Всё за тебя отдам

— Президент Фэй, в этом месяце вы приехали раньше, — удивленно произнесла девушка за стойкой, торопливо приподнимаясь на ноги, выглядела она немного взволнованной, так обычно реагируют на внеплановые проверки в больнице, а не на обычных посетителей. Но если подумать о том, что в этой частной клинике ценник был шестизначным с тех пор, как Фэй Ду стал доплачивать им за реабилитационное лечение и восстановление, которое не гарантировало в случае с Фэй Чэнъюем и пятидесяти процентов успеха, абсолютно неудивительно, что на него так реагировали. Когда у вас на плечах пациент, пролежавший в коме четыре года, и вы состояние его здоровья собираете как конструктор, стараясь показать результат, который покажет, что деньги в больницу вложены нельзя — и не так забеспокоишься из-за внезапного визита. К счастью для больницы, забота Фэй Ду в отношении Фэй Чэнъюя была самым большим спектаклем в его жизни. Он лелеял надежду, что этот человек скончается, не очнувшись от комы. Теперь же, когда он пришёл в себя, оставалось верить, что видимых улучшений не будет, тогда врачи скажут, что сделали всё, что в их силах, достигли «мертвой точки» и могут либо вернуть больного домой, либо и дальше присматривать за ним, если Фэй Ду слишком занят работой, и тогда плата снова понизится, ведь восстанавливающие процедуры и лечение больше не потребуются. Забирать этого человека обратно в особняк, в котором до сих пор сохранялась атмосфера и обстановка того, что произошло много лет назад, Фэй Ду не желал. Поэтому он ждал звонка о том, что прогнозы неутешительные, только вот ему за целый год так и не сообщили этого. И позвонили лишь дважды для того, чтобы сказать, что Фэй Чэнъюй показывает хорошее результаты на реабилитации. — Слишком много вещей на работе требуют внимания, решил навестить сейчас. Не уверен, что к концу месяца у меня будет хотя бы намёк на передышку. Оплатив лечение и содержание ещё на месяц вперёд, Фэй Ду направился прямо по коридору, поднялся по ступенькам на второй этаж, достиг палаты, номер и расположение которой едва бы смог забыть после нескольких лет стабильных визитов. И, отворив дверь, замер на пороге и сжал пальцы в карманах брюк в кулаки. Обычно, когда он приходил, Фэй Чэнъюй был либо в коме, либо спал после процедур, поэтому он ни разу не застал его в сознании. Лечение здесь стоило своих денег или прошло достаточно времени, чтобы измождённый организм перестал постоянно клонить этого человека в сон? Услышав шаги, мужчина развернул инвалидное кресло и поднял ясный взгляд на того, кто решил его проведать. «Речевые функции нарушены, парализована нижняя часть тела, амнезия», — вспомнились слова лечащего врача. По результатам обследования, Фэй Чэнъюй не помнил ничего, что было до аварии, его речь не восстановилась даже спустя год лечения, длительная кома обернулась тем, что восстановить подвижность полностью не получилось, поэтому он мог более чем свободно двигать руками или наклонять голову, но был не способен подняться с инвалидного кресла, потеряв чувствительность ниже пояса. Все задачи на мелкую моторику требовали у него невероятной концентрации и достаточно времени, но вот сознание… Оставалось ясным. Фэй Чэнъюй хорошо справлялся с обработкой информации, благодаря лечению сейчас он был способен усваивать даже большие объемы и быстро делать выводы и анализировать услышанное. Он понимал всё, что ему говорили, не имел проблем с запоминанием лиц или имен. И лучше бы он был способен ходить, но был абсолютным овощем с повреждённым мозгом, чем не умел говорить, зато осознавал совершенно всё. Фэй Ду не верил, что этот человек ничего не помнит. Будь это правдой — плевать, амнезия не меняет действительности и всего, что он совершил. Молодой человек не успел вымолвить ни слова, как с дальнего конца коридора раздался возглас. — Президент Фэй! Иронично ли, но и он, и Фэй Чэнъюй рефлекторно повернули головы, а ведь последний со своего места был даже не в силах увидеть того, кто с ними заговорил. Лечащий врач Фэй Чэнъюя быстро оказался у палаты, он едва не искрился от успеха проведенного лечения. — Как хорошо, что вы пришли сегодня. Вчера господин Фэй вспомнил, что у него есть сын, его интересовало ваше самочувствие, я собирался позвонить и сообщить вам, но у одного из пациентов случился приступ и я забегался. Краски схлынули с лица Фэй Ду, пускай выражение почти не изменилось, только уголок губ дрогнул, когда молодой человек натянул улыбку и поинтересовался: — Вспомнил? И как много? Врач замялся и чуть более неловко сообщил: — Не требуйте от него слишком много, пусть прошёл год, он провёл в вегетативном состоянии непозволительное количество времени. Господин Фэй просто вспомнил ваше имя и что вы есть, возможно, какой-то обрывок воспоминаний привёл его к такому заключению. Спохватившись, врач сунул руку в карман медицинского халата и извлёк листок, развернув его и протянув Фэй Ду, чтобы показать, что на