Пепел и зерно

Прошел почти месяц с того дня, когда Сара вытащила Лию из той проваленной фабрики. Нога зажила, осталась только небольшая хромота, почти незаметная. В округе царило подозрительное спокойствие. Патрули не докладывали ни о шорохе, «гончие» не появлялись, радиосвязь с восточными районами была стабильной, склады пополнялись — даже курсы боевой подготовки сократили. Ардан чувствовал это кожей. Он не верил в удачу. Так не бывает. Когда слишком тихо — значит, скоро бахнет. Но Лия — впервые за долгое время — позволила себе немного расслабиться. Она стала чаще бывать с Сарой, и та как будто стала её отражением: хмурой, ироничной, с лёгкой дерзостью в голосе. Лия этому училась. И ей это нравилось. Однажды вечером, когда солнце садилось за контур руин старого универмага, Сара неожиданно заявила: — «Сегодня вечером у нас будет вечеринка. Ну… типа вечеринка. Старое складское помещение, туда частенько ходят по вечерам. Небольшая колонка, чутка света, тёплый самогон, вся фигня. Пойдёшь со мной?» Лия нахмурилась: — «А Ардан…» — «Он не узнает. А даже если узнает — тебе шестнадцать, чёрт возьми. Ты заслужила одну ночь без оружия в руке и тревожного сна.» — «Ты хочешь, чтобы я напилась?» — «Нет. Я хочу, чтобы ты почувствовала, что ты ещё живая. Что ты всё ещё девочка. Мы можем погибнуть завтра, но сегодня — это наше. Пошли, Лия.» Они шли медленно, вдоль заброшенного рельсового пути. На Лие была куртка, чуть великая, и чёрные штаны с латками на коленях. Сара шла в пальто, перехваченном ремнём, с рукавами, закатанными до локтей, как обычно. — «Я с Арданом как-то смотрела старый фильм,» — сказала Лия. — «На диск наткнулись на складе. Он нашёл где-то рабочую приставку и экран. Это был фильм о войне, но там был парень и девушка, которые… несмотря на всё, просто держали друг друга за руку в бомбоубежище. Я не знаю, почему, но это как-то… остро было.» Сара кивнула: — «А у меня был музыкальный плеер. На батарейках. Маленький. Отец дал перед смертью. Там было всего четыре песни, но я слушала их до дыр. Особенно последнюю — что-то из старого попа. Там пела девушка: „I’m not afraid to fall anymore, if you’ll catch me.“ Мне тогда казалось, что это обо мне.» Лия улыбнулась: — «Ты вроде сильная, а говоришь такие вещи…» — «Сильная — не значит мёртвая, Лия. Мне просто не по кайфу бояться. Даже если внутри всё трясётся.» Они подошли к складу. Сквозь проржавевшие двери пробивался слабый тёплый свет. Изнутри доносились музыка и смех. Помещение было переоборудовано кое-как: пара галогенных ламп, натянутые плакаты, старые кресла. Кто-то притащил магнитофон, и он гудел на полную. В углу дымили самодельные сигареты, пахло потом, спиртом, немного гарью. Сара уверенно повела Лию сквозь толпу. Они прошли к заднему углу, где стоял стол с парой бутылок и пластиковыми стаканами. — «Вот это — осторожно, сразу в голову бьёт,» — сказала Сара, наливая немного в один стакан и передавая Лие. — «Ты хоть раз пила?» — «Нет. Только понюхала как-то у Ардана. Меня чуть не стошнило.» — «Нормально. Не глотай сразу. Чуть-чуть, почувствуй вкус. Потом скажешь, хочешь ещё или нет.» Лия сделала глоток. Поморщилась. Глотка обожгло так, будто она проглотила кусок огня. — «Это… ужасно.» — «Добро пожаловать во взрослую жизнь.» Они засмеялись. Сара взяла стакан сама, сделала глоток, глядя на Лию поверх стекла. Часа через полтора Лия почувствовала себя почти как в том фильме — внутри пульсировал гулкий ритм, она чувствовала тело, тепло и чьи-то прикосновения, когда кто-то случайно задел. Это было странно… но не страшно. В какой-то момент к ней подошёл парень, высокий, с короткой стрижкой и косым шрамом на шее. — «Ты новенькая, да?» — сказал он, криво улыбаясь. — «Ну… да,» — ответила Лия, отступая на шаг. — «Ты симпатичная. Такие, как ты, не должны ходить в патрули. Ты бы могла быть при кухне. Или… при мне.» Он наклонился ближе, и Лия почувствовала запах перегара. — «Отстань,» — тихо, но уверенно сказала она. — «Ты чего, крутая? Не строй из себя бойца. Я