Всё за тебя отдам

А похоть и у ангела в объятьях,

Пресытившись, не может верной быть.

Фэй Ду молча смотрел на Ло Вэньчжоу снизу вверх: капитан, открыв дверь машины с его стороны, приподнял бровь и выразительно кивнул, предлагал ему пересесть. Столь внезапное решение вызвало у молодого человека сомнения, поэтому он продолжал упрямо сидеть, и эта неловкая заминка начинала вызывать тревогу у Чжэнлина. Он как можно скорее хотел узнать, о чём желает поговорить полиция и почему вместо смерти Мо Инжуя они пришли говорить о его отце, неужели это дело пролило свет на прошлое? Как тут было усидеть на месте? Юноша едва сдерживался, чтобы не встрять в это молчаливое зрительное противостояние и не поторопить старших, и от тревожного ожидания принялся кусать губы. — Как это понимать? Когда Ло Вэньчжоу спустя пару минут так и не удосужился объясниться, Фэй Ду решился заговорить первым. — Уверен, юный господин Мо не захочет обсуждать некоторые вещи при своей матери, я за рулём и мне несподручно вовлечённо его расспрашивать, я могу упустить много важных деталей. Вы ведь не откажете мне в услуге, господин Фэй? Излишне формальный тон добавил ещё больше сомнений. Фэй Ду не понимал мотивов Ло Вэньчжоу, тот успел расположить юношу к себе всего парой фраз, разве есть необходимость в его участии прямо сейчас? Расспрашивать они могут его и в особняке семьи Мо, нет никаких проблем с тем, чтобы попросить госпожу Лян оставить их наедине, а судя по нетерпеливости Мо Чжэнлина, который кусал губы и теребил ремень безопасности, он и без особой атмосферы, и при посторонних выпалил бы всё как на духу. Этот смышлёный подросток был крайне воодушевлён лишь тем, что кто-то вспомнил о его покойном отце. И теперь, когда появились люди, готовые его выслушать, наивно бежал за ними и вилял хвостом, как щеночек. Ло Вэньчжоу проявил неожиданную категоричность, таким Фэй Ду не видел его довольно давно. Наверное, ещё с тех времён, когда они устраивали всклоки каждый день, стоило им лишь пересечься взглядами. И чем упрямее был Ло Вэньчжоу, тем меньше Фэй Ду хотел ему уступать. Тогда это было из-за желания показать себя перед Тао Жанем. Сейчас — из-за ощущения серьёзности момента, где любой выбор может оказаться неверным. Капитан выглядел так, словно собственноручно вытолкнет его из машины, если он не выйдет сам, и его изменившееся отношение заставило чуткого к переменам Фэй Ду напрячься. Совладав с собой, молодой человек отстегнул ремень и вышел, задев Ло Вэньчжоу плечом, и послушно уселся на заднее сидение, повернув голову к Мо Чжэнлину. — Можешь рассказать, почему после смерти Мо Тяньцзы ты настаивал на том, что это было убийство? Ло Вэньчжоу, вполуха вслушиваясь в их разговор, занял место водителя и выехал с парковки напротив школы. От напряжения немели пальцы, которыми он сжимал руль, и сердце в груди чуть сбилось с ритма. Он не понимал, почему тревога ударила по нему так внезапно, но одно Ло Вэньчжоу знал точно — до особняка семьи Мо Фэй Ду больше не должен занимать переднее сидение. Те же чувства одолевали его в прошлом, когда Фэй Ду писал лаконичное: «я возвращаюсь в особняк», — Ло Вэньчжоу остро чувствовал, что что-то должно произойти и он не в порядке. Когда перед самым похищением молодого человека ему позвонил друг отца, Ло Вэньчжоу тоже сразу ощутил неладное, а после выяснилось, что Фэй Ду собирались вызвать на допрос. Каждый раз, когда что-то должно было пойти не так, у него предательски холодели и немели кончики пальцев и всё естество кричало о том, что он обязан поступить иначе, чем собирается. Ло Вэньчжоу думал, что это навязчивое ощущение преследовало его, потому что после того, как он узнал, через что в детстве прошёл Фэй Ду и как тот занимался электрошоковой терапией, когда вырос, остро чувствовал вину за то, что его не было рядом в самый тяжёлый период жизни этого человека. Капитан считал, что тревожность на грани паранойи, которая вспыхивала внутри, была желанием перекрыть промах в прошлом. Он не мог повлиять на жизнь Фэй Ду, не мог сделать его детство лучше, не мог изменить Фэй Чэнъюя и сделать так, словно полученных от него травм никогда не существовало — тоже. Всё, что он мог — пытаться успеть примчаться на помощь. Быть рядом, чтобы Фэй Ду больше не пришлось справляться в одиночку и полагаться лишь на себя. Когда дело Фань Сыюаня было закрыто, стресса поубавилось и жизнь