Всё за тебя отдам

«Закон, право могут быть прекрасны, но правосудия не существует».

Джон Фаулз, «Коллекционер».

Восемь лет назад.

На доске друг под другом были размещены фотографии троих девушек: две из них изображали тела погибших, и лишь третья была в формате снимка на паспорт три на четыре, представляя взору лицо пропавшей. Три недели назад, в понедельник, исчезла Сюй Тяньшань. Точное время исчезновения было неизвестно, девушка не вернулась домой после празднования дня рождения подруги и обеспокоенные родители сразу позвонили в полицию. Исчезнувшая была совершеннолетней, и несчастные родственники в ответ на свои тревоги получили сухое: «обратитесь, если через семьдесят два часа она не вернется». Дежурный, принявший вызов, не доложил о обращении и не передал его дальше. Едва услышав о том, что кто-то не вернулся после вечеринки, мужчина пренебрежительно подумал, что наивные взрослые не уследили за дочкой, которую считают воплощением святости, а она наверняка просто осталась на ночь у какого-нибудь красавчика. Выпила много и забыла написать правдоподобную отмазку, чтобы её не хватились. Знал он таких! Его собственная дочь тоже казалась ему хрупким и невинным ангелом, которая задерживается в университетской библиотеке допоздна, занимается с утра до ночи ради красного диплома, а потом его дёрнули на вызов из-за драки в баре, и кого он увидел? Свою непорочную дочурку, парень которой перебрал и устроил дебош. До того дня он даже не знал, что у неё есть парень! Его пренебрежение обернулось тем, что спустя семьдесят два часа встревоженным родителям не пришлось обращаться в полицию вновь. Сюй Тяньшань нашлась свешенной с моста, на её платье кровью было небрежно выведено: «правосудие способно засиять сквозь тьму?», — как одна большая насмешка над неуслышанными чаяниями семьи погибшей. СМИ кинулось на это дело, как гиены на наполовину сгнившую тушку лани. Благодаря интервью, которое журналисты взяли у родителей жертвы, гнев общественности обрушился на полицию — дежурный полицейский, проявивший равнодушие, был обвинён в нарушениях закона о приёме заявлений о пропаже, и лишён должности. Его дело перенаправили в суд, а расследование случившегося с Сюй Тяньшань передали в бюро общественной безопасности, группе уголовного розыска под командованием Ян Чжэнфэна. Но не успели они взяться за него, как в следующий понедельник пропала ещё одна девушка. И пусть обращение дошло в спецотдел вечером того же дня, полиция не успела — они нашли остывающее тело в переулке, пропавшая лежала в куче сваленного мусора, который кто-то — не иначе как сам преступник, — вывалил на неё целенаправленно. Сначала детективы подумали, что почти настигли виновного, и он сделал это, чтобы замести следы, пока не осознали, что преступник был на шаг впереди. Он знал, что после бури, вызванной статьями и новостями, полиция будет на любое сообщение о пропаже человека реагировать оперативно. Он намеренно создал иллюзию того, что они смогли сесть ему на хвост: позволил жертве засветиться на камерах видеонаблюдения, перехватил её недалеко от людной улицы, позволил им выйти на след в переулках, которые не просматривались. Если бы не следы крови, оставленные им, полиция бы заплутала в сплетениях улиц на добрый час. Лабиринт, представший перед ними, был не хуже того, что простирался за камнем влюбленных. Всё это, даже шанс прибыть к ещё тёплому телу — ловушка. А рассыпанный мусор — не более, чем очередная насмешка. Сегодня тоже был понедельник, меньше часа назад группа уголовного розыска получила заявление о пропаже. И третье фото появилось на доске. Ло Вэньчжоу сидел на краю стола, покручивая в пальцах маркер, и задавался вопросом: почему преступник так идеально подбирает время? Между похищениями и обращениями родителей проходило не так много времени. Девушки воспитывались в семьях строгих порядков: их с детства учили приходить к чётко назначенному времени, предупреждать о задержках, выполнять работу в срок, сохранять манеры, осанку и «держать лицо». Все убитые были студентками, но принадлежали к разным университетам и факультетам, и про каждую преподаватели говорили: «она не пропустила ни одного занятия и проявляла активность даже в необязательных мероприятиях». Хорошая успеваемость, отсутствие опозданий, камеры видеонаблюдения, расположенные в учебных заведениях, фиксировали в частности время появления в библиотеке после занятий и то, когда девушки покидали её. У каждой был распорядок дня, и ни одна из них практически никогда, исключая форс-мажорные ситуации, не появлялась дома позже привычного времени. В случае задержек более получаса обязательно следовало сообщение родителям. Вероятно, студентки понимали, что не только они привыкли к заданному ритму жизни, но и их близкие, поэтому предупреждали обо всём незапланированном, чтобы не заставлять волноваться. Именно поэтому родители без колебаний звонили полицию, если их ответственные дочери не возвращались вовремя и не отвечали на звонки и сообщения больше часа. Они не пытались ждать, а сразу поддавались тревоге и паранойе, переворачивая мир с ног на голову. Кто-то мог додуматься позвонить друзьям или одногруппникам, утешаясь мыслью: «может, не рассчитала чего-то и телефон разрядился», — но в итоге результат был одним и тем же — неконтролируемая паника. Ведь всё, что они слышали: «мы не виделись сегодня» или «она давненько домой ушла». Но разве это не абсурдно? Как, как кто-то может быть настолько дотошным к каждой секунде своего времени? Как кто-то может быть настолько идеальным? И почему преступник нацелился на почти святых девушек, прекрасно зная, какое внимание к нему это привлечёт? В чём смысл выбирать жертвами тех, кого хватятся сразу? Какое можно испытать наслаждение от убийства, делая всё в спешке? Неужели все эти усилия были приложены лишь для того, чтобы плюнуть в бюро общественной безопасности? Ло Вэньчжоу устало потёр переносицу, вспоминая, что на телах убитых они обнаружили ещё кое-что: меж лопаток ножом убийца вырезал очертания бабочки, а под рёбрами небрежно всё тем же лезвием вывел аббревиатуру бюро общественной безопасности. «Если так ненавидит полицию, почему не убивает детективов?». Не то чтобы Ло Вэньчжоу желал смерти кого-то из своих, он просто желал понять, что в голове у этого психопата. — Пойдём. Голос капитана вырвал его из мыслей, Ян Чжэнфэн нахмурился и добавил: — Тело Линь Фэйхуа найдено на скамейке в центральном парке Синьчжоу.

