Пепел и зерно

Тропинка вела их всё выше, через высохшие поля, покрытые пеплом. Воздух был тяжёл, с нотками гари и железа. С каждой милей всё больше чувствовалось, что в этом районе что-то не так — даже птицы не пели. Окрестности телестанции казались… замершими. Когда уже начало смеркаться, они заметили одиночный дом — небольшой, покосившийся, но с целыми окнами, и дымом, еле заметно струившимся из трубы. — Кто-то живой? — удивилась Сара. — Или... не совсем живой, — добавила Лия, и обе подняли оружие. Они подошли тихо, по привычке — не спеша, проверяя тыл. Дверь оказалась заперта. Лия постучала. Ничего. — Эй! Мы не враги! — крикнула она. — Нам нужна помощь! За дверью послышался движок ружья. Затем — кашель и шепелявый голос: — Убирайтесь. Нет здесь ничего. Вас не существует. — Что? — Лия нахмурилась. — Мы живые. Вон дым у тебя из трубы, ты сам себя сдал. — Или это галлюцинация. Или сигнал снова бьёт по башке. Или вы из тех... кто спускается ночью! Сара переглянулась с Лией. — Мы не мутанты. Не из тоннелей. Мы ищем телестанцию. Дверь скрипнула. Чуть приоткрылась. На пороге стоял пожилой мужчина, седой, с огромными мешками под глазами. В руках дрожал старый обрез. На шее — рваная медаль. Куртка военная, но старая. Лицо — бледное, в пятнах, будто он болел долго. — Если врёте — убью. Медленно. — Не врём, — ответила Сара. — Просто пустишь нас или нам в сарае спать? Он отступил. — Входите. Но быстро. Внутри было тепло, на столе — кипятился чай в эмалированном чайнике. Сара помогла Лие снять рюкзак. — Спасибо, — сказала она. Старик сел в кресло и уставился в стену. — Как тебя зовут? — осторожно спросила Лия. — Лоуренс. Лоуренс Кимбл. Я раньше... обслуживал станцию. Когда всё началось. — Когда началось что? Он медленно перевёл взгляд на неё. И заговорил. Медленно. Словно боялся сам себя слышать: — Телестанция. Она не просто вышка связи. Это было испытательное поле. Глушилки, приёмы, передатчики… но потом... что-то пошло не так. После ударов. Что-то проснулось в диапазоне. Мы поймали сигнал. Не человеческий. А может, наоборот — слишком человеческий, слишком знакомый. Мы передали его случайно — и вещь начала отвечать. — Что за вещь? — прошептала Лия. — Я не знаю. Но она... умеет говорить голосами мёртвых. Моей жены. Моего сына. Она обещала пищу, жизнь, будущее. Все, кто слушал... …они ушли в тоннели. — Мутанты, — прошептала Сара. — Нет. Хуже. Они остались прежними, снаружи. Но внутри — вещь. Сигнал меняет сознание, делает людей слугами. Некоторые слышат его даже сейчас. Спят, а потом встают и уходят. Без обуви. Без оружия. В сторону вышки. Лия чувствовала, как мурашки бегут по спине. — И что ты здесь делаешь? — Прячусь. Пью старые таблетки. Сплю на час, не больше. Если просплю — услышу голос. Он снова заговорит. Говорит, что она жива. Что она ждёт. Он дрожал. Слёзы появились в глазах. — Я хотел умереть. Но кто-то должен был остаться. Кто-то, кто знает. Сара подошла, положила ему руку на плечо. — Спасибо. Правда. Ты сделал важное дело. Он едва слышно кивнул. — Если пойдёте туда… глушите передатчик. Разбейте его. Или... или... — Или?.. — спросила Лия. Он посмотрел на неё прямо. — Или станете следующими. Они остались у него на ночь. Лия спала плохо. Сара тоже. Лоуренс всю ночь не спал. Смотрел в потолок. И где-то вдалеке, в сторону телестанции, что-то один раз коротко мигнуло красным.