у членов бюро общественной безопасности стала поспокойнее, навязчивая тревога тоже исчерпала себя. Ло Вэньчжоу думал, что теперь, когда они с Фэй Ду в отношениях и постоянно вместе, когда между ними установились доверительные отношения, и он может каждый день присматривать за ним, попросту не осталось из-за чего переживать. До сегодняшнего дня. Пока сама его суть не воспротивилась тому, чтобы Фэй Ду сидел впереди. Отпинывая прочь ненужные чувства и возвращая холодность рассудка, Ло Вэньчжоу продолжал вслушиваться в слова Мо Чжэнлина, ища в них ниточки для того, чтобы надавить на Лян Хуасинь. — Потому что я видел, как Мо Инжуй что-то делал в папиной машине. — Что-то — не слишком ли широкое понятие? Чжэнлин, они были братьями, вполне возможно, твой папа попросил его проверить или принести что-нибудь. Голос Фэй Ду звучал мягко, но смысл слов заставлял собеседника чувствовать себя так, словно его слова не принимают на веру, и это двоякое состояние вынуждало людей обычно импульсивнее доказывать свою правоту, распыляясь на детали. — Нет! В тот день папа попросил меня сходить в гараж и принести из бардачка подарок для мамы, — возразил Чжэнлин. — Он собирался в спешке, перепутал время рейса. А мама, зная, что он уезжает, рано утром ушла с подругами в кино. Я помню, что накануне вечером они поругались из-за того, что отец уезжал аккурат перед годовщиной свадьбы. — Десять лет прошло, а ты так хорошо запомнил время? — Родители никогда при мне не ругались, поэтому я запомнил, — опустив голову, вздохнул Чжэнлин. — Наверное, зная о своём отъезде, папа заранее приготовил тот подарок, а вовсе не из-за ссоры. Он хотел вручить его лично, но мама была обижена так сильно, что не хотела видеть его тем утром. Он просил меня спуститься и забрать подарок, а маме передать, когда она вернётся. И когда я пришёл в гараж, то увидел Мо Инжуя, он в спешке собирал какие-то инструменты. Увидев меня, он спросил, что я здесь делаю так рано утром и заявил, что детям нечего делать в гараже, — вздёрнув подбородок, юноша попытался изменить голос и деловито процитировал. — Здесь много вещей, о которые можно споткнуться, а если что упадёт на голову? Как будет чувствовать себя твой папа, если ты по глупости попадешь в больницу? Фэй Ду заинтересованно приподнял бровь. Мо Чжэнлин рассказывал о тех событиях так, словно не почувствовал угрозы от Мо Инжуя в отношении себя — только тревогу от незнания, что мужчина делал с машиной его отца. И может он весьма недоверчив, но разве это предупреждение не звучит так, словно ребёнку оставили послание между строк? Чжэнлин до сих пор не понимал? Или сосредоточенность на судьбе отца не позволяла ему увидеть? Юноша был невероятно привязан к нему в детстве, и десять минувших лет не изменили эту связь. Поразительно. — Но я ответил, что папа разрешил мне прийти и забрать подарок, — продолжал Мо Чжэнлин, которого наконец слушали от начала до конца, не перебивая. — И он помог мне открыть бардачок. Тогда я торопился и не обратил внимание, а потом мне сообщили о смерти папы и… Офицер Фэй, — юноша, не знающий, что перед ним вовсе не детектив, поднял на него взгляд, в котором мелькнуло искреннее отчаяние, — если Мо Инжуй был там по поручению отца, как вы говорите, почему тогда меня попросили принести подарок? Верно. Неважно, помочь загрузить сумки, починить что-то, разогреть двигатель — какую бы причину пребывания там не назвал Мо Инжуй, если его брат так торопился и знал о поездке заранее, почему попросил о чём-то в последний момент? И если отправлял брата в гараж, что ж не поручил ему принести подарок? Если Мо Тяньцзы знал, что Инжуй в гараже, стал бы просить восьмилетнего сына туда спускаться? В прошлом мальчик не понял этого и ничего не сказал отцу, и лишь после вестей о смерти почувствовал неладное, сразу сообщив детективам. — Чжэнлин, Мо Инжуй тебе угрожал или поднимал руку? — решившись отойти от темы, поинтересовался Фэй Ду, которому не давало покоя сказанное мужчиной в тот день. В выражении лица юноши нечто неуловимо изменилось, он замешкался, а когда решил заговорить, то машина резко вильнула в сторону и скрип шин резанул по ушам. Водитель грузовика решил промчаться на догорающий ему зелёный аккурат тогда, когда Ло Вэньчжоу собрался поворачивать, и при этом стремительно набирал скорость, явно не смущенный автомобилем перед ним — того и гляди, въедет им в бампер. «Он не сбросит скорость», — вспышкой пронеслось в голове. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида и убедившись, что позади нет машин, исключая пару приближающихся со светофора позади, Ло Вэньчжоу решил воспользоваться этой возможностью и резко сдал назад. Истошный гудок оглушил сидящих на заднем сидении, оба поворотника лихорадочно замигали, предупреждая машины позади сбавить ход и не приближаться — водители дали по тормозам, едва не припарковавшись друг в друга, но абсолютно не пожалели о своём решении, когда с леденящим душу грохотом грузовик по касательной вписался в капот предупредившего о экстренной ситуации автомобиля. Стекло со стороны водителя изошло трещинами вместе с лобовым, поднялся звон, осколки хлынули в салон машины. С хлопком раскрылась подушка безопасности, ремни болезненно вдавили пассажиров в спинки кресел, на мгновение сдавив горло. Машину развернуло на триста шестьдесят градусов пару раз и она вылетела с обочины, чудом не завалившись набок, а вот грузовик влетел в фонарный столб, и его завизжавшая сирена стала финальным ударом по ушам после всего грохота и визгов покрышек. Чжэнлин, успев среагировать и закрыв лицо руками, крупно дрожал, съежившись на своём месте. Фэй Ду, которого мотнуло из-за столкновения так, что он приложился виском о стекло, силился переждать звон в ушах, который усугубляла вопящая сирена грузовика. До конца не понимая, опрокинуло их или нет, где верх, а где низ, молодой человек с трудом сфокусировал взгляд и мгновенно ощутил подступившую к горлу тошноту. Ло Вэньчжоу, повалившись на подушку безопасности, не двигался: осколки стекол блестели на его одежде и волосах, руки безвольно повисли. Капот машины смяло, зеркало заднего вида со стороны водителя отломило, на двери осталась небольшая вмятина, все стекла спереди повылетали. Если бы Ло Вэньчжоу не успел сдать назад: их либо всех пополам сложило от удара в центр, либо грузовик настиг их сзади и тогда сложно представить, выжили бы они с Чжэнлином и не перевернуло бы машину в самом деле. — Шисюн, — хрипло позвал Фэй Ду, цепляясь ослабевшими пальцами за ремень безопасности и пытаясь его отцепить, но тот никак не желал поддаваться. — Шисюн. Он вспомнил сон, приснившийся ему накануне. Кошмар, в котором, приезжая на место происшествия, он видит погибшего в аварии Ло Вэньчжоу, и холод прошил насквозь. Точно. Вот что ему показалось странным в поведении Ло Вэньчжоу. «Почему не понял этого раньше?». Фэй Ду, сцепив зубы, сжал и разжал пальцы в кулаки, унимая дрожь, и наконец справился с ремнём, подползая ближе. Потянувшись вперёд, он коснулся пальцами шеи Ло Вэньчжоу, пытаясь отыскать жилку, и прижал к ней указательный и безымянный пальцы, прикрыв глаза и сосредоточившись. — Эй, вы живы? В ушах снова зазвенело от громких криков. Тошнота вкупе с этим добивала. Фэй Ду по-прежнему оставался дезориентированным, Чжэнлин был в сознании и вероятно отделался ушибами, но продолжал прижимать ладони к лицу и дрожать, не реагируя ни на что и отказываясь оценить ситуацию лично. Водители машин, предупреждённые Ло Вэньчжоу, вызвали скорую и полицию, и сразу бросились проверять, что с пассажирами. Один из них помчался к грузовику, другой открыл дверь со стороны Фэй Ду, помогая ему выбраться. — Нет, — Фэй Ду ударил ребром ладони по чужому запястью и отшатнулся, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять эмоции под контроль. — Помоги тому, кто был за рулём. Растерявшийся водитель, встретившись с ним взглядом, ничего не сказал и бросился к Ло Вэньчжоу. С трудом справившись с дверцей с его стороны, он озадаченно замер, не зная, как подобраться и расцепить ремень безопасности. Фэй Ду, которому было сподручнее, протянул руку меж кресел и надавил на кнопку — с тихим шелестом ремень заскользил вверх, освобождая из плена, а сам молодой человек развернулся к Чжэнлину. — Вылезай. Чжэнлин, вылезай, — повторил он, и голос Фэй Ду предательски дрогнул. Заставлять себя оставаться с подростком, пока непонятно, насколько сильно пострадал Ло Вэньчжоу — невыносимо. — Мо Чжэнлин, — тон его похолодел. — Если останешься здесь — никогда не узнаешь, почему умер твой отец и не добьешься для него справедливости. Не похоже, что машина могла подорваться, но разве испуганный подросток будет вникать в детали? Упоминание отца вывело его из прострации, он встрепенулся и, подавляя