***

Линь Фэйхуа была изнасилована. Её колготки и юбка были разорваны, на бедрах, запястьях и коленях виднелись многочисленные синяки и ссадины. Потускневшие и полные ужаса распахнутые глаза девушки были направлены в пустоту, на внутренней стороне бедер виднелись подсохшие капли спермы. Под ключицей алела знакомая аббревиатура бюро, но на сей раз под ней в скобках значилось «фальшивка». На этой жертве преступник не стал лезвием ножа вырисовывать очертания бабочки. Ян Чжэнфэн разговаривал с судмедэкспертом поодаль, желая узнать приблизительное время смерти и то немногое, что можно узнать до вскрытия. Ло Вэньчжоу курил, глубоко затягиваясь, будто бы никотин мог уничтожить изнутри противоречивые чувства, переполняющие его. Он не так давно перевёлся в спецотдел из патрульных, и среди всех дел, к которым лао Ян допускал его — это было самым серьёзным. Жестоким и «громким». Ло Вэньчжоу сбегал в бюро ради таких расследований, ради ощущения важности того, что он делает, он жаждал действительно приносить пользу обществу и бороться с настоящими ублюдками, а не разнимать пьяные драки и искать кошек, которые пожелали погулять на свежем воздухе, утомившись от стен душной квартиры. Но с чем он боролся сейчас? Кому помогал, находя третий остывающий труп? Вернёт ли поимка этого психопата к жизни всех погибших от его рук? Внезапно зазвонил телефон. Ло Вэньчжоу рефлекторно оглянулся на звук, заметив, что он исходит от смартфона убитой, сделал шаг по направлению к скамье, натянул перчатки и, взяв в руки, принял вызов. Из динамиков послышался искажённый голос, и детектив молниеносно переключил на громкую связь, чтобы все присутствующие на месте слышали разговор. Ян Чжэнфэн отвлёкся, не успел он посетовать на то, что его подопечный ответил на звонок, не посоветовавшись ни с кем, как преступник произнёс: — Почему я убил их? Ло Вэньчжоу сжал в пальцах телефон и стиснул зубы. — Бюро общественной безопасности, — растягивая почти по слогам, смакуя, продолжил убийца и хрипло рассмеялся, словно упомянутая им организация была самой увлекательной шуткой из всех, что он слышал. — Лю Юйси умрёт, если через семьдесят два часа я не получу ответ. Посмотрим, существует ли правосудие. И отключился. Пускай Ян Чжэнфэн оперативно махнул техникам, чтобы они отследили звонок, никто не ожидал такого поворота событий. Пока они подготавливали оборудование — звонок завершился. Полиция осталась ни с чем, кроме шокирующей новости о том, что за сегодня была похищена не одна девушка. И словно в подтверждение того, что преступник не солгал, Ян Чжэнфэну позвонил директор Чжан, мрачно сообщив о том, что несколько минут назад они получили очередное сообщение о пропаже. Лю Юйси исчезла по пути с тренировки тайцзи.

