Amnesia

— Она, должно быть, очень устала… — прошептал Джинши и нежно провёл большим пальцем по маленьким ладошкам Маомао, стараясь не разбудить её. На его губах играла лёгкая улыбка — искренняя и счастливая, но в ней читались нотки тревоги и грусти. А ещё — чувство вины. Ведь почти каждый раз, когда Маомао засыпала, это происходило потому, что предыдущей ночью она плохо спала. И чья в этом была вина? В основном его… И хотя аптекарь ни разу не упрекнула его, он всё равно не мог избавиться от неприятного ощущения. В конце концов, совесть — это не то, что можно просто отключить. Поразмыслив, он вспомнил, что за последние несколько часов она несколько раз зевала. Маомао крепко обхватила его руками за талию, прижимаясь к нему, и он чувствовал на своей коже её тёплое, ровное дыхание. Она крепко спала. Лучи вечернего солнца проникали в окно маленькой лачуги, и Джинши изо всех сил старался отодвинуться на несколько сантиметров от окна, чтобы свет не потревожил сон его маленькой кошечки. Он двигался очень медленно и осторожно, чтобы она не упала на пол. Его губы слегка приоткрылись, когда он почувствовал, что во сне она прижалась к нему ещё сильнее, словно он был уютным матрасом. Мучительные чувства вины начали отступать, скрываясь в глубинах его души, когда он представил, насколько очаровательным, должно быть, выглядит в этот момент её лицо — хотя с его позиции он не мог его видеть. На самом деле она всегда казалась ему очаровательной, но когда она мирно спала вот так, она была настолько невероятно милой, что у него перехватывало дыхание, а сердце начинало таять, словно кусок масла, оставленный на солнце. — Эта поза для сна немного необычная, но, надеюсь, ей удобно… — пробормотал он и на мгновение закрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на ощущении веса Маомао на своей спине. На каждом её движении — чтобы успеть среагировать, если она потеряет хватку и скатится с него, ведь, к сожалению, он не мог сейчас держать её на руках. На каждом звуке, который она издавала. На её сердцебиении. На любом признаке того, что ей может быть некомфортно. Потому что, даже если чувство вины отступило, тревога никуда не исчезла. Впрочем, сейчас всё было в порядке. И тогда он наконец решил тоже полностью расслабиться и просто насладиться моментом. Опыт последних нескольких недель научил его, что каждое мирное мгновение, проведённое вместе с его сокровищем, бесценно. Дороже всего на свете. «Она такая тёплая…»