всхлипы, едва не вывалился наружу, с трудом стоя на ватных ногах. Сделав несколько шагов вперёд, мальчишка больше не смог сдерживаться — упал на колени и разревелся. То ли произошедшее вернуло его в день гибели отца, что странно, ведь мальчик остался дома и не видел, как всё случилось. То ли, допустив мысль о скоропостижной кончине, юноша не справился со стрессом. Оставив его самостоятельно возвращаться к душевному равновесию, Фэй Ду бросился к Ло Вэньчжоу, которого аккуратно уложил на асфальт мужчина, вызвавшийся им помочь. Он не решался трогать его, очевидно беспокоясь, что сделает хуже, и решил дожидаться скорой. Увидев, что Фэй Ду подошёл ближе, мужчина отошёл и снова принялся кому-то звонить. Фэй Ду даже не старался вслушиваться, сейчас для него не было ничего важнее состояния Ло Вэньчжоу. Опустившись рядом с ним, он принялся аккуратно убирать впившиеся в кожу мелкие осколки стёкол — удивительно, но именно сейчас пальцы молодого человека не дрожали. Извлекая один за другим, Фэй Ду бережно вытирал капли крови платком, извлечённым из внутреннего кармана пальто. — Посмотри на себя, шисюн, — тихо шептал он себе под нос, вглядываясь в бледное лицо возлюбленного, а когда утёр всё, что смог, принялся вытряхивать осколки из чужих волос. Медленно и с неизменной осторожностью, беспокоясь, что небрежное движение обернётся тем, что стекло вонзится в кожу головы. Собственные пальцы Фэй Ду абсолютно не заботили. Наблюдающие за ним водители, ставшие свидетелем случившегося, почувствовали, как мурашки пробежали по спине при виде этого зрелища. Молодой человек вёл себя так, словно пострадавший просто уснул у него на коленях во время пикника! Взгляд Фэй Ду был несколько отрешённым, действия повторялись. Когда осколков не осталось, он на некоторое время словно впал в ступор, моргнул, сфокусировался и потянулся к ладони Ло Вэньчжоу, беря его руку в свою. Капитан хорошенько приложился головой, столкновение его оглушило. Не считая ссадин на открытых участках на руках и лице, внешне он выглядел более чем в порядке, насколько может выглядеть человек, переживший столкновение с грузовиком. Правда чуть выше затылка все волосы его промокли от крови, Фэй Ду не решался прикасаться к этому участку, но предполагал, что сотрясение мозга избежать не удалось. Если бы Ло Вэньчжоу не среагировал — не повезло бы даже ему. Он сдал назад, подставляясь, но смог обеспечить себе выигрышное положение. Удар пришёлся по касательной, минимизировав ущерб, иначе водитель умер бы на месте от прямого столкновения. Впечатайся грузовик ему в дверь — внутренности Ло Вэньчжоу превратились бы в кашу. Чертов герой Синьчжоу. — Всегда ругал меня за то, что я не ценю свою жизнь, — глухо произнёс Фэй Ду, неизвестно в какой раз нащупывая пульс на шее, беспокоясь, что тот в любой момент оборвётся, — а сам с головы до ног в ранах после каждого дела. Ты просто придурок, шисюн. Послышался звук сирен подъезжающей скорой, и Фэй Ду поморщился. В голове будто звучала тысяча колоколов, любой громкий звук вызывал в нём приступ тошноты и головокружение. Они уже давно выбрались из машины, но он никак не мог воспринять окружающее пространство и людей в нём. Мир замедлился, периодически расплываясь и становясь нечётким, стук крови в ушах заполнял сознание, и Фэй Ду было подумал, что снова спит. Верно, это просто сон. Мо Инжуй умер в аварии, и теперь эти бредовые кошмары повторяются ему. Дурацкое подсознание, поддавшееся паранойе, беспощадно уничтожает во снах дорогого для него человека. Это закончится. Он проснётся, они завершат расследование, круглосуточные разговоры про столкновения автомобилей перестанут дублироваться отовсюду, и кошмары уйдут. Нет смысла придавать значение играм воспалившегося воображения. Но Ло Вэньчжоу такой бледный и хрупкий, и тепло его руки… Больше не греет так, как прежде. «Я замёрз?», — потерянно спросил он сам себя, не то вслух, не то мысленно. Фэй Ду рефлекторно посторонился, когда подошли врачи, осматривая Ло Вэньчжоу и погружая его на носилки, а после опустил взгляд на свои ладони. — Вы должны проехать с нами, — коснувшись его плеча, произнёс один из врачей, когда они погрузили обоих пострадавших в машину скорой помощи. Чжэнлину как раз помогали залезть и усесться на скамейке. Фэй Ду не помнил, как они добрались до больницы. И когда он позвонил Тао Жаню и сообщил о случившемся — тоже.