***

Пока полиция разговаривала с друзьями пропавшей, родственниками и преподавателя, просматривала камеры видеонаблюдения у автобусной остановки, у здания близь центра тайцзи и университета Лю Юйси, желая отследить маршрут и понять, где именно её перехватили, Ло Вэньчжоу и Ян Чжэнфэн пытались понять, почему убийство Линь Фэйхуа отличается от остальных. Ни одна из жертв до неё не была изнасилована, никаких лишних синяков и ссадин тоже не было, как если бы убийца желал сохранить тело «чистым» и целым, без изъянов. Кроме посланий для бюро общественной безопасности, старательно прорисованных лезвием ножа бабочек и сломанной шеи — причины смерти, — на телах не было обнаружено следов избиений. К тому же судмедэксперт подтвердил, что все махинации лезвием выполнялись после того, как девушки погибали — крови из порезов вытекло совсем немного. Линь Фэйхуа резали, когда она была жива, и жестоко избили перед изнасилованием. Жуткие кровоподтёки темнели под её ребрами, кожа на коленях была содрана, ногти сломались — то ли девушка боролась, то ли цеплялась за всё, до чего могла дотянуться, силясь уползти от своего истязателя. Подушечки её пальцев тоже кровоточили. У тех, кто погиб до неё, выражение лица пусть немного, но походило на умиротворенное, как если бы их убили в бессознательном состоянии. Даже вторая жертва, найденная лежащей на боку в подворотне среди мусора, сохранила некую безмятежность — её веки были прикрыты, губы расслаблены, и со стороны могло показаться, что девушка поддалась искушению или уговорам, выпила и с непривычки отключилась. Сюй Тяньшань, найденная свешенной с моста, несмотря на петлю на шее, тоже вызывала противоречивые чувства. С одной стороны, хрупкая и мертвенно бледная, она выглядела, как явившийся при свете дня призрак. Но её мягкие черты лица, расслабленная линия губ, то же самое едва уловимое умиротворение — всё это создавало и другое впечатление. Словно не призрак — ангел, — сошёл на бренную землю. Глаза Линь Фэйхуа были распахнуты от ужаса, её губы остались приоткрыты в беззвучном крике, весь её вид не внушал ничего, кроме холодного ужаса от осознания человеческой жестокости. Она была брошена на скамье, как использованная сломанная кукла, но сколько Ян Чжэнфэн и Ло Вэньчжоу не перепроверяли информацию о ней, не могли понять, почему преступник назвал девушку фальшивкой. — Я допрошу её подруг ещё раз, — Ло Вэньчжоу спешно поднялся на ноги, ключ к ответу на вопрос был в личности Линь Фэйхуа. — Ло Вэньчжоу, — окликнул его Ян Чжэнфэн, и молодой человек замер на пороге. — Не воспринимай это дело, как личный вызов. Ничего не ответив, Ло Вэньчжоу вышел.