нём было написано. Видно было, что человеку, написавшему это, было трудно удерживать долго ручку в пальцах: черты иероглифов прерывались, где-то были не выведены до конца, да и по размеру отличался каждый последующий иероглиф — они всё уменьшались и уменьшались, если бы не понимание общего смысла, последние закорючки оказалось бы невозможно разобрать. На листке Фэй Чэнъюй вывел следующее: «мой сын, Фэй Ду, где он? Он жив?». И ничего больше. Если это единственное, что осталось у врача после разговора с ним, значит Фэй Чэнъюй не рассказал, какое воспоминание промелькнуло в его голове или какая деталь заставила вспомнить имя собственного ребёнка. Фэй Ду сдержал усмешку, лично у него не осталось никаких тёплых воспоминаний. Может, Фэй Чэнъюй и был адекватным отцом до его лет четырёх, только вот ни один ребёнок не был способен запомнить настолько ранние годы жизни. Что бы не вспомнил мужчина, наверняка это было связано с подвалом. У всех в их семье самые яркие воспоминания связаны с этим местом, правда для Фэй Ду и его матери это — ночной кошмар, а для Фэй Чэнъюя — непоколебимая страсть. Если ему когда-то и снились сны, наверняка в них он терзал либо близких, либо своих недоброжелателей, упиваясь чувством контроля и власти. И кто угодно бы сказал, что Фэй Ду невероятно категоричен, но сколько он знал Фэй Чэнъюя — на его глазах мужчина ни разу не поступил по-человечески. Либо манипуляция, либо пытка, либо «игры разума», либо выгодная вежливость, чтобы обдурить кого-то. — Благодарю за заботу о нём, ни одно место не смогло бы помочь ему настолько восстановиться, — голос Фэй Ду прозвучал мягко, почти тепло, и он благодарно кивнул врачу. Тот, передав всё необходимое, оставил их наедине и торопливо удалился. Пройдя в палату, Фэй Ду прикрыл дверь и окинул человека перед собой пристальным взглядом, словно был не в силах поверить даже в то, что он парализован. — Помнишь, что ты сделал? — не торопясь сократить расстояние, тихо спросил Фэй Ду. Фэй Чэнъюй внимательно смотрел на него, и пусть во взгляде его было узнавание, но не отражалось прежнее чувство собственного превосходства. Услышав этот вопрос, мужчина в смятении посмотрел на него и медленно покачал головой, будто не понимая, о чём именно его спрашивал сын. — Тогда может помнишь, из-за чего оказался в коме? — Фэй Ду сцепил руки за спиной в замок и сделал пару шагов вперед, глядя на мужчину сверху вниз. — Ты отказался от проекта Биньхай. Тот, кто должен был тебе подчиняться, сам занялся этим проектом. Сделал то, на что у тебя не хватило решимости, поднялся до высот, до которых ты не смог подняться, а когда ты попытался воспротивиться — попал в аварию, потому что тому, кто обрёл власть, не нужен второй претендент на трон. Прозаично, не правда ли? Господин Фэй, — выразительно подчеркнув обращение, с почти радушной улыбкой продолжил Фэй Ду, — я не удивлен, что вы всё забыли. Вы бы просто не выдержали помнить, как упали лицом в грязь перед множеством людей. Если хочешь добиться правды от человека вроде Фэй Чэнъюя, то действовать с ним надо ничуть не лучше, чем с Фань Сыюанем — необходимо напомнить ему, что он потерял, как оказался унижен, к чему привело тщеславие. Мало кто сможет сохранять самообладание и не выдать себя, когда ему тыкает носом в ошибки тот, кто должен был под ним сломаться, воли которому обязан был подчиняться, по стопам которого не мог ни пойти. Но Фэй Чэнъюй сидел, глядя на него с нарастающим недоумением, будто не помнил никакой компании, проекта Биньхай, плана Золотого треугольника, первые шаги к созданию «Улья» и уж точно не помнил тех, кто вместо подчинения едва не убил его. Если бы все его недоброжелатели не находились сейчас в тюрьме, Фэй Чэнъюя убили бы, едва он вышел из комы, никто бы не стал проверять, насколько успешным или нет будет его лечения. — Правда не помнишь? — Фэй Ду слегка приподнял брови, но улыбка не покинула его лица, только теперь казалась не радушной, а снисходительной, он подошел ближе и сочувственно похлопал Фэй Чэнъюя по лицу, как полагается любящему сыну. — Ну и хорошо, в прошлом столько людей обошлось с тобой несправедливо, отец, не переживай, я отомстил им всем, только вот… — Фэй Ду понизил голос до вкрадчивого шепота, улыбка исчезла с его лица, когда он наклонился к уху мужчины и прошептал, — если ты ничего этого не помнишь, почему повернул голову, когда услышал «президент Фэй»? Часы на дальней стене палаты тикали почти оглушительно в повисшей тишине, Фэй Чэнъюй замер, выражение его лица ни капли не изменилось, но когда Фэй Ду так и не продолжил говорить, мужчина с тяжелым сопением развернул своё инвалидное кресло, подъехал к тумбе, открыл свой блокнот и долго и старательно что-то писал. Фэй Ду с равнодушием наблюдал за ним со стороны, на языке горечью осело неприятное и режущее слух «отец», после которого он был готов промыть себе рот с мылом. Вскоре Фэй Чэнъюй протянул ему листок, и Фэй Ду увидел следующее:

«Я не помнил твоё лицо, когда услышал «президент Фэй», решил, что ты можешь быть моим сыном».

Человек, сидящий перед ним, настаивал, что лишь общая фамилия заставила его обратить взор в сторону двери палаты. Ничто в его поведении не выдавало и намёка на раздражение или гнев от того, что сказал Фэй Ду. Те, кто правда ничего не помнит, не будут злиться на вещи, которые им ни о чем не говорят. Но Фэй Ду ему не верил. Фэй Чэнъюй не Фань Сыюань, между ними пролегает огромная пропасть. Неважно, как хорошо профессор знал психологию, как умело манипулировал людьми и сколько лет жизни посвятил своему делу. Он лишился свободы, не привёл в жизнь и половину своих «гениальных» планов и оказался окончательно растоптан, когда узнал, что «его творение» осмелились повторить. А Фэй Чэнъюй был на свободе, он так и остался для всех жертвой обстоятельств. С незапятнанной репутацией и не пойманный за решётку, никто у него ничего не украл, а все проекты, реализованные без него, провалились после того, как Фэй Ду и команда Ло Вэньчжоу расследовали все дела, подкинутые им Фань Сыюанем. Одна лишь кома не могла сломать этого человека. Фэй Ду продолжал молчать, и Фэй Чэнъюй забрал у него листок, чтобы написать следующее:

«Мы не ладили?».

— Ты был занят работой, — произнёс молодой человек, увидев эти строчки. — У нас не было повода для сближения. И всё-таки, если существует хоть маленький шанс, что происходящее правда и Фэй Чэнъюй не помнит о прошлом, он не скажет ему, что тот с ним сделал. Телефон в кармане Фэй Ду завибрировал, настойчиво привлекая внимание, и он развернулся, бросив: — Выздоравливай. Работа зовёт, не могу задержаться. В его словах не было ни слова правды. И хоть он всем видом показывал, что дело срочное, не принял вызов до тех пор, пока не покинул клинику. К тому времени звонивший сдался и повесил трубку.