***

— Не знаю, что и сказать вам. У этого, — врач указал на уснувшего у койки Ло Вэньчжоу Фэй Ду. — Сотрясение мозга. У того под капельницей — черепно-мозговая. А этот — два часа сидел в шоке, начинал кричать и драться, если кто-то подходил. Пришлось вколоть успокоительное, чтобы поспал. Тао Жань обречённо оглядел палату «смертников», поблагодарил доктора и с его позволения бесшумно скользнул в палату. Чжэнлин, свернувшись калачиком, спал как убитый после укола, Ло Вэньчжоу пока не приходил в себя после операции, а Фэй Ду — со слов врачей, — дождался, когда ему перебинтуют голову, принял лекарство, отселился самовольно в палату Ло Вэньчжоу и отключился незадолго до появления Тао Жаня. «Он дал мне деньги и сказал не трогать его, даже если он уснёт на полу, — беспомощно сказал врач, когда Тао Жань только-только прибыл, и добросовестно отдал ему купюры. — Пожалуйста, верните ему». — Я с ума с ними сойду, — пробормотал заместитель капитана, он приблизился к Фэй Ду, собираясь переложить его на койку, но не успел и коснуться, как молодой человек встрепенулся и отпрянул. С трудом разлепив веки, Фэй Ду приподнял голову и какое-то время вглядывался в фигуру перед собой, будто не узнавая. — Ты поздно, — потерев глаза и выпрямившись, произнёс Фэй Ду. — Лян Хуасинь прибежала раньше, я думал, что её крики разорвут мне голову изнутри. — Что у вас случилось? — Тао Жань кинул встревоженный взгляд на Ло Вэньчжоу, даже зная, что угрозы для жизни не осталось, он просто не мог видеть друга в таком состоянии. — Кто-то знал, что мы поедем за Чжэнлином, — Фэй Ду усмехнулся, ведь об этом знал весь спецотдел, и Лян Хуасинь наверняка тоже догадывалась, что они перехватят её сына раньше, а не просто приедут к ним домой. Эта ситуация как нельзя кстати напоминала аварию Тао Жаня. Тогда никто, кроме команды Ло Вэньчжоу, не мог знать истинную личность подозреваемого и что они бросились в погоню. Тогда как никогда подозревались свои, но слишком быстро все вспомнили общую деталь — каждый из них приезжал к жене лао Яна. Вот незадача: сейчас не имелось конкретного человека, которого навестил весь спецотдел. Они все были у разных подозреваемых, пересекаясь в бюро за обсуждением собранных данных, расходились по домам. Конечно, тот, кто явно намеренно вывел их на Мо Чжэнлина, тоже предсказал ход действий, но зачем ему сначала оставлять зацепку, а после убивать их всех? Это не логично — убивать ведущего детектива по делу в аварии! Это было угрозой? Намёком? Или здесь, как и в деле Фань Сыюаня, есть третья сторона, вставляющая палки в колёса? Если бы голова не раскалывалась так сильно, Фэй Ду бы поразмыслил над этим, но когда виски разрывало болью, сфокусироваться даже на словах Тао Жаня было подвигом. — Капитан Ло не дал грузовику влететь в нас, в итоге удар пришёлся ближе к нему, — Фэй Ду на мгновение поджал губы и отвёл взгляд в сторону окна. — Ты не виноват, — вымолвил Тао Жань. Выражение лица Фэй Ду изменилось на доли секунды, но этого хватило, чтобы он отчётливо вспомнил, как на него смотрел Сяо У незадолго до своей смерти. Шагнув к Фэй Ду и настойчиво приобняв за плечи, Тао Жань потянул его к соседней койке. — От того, что просидишь с ним до утра, мы не приблизимся к истине, отдохни. Лао Ло, едва проснувшись, бросится допрашивать Чжэнлина, ты ведь его знаешь. Ему понадобится твоя помощь, ты должен оставаться в форме. Фэй Ду хотел было выразить протест, но его сознание уже сдалось уговорам, благополучно выцепив самые важные слова: «Ло Вэньчжоу», «ему понадобится твоя помощь», — и пускай Фэй Ду никогда не был внушаемым человеком, чтобы такие откровенные уловки работали на нём, организм уже работал на пределе своих возможностей и молодой человек держался разве что на силе воли. Хватило этого очевидного успокоения, чтобы барьеры неохотно спали, а волна сонливости окутала, затягивая в дрёму. На грани между сном и реальностью, Фэй Ду поднял взгляд, пытаясь разглядеть лежащего неподалеку Ло Вэньчжоу.