***

Пока основные силы полиции были брошены на поиски Лю Юйси, Ло Вэньчжоу переворачивал с ног на голову университет Линь Фэйхуа: он поговорил несколько раз с её преподавателями, со всеми, кто учился с девушкой на одном курсе, группе, он добрался до её подруг, узнал, с кем она общалась вне университета, скрывала ли что-нибудь от родителей, не преследовал ли её кто, не встречалась ли она с кем-то втайне или, наоборот, отказала какому-нибудь отчаянному ухажёру. Записи с камер, личные вещи, разговор с её родителями — Ло Вэньчжоу добрался до всего, что мог. И понял одно: Линь Фэйхуа была святой и правильной лишь для родителей и преподавателей. » — Она заплатила мне, чтобы я написала за неё научно-исследовательскую работу». » — Фэй-цзе свела меня с парнем, который мне давно нравился, но взамен я отдала ей свою презентацию для конкурса». » — Сяо Фэй казалась мне очень трудолюбивой, пока я не узнал от её подруги, что в библиотеке она засиживается допоздна не ради учёбы, а ради меня». Линь Фэйхуа среди заслуг имела как личные, так и «купленные», когда она увлекалась парнями и теряла интерес к учебе, то платила одногруппницам, чтобы помогали ей с выполнением работ. Для того, чтобы не вызывать подозрений ни у родителей, ни у преподавателей, пары девушка никогда не прогуливала, сохраняя идеальную посещаемость, и даже старалась активно отвечать на лекциях, чтобы её запомнили и заметили. Создала иллюзию трудолюбивой студентки, чтобы после занятий благополучно убегать с подругами в караоке или заполучить внимание приглянувшегося молодого человека. С другими жертвами по делу её не связывало ничего. Пока Ло Вэньчжоу носился, желая раскопать о ней всё возможное, Ян Чжэнфэн узнавал о личной жизни Лю Юйси — она ничем не отличалась от первых двух жертв, такая же неисправимая отличница, которая ценит своё время настолько, что месяц сомневалась, может ли она совмещать учёбу и тренировки тайцзи, ведь до защиты диплома ей оставалось чуть больше полугода. « — Как-то красавчик на нашем факультете признался ей в чувствах и позвал на свидание после учебы, и знаете, что она ему сказала? Извини, ты не вписываешься в моё расписание. Представляете?!». После этой истории Ян Чжэнфэн на всякий случай уточнил, не привели ли ответы девушки к тому, что кто-то из парней затаил обиду, но её одногруппницы лишь рассмеялись. » — Не то чтобы кто-то в самом деле надеялся на положительный ответ, все пытались от отчаяния, к чему обижаться на ожидаемый результат?». Ян Чжэнфэн переговорил с несчастными отвергнутыми, однако никто из них не выказал и тени обиды. Некоторые были смущены тем, что эта ситуация из жизни стала известна капитану группы уголовного розыска, некоторые — искренне забеспокоились, когда узнали, что Лю Юйси пропала. Убедившись, что в её биографии нет сюрпризов, и заглянув в частности в центр тайцзи, чтобы проверить, что пропавшая исправно посещала тренировки, Ян Чжэнфэн, продолжая думать о её сходстве с погибшими, кое-что осознал. Он открыл личные дела жертв, вынимая фото, сделанные крупным планом, разложил на столе и замер. Кончики пальцев предательски дрогнули, когда мужчина потянулся, чтобы добавить к снимкам троих убитых фотографию Лю Юйси. Линия губ, разрез глаз, длина и цвет волос были практически идентичны. Да, их черты лица не повторяли друг друга точь-в-точь, такого просто не могло быть, но если приглядеться, хватит основных моментов, чтобы собрать картинку воедино. И рост девушек различался не больше, чем на пару сантиметров, как если бы кто-то дотошно измерял их по линейке. Подобную внимательность едва ли проявляли даже гробовщики.

