Пепел и зерно

Они лежали в тени разбитого здания, откуда хорошо просматривалась вершина старой телебашни. Город вокруг них был трупом. Деревья прорастали сквозь асфальт, дома будто подтаяли от радиации и времени, всё утопало в пепле и тишине. Лишь глухие шаги и лязг вооружённых людей вдалеке напоминали — тут всё ещё кто-то жив. Или… *ждёт.* Лия вытянула оптический прицел и приложилась к нему: — Два у северного входа. Один с дробовиком, другой с винтовкой. У обоих броня. Смена каждые двадцать минут. Справа — турель. Неподвижна. Значит, без энергии или в автономке. Сара кивнула, держа карту на планшете. Она обвела пальцем несколько зданий: — Вот эта подстанция питается от вспомогательного генератора. Если его обрубить — вырубит и башню. Но… и вызовет тревогу. — А если шумно — нам крышка. Они переглянулись. В их глазах — не страх. Скорее, решимость. И усталость. Та, которая приходит после сотен пройденных миль, бессонных ночей, и после всех, кого они уже потеряли. Сара присела ближе и указала на схему: — Здесь есть вентиляционная шахта. Судя по спутниковому снимку пятилетней давности, она вела прямо в технический коридор башни. Должна быть где-то между этим заправочным пунктом и разбитым отелем. Метров 500 от нас. — Думаешь, пролезем? — По отдельности — точно. Вдвоём… будем ползти в обнимку. Лия усмехнулась, но не громко: — Только если не обидишься, что я буду пахнуть потом и металлом. — А ты думаешь, ты сейчас пахнешь клубникой? — В нос ударяет скорее… радиационной розой. Обе на мгновение расслабились, позволив себе эту редкую лёгкость. Но потом снова — дело. — Окна башни — бронированные, входы — охраняются. Есть шанс, что кто-то внутри следит за нами. У них есть камеры? — Полагаю, да. Но с перебоями. Радиофон слишком нестабильный, — ответила Сара. — Нам нужно попасть туда незаметно, найти источник сигнала. И если вдруг… — …Ардан там, — Лия закончила за неё. — Тогда вытащим его. Или умрём, пытаясь. Они двинулись в путь в начале третьего ночи. Сара — тень. Лия — ветер. Виновато скрипнули обломки стекла под сапогом, где-то во тьме взвизгнула крыса-мутант, но патруль, к счастью, прошёл мимо. Вход в вентиляцию был замурован. Тонкая проржавевшая решётка и слой мусора. Сара вытащила плазменный резак — украденный у мертвого бойца три дня назад. — На всё у нас минуты три, — прошептала она. — Потом турель может проснуться. Или сработает детектор тепла. — Готова. Свет резака прорезал темноту, как игла — кожу. Жар, искры. Решётка пала. Лия первой влезла в шахту. Узко. Жёстко. Тело стирало кожу о металл, но адреналин делал боль далёкой. — Я за тобой, — шепнула Сара. Они ползли полчаса. Температура падала. Звук собственных сердец был громче шагов врага. Потом — разлом. Труба, ведущая вниз. И внизу — слабый свет. Технический коридор. — Мы внутри. Сара достала оружие. — Осталось только остаться живыми. И с этим они спустились в самое сердце башни.