***

Шаги серьёзного мужчины средних лет тихо раздавались на главной улице, ведущей в квартал увеселений, который, судя по всему, только недавно окончательно пробудился и теперь, как всегда, готовился к ночи. Но он не удостоил яркими фонарями даже мимолетного взгляда и полностью проигнорировал аромат благовоний, доносившийся из проходимых им заведений, — просто шёл вперёд, спрятав руки в рукава и неся с собой небольшую сумку. В ней лежали маленькие подарки: сладости и солёные рисовые крекеры. Его целью была одна небольшая аптека. Гаошунь тихо вздохнул, и на его лбу проступили несколько тонких морщинок, когда он вошёл в не самую приглядную часть квартала. Его господин, лишённый памяти, уже больше недели жил здесь вместе с аптекарем… Накануне, проходя мимо резиденции Джинши, помощник заметил старшую фрейлину своего господина — она мыла окна. Пожилая дама выполняла свою работу так же усердно, как всегда (ведь дом должен содержаться в чистоте даже в отсутствие Джинши), но что‑то в её глазах изменилось. В них читалась печаль. Нетрудно было догадаться, о ком она думала. Гаошунь прекрасно это понимал: ему тоже было непросто осознавать, в каком опасном месте сейчас живёт молодой человек, которого он воспитывал. Особенно в его состоянии — без оружия и телохранителей. Но, по крайней мере, рядом с ним была Маомао… Именно поэтому он решил на следующий день навестить Джинши и Маомао — проверить, как у них дела, и успокоить Суйрэн, а заодно и себя, убедившись, что их молодой господин в порядке. И вот он стоял перед закрытой дверью лачуги. Изнутри не доносилось ни звука. Гаошунь постучал. — Прошу прощения, но аптека уже закрыта на сегодня. Приходите завтра, — через несколько секунд раздался голос его господина. Джинши говорил так, словно старался быть максимально тихим, — ровно настолько громко, чтобы посетитель его услышал. Помощник приподнял бровь: — Это я, господин. — Гаошунь? О, тогда заходите. Но, пожалуйста, будьте потише. Без лишних вопросов подчиняясь просьбе Джинши, Гаошунь осторожно открыл дверь и медленно вошёл, закрыв её за собой. Увидев господина, он тут же широко раскрыл глаза: подобной сцены он точно не ожидал. Джинши лежал лицом вниз на циновке из тростника, опираясь на локти, и на нём были только штаны. Перед ним лежала раскрытая книга. Само по себе это не было чем‑то необычным — ведь стояло лето, а молодой человек жил как простолюдин. Так что упрекать его за это не приходилось. Нет, по‑настоящему неожиданным было то, что Маомао лежала у него на обнажённой спине и мирно спала: её лицо уткнулось между лопаток Джинши, а руки обвивали его. Джинши был довольно стройным, но благодаря годам тренировок обладал достаточно широкой спиной, на которой миниатюрная Маомао могла удобно устроиться и поспать. Помощник вынужден был признать: он скорее ожидал увидеть обратное — Джинши, прижавшегося к Маомао и дремлющего, пока она читает книгу. Подобное он довольно часто наблюдал в резиденции господина, так что нынешняя сцена стала для него новинкой. Настоящее удивление. Приятное. Ведь это было лучшим доказательством того, насколько эта девушка доверяет Джинши. Зная Маомао, Гаошунь сомневался, что есть кто‑то ещё, с кем она чувствовала бы себя настолько безопасно и комфортно, чтобы позволить себе подобное. Джинши приложил указательный палец к губам. Гаошунь кивнул. — Она подошла ко мне, легла сверху без единого слова и уснула. Вот так. Милая, правда? Я даже немного боюсь пошевелиться сейчас… «Совсем как кошка…» — подумал Гаошунь и невольно наклонился, чтобы погладить Маомао по голове, поставив сумку с подарками на пол. — Мне снять с вас Сяомао, господин? Джинши покачал головой: — Нет, пусть спит. Я совсем не возражаю. — Как пожелаете. Взгляд помощника упал на одеяло, лежавшее рядом с ними на полу. Он выпрямился, поднял его и укрыл Джинши и Маомао. Ведь уже наступил вечер, а его господин был не полностью одет. Хотя спящая аптекарь, должно быть, согревала его довольно хорошо. — Спасибо! — Джинши лучезарно улыбнулся ему. — Ах, и ещё спасибо за деньги, которые вы дали мне перед нашим отъездом. Я потратил их на книгу для Сяомао. Она была так счастлива! Услышав это, Гаошунь невольно тоже улыбнулся. Его господин выглядел невероятно счастливым… таким же счастливым, как во время прогулки по фруктовому саду во внутреннем дворце. Одно было ясно: несмотря на всё, что произошло, и всё, через что прошёл Джинши, Маомао по‑прежнему оставалась самым лучшим, что могло с ним случиться.

***

Гаошунь задержался ещё на несколько минут, а затем ушёл, решив больше их не беспокоить. Примерно через полчаса Маомао открыла глаза, сползла со спины Джинши — всё ещё полусонная, с громкими зевотами — и улеглась рядом с ним на циновке. — На чём тебе удобнее лежать, Сяомао? На моей груди или на спине? — весело спросил он и тыльной стороной ладони стёр капельку слюны с её подбородка. Потом обнял её, крепко прижав к себе. — Ммм… не могу решить, — сонно ответила Маомао и снова прижалась к нему, вновь погружаясь в сон. Джинши поцеловал её в лоб. Он хотел спросить, не хочет ли она есть — время ужина уже подходило время ужина, — но это можно было отложить…