бы хотел…» — «Ты хочешь проблем?» — раздался голос Сары. Парень обернулся. Сара стояла в паре шагов, в её руке блестел нож — не вытянутый, но уже в готовности. — «Она с мной. Ещё одно слово — и я сделаю из тебя евнуха, понял?» Парень фыркнул, но отступил. Развернулся и ушёл, бросив злобный взгляд. — «Ты в порядке?» — спросила Сара, подходя ближе. Лия кивнула. Глаза у неё блестели. — «Спасибо.» — «Надо было сразу сказать, что ты только со мной танцуешь.» — «Я не думала, что буду танцевать вообще.» Сара ухмыльнулась, взяла Лию за руку. — «Ну давай, юная боевая единица, сделаем хоть что-то красивое в этом мире.» Они танцевали. Безумный, неловкий, но настоящий танец. В какой-то момент музыка стихла, лампа замигала. В помещении стало тише. Сара стояла рядом, и Лия, не раздумывая, потянулась ближе. …Их губы встретились. Это был не жаркий поцелуй страсти, не отчаянный жест — а нежное, трепетное прикосновение. Молниеносная вспышка тепла, как искра от костра в лесу, что замирает в ночи, прежде чем раствориться в воздухе. Лия впервые в жизни почувствовала, что её сердце действительно принадлежит кому-то — не по долгу, не по инстинкту, а по настоящей, личной, необъяснимой привязанности. Они отстранились, на секунду замерли, смотря друг на друга в упавшем свете мигающей лампы. А потом Сара, чуть наклонив голову, едва заметно усмехнулась и, не отпуская её руки, прошептала: — «Не исчезай, Лия. Не превращайся в одну из тех, кого я больше никогда не увижу.» Лия улыбнулась так, как улыбалась, может быть, всего два или три раза в жизни. — «Я всё ещё здесь. Прямо перед тобой.» Музыка снова заиграла — медленный, убаюкивающий ритм. Кто-то заменил батарейки в колонке, или чудо случилось — неважно. Сара сделала шаг вперёд и положила ладонь на талию Лии. — «Можно пригласить тебя на танец, юная леди?» — «Мы же уже начали…» — «Ну, теперь по-настоящему.» Они закружились медленно, под уставшую песню о мире, которого больше не было. Сара вела, но делала это мягко, как будто не хотела, чтобы момент кончился. Лия двигалась немного неловко, чуть ступала не в такт, но у неё светились глаза. Они не говорили несколько минут. Только тишина между ними, лёгкий ветерок от открытого окна, и редкие взгляды людей, которые с удивлением следили за танцем двух девушек. Наконец, Лия чуть склонила голову к Саре и прошептала: — «Они все смотрят…» Сара ухмыльнулась: — «Может, это они смотрят на тебя. Я бы смотрела. Я и смотрю.» Лия покраснела. По-настоящему, искренне, как будто её поймали в чём-то. — «Я… Я не думаю, что я красивая.» — «Ты не просто красивая, Лия. Ты как… острый край чего-то нежного. Как снег на губах. Ты не знаешь, что с тобой делать, но уходить не хочется.» Лия выдохнула: — «Ты говоришь странно. Но мне нравится.» — «Я с детства не умею говорить правильно. Только так, чтобы пробирало.» Они снова замолкли. Музыка сменилась на что-то грустное, почти колыбельное. За спинами люди всё ещё смотрели — кто с удивлением, кто с лёгкой насмешкой, кто с завистью. Лия почувствовала, как Сара чуть сильнее сжала её руку. — «Ты не обязана ни перед кем объясняться. Ни перед ними, ни перед чёртовым миром. Пока ты со мной — ты дома.» — «Я не хочу, чтобы этот момент кончался.» — «Он не кончится. Мы просто запомним его. И когда снова будет тьма — я скажу себе, что хотя бы однажды мы кружились под песню в старом складе, и мир был почти нормальным.» — «Ты всё усложняешь.» — «Я просто пытаюсь сохранить тебя, Лия.» В конце танца они остановились, лица почти соприкасались. Лия прислонилась к Саре лбом. — «Спасибо, что ты есть.» — «Я тоже когда-то думала, что уже никого не будет. Но теперь…» — «Теперь мы есть.» Снаружи начинался дождь. Медленный, весенний, почти тёплый. Кто-то захлопнул двери склада, свет стал мягче. Внутри — только звук дыхания, стук сердец, и лёгкое, почти забытое чувство, будто они обе снова стали девочками в мире, где еще не было войн. Но где-то далеко, за горизонтом, уже сгущались тучи. Потому что затишье никогда не бывает вечным.