и правда всё знаешь, то расскажи мне.       Айто громко вздохнул, отпил несколько глотков кофе и серьёзно посмотрел ему в глаза.       — Да, он без сознания. Потерял управление и вылетел с дороги. Машина отправится на помойку, а Мамору получил множественные травмы. Врачи честно сказали, что ему повезло, что он выжил. Очень повезло… Ох, послушай, это звучит просто ужасно, я понимаю. Но я правда хочу, чтобы ты и я думали о хорошем, потому что делу горем не поможешь. Только сами себя измучаем! Сейчас самое главное то, что ему оказали необходимую помощь вовремя. Он живой. И когда придёт в себя, мы первым же делом отправимся в больницу, хорошо?       Мальчик отодвинул от себя тарелку, кивнул и, извинившись, вышел из-за стола. Аппетита не было совсем.

***

      Новостей от врачей не поступало ни в течение дня, ни на следующий, и дни превратились лишь в бесконечное ожидание звонка из больницы.       Постепенно мысли мальчика пришли к простой человеческой истине, что если не отвлекаться, если чем-нибудь себя не занимать, то можно попросту сойти с ума.       В отсутствие Мамору мысли Хико всё чаще стали возвращаться к тому, с чего всё началось и как пришло к тому, что теперь он тоскует и переживает. А раздирающим изнутри эмоциям было совсем некуда деться. Хотелось высказаться, выплеснуть их куда-нибудь, и Хико набрал номер того, кому проще всего было всё это рассказать.       — Вау-вау-вау! Какие люди, ха-ха, привет! Давно не общались! — и хотя Хико не мог видеть чужое лицо, по голосу было очевидно, что Алекс растянул свою широкую довольную улыбку. Стоило ли вообще ему звонить?       — Привет. Ну… как дела? — мальчик лежал в своей спальне, спиной к двери, и из-за нервов накручивал кончики волос на палец.       — О, знаешь, много всего, на самом деле, произошло! Во-первых, я уволился, хах, представляешь? Недавно просто решил пойти в курьеры, а то устал бегать от столика к столику. Сейчас с родителями собираемся съездить в отпуск, развеяться… А ты там как? Твой парень не будет в ярости оттого, что ты мне позвонил? Сразу говорю: я между вами вставать не собираюсь, а то этот тип всё ещё меня пугает.       Несмотря на хиханьки да хаханьки, Казухико было не смешно, и он почувствовал лишь раздражение.       — Нет, он в больнице. И пока ты не ляпнул, не подумав, какую-нибудь фигню, я тебя опережу: он попал в аварию и пока не пришёл в себя. Лежит в больнице…       — Ого, — Алекс тут же перестал улыбаться и присел на край кровати, — прости, не знал. Ты в порядке-то сам?       — Нет, не в порядке. Не нахожу себе места. Не знаю, что делать. Ожидание убивает меня. Я волнуюсь, что ему станет хуже. Что он умрёт.       Казухико сам от себя не ожидал такой откровенности, но, когда произнёс слова вслух, на душе стало ещё хуже.       — Слушай, ты сейчас один в том огромном доме торчишь, получается? Хочешь, я приеду? Навещу тебя, привезу что-нибудь. Или в город отвезу? Ты не подумай лишнего, исключительно по дружбе! Просто если его нет рядом, то ты и выбраться оттуда не можешь, выходит.       — Нет-нет, я могу вызвать такси, и… я не один. Приехал его брат. С другом. Так что я не один, просто мы мало знакомы. Приезжать не надо, Алекс, просто мне хотелось с кем-то поговорить.       — Конечно-конечно!       Но разговор был недолгим. Алекс уже не мог с позитивом рассказывать о том, что у него произошло, о своих планах или делах, потому что понимал, что Казухико думает только об одном. А расспрашивать о чём-либо омегу было практически бессмысленно. Через пятнадцать минут мальчик сам проявил инициативу попрощаться, но всё-таки поблагодарил за то, что Алекс уделил ему время.       В дверь спальни громко постучали.       — Казухико, можешь, пожалуйста, спуститься?       За дверью стоял Ёниль, который практически никогда ничего не говорил и, словно тень, всегда стоял за своим господином.       После разговора с Алексом Казухико некоторое время активно что-то искал в телефоне, но после стука тут же всё закрыл и вышел.       Айто ждал его на первом этаже. В комнате, которая находилась около ванной под лестницей. Внутри был всё такой же разгром, который Мамору там когда-то развёл.       — А, ты пришёл. Прости, надеюсь, ты не спал? Ёниль уточнил? Я сказал ему, чтобы он уточнил.       — Я не спал, так что всё хорошо. Я могу чем-то помочь?       На самом деле, хорошо, если бы это было так. Это бы помогло существовать дальше, отвлечься от терзающих мыслей.       — Тут полный погром. Знаешь об этом что-нибудь? — Айто улыбнулся, поворачиваясь вокруг своей оси.       Когда Мамору закрыл эту комнату, он больше в неё не заходил. Вещи, книжки, всякое старьё было перевёрнуто, выброшено с полок на пол и лежало в таком состоянии всё это время.       Казухико покачал головой:       — Ничего не знаю. Он не отвечал на вопросы, а потом это как-то вылетело из головы. Видимо, что-то искал?       — Скорее всего. Знаешь, чья это комната? — Казухико снова отрицательно покрутил головой. — Так и думал. Здесь прежде жил наш дядя. До того как родители Мамору погибли, он жил в этой комнате. А уже потом перебрался в главную спальню наверху, насколько мне известно. Я просто сам тут бывал редко.       — Ты родился не в Японии? — спокойно спросил мальчик, и Айто улыбнулся.       — Заметно? На самом деле, я правда родился не здесь. Мой отец был средним братом в семье и уехал в Корею ещё до моего рождения. Там встретил маму. Там мы и жили, а сюда я приезжал иногда на каникулы. Но не особо часто. Отец настаивал на том, что тут и семейный дом, и старший брат, и всё такое, хах, но я был ребёнком, а тут было скучно. — Айто печально улыбнулся, вспоминая детство и родителей, но быстро взял себя в руки.       — Сколько тебе лет? — Казухико впервые прошёл внутрь комнаты, но быстро понял, что смотреть там не на что. — Я просто… ничего не знаю о тебе. Да и о вашем детстве. Может, ты что-нибудь расскажешь?       — Без проблем. Я младше на шесть лет, так что пока что мне двадцать восемь, но мой день рождения тоже летом, хах. Когда я родился, Мамору уже был сиротой, так что свою тётушку, его маму, я не знал. Видел только на фотографиях, но я знаю, что искал Мамору! — внезапно осенило брата. — Конечно! Он искал шкатулку! Надо было сразу догадаться!       — Шкатулку… с украшениями?       — Ну конечно! Всем ведь владел дядя — наверное, он спрятал её в сейф. Не знаю, почему Мамору искал её тут. Но это ведь очевидно. Ладно старые побрякушки, кому они нужны? А вот мамино кольцо — да. Оно ведь всегда передавалось из поколения в поколение. Наверное, и Мамору искал его, чтобы сделать тебе предложение! — у Айто загорелись глаза, и он радовался, как ребёнок, который нашёл спрятанные подарки.       Казухико задумался. Мамору громил эту комнату с самого начала, а потом, когда всё в ней обшарил, перестал. Вряд ли он искал кольцо. Вряд ли тогда он думал о свадьбе, ведь Хико сидел на цепи, будучи только что похищенным. Тут явно что-то другое, но своими догадками он делиться не стал.       — Ёниль, ищи лом! — крикнул Айто. — Я знаю, где сейф! Но кода я никогда не знал, так что будем вскрывать!       Воодушевлённый парень первый выскочил из комнаты и сразу же двинулся в подвал.       Казухико последовал за ним с меньшим энтузиазмом, но с не меньшим любопытством.       Хико никогда туда не спускался и на мгновение задумался о том, а нет ли там следов или улик того, что Мамору убивал людей? Он даже затормозил на лестнице, словно только что осознал, что этот человек — хладнокровный убийца. Как такое вообще могло забыться?       Но волноваться оказалось не о чем.       Подвал не был похож на что-то страшное. По большей части он представлял собой простой, но ухоженный склад. Старая мебель, электрический щиток, сложенные рядом старые картины. А сейф даже не был как-то спрятан, и его место не было загадкой — он просто находился на стене.       Большая дверь была плотно закрыта, но появившийся из ниоткуда Ёниль уже держал в руках лом и был готов вскрывать по первому требованию.       — Думаю, Мамору тоже не знал код, — внезапно резюмировал Айто, разглядывая замок. — Дядя был неприятным человеком. Мамору он не любил, да и меня не особо жаловал. Всегда уточнял, когда я вернусь в Корею к своей, цитирую, «тупой мамаше». Старый жадный дурак. Думаю, даже на смертном одре он показал Мамору средний палец, вместо того чтобы извиниться за всё то, что делал.       — Он его обижал? — Хико тихонько подошёл и встал рядом с Айто.       — Ещё как. Ненавидел его маму, свою сестру, ненавидел её мужа. Их сына, соответственно, тоже. Справедливости ради скажу, что и моего отца он стал презирать, когда тот женился на кореянке. Потом и меня. По крайней мере, на меня он не поднимал руку, только кричал. А потом я перестал сюда приезжать. Нажаловался маме, что мне тут не нравится, и мы стали летать в отпуск всей семьёй. Конечно, с Мамору мы продолжали общаться, он прилетал ко мне в гости, потом наше общение перешло исключительно на звонки и переписки. Выросли, каждый стал заниматься своим делом.       Айто вздохнул и отдал команду вскрывать сейф.       Несмотря на то что Ёниль был довольно крупным, ему пришлось повозиться, но в конце концов дверь со скрипом открылась.       Его господин хлопнул в ладоши, явно довольный таким результатом, и первым поспешил заглянуть внутрь, откуда сразу вытащил крупную шкатулку.       Открыв её, он быстро пробежался по содержимому, особо не рассматривая и ничего не доставая. Потом вложил её в руки Казухико.       — Кольцо там! Так что можешь пока рассматривать — вдруг что-то ещё понравится? Если да, то бери и носи на здоровье, — парень улыбнулся.       — Разве так можно? — Хико держал тяжёлую деревянную шкатулку, так и не сдвинувшись с места, словно завис.       — Ну конечно, Казухико, даже не спрашивай! Мне этого не надо, Мамору явно тоже. Так что если что-то приглянется — бери. Вы ведь пара, верно? Он бы не стал селиться с тобой в старом имении, да ещё и делать тут ремонт, если бы не строил серьёзных планов. Мне ты нравишься, и как его единственный родственник уверенно заявляю, что всё можно! — И снова добрый смешок, который убедил мальчика, и тот тихонько улыбнулся в ответ.       — Спасибо.