***

— Лао Ян, их внешнее сходство ничего не даёт нам, — вновь и вновь обводя взглядом девушек на фотографиях, произнёс Ло Вэньчжоу и перевёл взгляд на часы. — Но я не уверен, стоит ли называть Линь Фэйхуа причиной. Если она отличается от них, то почему тоже убита? — Вопрос не в том, почему она убита. А в том, что если остальные похожи, почему не имеют права на жизнь? Ло Вэньчжоу оперся ладонями на стол и низко склонил голову, шумно выдохнув и зажмурившись. Он перерыл всё, не найдя ни одного изъяна ни в ком, кроме Линь Фэйхуа. Но никто не знает человека лучше, чем он сам себя. Что могло быть известно убийце? Или дело не в знании, а в критерии отбора? Если любой исход — это смерть, то какой тогда правильный ответ? — А что бабочки? — севшим голосом спросил Ло Вэньчжоу, поднимая взгляд на наставника. Ян Чжэнфэн покачал головой и перевёл взгляд на часы. — Я перепроверил несколько раз, никакой связи. Если преступник хотел подставить правосудие под удар, возможно он намекал, что девушки — бабочки, стремящиеся к свободе, но из-за нашего некомпетентности им суждено погибнуть, не познав её. Телефон Линь Фэйхуа, который никто не относил на склад улик, зазвонил. На сей раз техники были наготове, и пусть звонок поступил с другого номера, это не имело значения. Ян Чжэнфэн кивнул, позволяя Ло Вэньчжоу ответить — именно он перерыл всё в деле жестоко убитой Фэйхуа за трое суток, никто кроме него не ориентировался в деталях лучше. — Не смей тянуть время, — вместо приветствия произнёс преступник. — Я даю тебе минуту на ответ. «Он не даст отследить его», — пронеслось в голове, и Ян Чжэнфэн, видя, что Ло Вэньчжоу готов поддаться эмоциям, опустил ладонь на его плечо. — Линь Фэйхуа фальшивка, потому что половина её заслуг принадлежит другим людям, — выдавил Ло Вэньчжоу, в ушах зазвенело, он бросил взгляд на техников, они делали всё возможное, но область сужалась постепенно и неохотно. — Другие девушки фальшивки, потому что делали всё, чтобы угодить родителям. Их правильность — страх разочаровать родню, а не искреннее желание, — он запнулся лишь на мгновение, осознав, что всё, на что способен сейчас — дать максимально объёмный ответ, преступник не сможет отключиться, а техникам хватит времени, чтобы отследить местоположение. — Поэтому ты убил их безболезненно, да? Хотел подчеркнуть, насколько они несвободны? И что из-за нашего равнодушия не обретут даже мнимого освобождения, погибнув от твоих рук, так и не пожив жизнью, которой желали? Техники дали знак, что им удалось справиться с задачей, и Ян Чжэнфэн, получив адрес, подхватил куртку и отошёл в сторону, чтобы связаться с ближайшим к указанному местоположению отделением полиции и попросить отправить команду для решения ситуации, пока они не прибудут на место событий. Из динамиков спустя несколько томительных секунд молчания раздался надрывный и истерический смех. — Вы отлично умеете собирать информацию, детектив. Но я просил не их биографию и не символизмы. — Ты, — выпалил Ло Вэньчжоу, — просто моральный урод, который не держит своё слово, как докажешь наш промах? Ответ, который знаешь только ты — удобно, правда? И мы должны поверить, что ошиблись, а не ты изменил суть? — Ло Вэньчжоу, — предупреждающе произнёс Ян Чжэнфэн, но вмешиваться было поздно и бессмысленно. — Ваша неспособность принять оплошность разочаровывает, детектив. А ведь я хотел дать вторую попытку, как жаль. Раз я лжец, есть ли смысл сохранять ей жизнь? Передам Лю Юйси, что вы убили её… Детектив Ло. Послышались гудки, вызов завершился.

***

Лю Юйси была привязана к столбу недалеко от причала. Её шея была сломана и девушка, низко опустив голову, безвольно висела в путах абсолютно обнажённая. Крохотная бабочка была вырезана аккурат в районе сердца, кровь сочилась из оставленных порезов, убийца написал ей на животе убитой: ни свободы, ни правосудия не существует. На внутренней стороне бедра было выведено другое: в подарок детективу Ло. На новостной канал в тот день пришло видео от человека, пожелавшего остаться анонимным, и сами не зная, чего ожидать от содержания, запустившие запись оказались шокированы не меньше зрителей. Телепередача была экстренно завершена, но оперативно запустившаяся реклама уже не могла стереть из памяти людей образ кричавшей от боли Лю Юйси, которая дрожала и обливалась холодным потом, со слезами на глазах смотря на своего мучителя за пределами камеры. Её истязатель, методично вонзая лезвие в плоть, выверенными движениями наносил поразительно аккуратные и ровные линии, как если бы в руках его была кисть, а перед ним — холст.

***

— Что, что такого вы сказали ему, что он убил нашу Юйси? — тряся его за ворот, в слезах кричала женщина, но горечь утраты так подкосила её, что сил на ругань не осталось. Разжав пальцы, она развернулась, обнимая супруга, и разрыдалась у него на плече. Ло Вэньчжоу стоял у дверей морга бледнее мертвеца, его опустевший взгляд не выражал ничего, кроме сожаления. Медленно опустившись на колени перед родителями Лю Юйси, он склонился так низко, как только мог, касаясь лбом пола, и произнёс: — Извините. Я сделаю всё, чтобы никто не повторил судьбу вашей дочери. Я… — голос его пропал, и Ло Вэньчжоу пришлось прочистить горло, прежде чем выдавить, — поймаю его. — Лучше тебе выкинуть своё удостоверение в помойку! — в сердцах бросил безутешный отец убитой. — Разве твои извинения вернут её? Пришёл покаяться её трупу? Убирайся отсюда. Ло Вэньчжоу поднялся и вновь поклонился, не смея ни оправдаться, ни утешить, и на негнущихся ногах отправился прочь.