***

— Фэй Ду! — воскликнул Ло Вэньчжоу, резко сев, и его лицо сразу же исказилось от боли. Мо Чжэнлин, завтракающий в углу, подавился бутербродом и закашлялся, а спящий Фэй Ду от этого возгласа подорвался и сам, приподнимаясь на локте и сонно оглядывая палату. Он даже не распознал своё имя, просто среагировал на шум. — Шисюн, для человека с черепно-мозговой, ты отвратительно громко разговариваешь с самого утра, — поделился мнением Фэй Ду, пускай сегодня состояние было лучше, ему всё ещё хотелось, чтобы окружающий мир был потише. Наверное, не будь Чжэнлина в палате, он бы уже стоял рядом с Ло Вэньчжоу и наливал ему стакан воды, а вместо насмешливых комментариев принялся бы отчитывать за опасный финт. Но юноша был здесь, и Фэй Ду вёл себя крайне сдержанно. Капитан же, убедившись, что ни возлюбленный, ни важный свидетель серьёзно не пострадали, убавил пыл. Очевидно травма и правда давала о себе знать, вместо того, чтобы вскочить, мужчина посмотрел на Чжэнлина и поманил его рукой. Юноша, уже оправившийся после вчерашнего, запихал бутерброд в рот и рванул к капитану, выглядя как всё тот же наивный щеночек. — Ваша семья меня просто убивает, — прокомментировал Ло Вэньчжоу, и сразу почувствовал на себе взор Фэй Ду. Пожалуй, после недавних событий подобное выражение было недалеко от буквального. — Вы в прошлой жизни что, пару миллиардов машин в металлолом сдали? Твою ж, — выругавшись, капитан выдернул катетер, явно мешающий ему жить, и продолжил. — Ты так и не ответил, бил ли тебя Мо Инжуй. Чжэнлин растерянно на него посмотрел, он смутно помнил вчерашний разговор с Фэй Ду, хотя в сравнении с остальными отделался испугом. С трудом восстановив тот диалог, юноша покачал головой. — Нет. Я настаивал, что видел, как он что-то делал в гараже перед тем, как отец уехал, и полиция попросила его сотрудничать со следствием. Ордера не потребовалось, — нахмурившись, Чжэнлин вспомнил, что Мо Инжуй так старательно хотел доказать, что ребёнок врёт, что невероятно любезничал с детективами. Он запомнил, потому что картина была практически приторной. И потому что Инжуй часто бросал на него взгляды. И та улыбка после того, как обыскали его дом… Это жалостливая-насмешливая улыбка впервые в жизни заставила Чжэнлина почувствовать на кого-то злость. То пылающее чувство в груди, вспыхнувшее подобно спичке, невозможно было забыть. Тогда Чжэнлин почувствовал, как сильно хочет ударить этого человека. Мо Чжэнлин, воспитываемый отцом, никогда не был конфликтным ребёнком, он ни с кем не дрался, легко находил общий язык с людьми и к своим восьми не успел столкнуться ни с обидой, ни со злостью, ни с отчаянием. Но стоило отцу умереть — и в один день волна негативных эмоций сбила его с ног. И центром всех их был один человек — Мо Инжуй. Его высокомерные взгляды, насмешливые улыбки, попытка притворяться любящим отцом при матери, как будто бы не очевидно, что всем им на деле всё равно на него, раз они решили пожениться. Всё это раздражало. Но Мо Инжуй, доказав полиции свою невиновность, никогда более не воспринимал Мо Чжэнлина всерьёз. Теперь восьмилетний мальчик, что бы не сказал, будет просто шокированным и не оправившимся от горя ребёнком для полиции, к чему ему трогать и добавлять себе проблем? Пусть болтает, что хочет! Будто с возрастом что-то изменится. Они жили на одной территории, но не общались больше, чем обязывал бы случай. Мо Инжуй иногда играл в семью, когда к ним приходили гости, а в остальное время игнорировал его. А Чжэнлин и рад был, что тот не навязывается — чем старше он становился, тем сильнее ему хотелось ударить приёмного отца, особенно в очередную встречу с гостями, когда он улыбался фальшиво и тепло обнимал его за плечи. Весь этот спектакль был таким отвратительным. Но Чжэнлину не нравилась та злоба, клубящаяся внутри. Каждый раз, когда его злило что-то в Мо Инжуе, он старался вспоминать отца. Напоминал себе, что выше этого, что его воспитывали не таким человеком. И слепая ненависть не приведёт к справедливости, срок давности истёк — его не услышат. Для отца он может ничего добиться не сможет, но сам способен вырасти достойным человеком. — Но мне правда стало легче, когда я узнал, что он умер, — завершив рассказ, негромко признался Чжэнлин, пристыженно опуская голову. — Веришь в карму? — усмехнулся Фэй Ду, поднимаясь на ноги и подходя ближе. Подняв кувшин с водой с тумбы, он налил каждому по стакану воды и бесстыдно уселся на край койки Ло Вэньчжоу. — Думаешь, жизнь сама воздаст людям по заслугам? — Чжэнлин замолчал, опустив голову ещё ниже, а Фэй Ду вдруг спросил. — Чжэнлин, попробуй вспомнить, связывался ли с кем-нибудь твой отец незадолго до смерти, приходил ли кто-то на его похороны или… Ссорился ли с кем-то Мо Инжуй до происшествия с ним? Ло Вэньчжоу, который с трудом связывал между собой мысли, был вовсе не против передать полномочия для допроса возлюбленному, он внимательно наблюдал за Чжэнлином, подмечая малейшие изменения в выражении его лица или интонациях, однако юноша лишь периодически задумывался, силясь точнее припомнить события. Минуло десять лет, как бы хорошо он не помнил некоторые нюансы, много ли может запомнить ребёнок, шокированный утратой родного человека? Да и более яркие события перекрывают те, что вызывают меньше эмоций. Сфокусировавшись на трагедии, ребёнок легко мог не запомнить детали, да и маловероятно, что хоть кто-нибудь был бы способен мыслить рационально. Это детективы, сталкиваясь с потерей, претерпевают борьбу между сознательной частью и эмоциональной, им по долгу службы не стоит поддаваться эмоциям, иначе пострадают либо коллеги, либо невинные граждане, либо они сами. Роботами их это не делает, практика показывает, что случаи, когда среди полиции происходит эмоциональный всплеск — возникают тоже. И всё-таки большинство из них подавляют чувства и берут себя в руки довольно быстро, если не способны — отстраняются от дела. Обычные люди, не связанные с такой сферой деятельности, имеют возможность сесть, разрыдаться и не пытаться бороться с собой, фокусироваться на деталях, времени, месте, уликах, форме пореза или месте удара ножом, траектории пули, мыслях о том, с какой стороны напали. В их голове одна мысль: «как мне жить без него», — пока детективов разрывает на части между «нет, он не мог умереть» и «судя по каплям крови, убийца был ранен и направился в ту сторону». Действовать исходя из ситуации или лить слёзы — выбор незавидный, но когда в сознании крутится мысль, что раз спасти не смог, то можешь лишь поймать виновного — жалеть себя банально некогда, и тогда дело не только в служебных обязанностях, но и во внутреннем импульсе. Восьмилетнему ребёнку, потерявшего любящего отца, не понять. Их «надёжный» свидетель был не таким уж и надёжным, если так подумать. Правда о Мо Тяньцзы раскроет одно повисшее дело, но что до Мо Инжуя? А до нового Чтеца, к разгадке личности которого они не приблизились? Кого «подкинут» в качестве убийцы им на сей раз? — Президент Фэй, — выдохнул вдруг Чжэнлин. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду напряглись одновременно. Сначала они подумали, что некто успел связаться с Мо Чжэнлином раньше них, чтобы передать что-то лично, а авария и правда была угрозой, пока юноша не заговорил вновь: — На свадьбу моей матери пришёл мужчина, к которому обращались «президент Фэй». «До сих пор он почти ни разу не упоминал мать», — подумалось Ло Вэньчжоу. Лян Хуасинь никогда не было рядом. Ни в день рейса первого мужа, ни на проверке машины на видеорегистратор, ни у дома Мо Инжуя. Чжэнлин просто её не упоминал или, как Фэй Ду в детстве, в одиночку таскался за детективами? Где была Лян Хуасинь каждый раз? Почему мальчик, не выказывающий столько неприязни к матери, сколько к приёмному отцу, словно избегает её упоминания? Как если бы женщины в его жизни не существовало. — Я сидел один в коридоре, он вдруг подошёл и… Я не помню точно весь разговор, только как тот мужчина сказал, что предатели должны получить по заслугам. И спросил, хочу ли я, чтобы он помог мне наказать их. Ло Вэньчжоу коснулся тыльной стороны ладони Фэй Ду и тот, выдвинув ящик тумбочки, куда врачи вчера из их одежды скинули все вещи, извлёк телефон. Он долго искал что-то, а после повернул экран к Чжэнлину, показывая фотографию. — Ты говоришь о нём? Чжэнлин активно закивал, сразу признав того человека из прошлого, который единственный оказался к нему неравнодушным. Фэй Ду медленно опустил телефон, на него вдруг накатила неимоверная слабость. «Что было десять лет назад?» В голове с новой силой начал подниматься шум, сотрясение мозга отказывалось помогать ему вспоминать события прошлого. Ло Вэньчжоу наоборот пронзила нехорошая догадка. — Звони Тао Жаню, срочно, некогда копаться в мотивах Фэй Чэнъюя. Пусть немедленно выезжают к Лян Хуасинь!