«Подарок детективу Ло».

Эта надпись застыла в голове безмолвным упрёком. Стоя на улице, Ло Вэньчжоу курил сигарету за сигаретой, не осознавая, что в утиль ушла половина пачки, пока кто-то не хлопнул его по плечу, отнимая и выкидывая окурок. — От тебя сейчас вонять этой дрянью будет, — проворчал Ян Чжэнфэн. Ло Вэньчжоу опустил руку, но на наставника так и не решился посмотреть. — Вэньчжоу, ты не можешь спасти всех. Сколько бы попыток он не дал, она бы умерла. Он знал, что мы его отслеживаем. Шанс, о котором упоминал этот ублюдок… Требовал бы той же самой минуты. Ло Вэньчжоу, эта жалкая минута ничего бы не исправила. Мы не нашли ответа, быть может ты прав — он в его голове, и меняется как удобно. По ситуации, — Ян Чжэнфэн горько усмехнулся. — Если и нет, то это вина не одного тебя. Я — капитан группы, ответственный за это дело, так почему взваливаешь всё на свои плечи? Ло Вэньчжоу молчал, бессознательно стискивая зубы из-за мерзкого и липкого чувства бессилия, ломающего ребра изнутри. — Лао Ян… — Я не жалею, что взял тебя на это дело, — перебил его Ян Чжэнфэн. — Ло Вэньчжоу, мы не можем вернуть мёртвых к жизни, но можем доказать живым, что правосудие существует. Выкинув удостоверение, ты лишь подтвердишь, что преступник был прав.

***

Ло Вэньчжоу и Фэй Ду примчались в бюро общественной безопасности так быстро, как только смогли. Тао Жань не успел сказать и слова, как капитан выпалил: — Запись звонка, включи её. Тао Жань непонимающе посмотрел на Фэй Ду, впервые видя друга настолько взбудораженным, но в ответ молодой человек лишь пожал плечами, показывая, что и сам не в курсе этих перемен. Пересев за компьютер, заместитель капитана открыл файл записи и прибавил громкость. — Хочу сообщить о похищении. — Что вы сказали? — искажённый голос преступника сменился удивлённым девушки-оператора, принявшей вызов. — Я похитил Ци Юйчэнь. Передайте дело бюро общественной безопасности. — Это что, розыгрыш? Послышался звук удара и испуганный вскрик девушки на фоне. — Сюй Тяньшань. Ин Сиянь. Линь Фэйхуа. Лю Юйси. Ци Юйчэнь. Сообщите детективу Ло, что правила прежние: я даю семьдесят два часа, вопрос тот же. Пусть явится на причал с ответом, если я не получу его — шестая жертва тоже будет на его совести. Срок давности немного истёк, не так ли, детектив? — преступник усмехнулся, словно знал, что запись будет передана в руки нужному человеку. — Я дам подсказку — бабочка. Совершишь ту же ошибку, что восемь лет назад, и я покромсаю Ци Юйчэнь по частям и оставлю их в разных уголках Синьчжоу, а голову отправлю тебе посылкой. На этом звонок оборвался. — Лао Ло, что происходит? Оператор думала, что это плохая шутка, но ей стало жутко, когда он перечислил имена жертв, и она перенаправила сообщение нам. Мы уже связались с семьёй Ци Юйчэнь, они не знали о пропаже дочери, она должна быть ещё на занятиях, я отправил детективов и они отзвонились вот незадолго до вашего появления — девушка не явилась в университет. Что это всё значит? Что случилось восемь лет назад? О каких бабочках речь? Тао Жань, который работал с ним бок о бок, не понимал, в какой момент упустил такое важное расследование и почему ничего не помнит о упомянутых жертвах. Едва поделившись информацией, он сразу вывалил ворох вопросов. Ло Вэньчжоу не торопился давать ответ, его пальцы были сжаты в кулаки, линия челюсти напряжена, а лицо побледнело. В мгновение ока его отшвырнуло в события восьмилетней давности, и потребовалось время, прежде чем он смог взять себя в руки. Но не успел капитан понять, с чего начать свои объяснения, когда часы уже начали отсчёт и медлить некогда, как Фэй Ду спросил: — Шестая жертва? Разве он перечислил не пять имён?