***

Мо Чжэнлин вернулся в свой угол, согнув ноги в коленях и обняв их, несчастный юноша едва не бился о них головой, чувствуя себя бесполезным из-за того, что ничего не мог вспомнить. Он прокручивал обрывки воспоминаний о похоронах, и о свадьбе, и о событиях после, но не помнил каких-то особенных людей рядом с собой или мамой, и тот президент Фэй после свадьбы ему нигде не встречался. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду, превозмогающие головную боль, которые лекарства хоть и глушили, а любой чрезмерно громкий звук или яркий свет провоцировал обратно, пытались найти хрупкий баланс в своём состоянии, чтобы быть способными функционировать, а не поддаться желанию поспать ещё пару часов. Фэй Ду держался неплохо, а вот капитан, неспособный вести расследование самостоятельно, не мог спокойно лежать — периодически он поднимался, расхаживал взад-вперёд, смотрел на телефон, ожидая новостей от Тао Жаня, садился, а после все повторялось. Фэй Ду казалось, что он в любой момент соберёт волю в кулак и, претерпевая недомогание, устроит забег до особняка семьи Мо. То ли его физические возможности сейчас оставляли желать лучшего, то ли присутствие Фэй Ду снижало эмоциональные порывы, но опрометчивых поступков так и не последовало. Ло Вэньчжоу и правда поглядывал на возлюбленного, не будь его здесь — он бы уже сбежал из больницы, не вынеся неизвестности и бездействия, и быть может свалился бы по дороге, не достигнув цели. Но сейчас капитан переживал из-за того, что они услышали про Фэй Чэнъюя и как это сказалось на Фэй Ду, который в последний год вынужден был то ездить к нему раз в месяц в клинику, то слышать о нём от посторонних людей. Они ведь по-прежнему не поговорили как следует. Вернее Ло Вэньчжоу старался вытянуть хоть слово правды, а Фэй Ду избегал разговоров, отзываясь обобщённо и поверхностно. Ничего о своих чувствах или переживаниях, лишь прогнозы врачей. Как будто Ло Вэньчжоу об этом спрашивал. Какое ему дело, что там прогнозируют этому больному садисту? Ему важно, как к происходящему относится Фэй Ду, а этот паршивец может молчать, пока на него не надавят и не прижмут к стенке. Наконец зазвонил телефон. Капитан молниеносно протянул руку, выхватив его из-под носа возлюбленного, и принял вызов. — Передай трубку… — Что там? — перебил его Ло Вэньчжоу. Тао Жань, узнав голос капитана, порадовался про себя его бесцеремонности. Он не хотел быть человеком, который лично сообщит Фэй Ду о случившемся. — Лао Ло, мы не успели, — суровая реальность не оставила и следа от мимолётного облегчения. — Лян Хуасинь повесилась. Мы нашли предсмертную записку, в которой призналась, что уговорила Мо Инжуя нанять людей для убийства своего первого мужа, а после узнала, что Инжуй хочет избавиться от неё и сына, чтобы прибрать к рукам всё состояние, и заказала и его убийство. — Чёрт, — выругался Ло Вэньчжоу сквозь стиснутые зубы. — Лао Ло, — упавшим голосом позвал Тао Жань. — Когда мы ворвались в дом, играла You raise me up. Белоснежные лилии стояли в вазе на краю стола, рядом с ними и была оставлена та записка. Ло Вэньчжоу ощутил, как ухнуло вниз сердце, тело вдруг сковало холодом, он разом почувствовал себя неповоротливым, как если бы оказался в тесной клетке, которая вдруг захлопнулась. Он спиной чувствовал, что Фэй Ду внимательно смотрит на него, ожидая новостей от Тао Жаня, и не находил в себе сил обернуться.